Судьба человека в романе Ф. А Арамова Батья и сестры: сочинение

Мир сочинений – это сайт, где можно найти и скачать бесплатно сочинения про любые темы. например: Сочинения. Братья и сестры, Судьба человека в романе Ф. А Абрамова «Братья и сестры» – сочинение скачать бесплатно, готовые сочинения по русскому языку и по русской литературе, полное собрание сочинений, а также рефераты по литературе и сочинения за 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11 класс бесплатно.

Братья и сестры, Судьба человека в романе Ф. А Абрамова «Братья и сестры»

Сочинение “Братья и сестры, Судьба человека в романе Ф. А Абрамова «Братья и сестры»”

Романы “Братья и сестры” и “Две зимы и три лета” вместе с романами “Пути-перепутья” и “Дом” составляют тетралогию писателя Федора Абрамова “Братья и сестры”, или, как назвал произведение автор, “роман в четырех книгах”. Объединенные общими героями и местом действия (северное село Пекашино), эти книги повествуют о тридцатилетней судьбе русского северного крестьянства, начиная с военного 1942 года. За это время состарилось одно поколение, возмужало второе и подросло третье. И сам автор обретал мудрость со своими героями, ставил все более сложные проблемы, вдумывался и вглядывался в судьбы страны, Российской Федерации и человека. Более двадцати пяти лет создавалась тетралогия (1950—1978). Более двадцати пяти лет не расставался автор с любимыми героями, искал вместе с ними ответа на мучительные вопросы: да что же такое эта Россия? Что мы за люди? Почему мы буквально в нечеловеческих условиях сумели выжить и победить врага и почему в мирное время не смогли накормить людей, создать подлинно человеческие, гуманные взаимоотношения, основанные на братстве, взаимопомощи, справедливости?

О замысле первого романа “Братья и сестры” Федор Абрамов неоднократно рассказывал на встречах с читателями, в интервью, в предисловиях. Чудом уцелев после тяжелого ранения под Ленинградом, после блокадного госпиталя, летом 1942 года во время отпуска по ранению он оказался на родном Пинежье. На всю жизнь запомнил Абрамов то лето, тот подвиг, то “сражение за хлеб, за жизнь”, которое вели полуголодные бабы, старики, подростки. “Снаряды не рвались, пули не свистели. Но были похоронки, была нужда страшная и работа. Тяжкая мужская работа в поле и на лугу”. “Не написать “Братья и сестры” я просто на мог. Перед глазами стояли картины живой, реальной действительности, они давили на память, требовали слова о себе. Великий подвиг русской бабы, открывшей в 1941 году второй фронт, быть может не менее тяжкий, чем фронт русского мужика, — как я мог забыть об этом?” “Только правда — пря- мая и нелицеприятная” — писательское кредо Абрамова. Позднее он уточнит: “. Подвиг человека, подвиг народа измеряется масштабом содеянного, мерой жертв и страданий, которые он приносит на алтарь победы”.

Сразу же после выхода романа писатель столкнулся с недовольствами земляков, которые узнавали в некоторых героях свои приметы. Тогда Ф. А. Абрамов, может быть, впервые ощутил, как трудно говорить правду о народе самому народу, развращенному как лакировочной литературой, так и пропагандистскими хвалебными речами в его адрес. Ф. А. Абрамов писал: “Земляки меня встретили хорошо, но некоторые едва скрывают досаду: им кажется, что в моих героях выведены некоторые из них, причем выведены не совсем в лестном свете. И бесполезно разубеждать. Кстати, знаешь, на что опирается лакировочная теория, теория идеального искусства? На мнение народное. Народ терпеть не может прозы в искусстве. Он и в данный момент предпочтет разные небылицы трезвому рассказу о его жизни. Одно дело его реальная жизнь, и другое дело книга, картина. Поэтому горькая правда в искусстве не для народа, она должна быть обращена к интеллигенции. Вот штуковина: чтобы сделать что-нибудь для народа, надо иногда идти вразрез с народом. И так во всем, даже в экономике”. Эта трудная проблема будет занимать Ф. А. Абрамова все последующие годы. Сам писатель был уверен: “Народ, как сама жизнь, противоречив. И в народе есть великое и малое, возвышенное и низменное, доброе и злое”. “Народ — жертва зла. Но он же опора зла, а значит, и творец или, по крайней мере, питательная почва зла”, — размышляет Ф. А. Абрамов.

Ф. А. Абрамов сумел достойно рассказать о трагедии народной, о бедах и страданиях, о цене самопожертвования рядовых тружеников. Ему удалось “взглянуть в душу простого человека”, он ввел в литературу целый пекашинский мир, представленный разнообразными характерами. Не будь последующих книг тетралогии, все равно остались бы в памяти семья Пряслиных, Анфиса, Варвара, Марфа Репишная, Степан Андреянович.

Трагедия войны, единение народа перед общей бедой выявили в людях невиданные духовные силы — братства, взаимопомощи, сострадания, способность к великому самоотречению и самопожертвованию. Эта мысль пронизывает все повествование, определяет пафос романа. И все-таки автору казалось, что ее следует уточнить, углубить, сделать более многосложной, неоднозначной. Для этого потребовалось ввести неоднозначные споры, сомнения, размышления героев о жизни, о воинской совести, об аскетизме. Ему хотелось помыслить самому и заставить читателя задуматься о вопросах “бытийных”, не лежащих на поверхности, а уходящих корнями в осмысление самой сути жизни и ее законов. С годами он все больше связывал проблемы социальные с нравственными, философскими, общечеловеческими.

Природа, люди, война, жизнь. Подобные размышления хотел ввести писатель в роман. Об этом — внутренний монолог Анфисы: “Растет трава, цветы не хуже, чем в мирные годы, жеребенок скачет и радуется вокруг матери. А почему же люди — самые разумные из всех существ — не радуются земной радости, убивают друг друга. Да что же это происходит-то? Что же такое мы, люди?” О смысле жизни размышляет после гибели сына и смерти жены Степан Андреянович: “Вот и жизнь прожита. Зачем? К чему работать? Ну, победят немца. Вернутся домой. А что у него? Ему-то что? И, может быть, следовало жить для Макаровны. Единственный человек был приблизительно него, и того проворонил. Так зачем же мы живем? Неужели только работать?” И тут же автор обозначил переход к следующей главе: “А жизнь брала свое. Ушла Макаровна, а люди работали”. Но главный вопрос, который хотел выделить Абрамов, — это вопрос о совести, об аскетизме, об отречении от личного во имя общего. “Имеет ли право человек на личную жизнь, если все кругом мучаются?” Вопрос наисложнейший. Поначалу автор склонялся к идее жертвенности. В дальнейших заметках к характерам и ситуациям, связанным с Анфисой, Варварой, Лукашиным, он усложнил проблему. Запись от 11 декабря 1966 года: “Можно ли полнокровно жить, когда кругом беды? Вот вопрос, который приходится решать и Лукашину, и Анфисе. Нельзя. Совесть и пр. Нельзя жить полнокровно в данный момент. А когда же жить человеку?”

Читайте также:
Рецензия на повесть Ф. А. Абрамова Алька: сочинение

Гражданская война, пятилетки, коллективизация, война. Лукашин полон сомнений, но в конце концов на вопрос “Возможна ли теперь любовь?” он отвечает: “Возможна! Именно теперь и возможна. Нельзя отменить жизнь. А на фронте? Ты думаешь, у всех пост великий? Да возможно ли это?” Анфиса думает иначе: “Каждый решает так, как он может. Я не осуждаю. А сама не могу. Как я бабам посмотрю в глаза?” Максимализм Анфисы автор хотел объяснить крепкими нравственными устоями в ее староверской семье. “Раз горе в доме — каждый день покойники, — разве может она отдаваться радости? Разве не преступно это? Все прабабки и бабки, хранившие верность до гроба своим мужьям в их роду, восставали против ее любви, против страсти”. Но и Анфису заставлял автор больше сомневаться, искать ответа. Анфиса терзается: любить должна была Настя, ее должна была одарить всеми дарами жизнь, а на самом деле любить выпало ей, Анфисе. Да разве справедливо это? Кто, кто определяет все это, заранее рассчитывает? Почему один человек умирает в молодости, а другой живет?

Когда Анфиса узнает, что Настя обгорела, стала калекой, она надевает на себя вериги. Стоп. Никакой любви! Она стала сурова, аскетична, что называется, в ногу со своим временем. И думала: так и надо. В этом ее задолженность. Но людям это не понравилось. Людям, оказывается, больше нравилась прежняя Анфиса — веселая, неунывающая, жадная до жизни. И именно тогда о ней с восторгом говорили бабы: “Ну, женка! Не падает духом. Еще и нас тянет”. А когда Анфиса становится аскетом, худо становится и людям. И люди не идут к ней. А она ведь хотела им добра, для них надевала на себя власяницу.

Нравственно аскетическое и язычески жизнелюбивое отношение к миру принимало в романе и в других произведениях Ф. А. Абрамова самые многоликие формы. Крайний аскетизм и эгоистически бездумное жизнелюбие были одинаково неприемлемы для писателя. Но он понимал, как трудно найти правду — истину в этом мире. Потому вновь и вновь сталкивал противоположные натуры, взгляды, убеждения, искания в сложных жизненных ситуациях.

Что же, по мнению писателя, должно помочь человеку найти ответы на те сложные вопросы, которые ставит перед ним жизнь? Только сама жизнь, дорогая сердцу автора природа, те “ключевые родники”, в которых омывается герой романа и от которых набирается сил, “и не только физических, но и духовных”.

Вы прочли сочинение Братья и сестры, Судьба человека в романе Ф. А Абрамова «Братья и сестры»

Судьба человека в романе Ф. А Абрамова “Братья и сестры”

Романы “Братья и сестры” и “Две зимы и три лета” вместе с романами “Пути-перепутья” и “Дом” составляют тетралогию писателя Федора Абрамова “Братья и сестры”, или, как назвал произведение автор, “роман в четырех книгах”. Объединенные общими героями и местом действия , эти книги повествуют о тридцатилетней судьбе русского северного крестьянства, начиная с военного 1942 года. За это время состарилось одно поколение, возмужало второе и подросло третье. И сам автор обретал мудрость со своими героями, ставил все более

Что мы за люди? Почему мы буквально в нечеловеческих условиях сумели выжить и победить врага и почему в мирное время не смогли накормить людей, создать подлинно человеческие, гуманные отношения, основанные на братстве, взаимопомощи, справедливости?

О замысле первого романа “Братья и сестры” Федор Абрамов неоднократно рассказывал

Перед глазами стояли картины живой, реальной действительности, они давили на память, требовали слова о себе. Великий подвиг русской бабы, открывшей в 1941 году второй фронт, быть может не менее тяжкий, чем фронт русского мужика, – как я мог забыть об этом?” “Только правда – пря – мая и нелицеприятная” – писательское кредо Абрамова. Позднее он уточнит: “…Подвиг человека, подвиг народа измеряется масштабом содеянного, мерой жертв и страданий, которые он приносит на алтарь победы”.

Сразу же после выхода романа писатель столкнулся с недовольствами земляков, которые узнавали в некоторых героях свои приметы. Тогда Ф. А. Абрамов, может быть, впервые ощутил, как трудно говорить правду о народе самому народу, развращенному как лакировочной литературой, так и пропагандистскими хвалебными речами в его адрес. Ф. А. Абрамов писал: “Земляки меня встретили хорошо, но некоторые едва скрывают досаду: им кажется, что в моих героях выведены некоторые из них, причем выведены не совсем в лестном свете. И бесполезно разубеждать. Кстати, знаешь, на что опирается лакировочная теория, теория идеального искусства?

На мнение народное. Народ терпеть не может прозы в искусстве. Он и сейчас предпочтет разные небылицы трезвому рассказу о его жизни. Одно дело его реальная жизнь, и другое дело книга, картина.

Поэтому горькая правда в искусстве не для народа, она должна быть обращена к интеллигенции. Вот штуковина: чтобы сделать что-нибудь для народа, надо иногда идти вразрез с народом. И так во всем, даже в экономике”. Эта трудная проблема будет занимать Ф. А. Абрамова все последующие годы.

Сам писатель был уверен: “Народ, как сама жизнь, противоречив. И в народе есть великое и малое, возвышенное и низменное, доброе и злое”. “Народ – жертва зла. Но он же опора зла, а значит, и творец или, по крайней мере, питательная почва зла”, – размышляет Ф. А. Абрамов.

Ф. А. Абрамов сумел достойно рассказать о трагедии народной, о бедах и страданиях, о цене самопожертвования рядовых тружеников. Ему удалось “взглянуть в душу простого человека”, он ввел в литературу целый пекашинский мир, представленный разнообразными характерами. Не будь последующих книг тетралогии, все равно остались бы в памяти семья Пряслиных, Анфиса, Варвара, Марфа Репишная, Степан Андреянович.

Трагедия войны, единение народа перед общей бедой выявили в людях невиданные духовные силы – братства, взаимопомощи, сострадания, способность к великому самоотречению и самопожертвованию. Эта мысль пронизывает все повествование, определяет пафос романа. И все-таки автору казалось, что ее следует уточнить, углубить, сделать более многосложной, неоднозначной. Для этого потребовалось ввести неоднозначные споры, сомнения, размышления героев о жизни, о воинской совести, об аскетизме. Ему хотелось подумать самому и заставить читателя задуматься о вопросах “бытийных”, не лежащих на поверхности, а уходящих корнями в осмысление самой сути жизни и ее законов.

Читайте также:
Аннотация к рассказу Платонова Юшка: сочинение

С годами он все больше связывал проблемы социальные с нравственными, философскими, общечеловеческими.

Природа, люди, война, жизнь… Подобные размышления хотел ввести писатель в роман. Об этом – внутренний монолог Анфисы: “Растет трава, цветы не хуже, чем в мирные годы, жеребенок скачет и радуется вокруг матери.

А почему же люди – самые разумные из всех существ – не радуются земной радости, убивают друг друга. Да что же это происходит-то? Что же такое мы, люди?” О смысле жизни размышляет после гибели сына и смерти жены Степан Андреянович: “Вот и жизнь прожита. Зачем?

К чему работать? Ну, победят немца. Вернутся домой. А что у него?

Ему-то что? И, может быть, следовало жить для Макаровны. Единственный человек был около него, и того проворонил. Так зачем же мы живем?

Неужели только работать?” И тут же автор обозначил переход к следующей главе: “А жизнь брала свое. Ушла Макаровна, а люди работали”. Но главный вопрос, который хотел выделить Абрамов, – это вопрос о совести, об аскетизме, об отречении от личного во имя общего. “Имеет ли право человек на личную жизнь, если все кругом мучаются?” Вопрос наисложнейший. Поначалу автор склонялся к идее жертвенности.

В дальнейших заметках к характерам и ситуациям, связанным с Анфисой, Варварой, Лукашиным, он усложнил проблему. Запись от 11 декабря 1966 года: “Можно ли полнокровно жить, когда кругом беды? Вот вопрос, который приходится решать и Лукашину, и Анфисе.

Нельзя. Совесть и пр. Нельзя жить полнокровно сейчас. А когда же жить человеку?”

Гражданская война, пятилетки, коллективизация, война… Лукашин полон сомнений, но в конце концов на вопрос “Возможна ли теперь любовь?” он отвечает: “Возможна! Именно теперь и возможна.

Нельзя отменить жизнь. А на фронте? Ты думаешь, у всех пост великий? Да возможно ли это?” Анфиса думает иначе: “Каждый решает так, как он может.

Я не осуждаю. А сама не могу. Как я бабам посмотрю в глаза?” Максимализм Анфисы автор хотел объяснить крепкими нравственными устоями в ее староверской семье. “Раз горе в доме – каждый день покойники, – разве может она отдаваться радости?

Разве не преступно это? Все прабабки и бабки, хранившие верность до гроба своим мужьям в их роду, восставали против ее любви, против страсти”. Но и Анфису заставлял автор больше сомневаться, искать ответа.

Анфиса терзается: любить должна была Настя, ее должна была одарить всеми дарами жизнь, а на самом деле любить выпало ей, Анфисе. Да разве справедливо это? Кто, кто определяет все это, заранее рассчитывает?

Почему один человек умирает в молодости, а другой живет?

Когда Анфиса узнает, что Настя обгорела, стала калекой, она надевает на себя вериги. Стоп. Никакой любви!

Она стала сурова, аскетична, что называется, в ногу со своим временем. И думала: так и надо. В этом ее долг. Но людям это не понравилось.

Людям, оказывается, больше нравилась прежняя Анфиса – веселая, неунывающая, жадная до жизни. И именно тогда о ней с восторгом говорили бабы: “Ну, женка! Не падает духом.

Еще и нас тянет”. А когда Анфиса становится аскетом, худо становится и людям. И люди не идут к ней.

А она ведь хотела им добра, для них надевала на себя власяницу.

Нравственно аскетическое и язычески жизнелюбивое отношение к миру принимало в романе и в других произведениях Ф. А. Абрамова самые многоликие формы. Крайний аскетизм и эгоистически бездумное жизнелюбие были одинаково неприемлемы для писателя. Но он понимал, как трудно найти правду – истину в этом мире.

Потому вновь и вновь сталкивал противоположные натуры, взгляды, убеждения, искания в сложных жизненных ситуациях.

Что же, по мнению писателя, должно помочь человеку найти ответы на те сложные вопросы, которые ставит перед ним жизнь? Только сама жизнь, дорогая сердцу автора природа, те “ключевые родники”, в которых омывается герой романа и от которых набирается сил, “и не только физических, но и духовных”.

Похожие сочинения:

“Братья и сестры” Абрамова в кратком содержании Пекашинский мужик Степан Андреянович Ставров срубил дом на склоне горы, в прохладном сумраке огромной лиственницы. Да не дом – хоромину двухэтажную с маленькой боковой избой в придачу. Шла война. В.

ТЕМА ДЕРЕВНИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Ф. А. АБРАМОВА (“Две зимы и три лета”, “Братья и сестры”, “Пути-перепутья”) – КОЛЛЕКЦИЯ СОЧИНЕНИЙ 11 класс ТЕМА ДЕРЕВНИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Ф. А. АБРАМОВА (“Две зимы и три лета”, “Братья и сестры”, “Пути-перепутья”) Вторая половина 50-х и 60-е годы XX века дали русской литературе о деревне большое.

БРАТЬЯ И СЕСТРЫ Федор Александрович Абрамов Пряслины Тетралогия БРАТЬЯ И СЕСТРЫ Роман (1958) Пекашинский мужик Степан Андреянович Ставров срубил дом на склоне горы, в прохладном сумраке огромной лиственницы. Да не дом – хоромину.

Краткое содержание Ф. А. Абрамов Братья и сестры Ф. А. Абрамов Братья и сестры Пекашинский мужик Степан Андреянович Ставров срубил дом на склоне горы, в прохладном сумраке огромной лиственницы. Да не дом – хоромину двухэтажную с маленькой боковой.

Судьба человека эпохи войн и революций в романе Василия Гроссмана “Жизнь и судьба” Василий Семенович Гроссман изобразил в романе “Жизнь и судьба” Великую Отечественную войну как событие истории, решающее судьбу не только России, но и всего мира. Писатель сумел отразить в этом произведении.

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА ЭПОХИ ВОЙН И РЕВОЛЮЦИЙ В РОМАНЕ ГРОССМАНА “ЖИЗНЬ И СУДЬБА” – ТЕМА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ В ЛИТЕРАТУРЕ XX ВЕКА Василий Семенович Гроссман изобразил в романе “Жизнь и судьба” Великую Отечественную войну как событие истории, решающее судьбу не только России, но и всего мира. Писатель сумел отразить в этом произведении.

Судьба человека в годы Великой Отечественной войны (по повести М. А. Шолохова “Судьба человека”) Шолохов – один из тех писателей, для которых действительность часто открывается в трагических ситуациях и судьбах. Рассказ “Судьба человека” – истинное тому подтверждение. Для Шолохова было очень важно емко и.

Читайте также:
Рецензия на трилогию о русских женщинах Ф. А. Абрамова: сочинение

Проблема руководителя в романе Ф. А. Абрамова “Пути-перепутья” “Пути-перепутья” – пожалуй, самый социально острый роман Ф. А. Абрамова. Работая над романом, писатель ставил и разгадывал те больные вопросы жизни деревни, страны и народа, которые не решены еще и.

Судьба русского война в рассказе Шолохова “Судьба человека” Судьба русского война в рассказе Шолохова “Судьба человека” В конце 56г. М. А. Шолохов опубликовал свой рассказ “Судьба человека”. Это рассказ о простом человеке на большой войне, который ценой потери.

РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ Ф. А. АБРАМОВА ” АЛЬКА” С давних пор существует два способа обновления и изменения жизни. Один – реформы и рево­люции, второй – путь нравствен­ного усовершенствования, самовос­питания личности каждого челове­ка. Ф. Абрамов На уроках литературы мы.

Судьба человека – судьба народная В этом рассказе Шолохов изобразил судьбу рядового советского человека, прошедшего войну, плен, испытавшего много боли, тягот, потерь, лишений, но не сломленного ими и сумевшего сохранить теплоту души. Впервые мы встречаем.

Судьба человеческая – судьба народная в романе “Тихий дон” Роман-эпопея Михаила Шолохова “Тихий Дон” стал открытием в мировой литературе, а его автор оказался в ряду гениальных художников XX века, чьи книги навсегда встали на “золотой полке” литературы. Шолохов сумел.

НРАВСТВЕННАЯ СИЛА РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА (по рассказу М. Шолохова “Судьба человека”) Рассказ М. Шолохова “Судьба человека” – это рассказ о простом человеке на войне. Русский человек вынес все ужасы войны и ценой личных утрат завоевал победу, независимость своей родины. Лучшие черты.

ГЕРОИЗМ И НРАВСТВЕННАЯ СИЛА ПРОСТОГО ЧЕЛОВЕКА (по рассказу М. Шолохова “Судьба человека”) ГЕРОИЗМ И НРАВСТВЕННАЯ СИЛА ПРОСТОГО ЧЕЛОВЕКА (по рассказу М. Шолохова “Судьба человека”) В конце 1956 года М. Шолохов опубликовал свой рассказ “Судьба человека”. Это рассказ о простом человеке на большой.

Нравственный подвиг человека в рассказе М. Шолохова “Судьба человека” Михаил Шолохов – один из немногих русских писателей, чье творчество до сих пор привлекает внимание миллионов самых разных людей, вызывает полемику в самых разных кругах. Рассказ “Судьба человека” появился в.

ОТНОШЕНИЕ К ПРИРОДЕ И КО ВСЕМУ ЖИВОМУ В РАССКАЗЕ Ф. АБРАМОВА “О ЧЕМ ПЛАЧУТ ЛОШАДИ” ОТНОШЕНИЕ К ПРИРОДЕ И КО ВСЕМУ ЖИВОМУ В РАССКАЗЕ Ф. АБРАМОВА “О ЧЕМ ПЛАЧУТ ЛОШАДИ” 1 вариант Для чего нужна литература? Какие цели ставят перед собой авторы, создавая свои произведения.

Судьба человека в тоталитарном государстве Письмо Татьяны и письмо Онегина – краткий сравнительный анализ. Казалось бы, что здесь такого – герои романа пишут друг другу письма? Кажется, обыкновенное дело. Но это только на первый взгляд.

ОСОБЕННОСТИ КОМПОЗИЦИИ РАССКАЗА Ф. А. АБРАМОВА “О ЧЕМ ПЛАЧУТ ЛОШАДИ” ОСОБЕННОСТИ КОМПОЗИЦИИ РАССКАЗА Ф. А. АБРАМОВА “О ЧЕМ ПЛАЧУТ ЛОШАДИ” Рассказ “О чем плачут лошади” написан одним из самых талантливых писателей советского периода – Федором Александровичем Абрамовым. В своем произведении.

СЕСТРЫ ЛАРИНЫ В РОМАНЕ “ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН” А. С. ПУШКИНА В основе романа лежит история любви Евгения Онегина и Татьяны Лариной. Образ Татьяны как главной героини романа является наиболее совершенным среди остальных женских образов. Татьяна – любимая героиня Пушкина, его.

Анализ рассказа М. Шолохова “Судьба человека” Рассказ написан в 1956 году во время хрущевской “оттепели”. Шолохов был участником Великой Отечественной войны. Там он услышал историю жизни одного солдата. Она его очень тронула. Шолохов долго вынашивал в.

Гуманизм в рассказе Шолохова “Судьба человека” Шолохов одним из первых создал исполненное подлинного гуманизма произведение о людях, побывавших в плену. В течение многих военных и послевоенных лет считалось преступлением, что советский воин не успел застрелиться, когда.

РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ Ф. А. АБРАМОВА “ПОЕЗДКА В ПРОШЛОЕ* Федор Абрамов – широко известный в нашей стране писатель и критик. В 1993 году вышло полное собрание сочинений писателя впервые, уже после смерти Федора Абрамова. До этого до читателя доходили.

Идейно-тематическое содержание рассказа “Судьба человека” М. А. Шолохова В основе рассказа “Судьба человека” лежит реальный факт – встреча писателя с неизвестным шофером, который рассказал ему о своей жизни. Однако в истории жизни простого человека нашла отражение судьба всего.

О романе “Братья Карамазовы” Ф. М. Достоевского В “Братьях Карамазовых” нарисована широкая картина русской провинциальной жизни пореформенной эпохи, изображена целая галерея сложных, часто противоречивых человеческих характеров, разворачиваются разнообразные драматические события, отличающиеся напряженностью, психологической правдивостью и художественной силой.

“Судьба человека” главные герои Введение В русской литературе много произведений, рассказывающих о Великой Отечественной войне. Ярким примером является рассказ Михаила Шолохова “Судьба человека”, где автор дает нам не столько описание войны, сколько описание жизни.

Судьба человека в гражданской войне История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа. М. Ю. Лермонтов Здесь Бог с дьяволом борется, а поле битвы –.

Шолохов “Судьба человека” Особым произведением, поднявшим проблему психологии личности во время войны на новую высоту, является знаменитый рассказ М. А. Шолохова “Судьба человека”. Перед читателем предстает не просто история жизни солдата, а судьба.

Правда о войне в рассказе М. А. Шолохова “Судьба человека” Книги, написанные после войны, дополняли ту правду, которая была сказана и в годы войны, но новаторство заключалось в том, что привычные жанровые формы наполнялись новым содержанием. В военной прозе получили.

Рассказ М. А. Шолохова “Судьба человека” Особым произведением, поднявшим проблему психологии личности во время войны на новую высоту, является знаменитый рассказ М. А. Шолохова “Судьба человека”. Перед читателем предстает не просто история жизни солдата, а судьба.

Судьба человека сочинение Судьба человека – это не что иное, как сама жизнь, моменты жизни. Каждый человек имеет свою судьбу, от которой он не куда не убежит, как говориться: “Сам от себя не.

Тема деревни в произведениях Ф. А. Абрамова (“Две зимы и три лета”, “Братья и сестры”, “Пути-перепутья”)

Школьное сочинение

К середине 60-х годов XX столетия в русской литературе прочно укрепился “принцип фронтального исследования действительности”, который дал возможность писателям широко осмыслить социальную жизнь, настоящее и прошлое деревни, закономерности и случайности в ее развитии, характер и содержание ее противоречий. Однако писать об общественных, социальных процессах и преобразованиях только лишь как о массовом явлении невозможно. Как невозможно раскрыть тему изменившейся деревни, не раскрыв изменений, происходящих в человеческой душе. Потому в литературе все более ощутимым становится внимание к внутренним процессам развития отдельной личности, часто несущим в себе драматическое начало. Именно драматические будни и определяют содержание известных романов и повестей Ф. Абрамова — “Братья и сестры”, “Две зимы и три лета”, “Пути-перепутья” и многие другие. Социальные процессы писатель словно бы растворяет в человеческих отношениях, а своих героев оценивает по характеру связей с природой, людьми, главным делом их жизни.

Читайте также:
Образ Плюшкина в поэме Н. В. Гоголя Мертвые души: сочинение

Основой известной трилогии “Пряслины”, состоящей из трех названных выше романов, являются не подвиги и стройки, не великие исторические свершения, а обычная трудовая жизнь жителей деревни Пекашино, сельский быт, нужды и заботы крестьянства. Обычная деревня, такая же, как сотни других русских сел и деревень, стала олицетворением народного мужества и терпения. На этом примере автор изобразил процессы; характерные на определенном этапе жизни для всей страны. Он показал, какой великой человеческой бедой, напряженной работой, героикой будней обернулось для народа военное и послевоенное время. Тридцать лет — с 1942-го по 1970 год — стали настоящим, испытанием жизнестойкости людей, их нравственной силы, их чувства ответственности за себя, за колхоз, за будущее — свое и своей страны. Перед нами проходят картины жизни ряда деревенских семей: Пряслиных, Ставровых, Нетесовых, Житовых и некоторых других.

История жизни трех крестьянских поколений, смена их жизненных идеалов, появление совершенно новых социально-психологических типов, сохранивших, при всей своей новизне, нравственные устои крестьянской жизни, во многом определили характер всего повествования, в котором проявилось ярко выраженное исследовательское начало автора. Глубина народности всей трилогии определяется серьезными раздумьями писателя о крестьянской жизни, наполненной жестким самоограничением, нелегким трудом, тяжелыми, порой непосильными, испытаниями. Шаг за шагом проводит Абрамов своих героев через трудности, заблуждения и ошибки к нравственной и гражданской зрелости. Раскрывая истоки психологического конфликта между крестьянскими надеждами на благополучие и Суровой действительностью, автор доказывает всю глубину, силу, жизнестойкость жителей деревни.

Противоречиями деревенской жизни наполнен весь сюжет трилогии — с первых страниц и до самой развязки. Здесь, и конфликт между руководителями и народной массой, между председателем и колхозниками. Здесь и противоположность жизненных позиций героев: Мининой и Клевакина, Лукашина и Худякова, Михаила Пряслина и Егорши Ставрова. Писатель проводит глубокий психологический анализ, раскрывая характеры людей через их отношение к труду, окружающим, семье, любви, славе, долгу. И герои, выдержавшие эту проверку, подобно Михаилу, идут по жизни прямыми путями. А “приспособленцы” оказываются на перепутьях.

В повседневном труде, в круговороте сельской страды раскрывается в произведении Абрамова величие будничного народного подвига. Зреет очередной урожай и постепенно с той или иной стороны проявляют себя люди. Откуда только берутся силы и мужество у этих женщин, вынужденных взять на себя всю мужскую работу на “трудовом фронте”?! “Сколько человек в Пекашине на войну взяли? — говорит Новожилов. — Человек шестьдесят. А поля засеяны? Сеноуборка к концу? Да ведь это понимаешь что? Ну как если бы бабы заново шестьдесят мужиков родили. “

Яркой представительницей этих героических деревенских женщин становится Анфиса Петровна — гордая женщина, не покривившая душой, не отступившая от правды, сознательно взявшая на себя груз ответственности за судьбу деревни. Она как свои собственные воспринимает нужды односельчан, готова всегда прийти на помощь другим и остается верной себе, своим принципам даже тогда, когда многие пошли против нее, когда осудили, не захотели понять.

Конечно, становление характеров героев не всегда проходит так гладко и однозначно. Много противоречивого, например, в образе того же Михаила Пряслина, который иногда бывает жесток с Анфисой, так поддержавшей их семью в голодное время, может обидеть Тимофея Лобанова, не поверив в его болезнь. Но постепенно чувство ответственности за деревню, за людей, за весь народ берет в людях верх, открывая нам их благородную душу.

Автор проводит своих героев и через испытание любовью. Так, полюбив женщину, которая намного старше его, Михаил вызвал осуждение со стороны деревни и противоборство семьи. Но это не останавливает его, так как настоящие чувства не подвластны мнению общества. Герой опирается в оценке людей только на свои моральные, нравственные принципы. Потому и дружба с Егоршей перерастает во вражду, как только Михаил осознает всю двойственность, изворотливость и легкомыслие Ставрова, старающегося любыми путями избежать трудностей, уйти от ответственности и жизненных проблем, найти для себя пути к легкой жизни.

Постепенно, с развитием событий накаляется атмосфера романа. Углубляются столкновения между людьми, обостряются конфликты, все ярче становятся социальные, экономические, нравственные противоречия жизни, все жестче противостояние героев. Все вокруг говорит о приближающихся глобальных переменах. Хотя еще все так же тяжела жизнь крестьян, которые трудятся изо всех сил, но “досыта куска не видят”. Автор не упрощает сложностей жизни деревни в те годы, не обходит противоречий, возникающих между государством и колхозами. Особенно остро жестокость руководства ощущают фронтовики, вернувшиеся с войны. Именно в их душах назревает решительный протест. Потому Лукашин смело вступает в противоборство с секретарем райкома Подрезовым,

Подрезов — личность сильная, цельная натура, умный и деятельный руководитель. Но в основе его руководства лежит выговор и строгач, приказ и администрирование. Лукашин же, обогащенный опытом войны, ощущает острую необходимость перемен. Он требует большей демократии, большей самостоятельности для колхоза, большего уважения к человеку. Он — типичный представитель нового времени, в образе которого наиболее явно проступают происшедшие в обществе и в душах людей изменения. Однако Лукашин еще не готов к активным действиям. Но те, кто готов, уже появились в обществе, в том числе и в деревне. Мы убеждаемся в этом, знакомясь с директором леспромхоза Зарудным. Это не просто хороший специалист, технически образованный и умный. Он — творческий человек, трезво мыслящий, смело выдвигающий новые идеи и готовый отстаивать их. Такие люди, как Зарудный, наглядно показывают нам, что в обществе неизбежно начинает происходить переоценка ценностей, проверка старого новым. Что победит — об этом автор не говорит однозначно. Но мы видим реальную возможность победы гражданских начал в человеке, прогрессивных общественных тенденций в жизни.

Читайте также:
Рецензия на повесть Ф. А. Абрамова Поездка в прошлое: сочинение

Трилогия Ф. Абрамова — значительное и яркое явление не только в области “деревенской прозы”, но и во всей русской литературе, Неброская красота северной природы, ее величие и широта, неповторимость деревенского пейзажа с первых страниц завораживают и приковывают внимание. А еще помогают глубже понять другую красоту — красоту человеческой души, высокую духовность жителей деревни, скрытую за внешней сдержанностью, суровостью и неброскостью. Здесь “душа у каждого насквозь просвечивает”. И невозможно передать словами и до конца изучить, понять эту душу. Невозможно переоценить роль, значение этой великой русской, истинно народной души в происходящих исторических событиях, в переменах, которым подверглась не только деревня, но и вся страна. Потому можно смело сказать, что по масштабам поставленных проблем, глубине и основательности исследования народной жизни, богатству созданных психологических типов, широте и красочности картин крестьянского труда и быта трилогия Ф. Абрамова “Пряслины” не имеет аналогов в современной литературе. Между тем сам писатель не останавливался на достигнутом. Все дальнейшее творчество он посвятил тому, чтобы еще более детально и увлеченно исследовать жизнь деревни и самого человека, исследовать возможности и направления роста и развития личности в новых условиях, становление новых характеров, появление новых человеческих типов, возникновение новых общественных отношений.

Судьба человека в романе Ф. А Арамова Батья и сестры: сочинение

Романы “Братья и сестры” и “Две зимы и три лета” вместе с романами “Пути-перепутья” и “Дом” составляют тетралогию писателя Федора Абрамова “Братья и сестры”, или, как назвал произведение автор, “роман в четырех книгах”. Объединенные общими героями и местом действия (северное село Пекашино), эти книги повествуют о тридцатилетней судьбе русского северного крестьянства, начиная с военного 1942 года. За это время состарилось одно поколение, возмужало второе и подросло третье. И сам автор обретал мудрость со своими героями, ставил все более сложные проблемы, вдумывался и вглядывался в судьбы страны, России и человека. Более двадцати пяти лет создавалась тетралогия (1950—1978). Более двадцати пяти лет не расставался автор с любимыми героями, искал вместе с ними ответа на мучительные вопросы: да что же такое эта Россия? Что мы за люди? Почему мы буквально в нечеловеческих условиях сумели выжить и победить врага и почему в мирное время не смогли накормить людей, создать подлинно человеческие, гуманные отношения, основанные на братстве, взаимопомощи, справедливости?
О замысле первого романа “Братья и сестры” Федор Абрамов неоднократно рассказывал на встречах с читателями, в интервью, в предисловиях. Чудом уцелев после тяжелого ранения под Ленинградом, после блокадного госпиталя, летом 1942 года во время отпуска по ранению он оказался на родном Пинежье. На всю жизнь запомнил Абрамов то лето, тот подвиг, то “сражение за хлеб, за жизнь”, которое вели полуголодные бабы, старики, подростки. “Снаряды не рвались, пули не свистели. Но были похоронки, была нужда страшная и работа. Тяжкая мужская работа в поле и на лугу”. “Не написать “Братья и сестры” я просто на мог. Перед глазами стояли картины живой, реальной действительности, они давили на память, требовали слова о себе. Великий подвиг русской бабы, открывшей в 1941 году второй фронт, быть может не менее тяжкий, чем фронт русского мужика, — как я мог забыть об этом?” “Только правда — пря- мая и нелицеприятная” — писательское кредо Абрамова. Позднее он уточнит: “. Подвиг человека, подвиг народа измеряется масштабом содеянного, мерой жертв и страданий, которые он приносит на алтарь победы”.
Сразу же после выхода романа писатель столкнулся с недовольствами земляков, которые узнавали в некоторых героях свои приметы. Тогда Ф. А. Абрамов, может быть, впервые ощутил, как трудно говорить правду о народе самому народу, развращенному как лакировочной литературой, так и пропагандистскими хвалебными речами в его адрес. Ф. А. Абрамов писал: “Земляки меня встретили хорошо, но некоторые едва скрывают досаду: им кажется, что в моих героях выведены некоторые из них, причем выведены не совсем в лестном свете. И бесполезно разубеждать. Кстати, знаешь, на что опирается лакировочная теория, теория идеального искусства? На мнение народное. Народ терпеть не может прозы в искусстве. Он и сейчас предпочтет разные небылицы трезвому рассказу о его жизни. Одно дело его реальная жизнь, и другое дело книга, картина. Поэтому горькая правда в искусстве не для народа, она должна быть обращена к интеллигенции. Вот штуковина: чтобы сделать что-нибудь для народа, надо иногда идти вразрез с народом. И так во всем, даже в экономике”. Эта трудная проблема будет занимать Ф. А. Абрамова все последующие годы. Сам писатель был уверен: “Народ, как сама жизнь, противоречив. И в народе есть великое и малое, возвышенное и низменное, доброе и злое”. “Народ — жертва зла. Но он же опора зла, а значит, и творец или, по крайней мере, питательная почва зла”, — размышляет Ф. А. Абрамов.
Ф. А. Абрамов сумел достойно рассказать о трагедии народной, о бедах и страданиях, о цене самопожертвования рядовых тружеников. Ему удалось “взглянуть в душу простого человека”, он ввел в литературу целый пекашинский мир, представленный разнообразными характерами. Не будь последующих книг тетралогии, все равно остались бы в памяти семья Пряслиных, Анфиса, Варвара, Марфа Репишная, Степан Андреянович.
Трагедия войны, единение народа перед общей бедой выявили в людях невиданные духовные силы — братства, взаимопомощи, сострадания, способность к великому самоотречению и самопожертвованию. Эта мысль пронизывает все повествование, определяет пафос романа. И все-таки автору казалось, что ее следует уточнить, углубить, сделать более многосложной, неоднозначной. Для этого потребовалось ввести неоднозначные споры, сомнения, размышления героев о жизни, о воинской совести, об аскетизме. Ему хотелось подумать самому и заставить читателя задуматься о вопросах “бытийных”, не лежащих на поверхности, а уходящих корнями в осмысление самой сути жизни и ее законов. С годами он все больше связывал проблемы социальные с нравственными, философскими, общечеловеческими.
Природа, люди, война, жизнь. Подобные размышления хотел ввести писатель в роман. Об этом — внутренний монолог Анфисы: “Растет трава, цветы не хуже, чем в мирные годы, жеребенок скачет и радуется вокруг матери. А почему же люди — самые разумные из всех существ — не радуются земной радости, убивают друг друга. Да что же это происходит-то? Что же такое мы, люди?” О смысле жизни размышляет после гибели сына и смерти жены Степан Андреянович: “Вот и жизнь прожита. Зачем? К чему работать? Ну, победят немца. Вернутся домой. А что у него? Ему-то что? И, может быть, следовало жить для Макаровны. Единственный человек был около него, и того проворонил. Так зачем же мы живем? Неужели только работать?” И тут же автор обозначил переход к следующей главе: “А жизнь брала свое. Ушла Макаровна, а люди работали”. Но главный вопрос, который хотел выделить Абрамов, — это вопрос о совести, об аскетизме, об отречении от личного во имя общего. “Имеет ли право человек на личную жизнь, если все кругом мучаются?” Вопрос наисложнейший. Поначалу автор склонялся к идее жертвенности. В дальнейших заметках к характерам и ситуациям, связанным с Анфисой, Варварой, Лукашиным, он усложнил проблему. Запись от 11 декабря 1966 года: “Можно ли полнокровно жить, когда кругом беды? Вот вопрос, который приходится решать и Лукашину, и Анфисе. Нельзя. Совесть и пр. Нельзя жить полнокровно сейчас. А когда же жить человеку?”
Гражданская война, пятилетки, коллективизация, война. Лукашин полон сомнений, но в конце концов на вопрос “Возможна ли теперь любовь?” он отвечает: “Возможна! Именно теперь и возможна. Нельзя отменить жизнь. А на фронте? Ты думаешь, у всех пост великий? Да возможно ли это?” Анфиса думает иначе: “Каждый решает так, как он может. Я не осуждаю. А сама не могу. Как я бабам посмотрю в глаза?” Максимализм Анфисы автор хотел объяснить крепкими нравственными устоями в ее староверской семье. “Раз горе в доме — каждый день покойники, — разве может она отдаваться радости? Разве не преступно это? Все прабабки и бабки, хранившие верность до гроба своим мужьям в их роду, восставали против ее любви, против страсти”. Но и Анфису заставлял автор больше сомневаться, искать ответа. Анфиса терзается: любить должна была Настя, ее должна была одарить всеми дарами жизнь, а на самом деле любить выпало ей, Анфисе. Да разве справедливо это? Кто, кто определяет все это, заранее рассчитывает? Почему один человек умирает в молодости, а другой живет?
Когда Анфиса узнает, что Настя обгорела, стала калекой, она надевает на себя вериги. Стоп. Никакой любви! Она стала сурова, аскетична, что называется, в ногу со своим временем. И думала: так и надо. В этом ее долг. Но людям это не понравилось. Людям, оказывается, больше нравилась прежняя Анфиса — веселая, неунывающая, жадная до жизни. И именно тогда о ней с восторгом говорили бабы: “Ну, женка! Не падает духом. Еще и нас тянет”. А когда Анфиса становится аскетом, худо становится и людям. И люди не идут к ней. А она ведь хотела им добра, для них надевала на себя власяницу.
Нравственно аскетическое и язычески жизнелюбивое отношение к миру принимало в романе и в других произведениях Ф. А. Абрамова самые многоликие формы. Крайний аскетизм и эгоистически бездумное жизнелюбие были одинаково неприемлемы для писателя. Но он понимал, как трудно найти правду — истину в этом мире. Потому вновь и вновь сталкивал противоположные натуры, взгляды, убеждения, искания в сложных жизненных ситуациях.
Что же, по мнению писателя, должно помочь человеку найти ответы на те сложные вопросы, которые ставит перед ним жизнь? Только сама жизнь, дорогая сердцу автора природа, те “ключевые родники”, в которых омывается герой романа и от которых набирается сил, “и не только физических, но и духовных”.

Читайте также:
Аннотация к рассказу Платонова Юшка: сочинение

Судьба человека в романе Ф.А. Абрамова “Братья и сестры”

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА В РОМАНЕ Ф. А. АБРАМОВА «БРАТЬЯ И СЕСТРЫ»

Романы «Братья и сестры» и «Две зимы и три лета» вместе с романами «Пути-перепутья» и «Дом» составляют тетралогию писателя Федора Абрамова «Братья и сестры», или, как назвал произведение автор, «роман в четырех книгах». Объединенные общими героями и местом действия (северное село Пекашино), эти книги повествуют о тридцатилетней судьбе русского северного крестьянства, начиная с военного 1942 года. За это время состарилось одно поколение, возмужало второе и подросло третье. И сам автор обретал мудрость со своими героями, ставил все более сложные проблемы, вдумывался и вглядывался в судьбы страны, России и человека. Более двадцати пяти лет создавалась тетралогия (1950–1978). Более двадцати пяти лет не расставался автор с любимыми героями, искал вместе с ними ответа на мучительные вопросы: да что же такое эта Россия? Что мы за люди? Почему мы буквально в нечеловеческих условиях сумели выжить и победить врага и почему в мирное время не смогли накормить людей, создать подлинно человеческие, гуманные отношения, основанные на братстве, взаимопомощи, справедливости?

О замысле первого романа «Братья и сестры» Федор Абрамов неоднократно рассказывал на встречах с читателями, в интервью, в предисловиях. Чудом уцелев после тяжелого ранения под Ленинградом, после блокадного госпиталя, летом 1942 года во время отпуска по ранению он оказался на родном Пинежье. На всю жизнь запомнил Абрамов то лето, тот подвиг, то «сражение за хлеб, за жизнь», которое вели полуголодные бабы, старики, подростки. «Снаряды не рвались, пули не свистели. Но были похоронки, была нужда страшная и работа. Тяжкая мужская работа в поле и на лугу». «Не написать «Братья и сестры» я просто на мог. Перед глазами стояли картины живой, реальной действительности, они давили на память, требовали слова о себе. Великий подвиг русской бабы, открывшей в 1941 году второй фронт, быть может не менее тяжкий, чем фронт русского мужика, — как я мог забыть об этом?» «Только правда — пря- мая и нелицеприятная» — писательское кредо Абрамова. Позднее он уточнит: «. Подвиг человека, подвиг народа измеряется масштабом содеянного, мерой жертв и страданий, которые он приносит на алтарь победы».

Сразу же после выхода романа писатель столкнулся с недовольствами земляков, которые узнавали в некоторых героях свои приметы. Тогда Ф. А. Абрамов, может быть, впервые ощутил, как трудно говорить правду о народе самому народу, развращенному как лакировочной литературой, так и пропагандистскими хвалебными речами в его адрес. Ф. А. Абрамов писал: «Земляки меня встретили хорошо, но некоторые едва скрывают досаду: им кажется, что в моих героях выведены некоторые из них, причем выведены не совсем в лестном свете. И бесполезно разубеждать. Кстати, знаешь, на что опирается лакировочная теория, теория идеального искусства? На мнение народное. Народ терпеть не может прозы в искусстве. Он и сейчас предпочтет разные небылицы трезвому рассказу о его жизни. Одно дело его реальная жизнь, и другое дело книга, картина. Поэтому горькая правда в искусстве не для народа, она должна быть обращена к интеллигенции. Вот штуковина: чтобы сделать что-нибудь для народа, надо иногда идти вразрез с народом. И так во всем, даже в экономике». Эта трудная проблема будет заниматъ Ф. А. Абрамова все последующие годы. Сам писатель был уверен: «Народ, как сама жизнь, противоречив. И в народе есть великое и малое, возвышенное и низменное, доброе и злое». «Народ — жертва зла. Но он же опора зла, а значит, и творец или, по крайней мере, питательная почва зла», — размышляет Ф. А. Абрамов.

Читайте также:
Рецензия на повесть Ф. А. Абрамова Поездка в прошлое: сочинение

Ф. А. Абрамов сумел достойно рассказать о трагедии народной, о бедах и страданиях, о цене самопожертвования рядовых тружеников. Ему удалось «взглянуть в душу простого человека», он ввел в литературу целый пекашинский мир, представленный разнообразными характерами. Не будь последующих книг тетралогии, все равно остались бы в памяти семья Пряслиных, Анфиса, Варвара, Марфа Репишная, Степан Андреянович.

Трагедия войны, единение народа перед общей бедой выявили в людях невиданные духовные силы — братства, взаимопомощи, сострадания, способность к великому самоотречению и самопожертвованию. Эта мысль пронизывает все повествование, определяет пафос романа. И все-таки автору казалось, что ее следует уточнить, углубить, сделать более многосложной, неоднозначной. Для этого потребовалось ввести неоднозначные споры, сомнения, размышления героев о жизни, о воинской совести, об аскетизме. Ему хотелось подумать самому и заставить читателя задуматься о вопросах «бытийных», не лежащих на поверхности, а уходящих корнями в осмысление самой сути жизни и ее законов. С годами он все больше связывал проблемы социальные с нравственными, философскими, общечеловеческими.

Природа, люди, война, жизнь. Подобные размышления хотел ввести писатель в роман. Об этом — внутренний монолог Анфисы: «Растет трава, цветы не хуже, чем в мирные годы, жеребенок скачет и радуется вокруг матери. А почему же люди — самые разумные из всех существ — не радуются земной радости, убивают друг друга. Да что же это происходит-то? Что же такое мы, люди?» О смысле жизни размышляет после гибели сына и смерти жены Степан Андреянович: «Вот и жизнь прожита. Зачем? К чему работать? Ну, победят немца. Вернутся домой. А что у него? Ему-то что? И, может быть, следовало жить для Макаровны. Единственный человек был около него, и того проворонил. Так зачем же мы живем? Неужели только работать?» И тут же автор обозначил переход к следующей главе: «А жизнь брала свое. Ушла Макаровна, а люди работали». Но главный вопрос, который хотел выделить Абрамов, — это вопрос о совести, об аскетизме, об отречении от личного во имя общего. «Имеет ли право человек на личную жизнь, если все кругом мучаются?» Вопрос наисложнейший. Поначалу автор склонялся к идее жертвенности. В дальнейших заметках к характерам и ситуациям, связанным с Анфисой, Варварой, Лукашиным, он усложнил проблему. Запись от 11 декабря 1966 года: «Можно ли полнокровно жить, когда кругом беды? Вот вопрос, который приходится решать и Лукашину, и Анфисе. Нельзя. Совесть и пр. Нельзя жить полнокровно сейчас. А когда же жить человеку?»

Гражданская война, пятилетки, коллективизация, война. Лукашин полон сомнений, но в конце концов на вопрос «Возможна ли теперь любовь?» он отвечает: «Возможна! Именно теперь и возможна. Нельзя отменить жизнь. А на фронте? Ты думаешь, у всех пост великий? Да возможно ли это?» Анфиса думает иначе: «Каждый решает так, как он может. Я не осуждаю. А сама не могу. Как я бабам посмотрю в глаза?» Максимализм Анфисы автор хотел объяснить крепкими нравственными устоями в ее староверской семье. «Раз горе в доме — каждый день покойники, — разве может она отдаваться радости? Разве не преступно это? Все прабабки и бабки, хранившие верность до гроба своим мужьям в их роду, восставали против ее любви, против страсти». Но и Анфису заставлял автор больше сомневаться, искать ответа. Анфиса терзается: любить должна была Настя, ее должна была одарить всеми дарами жизнь, а на самом деле любить выпало ей, Анфисе. Да разве справедливо это? Кто, кто определяет все это, заранее рассчитывает? Почему один человек умирает в молодости, а другой живет?

Когда Анфиса узнает, что Настя обгорела, стала калекой, она надевает на себя вериги. Стоп. Никакой любви! Она стала сурова, аскетична, что называется, в ногу со своим временем. И думала: так и надо. В этом ее долг. Но людям это не понравилось. Людям, оказывается, больше нравилась прежняя Анфиса — веселая, неунывающая, жадная до жизни. И именно тогда о ней с восторгом говорили бабы: «Ну, женка! Не падает духом. Еще и нас тянет». А когда Анфиса становится аскетом, худо становится и людям. И люди не идут к ней. А она ведь хотела им добра, для них надевала на себя власяницу.

Нравственно аскетическое и язычески жизнелюбивое отношение к миру принимало в романе и в других произведениях Ф. А. Абрамова самые многоликие формы. Крайний аскетизм и эгоистически бездумное жизнелюбие были одинаково неприемлемы для писателя. Но он понимал, как трудно найти правду — истину в этом мире. Потому вновь и вновь сталкивал противоположные натуры, взгляды, убеждения, искания в сложных жизненных ситуациях.

Что же, по мнению писателя, должно помочь человеку найти ответы на те сложные вопросы, которые ставит перед ним жизнь? Только сама жизнь, дорогая сердцу автора природа, те «ключевые родники», в которых омывается герой романа и от которых набирается сил, «и не только физических, но и духовных».

Тема Родины в творчестве Федора Абрамова (“Пряслины”)
2Р 0 2Е 0 2Ф 0 2Е 0 2Р 0 2А 0 2Т 2″Тема Родины в творчестве Федора Абрамова (“Пряслины”)”- 2 – 2П 0ервые два романа: “Братья и сестры” и “Две з.

Читайте также:
Рецензия на повесть Ф. А. Абрамова Алька: сочинение

Судьба человека в романе Ф. А Арамова «Батья и сестры»
Романы “Братья и сестры” и “Две зимы и три лета” вместе с романами “Пути-перепутья” и “Дом” составляют тетралогию писателя Федора Абрамова “Братья и с.

Рецензия на повесть Ф. А. Абрамова «Поездка в прошлое»
Федор Абрамов — широко известный в нашей стране писатель и критик. В 1993 году вышло полное собрание сочинений писателя впервые, уже после смерти Федо.

Изображение деревни в романе Ф.А. Абрамова “Братья и сестры”
Федор Александрович Абрамов родился в 1920 году на Пинеге, в деревне Верколе Архангельской области. С родной северной землей он связан не только биогр.

Судьба человека в романе Ф.А. Абрамова “Братья и сестры”

Все приложения, графические материалы, формулы, таблицы и рисунки работы на тему: Судьба человека в романе Ф.А. Абрамова “Братья и сестры” (предмет: Литература) находятся в архиве, который можно скачать с нашего сайта. Приступая к прочтению данного произведения (перемещая полосу прокрутки браузера вниз), Вы соглашаетесь с условиями открытой лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная (CC BY 4.0) .

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА В РОМАНЕ Ф. А. АБРАМОВА «БРАТЬЯ И СЕСТРЫ»

Романы «Братья и сестры» и «Две зимы и три лета» вместе с романами «Пути-перепутья» и «Дом» составляют тетралогию писателя Федора Абрамова «Братья и сестры», или, как назвал произведение автор, «роман в четырех книгах». Объединенные общими героями и местом действия (северное село Пекашино), эти книги повествуют о тридцатилетней судьбе русского северного крестьянства, начиная с военного 1942 года. За это время состарилось одно поколение, возмужало второе и подросло третье. И сам автор обретал мудрость со своими героями, ставил все более сложные проблемы, вдумывался и вглядывался в судьбы страны, России и человека. Более двадцати пяти лет создавалась тетралогия (1950–1978). Более двадцати пяти лет не расставался автор с любимыми героями, искал вместе с ними ответа на мучительные вопросы: да что же такое эта Россия? Что мы за люди? Почему мы буквально в нечеловеческих условиях сумели выжить и победить врага и почему в мирное время не смогли накормить людей, создать подлинно человеческие, гуманные отношения, основанные на братстве, взаимопомощи, справедливости?

О замысле первого романа «Братья и сестры» Федор Абрамов неоднократно рассказывал на встречах с читателями, в интервью, в предисловиях. Чудом уцелев после тяжелого ранения под Ленинградом, после блокадного госпиталя, летом 1942 года во время отпуска по ранению он оказался на родном Пинежье. На всю жизнь запомнил Абрамов то лето, тот подвиг, то «сражение за хлеб, за жизнь», которое вели полуголодные бабы, старики, подростки. «Снаряды не рвались, пули не свистели. Но были похоронки, была нужда страшная и работа. Тяжкая мужская работа в поле и на лугу». «Не написать «Братья и сестры» я просто на мог. Перед глазами стояли картины живой, реальной действительности, они давили на память, требовали слова о себе. Великий подвиг русской бабы, открывшей в 1941 году второй фронт, быть может не менее тяжкий, чем фронт русского мужика, — как я мог забыть об этом?» «Только правда — пря- мая и нелицеприятная» — писательское кредо Абрамова. Позднее он уточнит: «. Подвиг человека, подвиг народа измеряется масштабом содеянного, мерой жертв и страданий, которые он приносит на алтарь победы».

Сразу же после выхода романа писатель столкнулся с недовольствами земляков, которые узнавали в некоторых героях свои приметы. Тогда Ф. А. Абрамов, может быть, впервые ощутил, как трудно говорить правду о народе самому народу, развращенному как лакировочной литературой, так и пропагандистскими хвалебными речами в его адрес. Ф. А. Абрамов писал: «Земляки меня встретили хорошо, но некоторые едва скрывают досаду: им кажется, что в моих героях выведены некоторые из них, причем выведены не совсем в лестном свете. И бесполезно разубеждать. Кстати, знаешь, на что опирается лакировочная теория, теория идеального искусства? На мнение народное. Народ терпеть не может прозы в искусстве. Он и сейчас предпочтет разные небылицы трезвому рассказу о его жизни. Одно дело его реальная жизнь, и другое дело книга, картина. Поэтому горькая правда в искусстве не для народа, она должна быть обращена к интеллигенции. Вот штуковина: чтобы сделать что-нибудь для народа, надо иногда идти вразрез с народом. И так во всем, даже в экономике». Эта трудная проблема будет заниматъ Ф. А. Абрамова все последующие годы. Сам писатель был уверен: «Народ, как сама жизнь, противоречив. И в народе есть великое и малое, возвышенное и низменное, доброе и злое». «Народ — жертва зла. Но он же опора зла, а значит, и творец или, по крайней мере, питательная почва зла», — размышляет Ф. А. Абрамов.

Ф. А. Абрамов сумел достойно рассказать о трагедии народной, о бедах и страданиях, о цене самопожертвования рядовых тружеников. Ему удалось «взглянуть в душу простого человека», он ввел в литературу целый пекашинский мир, представленный разнообразными характерами. Не будь последующих книг тетралогии, все равно остались бы в памяти семья Пряслиных, Анфиса, Варвара, Марфа Репишная, Степан Андреянович.

Трагедия войны, единение народа перед общей бедой выявили в людях невиданные духовные силы — братства, взаимопомощи, сострадания, способность к великому самоотречению и самопожертвованию. Эта мысль пронизывает все повествование, определяет пафос романа. И все-таки автору казалось, что ее следует уточнить, углубить, сделать более многосложной, неоднозначной. Для этого потребовалось ввести неоднозначные споры, сомнения, размышления героев о жизни, о воинской совести, об аскетизме. Ему хотелось подумать самому и заставить читателя задуматься о вопросах «бытийных», не лежащих на поверхности, а уходящих корнями в осмысление самой сути жизни и ее законов. С годами он все больше связывал проблемы социальные с нравственными, философскими, общечеловеческими.

Природа, люди, война, жизнь. Подобные размышления хотел ввести писатель в роман. Об этом — внутренний монолог Анфисы: «Растет трава, цветы не хуже, чем в мирные годы, жеребенок скачет и радуется вокруг матери. А почему же люди — самые разумные из всех существ — не радуются земной радости, убивают друг друга. Да что же это происходит-то? Что же такое мы, люди?» О смысле жизни размышляет после гибели сына и смерти жены Степан Андреянович: «Вот и жизнь прожита. Зачем? К чему работать? Ну, победят немца. Вернутся домой. А что у него? Ему-то что? И, может быть, следовало жить для Макаровны. Единственный человек был около него, и того проворонил. Так зачем же мы живем? Неужели только работать?» И тут же автор обозначил переход к следующей главе: «А жизнь брала свое. Ушла Макаровна, а люди работали». Но главный вопрос, который хотел выделить Абрамов, — это вопрос о совести, об аскетизме, об отречении от личного во имя общего. «Имеет ли право человек на личную жизнь, если все кругом мучаются?» Вопрос наисложнейший. Поначалу автор склонялся к идее жертвенности. В дальнейших заметках к характерам и ситуациям, связанным с Анфисой, Варварой, Лукашиным, он усложнил проблему. Запись от 11 декабря 1966 года: «Можно ли полнокровно жить, когда кругом беды? Вот вопрос, который приходится решать и Лукашину, и Анфисе. Нельзя. Совесть и пр. Нельзя жить полнокровно сейчас. А когда же жить человеку?»

Читайте также:
Рецензия на трилогию о русских женщинах Ф. А. Абрамова: сочинение

Гражданская война, пятилетки, коллективизация, война. Лукашин полон сомнений, но в конце концов на вопрос «Возможна ли теперь любовь?» он отвечает: «Возможна! Именно теперь и возможна. Нельзя отменить жизнь. А на фронте? Ты думаешь, у всех пост великий? Да возможно ли это?» Анфиса думает иначе: «Каждый решает так, как он может. Я не осуждаю. А сама не могу. Как я бабам посмотрю в глаза?» Максимализм Анфисы автор хотел объяснить крепкими нравственными устоями в ее староверской семье. «Раз горе в доме — каждый день покойники, — разве может она отдаваться радости? Разве не преступно это? Все прабабки и бабки, хранившие верность до гроба своим мужьям в их роду, восставали против ее любви, против страсти». Но и Анфису заставлял автор больше сомневаться, искать ответа. Анфиса терзается: любить должна была Настя, ее должна была одарить всеми дарами жизнь, а на самом деле любить выпало ей, Анфисе. Да разве справедливо это? Кто, кто определяет все это, заранее рассчитывает? Почему один человек умирает в молодости, а другой живет?

Когда Анфиса узнает, что Настя обгорела, стала калекой, она надевает на себя вериги. Стоп. Никакой любви! Она стала сурова, аскетична, что называется, в ногу со своим временем. И думала: так и надо. В этом ее долг. Но людям это не понравилось. Людям, оказывается, больше нравилась прежняя Анфиса — веселая, неунывающая, жадная до жизни. И именно тогда о ней с восторгом говорили бабы: «Ну, женка! Не падает духом. Еще и нас тянет». А когда Анфиса становится аскетом, худо становится и людям. И люди не идут к ней. А она ведь хотела им добра, для них надевала на себя власяницу.

Нравственно аскетическое и язычески жизнелюбивое отношение к миру принимало в романе и в других произведениях Ф. А. Абрамова самые многоликие формы. Крайний аскетизм и эгоистически бездумное жизнелюбие были одинаково неприемлемы для писателя. Но он понимал, как трудно найти правду — истину в этом мире. Потому вновь и вновь сталкивал противоположные натуры, взгляды, убеждения, искания в сложных жизненных ситуациях.

Что же, по мнению писателя, должно помочь человеку найти ответы на те сложные вопросы, которые ставит перед ним жизнь? Только сама жизнь, дорогая сердцу автора природа, те «ключевые родники», в которых омывается герой романа и от которых набирается сил, «и не только физических, но и духовных».

Сочинение на тему «Судьба человека в романе Ф. А Арамова «Братья и сестры»

Романы «Братья и сестры» и «Две зимы и три лета» вместе с романами «Пути-перепутья» и «Дом» составляют тетралогию писателя Федора Абрамова «Братья и сестры», или, как назвал произведение автор, «роман в четырех книгах». Объединенные общими героями и местом действия (северное село Пекашино), эти книги повествуют о тридцатилетней судьбе русского северного крестьянства, начиная с военного 1942 года. За это время состарилось одно поколение, возмужало второе и подросло третье.

И сам автор обретал мудрость со своими героями, ставил все более сложные проблемы, вдумывался и вглядывался в судьбы страны, России и человека. Более двадцати пяти лет создавалась тетралогия (1950—1978). Более двадцати пяти лет не расставался автор с любимыми героями, искал вместе с ними ответа на мучительные вопросы: да что же такое эта Россия? Что мы за люди? Почему мы буквально в нечеловеческих условиях сумели выжить и победить врага и почему в мирное время не смогли накормить людей, создать подлинно человеческие, гуманные отношения, основанные на братстве, взаимопомощи, справедливости?

О замысле первого романа «Братья и сестры» Федор Абрамов неоднократно рассказывал на встречах с читателями, в интервью, в предисловиях. Чудом уцелев после тяжелого ранения под Ленинградом, после блокадного госпиталя, летом 1942 года во время отпуска по ранению он оказался на родном Пинежье. На всю жизнь запомнил Абрамов то лето, тот подвиг, то «сражение за хлеб, за жизнь», которое вели полуголодные бабы, старики, подростки. «Снаряды не рвались, пули не свистели. Но были похоронки, была нужда страшная и работа. Тяжкая мужская работа в поле и на лугу». «Не написать «Братья и сестры» я просто на мог… Перед глазами стояли картины живой, реальной действительности, они давили на память, требовали слова о себе. Великий подвиг русской бабы, открывшей в 1941 году второй фронт, быть может не менее тяжкий, чем фронт русского мужика, — как я мог забыть об этом?» «Только правда — прямая и нелицеприятная» — писательское кредо Абрамова. Позднее он уточнит: «…Подвиг человека, подвиг народа измеряется масштабом содеянного, мерой жертв и страданий, которые он приносит на алтарь победы».

Сразу же после выхода романа писатель столкнулся с недовольствами земляков, которые узнавали в некоторых героях свои приметы. Тогда Ф. А. Абрамов, может быть, впервые ощутил, как трудно говорить правду о народе самому народу, развращенному как лакировочной литературой, так и пропагандистскими хвалебными речами в его адрес. Ф. А. Абрамов писал: «Земляки меня встретили хорошо, но некоторые едва скрывают досаду: им кажется, что в моих героях выведены некоторые из них, причем выведены не совсем в лестном свете. И бесполезно разубеждать. Кстати, знаешь, на что опирается лакировочная теория, теория идеального искусства? На мнение народное. Народ терпеть не может прозы в искусстве. Он и сейчас предпочтет разные небылицы трезвому рассказу о его жизни. Одно дело его реальная жизнь, и другое дело книга, картина. Поэтому горькая правда в искусстве не для народа, она должна быть обращена к интеллигенции. Вот штуковина: чтобы сделать что-нибудь для народа, надо иногда идти вразрез с народом. И так во всем, даже в экономике». Эта трудная проблема будет заниматъ Ф. А. Абрамова все последующие годы. Сам писатель был уверен: «Народ, как сама жизнь, противоречив. И в народе есть великое и малое, возвышенное и низменное, доброе и злое». «Народ — жертва зла. Но он же опора зла, а значит, и творец или, по крайней мере, питательная почва зла», — размышляет Ф. А. Абрамов.

Читайте также:
Образ Плюшкина в поэме Н. В. Гоголя Мертвые души: сочинение

Ф. А. Абрамов сумел достойно рассказать о трагедии народной, о бедах и страданиях, о цене самопожертвования рядовых тружеников. Ему удалось «взглянуть в душу простого человека», он ввел в литературу целый пекашинский мир, представленный разнообразными характерами. Не будь последующих книг тетралогии, все равно остались бы в памяти семья Пряслиных, Анфиса, Варвара, Марфа Репишная, Степан Андреянович.
Трагедия войны, единение народа перед общей бедой выявили в людях невиданные духовные силы — братства, взаимопомощи, сострадания, способность к великому самоотречению и самопожертвованию. Эта мысль пронизывает все повествование, определяет пафос романа. И все-таки автору казалось, что ее следует уточнить, углубить, сделать более многосложной, неоднозначной. Для этого потребовалось ввести неоднозначные споры, сомнения, размышления героев о жизни, о воинской совести, об аскетизме. Ему хотелось подумать самому и заставить читателя задуматься о вопросах «бытийных», не лежащих на поверхности, а уходящих корнями в осмысление самой сути жизни и ее законов. С годами он все больше связывал проблемы социальные с нравственными, философскими, общечеловеческими.

Природа, люди, война, жизнь… Подобные размышления хотел ввести писатель в роман. Об этом — внутренний монолог Анфисы: «Растет трава, цветы не хуже, чем в мирные годы, жеребенок скачет и радуется вокруг матери. А почему же люди — самые разумные из всех существ — не радуются земной радости, убивают друг друга. Да что же это происходит-то? Что же такое мы, люди?» О смысле жизни размышляет после гибели сына и смерти жены Степан Андреянович: «Вот и жизнь прожита. Зачем? К чему работать? Ну, победят немца. Вернутся домой. А что у него? Ему-то что? И, может быть, следовало жить для Макаровны. Единственный человек был около него, и того проворонил. Так зачем же мы живем? Неужели только работать?» И тут же автор обозначил переход к следующей главе: «А жизнь брала свое. Ушла Макаровна, а люди работали». Но главный вопрос, который хотел выделить Абрамов, — это вопрос о совести, об аскетизме, об отречении от личного во имя общего. «Имеет ли право человек на личную жизнь, если все кругом мучаются?» Вопрос наисложнейший. Поначалу автор склонялся к идее жертвенности. В дальнейших заметках к характерам и ситуациям, связанным с Анфисой, Варварой, Лукашиным, он усложнил проблему. Запись от 11 декабря 1966 года: «Можно ли полнокровно жить, когда кругом беды? Вот вопрос, который приходится решать и Лукашину, и Анфисе. Нельзя. Совесть и пр. Нельзя жить полнокровно сейчас. А когда же жить человеку?»
Гражданская война, пятилетки, коллективизация, война… Лукашин полон сомнений, но в конце концов на вопрос «Возможна ли теперь любовь?» он отвечает: «Возможна! Именно теперь и возможна. Нельзя отменить жизнь. А на фронте? Ты думаешь, у всех пост великий? Да возможно ли это?» Анфиса думает иначе: «Каждый решает так, как он может. Я не осуждаю. А сама не могу. Как я бабам посмотрю в глаза?» Максимализм Анфисы автор хотел объяснить крепкими нравственными устоями в ее староверской семье. «Раз горе в доме — каждый день покойники, — разве может она отдаваться радости? Разве не преступно это? Все прабабки и бабки, хранившие верность до гроба своим мужьям в их роду, восставали против ее любви, против страсти». Но и Анфису заставлял автор больше сомневаться, искать ответа. Анфиса терзается: любить должна была Настя, ее должна была одарить всеми дарами жизнь, а на самом деле любить выпало ей, Анфисе. Да разве справедливо это? Кто, кто определяет все это, заранее рассчитывает? Почему один человек умирает в молодости, а другой живет?

Когда Анфиса узнает, что Настя обгорела, стала калекой, она надевает на себя вериги. Стоп. Никакой любви! Она стала сурова, аскетична, что называется, в ногу со своим временем. И думала: так и надо. В этом ее долг. Но людям это не понравилось. Людям, оказывается, больше нравилась прежняя Анфиса — веселая, неунывающая, жадная до жизни. И именно тогда о ней с восторгом говорили бабы: «Ну, женка! Не падает духом. Еще и нас тянет». А когда Анфиса становится аскетом, худо становится и людям. И люди не идут к ней. А она ведь хотела им добра, для них надевала на себя власяницу.

Нужна помощь в написании сочинение?

Мы – биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Наша система гарантирует сдачу работы к сроку без плагиата. Правки вносим бесплатно.

Нравственно аскетическое и язычески жизнелюбивое отношение к миру принимало в романе и в других произведениях Ф. А. Абрамова самые многоликие формы. Крайний аскетизм и эгоистически бездумное жизнелюбие были одинаково неприемлемы для писателя. Но он понимал, как трудно найти правду — истину в этом мире. Потому вновь и вновь сталкивал противоположные натуры, взгляды, убеждения, искания в сложных жизненных ситуациях.
Что же, по мнению писателя, должно помочь человеку найти ответы на те сложные вопросы, которые ставит перед ним жизнь? Только сама жизнь, дорогая сердцу автора природа, те «ключевые родники», в которых омывается герой романа и от которых набирается сил, «и не только физических, но и духовных».

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: