Миф и реальность в романе Д. Апдайка Кентавр: сочинение

Миф и реальность в романе «Кентавр»

Роман «Кентавр» появился в 1963 году. Сюжетно он не связан с «Кроликом», но примыкает к нему по общему замыслу. Если в романе «Кролик, беги!» раскрыта трагедия животного, обывательского существования, то в «Кентавре» предметом изображения становится «трагедия американского духа».

Роман «Кентавр» – роман-притча, и в этом отношении он стоит в ряду многих призведений современной американской и мировой литературы: Э. Хемингуэя, Д. Стейнбека, У. Фолкнера, М. Фриша, Кобо Абэ. Он глубоко философичен по содержанию и немалую роль играет в нём мифологический подтекст и параллели.

Как говорит писатель, «мифы участвуют в романе в разных функциях: иногда подчёркивают ощущение контраста, порой их назначение – сатирически заострить мысль, либо пробиться сквозь материальный мир, отделить его от идеального, чтобы ещё раз оттенить отчуждённость главного героя от материального мира. Они – миф и реальность – взаимно дополняют друг друга. И далее автор подчёркивал: «Мифология – самое ядро книги, а не внешний приём».

Действие в романе идёт одновременно и в Соединённых Штатах в середине ХХ века, и в Греции времён античных богов и героев. Повествование охватывает несколько дней из жизни провинциального учителя биологии Джорджа Колдуэлла и его семьи. История героя воссоздаётся с соблюдением точных реальных примет места и времени действия: штат Пенсильвания в январе 1947 года, городок Олинджер.

Однако в мифологическом плане Олинджер оказывается Олимпом. Джордж Колдуэлл предстает перед читателем в обличии доброго, сеющего знание мудреца-кентавра Хирона, Питер Колдуэлл – Прометея, директор школы Зиммерман – Зевса, его любовница миссис Герцог – Геры, владелец авторемонтной мастерской Хамел – Гефеста, его жена Вера – Афродиты, пастор Марч – Марса, хозяин кафе Майнор Кретц – Миноса и так далее.

По греческой легенде, Хирон был бессмертен, но, терзаемый мучительной болью от раны, нанесённой отравленной стрелой, отдал своё бессмертие Прометею, а сам был превращён Зевсом в созвездие и вознесён на небо. Это один из самых человечных героев античной мифологии.

Критики считают, что, положив в основу текста античный миф о благородном кентавре, получеловеке-полуконе Хироне, Апдайк продолжил традиции Джойса («Улисс»), а также тенденции к «мифологизации» в современной литературе (Гарсиа Маркеса, Фриша). Благодаря мифологическому ключу изображение действительности приобретает под пером автора широкий временной размах и метафорическую глубину. Апдайка поразил образ Хирона и его судьба. Этот образ слился у него с родным штатом, с воспоминаниями об отце, о детстве. В учителе Колдуэлле Апдайк воплотил черты своего отца, учителя математики.

Итак, герой романа Дж. Апдайка – провинциальный школьный учитель – очень хороший, талантливый и самоотверженный. Однако сомнительно, что он может стать выразителем великой идеи в соответствии с замыслом автора. Чтобы приподнять этот образ, сделать его масштабным, Апдайк отождествил скромного учителя с бессмертным кентавром, жертвующим собой ради человечества, слил оба образа воедино. Тем самым Апдайк поднимал проблемы будничного существования американца середины XX века на уровень вечных тем. Двуплановость введена в роман для того, чтобы подчеркнуть нравственно-этические проблемы, неизменность свойств человеческой природы, противоборства в ней разумного и чувственного начал, добра и зла.

Во время урока биологии кто-то запустил в преподавателя железной стрелой, пробившей лодыжку, – возможно и отравленной, как та стрела, которая сразила Хирона. Миф и реальность не соприкоснулись, а именно столкнулись, чтобы возникла важная антитеза светлого мира легенды и сумрачной будничности Олинджера, самоотверженности Хирона и беспомощности Колдуэлла, возвышенного и земного в учителе.

В романе не сразу определишь, кто рассказчик: Колдуэлл или его сын Питер. Первое впечатление от чтения – хаотическое нагромождение имён. При желании можно выстроить сюжетную линию в том порядке, в котором происходят события, и тогда получится следующее. Учитель биологии Колдуэлл в своей старой машине вместе с сыном Питером едет от фермы, где они живут, в школу города Олинджер. Долгие сборы, долгая дорога, попутные встречи. После уроков Колдуэлл едет к врачу. Он подозревает, что болен раком. Машина по пути ломается, и отцу с сыном приходится заночевать в гостинице. На второй день после уроков и соревнований они отправляются было домой, но их приглашает переночевать жена механика Хаммела Вера. И только на третий день они попадают домой. Питер в дороге простудился, а отец по возвращении узнаёт, что опухоли у него нет. Если таким образом упорядочить повествование, то от романа, по сути, ничего не останется.

В книге много вымысла, а вот боль от раны – настоящая, и не только физическая.

Мы уже отмечали, что образ кентавра – Колдуэлла в трактовке писателя трагически раздвоен, что подчёркивается постоянным уподоблением его мифологическому двойнику.

Принцип двоемирия, положенный Апдайком в основу романа «Кентавр», является определяющим и в духовной жизни Америки. То, что для одних является реальностью, другим кажется мифом, и наоборот. Для мистера Зиммермана, миссис Герцог, пастора Марча, Майнора Кретца и других героев романа, миф чужероден. Их практицизм отрицает всякую возможность взгляда на мир сквозь волшебную призму чудесного. Таким образом, «антимифологичность» этих персонажей романа даёт возможность писателю использовать миф в качестве сатирического оружия.

«Средний американец» довольно легко поддаётся убеждению. Кафе Майнора Кретца в романе «Кентавр» своего рода культурный центр провинциального Олинджера. Майнор Кретц так же хитёр и осторожен, как его прототип, царь Минос. Минос надеялся обмануть всезнающих богов, подсунув им вместо чудесного быка обыкновенного. На первый взгляд, Майнор Кретц – добродушный толстяк, с утра до вечера накладывающий порции мороженого и готовящий лимонные коктейли. Но миф, который Апдайк использует для создания образа Майнора Кретца, едва ли не самый жестокий в античной мифологии. Кафе Майнора превращено Апдайком в страшный Лабиринт, где хозяин морально убивает своих юных посетителей, отравляя их сознание фашистской проповедью. Писатель «сталкивает» Питера-Прометея и Майнора-Миноса в резком, чуть не доходящем до драки споре. В лице этих двух героев писатель сталкивает два поколения. Внешняя комичность столкновения героев Апдайка (Минос-буфетчик и Питер-Прометей за столиком кафе) уравновешивается внутренней трагичностью столкновения.

Роман Апдайка – не только размышление над судьбой интеллигенции 60-х. «Кентавр» – роман философский. Помимо размышления над судьбой двух поколений американской интеллигенции, в нём содержатся общефилософские рассуждения о назначении, роли, специфических чертах интеллигенции вообще. Мифология помогает писателю создать философский пласт романа.

Стрела, пущенная кем-то из учеников Колдуэлла и попавшая ему в ногу, – первый элемент мифа в романе. Но, как и любой мифологический элемент в «Кентавре», стрела имеет и абсолютно реальное, подсказанное статистикой значение. Нападения на учителей стали типичным явлением в американской школе. Ограниченность, бедный духовный мир американского школьника (особенно провинциала) приводит к бессмысленному, варварскому протесту против «бесполезных», с точки зрения школьника, знаний. Апдайку удалось создать правдивую картину жизни американской школы. Олинджеровская школа символизирует американскую систему образования.

Разгадка поведения учеников кроется и в поведении их «главного воспитателя», директора школы мистера Зиммермана. Он поощряет культ грубой силы, разврат. Духовно и физически деградировавший директор внушает школьникам не только страх, но и жажду подражания.

Таким образом, роман Джона Апдайка «Кентавр» – это знаковая книга, без которой современная постмодернистская проза, возможно, не обрела бы окончательной, привычной нам формы. «Кентавр» – это книга, в которой впервые в англоязычной литературе возник приём «смысловой сложности». Мифологический образный ряд, постоянно присутствующий в повествовании Апдайка, как раз и обусловил характер достигнутого здесь глубокого обобщения. Так моральная проблематика предстала в «Кентавре» звеном процесса, ведущего вглубь истории к фундаментальным принципам буржуазного социума.

Таким образом, обращение Джона Апдайка к мифологии подчеркивает глубину и объём решаемых им задач. Мифологические сюжеты и персонажи не просто заимствованы писателем, а творчески переработаны и осмыслены. Они демонстрируют стремление писателя к воссозданию идеализированного героя, к художественному воплощению человеческой личности, исполненной высшего духовного совершенства.

Сочинение: Миф и реальность в романе Д. Апдайка “Кентавр”

Миф и реальность в романе Д. Апдайка “Кентавр”

Роман Д. Апдайка “Кентавр” принадлежит одновременно к мифологическому и вместе с тем растущему из земли искусству.

Как пересказать самое дорогое воспоминание? Как воссоздать для любимой девушки свой мальчишеский мир? Как это сделать, если прошлое, как и настоящее, зыбко, неустойчиво, очертания их расплываются и едва уловима грань между тем, что было, и тем, что кажется, между порядком и хаосом?

Именно таков мир в романе “Кентавр”. Художник Питер Колдуэлл разговаривает со своей возлюбленной, рассказывает ей о себе, о детстве, о своем отце, думает о настоящем, возвращается в прошлое.

Не сразу понимаешь, когда происходит действие: в 1947 году или пятнадцать лет спустя, или вообще во времена кентавров. Можно, конечно, попытаться пересказать книгу в хронологической последовательности, прозаически “вытянуть” ее в том порядке, в котором происходили события, отобрав только эпизоды реальные, отбросив мифологию. Но упорядочивать роман Апдайка таким способом нельзя:. в искусстве от перемены мест слагаемых сумма всегда меняется. Мир в романе “Кентавр” — это мир, в котором причудливо смешаны вчера и сегодня. Но книга Апдайка не ребус, рассчитанный лишь на изощренную сообразительность и специальные знания. Ее можно воспринимать как сказку, и тогда не покажется странным, что герой романа все еще живет и действует после того, как мы прочитали посвященный ему некролог, что в учителя стреляют не из традиционной рогатки, а его ранят настоящей стрелой. Много в книге причудливого вымысла. А боль от ранения — истинная.

Для чего живет человек? Об этом всегда спрашивали герои Апдайка, об этом тоскливо спрашивают представители семьи Колдуэллов в трех поколениях.

Что же противостоит хаосу? Той черной пропасти, в кото рую неизбежно попадает рано или поздно и в которую сегодня ежеминутно может быть повержено все человечество? Что защищает, что ограждает человека от хаоса, что же дает силу жить?

Может быть, спасет религия? Но она не спасла и деда-священника, так тосковавшего на смертном одре. Его печальный опыт закрыл путь к религий для его сына и внука. Множество людей защищает от хаоса другая вера — вера в возможность преобразования общества. Но у героев Апдай-ка, да и у него самого, ее нет.

От хаоса могут спасти и разные виды человеческих ощущений: причастности к родине, городу, заводу, школе, а также осознание связи с другими людьми. Но герой Апдайка одинок. Не может помочь ему и любовь. Жена уже плохо слышит своего мужа. Возникшее было чувство к Вере Гаммел ближе к миру фантастическому, чем к реальности.

Но все-таки мир и человек в романе Апдайка не тонут в хаосе. Опора Джорджа Колдуэлла — доброта.

Он — странный человек, ведет себя странно. Даже его уродливая, найденная в ящике для утиля шапочка, столь ненавистная сыну, — это ведь, по сути, шутовской колпак, только что без бубенцов.

По реакции на мир, по интонациям речи герою уже не шестнадцать, а пятьдесят, и все равно он нисколько не повзрослел.

Он чувствует свою ответственность за всех людей. Доброта Колдуэлла, однако, не вознаграждается. Герой обречен, потому что он беспомощен, добр и жалок.

Его доброта не достается сыну в наследство. Питер и не пытается подражать отцу. Он из другого теста. Он по-иному противостоит хаосу. С детства он воспринимает мир в зримых очертаниях, в красках. Питер становится художником. Запечатлеть на полотне ускользающие мгновения, удержать этот свой мир. Ведь больше никто, ни один человек на земле так не увидит, не изобразит маленькую ферму близ городка Олинджер в штате Пенсильвания. И тогда крошечный этот мирок тоже канет в Лету вслед за другими бесчисленными мирами и мирками.

Но писатель Апдайк вовсе не подчиняется природе. Он ее преобразует, он властно творит свой мир.

Мифология — при всех снижающих подробностях о жизни богов — все же сохраняет в романе значение нормы, образца, гармонии.

Стремление к гармонии, к эстетическому порядку у Апдайка глубоко противоречиво: он хочет дать слепок той части хаоса, в которой и живут его герои, то есть неизбежно впустить хаос на свои страницы. Но вместе с тем и обуздать его, удержать ускользающее, странное, причудливое.

Если полностью довериться писателю, его реальность и фантазия предстают во все более стройном, единственном в своем роде сочетании.

В первой же главе ясно, как сочетаются разные планы у Апдайка. Учителя ранило стрелой. Ему больно, а класс смеется. Смех противный, он переходит “в визгливый лай”. У самого учителя видения одно страшнее другого: то ему кажется, что он — огромная птица, то, что его мозг — кусок мяса, который он спасает от хищных зубов. Он бежит из класса, закрывая дверь, “под звериный торжествующий рев”. Столь же отвратительно и возвращение в класс. Колдуэлл боится. И не зря. Потому что в класс пришел директор школы Зиммерман. Он одновремецно и Зевс-громовержец. Стрела Колдуэлла — громоотвод.

Класс ведет себя подло, подыгрывает директору, а Колдуэлл позволяет издеваться над собой.

С огромным трудом учитель заставляет себя продолжить урок. Он делает это увлеченно, талантливо, но его никто не слушает. И герою невольно кажется, что учитель он плохой, и жизнь прожита зря. Вот та реальность, что встает за фантасмагорией мыслей, ощущений, поступков в первой сцене романа.

Раненый Колдуэлл бежит из класса, из школы в гараж Гаммела, где ему вынимают стрелу.

Вокруг еще реалии города Олинджера, — школа, трамвай, склад, ящик из-под кока-колы. Но эти реалии уже вытесняются мифологическими, Колдуэлл уже цокает копытами, при разговоре о современных детях он вспоминает своих учеников — Ахилла, Геракла, Ясона, гараж похож на пещеру, а когда он уходит, вслед ему гогочут циклопы.

Все это напоминает какой-то хаос. Однако и хаосу и страху все-таки противостоит человек. Вот как скажет об этом учитель, заканчивая тяжелый урок: “Минуту назад, с отточенным кремнем, с тлеющим трутом, с предвкушением смерти появилось новое животное с трагической судьбой, животное. ” — зазвенел звонок, по коридорам огромного здания прокатился грохот; дурнота захлестнула Колдуэлла, но он совладал с собой.

Переходы из одного художественного мира в другой у Апдайка не всегда плавны, подчас они головокружительны. Тогда сбивается настройка на одну волну, и все мертвеет, обнажается конструкция, за блистательной сценой видны пыльные задники декораций. Автор сам это чувствует, ведь Питер недаром говорит: “Последнюю грань мне не преодолеть”.

“Кентавр”: реальность и миф

Среди многих романов Апдайка – знаменит “Кентавр” (1963), удостоенный Национальной книжной премии. Его структура необычна: сюжет лишен линейной, хронологической последовательности. Время действия – всего несколько дней в январе 1947 г. События развертываются в маленьком городке Олинджер, в штате Пенсильвания. Повествование ведется от лица Питера Колдуэлла, художника, вспоминающего своего отца, Джорджа Колдуэлла, учителя биологии, человека доброго и ранимого.

Если излагать события в хронологической последовательности (исключив мифологический план), то завязка – это сцена, когда учитель Джордж Колдуэлл едет с сыном Питером в школу, в Олинджер. После занятий отец отправляется к врачу, поскольку подозревает, что у него рак. Из-за поломки машины отец с сыном ночуют в гостинице. На второй день после занятий они вновь не могут добраться до дома из-за разразившейся снежной бури. Только на третий день они возвращаются домой: Питер заболевает, а опасения отца по поводу онкологии не подтверждаются. Все это сын оживляет в памяти как события, случившиеся в прошлом.

Мифологический план

Роман – произведение двуплановое. Реальность сосуществует с фантастикой, быт – с мифологией. Апдайк с его высокой литературной техникой, живым откликом на новейшие стилевые веяния, продолжает традиции Джойса, прибегает к приемам мифологизации в литературе. Романист кладет в основу произведения античный миф о благородном кентавре Хироне, который, будучи ранен отравленной стрелой, страдая от неизлечимой раны, пожертвовал дарованное ему бессмертие Прометею. Герои и ситуации мифа прозрачно “корреспондируются” с персонажами романа, помещенными в сугубо приземленные, реальные обстоятельства послевоенной Америки. Учителя, ученики, обитатели Олинджера предстают как в обыденной жизни, так и в легендарно-мифологическом измерении. Как же стыкуются эти художественные планы?

Учитель получил болезненную рану от стрелы, он испытывает страдания. А класс сотрясается от смеха. Ему приходится бежать из аудитории. По возвращении его ждет новое испытание. Появляется директор школы Зиммерман, со лба которого вылетает разящая молния и поражает оцепеневшего Джорджа Колдуэлла. Школьники подстрекают директора к издевательствам над учителем. Тот все же находит силы продолжить урок, увлеченно и доходчиво рассказывает о происхождении мира и человека. Но класс равнодушен: учителю мешают, ученики откровенно и безнаказанно хулиганят. Педагог пасует перед хамством, его единственная нравственная опора – собственная порядочность и доброта. Его душа и мудрость понятны далеко не всем. Он живет бедно, ферма пришла в упадок, старый автомобиль пора отправить на свалку. Ему неуютно среди людей жестоких, порой бессовестных. Отец – сама драма доброты, увиденная и понятая сыном. Автобиографизм придает выразительность образам романа: в Колдуэлле есть черты отца писателя, а в Питере – самого писателя.

Параллели с мифологией в романе очевидны. Колдуэлл уподобляется Хирону; Вера, учительница физкультуры, его симпатия – Афродите; док Эпплтон – Аполлону; директор школы Зиммерман – Зевсу, городок Олинджер вызывает ассоциации с Олимпом.

Опробованная Апдайком новаторская романная форма стимулировала живые дискуссии: высказывалось мнение, что структура “Кентавра” недостаточно органична, искусственна. Апдайк так откомментировал свой замысел: “Мифы участвуют в романе в разных функциях: иногда подчеркивают ощущение контраста, порой их назначение – сатирически заострить мысль либо пробиться сквозь материальный мир, отделить его от мира идеального, чтобы еще раз подчеркнуть отчужденность Колдуэлла от этого материального мира. Я стремился, чтобы реалистическое отображение и мифы, взаимопроникая, дополняли друг друга”. Безусловно, что подобной двуплановостью Апдайк подчеркивал вневременный характер нравственно-этических проблем, поднятых в романе: неизменны свойства человеческой природы, сосуществование и противоборство в ней разумного и чувственного начал, добра и зла, неба и ада.

Страна Апдайка

Апдайк при жизни стал объектом внимания не только критики, но и академического литературоведения. Тем не менее, несправедливы адресованные ему упреки в узости тематики, незначительности содержания, бытописательстве, хотя его стилевое мастерство – несомненно. За тривиальными, казалось бы, подробностями повседневности Апдайк различает, как показала тетралогия о Кролике, глубинные проблемы, касающиеся семьи, психологии разных возрастов и столкновения приоритетов и темпераментов. За бытом видит проблемы бытия. Герои Апдайка стремятся преодолеть страх перед неизбежным концом, избрав лекарством любовь, сексуальное “раскрепощение”. Его современники и соотечественники, обычно ординарные, “усредненные”, не поднимающиеся в своих интересах и устремлениях над плоско бытовым уровнем. Страна Апдайка“средняя Америка“. В лучших книгах он – художественный аналитик нравов и психологии людей, живущих в потребительском обществе. При всем специфически американском колорите своих книг, он – писатель, выходящий в своей нравственноэтической проблематике за национальные рамки.

Реферат по истории зарубежной литературы «Миф в романе Джона Апдайка „Кентавр“»

Московский государственный университет

Кафедра зарубежной литературы и журналистики

© 2007 «РЕФЕРАТЫ ДЛЯ ЖУРФАКОВЦЕВ»

Реферат по истории зарубежной литературы

«Миф в романе Джона Апдайка „Кентавр“»

Студент 4** гр. д./о. Moscvitch

Москва – 2007

Действие в романе Апдайка «Кентавр» (1963) охватывает всего несколько дней в январе 1947 г. Повествование ведется от лица учителя биологии Джорджа Колдуэлла. Колдуэлл – американский бедняк, страдающий в мире, где хорошо живется только людям цепким и богатым. Очевидно сочувственное отношение автора к своему герою. Своеобразие книги в том, что реально-бытовой план причудливо сосуществует с мифологическим. Авторы сайта, посвященного Апдайку, считают, что положив в основу текста античный миф о благородном кентавре, получеловеке-полуконе Хироне, Апдайк продолжил традиции Джойса («Улисс»), а также тенденции к «мифологизации» в современной литературе (Гарсиа Маркеса, Фриша). Как известно, Хирон, будучи ранен отравленной стрелой, пожертвовал дарованным ему бессмертием в пользу Прометея. Благодаря мифологическому ключу изображение действительности приобретает под пером автора широкий временной размах и метафорическую глубину. Таким приемом Апдайк, очевидно, стремился подчеркнуть «извечность» нравственно-этических проблем, поднятых в романе, неизменность свойств человеческой природы, противоборства в ней разумного и чувственного начал, добра и зла.[1]

Вычленим некоторые мифологические структуры романа. Это герои и мотивы мифа о кентавре Хнроне и о Прометее, соотносимые с персонажами Апдайка, которые действут в реальных обстоятельствах послево­енной Америки. Так, Джордж Колдуэлл предстает перед читателем в обличий доброго, сеющего знание мудреца – кентавра Хирона, Питер Колдуэлл – Прометея. директор школы Зиммсрман – Зевса, его любовница миссис Герцог — Ге­ры, владелец авторемонтной мастерской Хамел — Гефеста, его жена Вера — Аф­родиты, пастор Марч – Марса, хозяин кафе Майнор Кретц — Миноса и так да­лее.

Итак, герой романа Дж. Апдайка – провинциальный школьный учитель – очень хороший, талантливый и самоотверженный. Однако сомнительно, что он может стать выразителем великой идеи в соответствии с замыслом автора. Чтобы приподнять этот образ, сделать его масштабным и ве­личественным, Апдайк отождествил скромного учителя с бессмертным кентав­ром, жертвующим собой ради человечества, слил оба образа воедино. Тем са­мым Апдайк поднимал проблемы будничного существования американца сере­дины XX в. на уровень вечных тем. Двуплановость введена в роман для того, чтобы подчеркнуть нравственно-этические проблемы, неизменность свойств человеческой природы, противоборства в ней разумного и чувственного начал, добра и зла, «неба» и «ада».

Исследователь отмечает, что масштаб конфликта можно почувствовать уже в самом начальном эпизоде, определяющем тональность романа, его поэтику, построенную на постоянном столкновении мифологического и реального планов. Во время урока естествоведения кто-то запус­тил в преподавателя железной стрелой, пробившей лодыжку, – возможно и от­равленной, как та стрела, которая сразила Хирона. Миф и реаль­ность не соприкоснулись, а именно столкнулись, чтобы возникла важная антитеза светлого мира легенды и сумрачной будничности Олинджера, самоотверженности Хирона и беспомощности Колдуэлла, возвышенного и земного в самом лом учителе.

Таким образом, усиливая эту антитезу всеми средствами повествования, Апдайк добивается максимально плотного сращения мифа и достоверности, заставляет нас одновременно следить за Колдуэллом, испытывающим боль в ноге, и сопутствовать Хирону в его последние часы перед тем, как кентавр воз­несется сияющим Стрельцом среди созвездий.[2]

Мифы участвуют в романе в разных функциях: иногда подчеркивают ощущение контраста, порой их назначение – сатирически заострить мысль, либо пробиться сквозь материальный мир, отделить его от мира идеального, чтобы еще резче тенить отчужденность Колдуэлла от этого материального ми­ра. Реалистическое отображение и мифы, взаимопроникая, дополняют друг друга и действительность создает некую оболочку мифа.

Итак, в постоянном контрасте реального и мифологического развертывается основная тема «Кентавра» – упадок оскудение, измельчание обществен­ной и наемной жизни. Собственно речь идет о том кризисе идей, ценностей, нравственных понятий, духовных устремлений, который к началу 60-х г. стал бесспорным фактом, порождая первые ростки движения протеста, вскоре охва­тившего самые разные круги американского общества,

В романе Дж. Апдайка глубоко проанализированы причины кризиса ду­ховности в Америке 60-х, обострение внутренних противоречии культуры. Апдайк показал дистанцию между интеллигенцией и омещанившимся «средним американцем», опираясь на противопоставление «мифологических» персона­жей «реалистическим». Он показал эту дистанцию па примере учителя Колду­элла-Хирона и трех помощников механика хаммела-Гефеста, одноглазых цик­лопов. Циклоп Полифем, герой мифа, был воплощением варварского, грубого, примитивного начала. Его духовный мир был узок и отличался ограниченно­стью первобытного человека. Его потребности были чисто физиологическими. Отличительной чертой Полифема была жестокость.

«Массовая культура» в 60-е г. начинает играть все большую роль в жизни «среднего американца». Основными особенностями «массовой культу­ры» являются проникновение в духовную жизнь коммерческих интересов, погоня деятелей «массовой культуры» за прибылью. Апдайк строит свой роман на глобальном противоречии между стремлением античной культуры к «высшему порогу» ценностей и обратной тенденцией, нашедшей выражение и феномене «массовой культуры», воплощающей в себе «нижний порог».

Античные боги, послужившие прототипами для создания образной сис­темы «Кентавра» – воплощение высших нравственных и этических ценностей, созданных античной цивилизацией. Ин­дивидуальность – вот опора античной культуры, не терпящей стереотипов и штампов.

Здесь целесообразно вновь обратиться в работе . Она пишет, чтр в центре «массовой культуры» стоит некая усредненная величина, лич­ность, лишенная индивидуальности. Объект «массовой культуры» привык к стереотипам, его внутренний мир обезличен. В романе Апдайка выразителем античного отношения к системе культурных ценностей является главный герой, кентавр Хирон – Колдуэлл, На полярно противоположной стороне стоит Афро­дита – Вера Хаммел, выразительница «массовой культуры».

Бунт против стандартизации и «массовой культуры» поднимает Харикло, жена Хирона. Она ненавидит город с его обезличиванием и стереотипизацией жизни. Человеком она чувствует себя только в пригороде, в старом и неухоженном доме с огромным, неухоженным садом. Харикло разбивает но­вый будильник, подаренный Хироном. Она не дрожит над нарядными тарелками, и тарелки бьются. Ее бунт стихиен, он не носит целенаправленного харак­тера. Но внутренний мир Харикло протестует против «американской мечты», против однообразного, налаженного быта.[3]

Определим два типа использования мифологической структуры созна­ния, на противопоставления которых Дж. Апдайк строит своп роман. Первый тин дал «высокую» культуру эллинов. Второй тип породил феномен «массовой культуры». Образ, на который опиралось мифотворчество, был эмоционально-чувственным. Образ, на который опирается «массовая культура» – зрительный. Мифология дала толчок к самостоятельной работе воображения, каждый мог стать сотворцом мифа. «Массовая культура» стремится искусственно внедрить в сознание человека набор стереотипов, имиджей, различных, представлений, неадекватных действительности. Самостоятельность исключается, образ навя­зывается, духовность разрушается: органичное восприятие внешнего мира за­меняется калейдоскопом пестрых картинок. На смену цельному мировосприя­тию эллина приходит раздробленное видение мира «средним американцем», потребителем «массовой культуры».

Принцип двоемирия, положенный Апдайком в основу романа «Кентавр», является определяющим и в духовной жизни Америки. То, что для одних является реальностью, другим кажется мифом, и наоборот. Для мистера Зиммермана, миссис Герцог, пастора Марча, Майнора Кретца и других героев романа, миф чужероден. Их практицизм и отрицает всякую возмож­ность взгляда на мир сквозь волшебную призму чудесного. Таким образом, «антимифологичность» этих персонажей романа дает возможность писателю использовать миф в качестве сатирического оружия.

«Средний американец» довольно легко поддается убеждению. Кафе Майнора Кретца в романе «Кентавр» – своего рода культурный центр провин­циального Олинджера. Майнор Кретц так же хитер и осторожен, как его прототип, царь Минос. Апдайк использует мифологический «подстрочник», известный читателю. Минос надеялся обмануть всезнающих богов, подсунув им вместо чудесного быка обыкновенного. Майнор Кретц надеется обмануть своих юных посетителей, подсунув им в придачу к сладкому лакомству ядовитое «блюдо», обильно сдобренное фашистскими идеями. На первый взгляд он – добродушный толстяк, с утра до вечера накладывающий пор­ции мороженого и готовящий лимонные коктейли. Но миф, который Апдайк использует для создания образа Майнора Кретца, едва ли не самый жестокий в античной мифологии. Кафе Майнора превращено Апдайком в страшный Лабиринт, где хозяин морально убивает своих юных посетителей, отравляя их сознание фашистской проповедью. Писатель «сталкивает» Питера-Прометея и Майнора-Миноса в рез­ком, чуть не доходящем до драки, споре. В лице этих двух героев писатель сталкивает два поколения. Внешняя комичность столкновения героев Апдайка (Минос-буфетчик и Питер-Прометей за столиком кафе) уравновешивается внутренней трагичностью столкновения.

Истинные духовные ценности, в отличие от «мас­совой культуры», требуют не пассивного восприятия, а активного сотворчества. Они предполагают особым тип мышления, аналитический подход и способность к самостоятельным рассуждениям и выводам. Этих качеств нет у «сред­него американца». Достаточно привести пример с пастором Марчем, не умею­щим ответить ни на один вопрос своих прихожан, слабо разбирающегося как в жизненных проблемах, так и в религии. Он отправился воевать не потому, что его, как античного Марса, подталкивала природная смекалка, смелость, возбу­ждал вид крови, а только потому, что почувствовал себя абсолютно неспособ­ным к творческому мышлению. Пастор Марч – типичный «средний америка­нец». Пастор Марч несостоятелен как свя­щеннослужитель, но он был прекрасным исполнителем на воине. Любой приказ выполнялся Марчем, невзирая на невероятно сложные обстоятельства. Марч – это тип «среднего американца», в котором пассивно-исполнительское начало доведено до героического действия.

Роман Апдайка – не только размышление над судьбой ин­теллигенции 60-х. «Кентавр» – роман философский. Помимо размышления над судьбой двух поколений американской интеллигенции, в нем содержатся об­щефилософские рассуждения о назначении, роли, специфических чертах ин­теллигенции вообще. Мифология помогает писателю создать философский пласт романа. Античность становится своего рода идеальным для развития культуры типом общества, который писатель противопоставляет американскому обществу.

Снова обратимся к исследованию . Время, в которое живет главный герой романа «Кентавр», юный Питер Колдуэлл, всецело определялось «молодежной волной». Целое поколение молодежи отказалось в 60-е от социальной модели, предложенной обществом. Они выбрали иной путь: стали хиппи, детьми-цветами и «револю­ционерами». Господствующей стала идея о том, что молодежь должна ото­рваться oт родного очага и отправиться странствовать в поисках неуловимой цели. Питер также убегает из дома. Как и тысячи ровесников, он жаждет духовной пиши, которой нет в провинциальном Олинджере, но которую он надеется найти в столице.

Стрела, пушенная кем-то из учеников Колдуэлла, и попавшая ему в ногу – первый элемент мифа в романе. Но, как и любой мифологический эле­мент в «Кентавре» стрела имеет и абсолютно реальное, подсказанное статисти­кой, значение. Нападения на учителей стали типичным явлением в американской шко­ле. Ограниченность, бедный духов­ный мир американского школьника (особенно провинциала) приводит к бес­смысленному, варварскому протесту претив «бесполезных», с точки прения школьника, знаний. Апдайку удалось создать правдивую картину жизни американской шко­лы. Олинджеровская школа символизирует американскую систему образова­ния. [4]

Разгадка поведения учеников кроется и в поведении их «главного воспитателя», директора школы мистера Зиммермана. Он по­ощряет культ грубой силы, разврат. Духовно и физически деградировавший директор внушает школьни­кам не только страх, но и жажду подражания.

Школу Колдуэлл вообще называет «фабрикой ненависти». Попытаемся сравнить кентавра Хирона и учителя Колдуэлла. Ученики кентавра Хирона, «тонкие, нежные тростинки, единой свирелью согласно возносящие гимн богу истинного бытия». Колдуэлл, напротив, страдает на своих уроках: его ученики отторгают знания, его мудрость кажется школьникам бесполезной. Хирон ощущает близость к природе, когда он «узнает» растение, оно, «словно приветствуя героя, распрямляется и шелестит». Хирон чувствует себя частью природы. Колду­элл, наоборот, болезненно ощущает свою оторванность от мира природы. Он ненавидит свай загородный старый дом, природа напоминает ему о смерти.

Педагогика может быть как всесильной (эллинство. уроки Хирона), так и бессильной (Америка 60-х, уроки Колдуэлла) – делает вывод Апдайк. Амери­канская школа – это школа, в которой педагогика бессильна. Положительное влияние учителя на формирование личности ученика практически равно нулю. Зато отрицательное влияние велико.

Необходимо отметить, что одним из смыслообразующих противоречий романа «Кентавр» является противоречие между двумя подходами к оценке внутреннего, духовного состояния человека, принятых в Древней Греции и со­временной Америке. В соответствии с «американской мечтой» американец ве­рит, что тот, кто не ощущает себя постоянно счастливым – ненормален. Эллин же, напротив, убежден, что ненормален тог, кто ощущает себя постоянно сча­стливым. Страдание есть естественное состояние человеческой души. Жить для эллина значит страдать. Страдание порождает трагедию, трагедия – искусство. Счастливых, самоуспокоенных, самодовольных греков нет в греческой мифологии.

Примечательно, что страдающий Хирон-Колдуэлл и самодовольно-счастливый Зевс-Зиммерман – выразители двух диаметрально противополож­ных взглядов на состояние человеческой души. Апдайк протестует против унижающей высокое назначение человека «американской мечты».

Апдайк протестует против слепого преклонения перед теми, для кого «американская мечта» стала реальностью. Апдайк протестует против этого феномена, и па примере судьбы Питера-Прометея показывает, чем определяется в Америке отношение к творческой личности. Питер также как и Прометей мучается от боли неуказанного происхождения, будучи прикопанным к скале. Эта сцепа также символизирует муки человеческого страдания, постоянно раздираемого проти­воречиями.

Дж. Апдайк кладет в основу создания образа подростка Питера Колду­элла две прометеевых черты: богоборчество и призвание творца, «богоборчест­во» Питер унаследовал от отца. Он инстинктивно ненавидит директора Зиммермана, владельца кафе Майнора Кретца, жителей Олинджера. Эта ненавнсть вызвана несколькими причинами: социальной, нравственной, политической. Они богаты, а Питер беден. Они занимаются развратом, а Питер, находящийся в состоянии чистой юношеской влюбленности, протестует против опошления, унижения любви. Они изо всех сил расхваливают страну, в которой живут, а Питеру хорошо известна «изнанка» благополучия «избранных», он еще много­го не понимает, но сама жизнь убеждает его в том, что Америка – не благосло­венный рай для каждого американца. Тяжело больные вынуждены работать, чтобы прокормить семью, и уми­рают от непосильного труда» как Колдуэлл-старший. Интересно, что бунт Питера не может иметь положительных результа­тов. Он никого не заставил задуматься, а только причинил неприятности самому подростку.

Авторы учебника «История зарубежной литературы XX века» обращают внимание, что на одном из уроков Джордж читает ученикам блестящую лекцию о происхождении жизни на земле, заканчивая ее на пафосной ноте, моментом, когда, наконец, появилось «трагическое животное, имя которому — человек. В воспоминаниях впечатлительного мальчика, который со временем стал художником, это время покрывается флером сказочности, реальность и миф сливаются, становятся нераздельными, сосуществуют «на равных» в одной фразе. Фактически ведь это он творит миф о своем отце, учителе Джордже Колдуэлле, кентавре Хироне. Сам же он себя ощущает Прометеем, прикованным к скале. Преподавательница физкультуры Вера Хаммел видится обличье обольстительной, легкомысленной богини Венеры, а толстый, потный, пыхтящий директор школы Зиммерман кажется облаченным силой властью Зевса-громовержца.[5]

1. История зарубежной литературы XX века: Учеб./Под ред. и . М.: ТК Велби, 2003;

2. Пудовочкина в художественной культуре США: Дисс. канд. культур. наук. Саранск, 2005.

3. Творчество писателя Джона Апдайка. http://www. . ru/lib/ar/author/238

[1] Творчество писателя Джона Апдайка. http://www. . ru/lib/ar/author/238

[2] Пудовочкина в художественной культуре США: Дисс. канд. культур. наук. Саранск, 2005. Стр. 106.

[3] Пудовочкина в художественной культуре США: Дисс. канд. культур. наук. Саранск, 2005. Стр. 109 – 110.

[4] Пудовочкина в художественной культуре США: Дисс. канд. культур. наук. Саранск, 2005. Стр. 118 – 119.

[5] История зарубежной литературы XX века: Учеб./Под ред. и . М.: ТК Велби, 2003. Стр. 344.

Переосмысление античных мифов в романе Джона Апдайка «Кентавр»

Автор: Пользователь скрыл имя, 01 Апреля 2013 в 19:57, курсовая работа

Описание работы

Джон Апдайк — один из самых авторитетных американских писателей, автор около двух десятков известных романов, нескольких сборников новелл, стихов, эссеистики и критики, пьесы, сочинений для детей.
Современные критики относят его к числу писателей – исследователей морали своего времени, обращающихся к морально-этическим, философским проблемам.

Содержание

Введение…………………………………………………………………………..3
Раздел 1. Миф в художественном сознании ХХ века…………………………5
1.1. Особенности современного литературного процесса……………………..5
1.2. Специфика неомифологизма………………………………………………. 8
1.3. Проблема рецепции и интерпретации мифа в литературе
ХХ столетия………………………………………………………………. ……13
Краткие выводы по Разделу 1………………………………………………….15
Раздел 2. Мифологический код как средство философского и
художественного познания мира в романе Дж. Апдайка «Кентавр»……….17
2.1. Основная проблематика творчества Джона Апдайка……………………17
2.2. Принцип двойного измерения в воссоздании образов романа………… 19
2.3. Образ Кентавра Колдуэлла – воплощение нравственно-эстетического
идеала автора…………………………………………………………………….24
2.4. Боги – персонифицированное воплощение американского типа самосознания…………………………………………………………………….27
Краткие выводы по 2 разделу…………………………………………………..32
Заключение………………………………………………………………………34
Список использованной литературы………………………

Работа содержит 1 файл

КУРСОВАЯ.doc

Раздел 1. Миф в художественном сознании ХХ века…………………………5

1.1. Особенности современного литературного процесса……………………..5

1.2. Специфика неомифологизма………………………………………… ……. 8

1.3. Проблема рецепции и интерпретации мифа в литературе

Краткие выводы по Разделу 1………………………………………………….15

Раздел 2. Мифологический код как средство философского и

художественного познания мира в романе Дж. Апдайка «Кентавр»……….17

2.1. Основная проблематика творчества Джона Апдайка……………………17

2.2. Принцип двойного измерения в воссоздании образов романа………… 19

2.3. Образ Кентавра Колдуэлла – воплощение нравственно-эстетического

2.4. Боги – персонифицированное воплощение американского типа самосознания……………………………………………… …………………….27

Краткие выводы по 2 разделу…………………………………………………..32

Список использованной литературы…………………………………………..37

Джон Апдайк — один из самых авторитетных американских писателей, автор около двух десятков известных романов, нескольких сборников новелл, стихов, эссеистики и критики, пьесы, сочинений для детей.

Современные критики относят его к числу писателей – исследователей морали своего времени, обращающихся к морально-этическим, философским проблемам.

У Апдайка стойкая репутация «барометра американских настроений». Он сам определяет предметом своего творчества «трагедию будней» обычного американца. Причем подчеркивает, что в его книгах «о будничной жизни обычных людей больше связи с современной историей, чем в учебниках и специальных исследованиях по данному предмету»[11, 304].

Летописец будней Америки, Апдайк вместе с тем является автором одного из наиболее ярких философских произведений XX в. Необходимость отстранения, отчуждения от материала, зачастую автобиографического, Апдайк начинает ощущать еще в ранний период своего творчества. Он ищет различные пути для достижения большей обобщенности, глубины, философичности[11, 343]. В определенной мере такую функцию выполняет мифология в одном из самых известных романов Апдайка – «Кентавр» («The Centaur», 1963). Вслед за Джойсом Апдайк прихотливо сочетает миф и реальность. Переход от обыденности к мифу, сплетение того и другого позволяют писателю исследовать глубокие этико-философские проблемы в романе.

Объектом данного исследования является роман Джона Апдайка «Кентавр».

Предмет исследования – переосмысление античных мифов в романе.

Актуальность проведенного исследования обусловлена тем, что общечеловеческие проблемы, выраженные в духе оригинального художественного мышления, сочетающего реалистический и мифологический планы, обостренный интерес к внутренней жизни человека, миру его чувств, поиски смысла жизни и нравственных доминант в человеке очень близок к проблемам сегодняшнего молодого поколения, ищущего свое собственное восприятие действительности необычайно созвучно интересу сегодняшнего читателя к обостренному психологизму внутреннего мира человека.

Научная новизна данного исследования заключается в комплексном подходе к исследуемому произведению, итогом чего является попытка раскрыть литературно-художественные особенности романа, исходя из переосмысления античных мифов в данном произведении.

Практическая ценность исследования заключается в том, что данный материал может быть использован в курсе лекций по зарубежной литературе XX века, при разработке спецкурсов и спецсеминаров по проблемам жанра в современной литературе, при подготовке к урокам в школах и лицеях с углубленным изучением зарубежной литературы.

Цель исследования: показать, что роман Джона Апдайка «Кентавр» является реалистическим с глубоким мифологическим подтекстом воспроизведеним характерных черт жизни послевоенной Америки.

Исходя из цели исследования были поставлены следующие задачи:

    1. изучить специфику использования мифа в современной зарубежной литературе;
    2. выявить основную проблематику творчества Джона Апдайка;
    3. рассмотреть мифологический код как средство философского и художественного познания мира в романе Дж. Апдайка «Кентавр».

В ходе изучения темы автор опирался на работы русских и зарубежный литературоведов, исследователей творчества Дж. Апдайка, таких как Стояновская Е., Мулярчик А.С., Елистратова А., Кубарева Н.П., Мелетинский Е. М. и др. исследователей.

РАЗДЕЛ 1. Миф в художественном сознании ХХ века

1.1. Особенности современного литературного процесса

«Распад картины мира», обозначившийся еще в конце XIX — начале XX века, продолжался и в период после Второй мировой войны, хотя причины его были уже иными, ибо связаны они с новыми историческими катаклизмами.

Западный мир вступает в новую фазу своего развития — «общество потребления», и одним из свидетельств его существования становится бурное развитие и распространение «массовой культуры». В качестве альтернативы ей возникает «контркультура» молодого поколения США и Европы[7, 19].

Период «безвременья» 50-60-х годов породил новое литературное направление, заявившее о себе во французском «новом романе» и «театре абсурда» и американской литературе «черного юмора» и получившем название «постмодернизм». Не следует думать, что традиции реализма XIX века исчезают из литературы, но реализм второй половины XX века в значительной степени меняет свой облик, сблизившись с модернизмом. События Второй мировой войны сделали реальными кошмары Ф. Кафки, и проблема абсурда стала достоверным явлением времени[13, 3].

Характерной чертой литературы на стилевом, сюжетном, композиционном уровнях является слияние реалистического и модернистского начал — явления, со второй половины XX века становящегося все более распространенным в мировом литературном процессе. С определенностью можно сказать, что к концу столетия в «чистом» виде, как реалистический метод, так и реалистический стиль уже не существовали, точно так же и модернистские течения потеряли свою «чистоту». Установка на «синтез» искусств, обозначившаяся еще в конце XIX века, получила дальнейшее развитие в искусстве нового времени. В последние десятилетия минувшего века все большее распространение получают так называемые «пограничные» явления, когда наметилось движение литературы к синтезу реалистических и нереалистических принципов, к созданию некоего универсального языка, «к «интертекстуальности» в самом широком, за пределами художественных направлений смысле слова» [14, 158].

В. Руднев в «Словаре культуры XX века» намечает некоторые характерные черты современного литературного процесса[26, 389-393].

Все более распространенным является принцип текст в тексте.

Все явственнее становится приоритет стиля над содержанием, когда важным становится не то, что рассказывать, а то, как рассказывать, когда стиль становится важной движущей силой романа и постепенно смыкается с сюжетом. Подобное явление в литературе можно было наблюдать еще у М. Пруста в его романе «В поисках утраченного времени», позднее оно было доведено до своей кульминации в «Улиссе» Д. Джойса. Бессмысленно да и невозможно пересказать сюжет произведений этих авторов, вместо него ведущую роль играет изощренная стилевая манера, которая вытесняет собственно содержание. То же можно наблюдать в романе «Шум и ярость» У. Фолкнера и «Жестяной барабан» Г. Грасса. Вследствие этого происходит разрушение и уничтожение фабулы, в произведении становится невозможно выстроить последовательность событий, хронологический отсчет времени (таковы, например, все произведения В. Набокова и X. Борхеса)[13, 6]. Сюжет произведений становится фрагментарным, отрывочным, что соответствует и форме произведения в виде записок. Герой утрачивает свою цельность. Происходит не просто раздвоение его личности (герой и его роль, герой и его маска), а расщепление его на «плохого» и «хорошего» (идеальный и обыкновенный Кентавр-Колдуэлл в «Кентавре» Д. Апдайка, «жестокосердный» Шуи Та и «отзывчивая» Шен Те в пьесе Б. Брехта «Добрый человек из Сычуани», «плохой» и «хороший» Итен Хоули в романе Д. Стейнбека «Зима тревоги нашей»)[7, 119].

Обновляется язык за счет изменения синтаксиса, таков, например, стиль «потока сознания» Джойса или «новых романистов», нарочито витиеватый усложненный синтаксис «Игры в бисер» Г. Гессе и романов Г. Грасса, «сленговый» синтаксис произведений И. Уэлша[11, 162].

Повествование нередко ведется не от автора, а от некоего наблюдателя или рассказчика, которому автор вверяет свои мысли, оценки, отношения. Автор может смыкаться с героем-повествователем, и тогда трудно определить, кто говорит с читателем (романы М. Фриша, П. Зюскинда), либо занимает позицию бесстрастного комментатора. Особенностью повествовательной манеры нередко становится нарушение принципа связности текста. Классическим образцом подобного стиля является роман «Улисс» Д.Джойса.

В литературе XX века характерным становится особый тип мышления, психологии героя-интроверта, или аутиста — это замкнуто-углубленный тип личности, у которой свои нравственные законы и логика жизни. Такой тип героя — явление литературы последних десятилетий ушедшего века.

Эти черты литературного процесса XX века в целом в своей концентрированной форме представлены в направлении, ставшем «правопреемником» модернизма и реализма и получившем название постмодернизм.

По признанию большинства литературоведов это «одно из ведущих (если не главное) направлений в мировой литературе и культуре последней трети XX века, отразившее важнейший этап религиозного, философского и эстетического развития человеческой мысли, давшее немало блистательных имен и произведений» [24, 198]. Но он возник не только как феномен эстетики или литературы; это скорее некий особый тип мышления, в основе которого лежит принцип плюрализма — ведущей черты нашей эпохи — принцип, исключающий всякое подавление или ограничение. Вместо прежней иерархии ценностей и канонов — абсолютная относительность и множественность смыслов, приемов, стилей, оценок. «Мир в постмодернизме предстает не как целое, а как почти случайный синтез очень разнородных элементов» [13, 7], где нет никакой окончательности, только неуверенность и неопределенность. Постмодернизм и зарождался на почве неприятия стандартизации, монотонности и однотипности официальной культуры в конце 50-х годов, это был взрыв, протест против унылой одинаковости обывательского сознания, питавшегося суррогатами готовой «масспродукции». Постмодернизм — это порождение духовного безвременья. Поэтому ранняя история постмодернизма оказывается историей низвержения устоявшихся вкусов и критериев. Отныне — никаких правил; постмодернизм, как и всякое новое явление в культуре, был категоричен и настроен максималистски.

Главной его чертой становится разрушение всяких перегородок, стирание граней, смешение стилей и языков, культурных кодов и т. п., в результате «высокое» становилось идентичным «низменному» и наоборот.

Культурные тексты прошлых времен подвергаются ироническому пересмотру, ими манипулируют, их цитируют, приспосабливая к новым задачам, они служат в качестве образца для стилизаций, пародий и т. п.

Смешению эпох, раздвижению хронотопа в произведении способствует интертекстуальность, которую можно рассматривать как своеобразный диалог между текстами разных культур, литератур и произведений. Одной из составляющих этого приема является неомифологизм, определяющий во многом облик современного литературного процесса.

1.2. Проблема рецепции и интерпретации мифа

в современной литературе

Обращаясь к проблеме рецепции и интерпретации мифа в современной литературе, следует выявить причины и корни его исторической действенности. Миф как культурный феномен интересует ученых еще со времен античности. Это одна из самых сложных реальностей культуры, его можно интерпретировать в самых многочисленных и взаимодополняющих аспектах. Разные исследовательские позиции и уровни интерпретации мифа связаны с самой универсальностью мифа. В истории каждого народа обязательно есть этап мифологического сознания, о чем свидетельствует повторяемость многих сюжетных ходов, мифологем, спектр мифологических индивидуальностей, единство ценностно-познавательных и этико-эстетических моментов[19, 116].

Миф аккумулирует смысл явлений, соединяет нравственные, социальные и космологические аспекты. Он дает возможность создать философскую модель мира с особой структурой времени и пространства; акцентируя вневременное и космическое, рисует законы особого духовного пространства – ноосферы. Именно поэтому миф выступает как источник нормативной деятельности и является одной из мотивировок человеческого сознания[28, 32].

Проблема мифа, его связи с познанием мира, истины, социально-политическим порядком, нравственными установками, верой, поэтическим творчеством, логическими формами миропонимания не потеряла своей актуальности и в XX веке. Более того, интерес к мифу актуализировался, о чем свидетельствуют исследования первых величин западной и отечественной культурологии и философии современности – К. Юнга, 3. Фрейда, И. Хейзинги, К. Леви-Стросса, М. Хайдеггера, А. Ф. Лосева, Я. Голосовкера и других[2, 66]. Борьба мифологических школ свидетельствует о стремлении постичь через миф фундаментальные законы бытия.

В истории литературы мифу принадлежит особая роль как арсеналу культурных парадигм. Они связаны тесными узами. Переосмысление и художественная обработка мифа привели к созданию эпоса, поэзии, драмы. У мифа особая структура, соединяющая исторический, динамический и диалектический аспекты. Это обусловливает и разные исследовательские позиции и уровни его интерпретации, которые следует учитывать, раскрывая специфику мифа.

Миф и реальность в романе Д. Апдайка “Кентавр”

Роман Д. Апдайка “Кентавр” принадлежит одновременно к мифологическому и вместе с тем растущему из земли искусству. Как пересказать самое дорогое воспоминание? Как воссоздать для любимой девушки свой мальчишеский мир? Как это сделать, если прошлое, как и настоящее, зыбко, неустойчиво, очертания их расплываются и едва уловима грань между тем, что было, и тем, что кажется, между порядком и хаосом?

Именно таков мир в романе “Кентавр”. Художник Питер Колдуэлл разговаривает со своей возлюбленной, рассказывает ей о себе, о детстве, о своем отце, думает о настоящем, возвращается в прошлое. Не сразу понимаешь, когда происходит действие: в 1947 году или пятнадцать лет спустя, или вообще во времена кентавров. Можно, конечно, попытаться пересказать книгу в хронологической последовательности, прозаически “вытянуть” ее в том порядке, в котором происходили события, отобрав только эпизоды реальные, отбросив мифологию.

Но упорядочивать роман Апдайка таким способом нельзя:. в искусстве от перемены мест слагаемых сумма всегда меняется. Мир в романе “Кентавр” – это мир, в котором причудливо смешаны вчера и сегодня. Но книга Апдайка не ребус, рассчитанный лишь на изощренную сообразительность и специальные знания. Ее можно воспринимать как сказку, и тогда не покажется странным, что герой романа все еще живет и действует после того, как мы прочитали посвященный ему некролог, что в учителя стреляют не из традиционной рогатки, а его ранят настоящей стрелой.

Много в книге причудливого вымысла. А боль от ранения – истинная. Для чего живет человек? Об этом всегда спрашивали герои Апдайка, об этом тоскливо спрашивают представители семьи Колдуэллов в трех поколениях.

Что же противостоит хаосу? Той черной пропасти, в которую неизбежно попадает рано или поздно и в которую сегодня ежеминутно может быть повержено все человечество? Что защищает, что ограждает человека от хаоса, что же дает силу жить? Может быть, спасет религия? Но она не спасла и деда-священника, так тосковавшего на смертном одре.

Его печальный опыт закрыл путь к религий для его сына и внука. Множество людей защищает от хаоса другая вера – вера в возможность преобразования общества. Но у героев Апдайка, да и у него самого, ее нет. От хаоса могут спасти и разные виды человеческих ощущений: причастности к родине, городу, заводу, школе, а также осознание связи с другими людьми. Но герой Апдайка одинок.

Не может помочь ему и любовь. Жена уже плохо слышит своего мужа. Возникшее было чувство к Вере Гаммел ближе к миру фантастическому, чем к реальности.

Но все-таки мир и человек в романе Апдайка не тонут в хаосе. Опора Джорджа Колдуэлла – доброта. Он – странный человек, ведет себя странно. Даже его уродливая, найденная в ящике для утиля шапочка, столь ненавистная сыну, – это ведь, по сути, шутовской колпак, только что без бубенцов.

По реакции на мир, по интонациям речи герою уже не шестнадцать, а пятьдесят, и все равно он нисколько не повзрослел. Он чувствует свою ответственность за всех людей. Доброта Колдуэлла, однако, не вознаграждается.

Герой обречен, потому что он беспомощен, добр и жалок. Его доброта не достается сыну в наследство. Питер и не пытается подражать отцу. Он из другого теста. Он по-иному противостоит хаосу.

С детства он воспринимает мир в зримых очертаниях, в красках. Питер становится художником. Запечатлеть на полотне ускользающие мгновения, удержать этот свой мир…. Ведь больше никто, ни один человек на земле так не увидит, не изобразит маленькую ферму близ городка Олинджер в штате Пенсильвания. И тогда крошечный этот мирок тоже канет в Лету вслед за другими бесчисленными мирами и мирками.

Но писатель Апдайк вовсе не подчиняется природе. Он ее преобразует, он властно творит свой мир. Мифология – при всех снижающих подробностях о жизни богов – все же сохраняет в романе значение нормы, образца, гармонии.

Стремление к гармонии, к эстетическому порядку у Апдайка глубоко противоречиво: он хочет дать слепок той части хаоса, в которой и живут его герои, то есть неизбежно впустить хаос на свои страницы. Но вместе с тем и обуздать его, удержать ускользающее, странное, причудливое. Если полностью довериться писателю, его реальность и фантазия предстают во все более стройном, единственном в своем роде сочетании. В первой же главе ясно, как сочетаются разные планы у Апдайка.

Учителя ранило стрелой. Ему больно, а класс смеется. Смех противный, он переходит “в визгливый лай”. У самого учителя видения одно страшнее другого: то ему кажется, что он – огромная птица, то, что его мозг – кусок мяса, который он спасает от хищных зубов. Он бежит из класса, закрывая дверь, “под звериный торжествующий рев”.

Столь же отвратительно и возвращение в класс. Колдуэлл боится. И не зря. Потому что в класс пришел директор школы Зиммерман.

Он одновременно и Зевс-громовержец. Стрела Колдуэлла – громоотвод. Класс ведет себя подло, подыгрывает директору, а Колдуэлл позволяет издеваться над собой. С огромным трудом учитель заставляет себя продолжить урок.

Он делает это увлеченно, талантливо, но его никто не слушает. И герою невольно кажется, что учитель он плохой, и жизнь прожита зря. Вот та реальность, что встает за фантасмагорией мыслей, ощущений, поступков в первой сцене романа.

Раненый Колдуэлл бежит из класса, из школы в гараж Гаммела, где ему вынимают стрелу. Вокруг еще реалии города Олинджера, – школа, трамвай, склад, ящик из-под кока-колы… Но эти реалии уже вытесняются мифологическими, Колдуэлл уже цокает копытами, при разговоре о современных детях он вспоминает своих учеников – Ахилла, Геракла, Ясона, гараж похож на пещеру, а когда он уходит, вслед ему гогочут циклопы. Все это напоминает какой-то хаос.

Однако и хаосу и страху все-таки противостоит человек. Вот как скажет об этом учитель, заканчивая тяжелый урок: “Минуту назад, с отточенным кремнем, с тлеющим трутом, с предвкушением смерти появилось новое животное с трагической судьбой, животное…” – зазвенел звонок, по коридорам огромного здания прокатился грохот; дурнота захлестнула Колдуэлла, но он совладал с собой… Переходы из одного художественного мира в другой у Апдайка не всегда плавны, подчас они головокружительны. Тогда сбивается настройка на одну волну, и все мертвеет, обнажается конструкция, за блистательной сценой видны пыльные задники декораций.

Автор сам это чувствует, ведь Питер недаром говорит: “Последнюю грань мне не преодолеть”.

Твір на тему: Миф и реальность в романе Д. Апдайка “Кентавр”

Related posts:

Роман Джона Апдайка “Кентавр” “Если взрослый совсем забудет ребенка в себе, Он превратится в машину для еды, Удовольствия, добывания денег”. Д. Апдайк Будем ли мы помнить детство так отчетливо, как сейчас? Какие моменты запомнятся.

Міф і реальність у романі Джона Апдайка “Кентавр” ДЖОН АПДАЙК 11 клас ТВОРИ З ЗАРУБІЖНОЇ ЛІТЕРАТУРИ ДЖОН АПДАЙК Міф і реальність у романі Джона Апдайка “Кентавр” Роман Д. Апдайка “Кентавр” належить до мистецтва, яке росте із землі, і яке творить.

Американская действительность в произведениях Дж. Апдайка Джон Апдайк – известный американский прозаик и журналист. За время своей творческой деятельности он опубликовал двадцать восемь романов и сорок пять сборников прозы и стихотворений. Далеко не все его книги.

Реальность и художественный вымысел в образах Наполеона и Кутузова в романе Л. Н. Толстого “Война и мир” Подлинные события и лица начала 19 века составляют основу сюжета романа-эпопеи Толстого. Писатель считал, что реальные события в художественном произведении должны усложняться и развиваться авторским вымыслом. Именно тогда они могут.

Мечты и жестокая реальность в пьесе М. Горького “На дне” Пьеса Горького “На дне”, написанная в течение зимы и лета 1902 года, принесла ему мировую известность. Она была откликом писателя на самые актуальные проблемы современности. Идеологическая злободневность сразу привлекла внимание.

Фантастика и реальность в балладе Жуковского “Светлана” И бездна нам обнаженаС своими страхами и мглами, И нет преград меж ней и нами – Вот отчего нам ночь страшна! Ф. И. Тютчев, “День и ночь” План I. Баллада.

Мечты и реальность в поэзии А. А. Блока Об Александре Блоке говорили и будут говорить многие, потому что он является одним из лучших поэтов серебряного века. Стихи и поэмы Александра Блока – это одна из версий в русской.

Реальность чуда (По новелле Герберта Уэллса “Волшебная лавка”) Все мы вырастаем на сказках и всю оставшуюся жизнь ждем чуда. От нашего восприятия мира зависит, произойдет оно или нет. Герберт Уэллс в новелле “Волшебная лавка” показал нам, как по-разному.

Русская история: миф или реальность (сочинение-размышление о смысле национальной истории) В 1927 году известный советский поэт Д. Бедный написал стихотворение, в котором с легкостью перечеркнул тысячелетнюю историю России, утверждая, что она “свой жребий тем лишь оправдала, что миру Ленина дала!”.

“Точно и сильно воспроизвести истину, реальность жизни – есть высочайшее счастье для литератора” (по повести В. П. Астафьева “Людочка”) Истина – противоположность лжи; все, что верно, подлинно, точно, справедливо, что есть. Именно так, без прикрас, показывает современную действительность один из “писателей – деревенщиков” – В. П. Астафьев. Основная тема.

Социальный прогноз Е. Замятина и реальность XX века (по роману Е. Замятина “Мы”) Самое страшное в утопиях то, Что они сбываются… Н. Бердяев Многие тысячелетия в сердцах людей живет наивная вера в то, что можно построить или найти такой мир, в котором все.

Иллюзии и реальность в комедии Мольера “Мещанин во дворянстве” Величайшим писателем, творившим в эпоху классицизма, был Мольер, создатель французской комедии, один из основоположников французского национального театра. В комедии “Мещанин во дворянстве” Мольер отразил сложные процессы разложения старого аристократического слоя.

Реальность петербургского быта в повести Н. В. Гоголя “Шинель” Повесть Н. В. Гоголя “Шинель” входит в состав цикла повестей, которые получили название “Петербургских”. Всех их объединяет, прежде всего, образ города – одного из самых прекрасных, причудливых и почти невероятных.

Дмитрий Мурин: “Меня занимает вопрос: реальна ли реальность в русской литературе?” Дмитрий Николаевич Мурин – методист, литературовед, доцент кафедры теории и методики гуманитарного образования Санкт-Петербургской Академии постдипломного педагогического образования. Заслуженный учитель Российской Федерации, кавалер ордена “Знак почета” и медали ордена “За.

Образ Петербурга в романе Ф. Достоевского “Преступление и наказание” и в романе Л. Толстого “Война и мир” Два величайших писателя – Ф. М. Достоевский и Л. Н. Толстой – почему-то в равной степени недолюбливали творение Петра Великого, его детище – Петербург. И это свое негативное отношение к.

Лирическое и эпическое начала в романе. Композиция романа (о романе “Евгений Онегин” А. С. Пушкина) Пушкин недаром подчеркивал, что он пишет не Роман, а роман в стихах и говорил об этом: “Дьявольская разница”. В обычном романе автор как равноправный герой отсутствует. Обычные романы созданы на.

Шаг к самоопределению. Как превратить мечту в цель, а цель – в реальность Чтобы сказку сделать былью Прежде всего, вы должны четко разграничить понятия “мечта и цель”. Мечта, обычно, достаточно абстрактна и обобщена, цель же прекрасна тем, что ее, как правило, достигают. Цель.

Сочинение Протест против наркомании в романе Ч. Айтматова “Плаха” Протест против наркомании в романе Ч. Айтматова “Плаха” Русская литература имеет огромное мировое зна­чение. Она читается в зарубежных странах и через эти произведения зарубежный читатель может узнать русского человека. В.

Образ Петербурга в романе Описание Петербурга в романе Ф. М. Достоевского играет очень большую роль. Оно дает нам полное представление о том, как выглядел город, какими были люди, живущие в нем. Однако город представлен.

Образ Петербурга в романе Ф. М. Достоевского “Преступление и наказание” Образ Петербурга присутствует почти в каждом произведении Достоевского. Петербург строился при Петре 1 на “крови и жертвах” простого народа. В нем сошлись Европа и Россия. Писатель не говорит о великолепной.

Смысл оппозиции Обломов-Штольц в романе И. А. Гончарова “Обломов” Я считаю, смысл оппозиции в этом романе в том, чтобы наиболее понятно, открыто, глубоко охарактеризовать главного героя. Думаю, у автора это получилось. Мы видим не сколько внешность, обоик, сколько душу.

Протест против наркомании в романе Ч. Айтматова “Плаха” В наше время очень остро стоит вопрос наркомании, особенно наркомании среди подростков. Каждый день умирают десятки наркоманов из-за передозировки и еще сотни заражаются СПИДом. К тому же, если смотреть с.

Образы Синцова и Серпилина в романе К. М. Симонова “Живые и мертвые” В романе на фоне масштабных событий всенародного значения ярко и выпукло представлены главные персонажи. Одним из аспектов симоновского романа является показ противоречий нашего общества. Синцову пришлось бороться за право сражаться.

Нравственные проблемы в романе “Разгром” Роман “Разгром” называют первой и последней удачей Фадеева. Судьба писателя сложилась драматично: после удачного литературного дебюта он стал советским функционером, растратил силы и талант на службе у партии. Однако “Разгром”,опубликованный.

Добро и зло в романе “Мастер и Маргарита” Роман М. А. Булгакова “Мастер и Маргарита” – очень неоднозначное и необычное произведение. Автор посвятил ему последние двенадцать лет своей жизни. Писатель вложил в этот роман все: свой талант, свои.

Интеллигенция и революция в романе А. Толстого “Хождение по мукам” Трилогия “Хождение по мукам” – это роман о русской интеллигенции, о ее пути к Октябрьской революции. Работа над эпопеей, над одним из главных созданий художника, продлилась больше 20 лет, от.

Образ Петербурга в романе Ф. Достоевского “Преступление и наказание” В романе Достоевского “Преступление и наказание” тема Петербурга самым тесным образом связана с темой “униженных и оскорбленных”. В романе представлен не весь город, а, главным образом, та его часть, в.

Россия в романе И. А. Гончарова “Обыкновенная история” И. А. Гончаров – писатель, который как никто другой понял и принял изменения, произошедшие с Россией, когда в ее размеренный патриархальный уклад стали просачиваться западные веяния. Он очень много путешествовал.

Образ Евгения Базарова в романе И. С. Тургенева “Отцы и дети” Главной проблемой в романе И. С. Тургенева “Отцы и дети” является конфликт двух поколений, старого, представленного либеральными и консервативными дворянами, и нового, представленного разночинцами-демократами. К представителям старого относится семья Кирсановых.

Проблема отцов и детей в романе И. С. Тургенева Проблему отцов и детей можно назвать вечной. Но особенно она обостряется в переломные моменты развития общества, когда старшее и младшее поколения становятся выразителями идей двух разных эпох. Именно такое время.

Миф и реальность в романе Д. Апдайка “Кентавр”

База знаний студента. Реферат, курсовая, контрольная, диплом на заказ

Миф и реальность в романе Д. Апдайка “Кентавр” — Литература и русский язык

Роман Д. Апдайка “Кентавр” принадлежит одновременно к мифологическому и вместе с тем растущему из земли искусству.

Как пересказать самое дорогое воспоминание? Как воссоздать для любимой девушки свой мальчишеский мир? Как это сделать, если прошлое, как и настоящее, зыбко, неустойчиво, очертания их расплываются и едва уловима грань между тем, что было, и тем, что кажется, между порядком и хаосом?

Именно таков мир в романе “Кентавр”. Художник Питер Колдуэлл разговаривает со своей возлюбленной, рассказывает ей о себе, о детстве, о своем отце, думает о настоящем, возвращается в прошлое.

Не сразу понимаешь, когда происходит действие: в 1947 году или пятнадцать лет спустя, или вообще во времена кентавров. Можно, конечно, попытаться пересказать книгу в хронологической последовательности, прозаически “вытянуть” ее в том порядке, в котором происходили события, отобрав только эпизоды реальные, отбросив мифологию. Но упорядочивать роман Апдайка таким способом нельзя:. в искусстве от перемены мест слагаемых сумма всегда меняется. Мир в романе “Кентавр” — это мир, в котором причудливо смешаны вчера и сегодня. Но книга Апдайка не ребус, рассчитанный лишь на изощренную сообразительность и специальные знания. Ее можно воспринимать как сказку, и тогда не покажется странным, что герой романа все еще живет и действует после того, как мы прочитали посвященный ему некролог, что в учителя стреляют не из традиционной рогатки, а его ранят настоящей стрелой. Много в книге причудливого вымысла. А боль от ранения — истинная.

Для чего живет человек? Об этом всегда спрашивали герои Апдайка, об этом тоскливо спрашивают представители семьи Колдуэллов в трех поколениях.

Что же противостоит хаосу? Той черной пропасти, в кото рую неизбежно попадает рано или поздно и в которую сегодня ежеминутно может быть повержено все человечество? Что защищает, что ограждает человека от хаоса, что же дает силу жить?

Может быть, спасет религия? Но она не спасла и деда-священника, так тосковавшего на смертном одре. Его печальный опыт закрыл путь к религий для его сына и внука. Множество людей защищает от хаоса другая вера — вера в возможность преобразования общества. Но у героев Апдай-ка, да и у него самого, ее нет.

От хаоса могут спасти и разные виды человеческих ощущений: причастности к родине, городу, заводу, школе, а также осознание связи с другими людьми. Но герой Апдайка одинок. Не может помочь ему и любовь. Жена уже плохо слышит своего мужа. Возникшее было чувство к Вере Гаммел ближе к миру фантастическому, чем к реальности.

Но все-таки мир и человек в романе Апдайка не тонут в хаосе. Опора Джорджа Колдуэлла — доброта.

Он — странный человек, ведет себя странно. Даже его уродливая, найденная в ящике для утиля шапочка, столь ненавистная сыну, — это ведь, по сути, шутовской колпак, только что без бубенцов.

По реакции на мир, по интонациям речи герою уже не шестнадцать, а пятьдесят, и все равно он нисколько не повзрослел.

Он чувствует свою ответственность за всех людей. Доброта Колдуэлла, однако, не вознаграждается. Герой обречен, потому что он беспомощен, добр и жалок.

Его доброта не достается сыну в наследство. Питер и не пытается подражать отцу. Он из другого теста. Он по-иному противостоит хаосу. С детства он воспринимает мир в зримых очертаниях, в красках. Питер становится художником. Запечатлеть на полотне ускользающие мгновения, удержать этот свой мир. Ведь больше никто, ни один человек на земле так не увидит, не изобразит маленькую ферму близ городка Олинджер в штате Пенсильвания. И тогда крошечный этот мирок тоже канет в Лету вслед за другими бесчисленными мирами и мирками.

Но писатель Апдайк вовсе не подчиняется природе. Он ее преобразует, он властно творит свой мир.

Мифология — при всех снижающих подробностях о жизни богов — все же сохраняет в романе значение нормы, образца, гармонии.

Стремление к гармонии, к эстетическому порядку у Апдайка глубоко противоречиво: он хочет дать слепок той части хаоса, в которой и живут его герои, то есть неизбежно впустить хаос на свои страницы. Но вместе с тем и обуздать его, удержать ускользающее, странное, причудливое.

Если полностью довериться писателю, его реальность и фантазия предстают во все более стройном, единственном в своем роде сочетании.

В первой же главе ясно, как сочетаются разные планы у Апдайка. Учителя ранило стрелой. Ему больно, а класс смеется. Смех противный, он переходит “в визгливый лай”. У самого учителя видения одно страшнее другого: то ему кажется, что он — огромная птица, то, что его мозг — кусок мяса, который он спасает от хищных зубов. Он бежит из класса, закрывая дверь, “под звериный торжествующий рев”. Столь же отвратительно и возвращение в класс. Колдуэлл боится. И не зря. Потому что в класс пришел директор школы Зиммерман. Он одновремецно и Зевс-громовержец. Стрела Колдуэлла — громоотвод.

Класс ведет себя подло, подыгрывает директору, а Колдуэлл позволяет издеваться над собой.

С огромным трудом учитель заставляет себя продолжить урок. Он делает это увлеченно, талантливо, но его никто не слушает. И герою невольно кажется, что учитель он плохой, и жизнь прожита зря. Вот та реальность, что встает за фантасмагорией мыслей, ощущений, поступков в первой сцене романа.

Раненый Колдуэлл бежит из класса, из школы в гараж Гаммела, где ему вынимают стрелу.

Вокруг еще реалии города Олинджера, — школа, трамвай, склад, ящик из-под кока-колы. Но эти реалии уже вытесняются мифологическими, Колдуэлл уже цокает копытами, при разговоре о современных детях он вспоминает своих учеников — Ахилла, Геракла, Ясона, гараж похож на пещеру, а когда он уходит, вслед ему гогочут циклопы.

Все это напоминает какой-то хаос. Однако и хаосу и страху все-таки противостоит человек. Вот как скажет об этом учитель, заканчивая тяжелый урок: “Минуту назад, с отточенным кремнем, с тлеющим трутом, с предвкушением смерти появилось новое животное с трагической судьбой, животное. ” — зазвенел звонок, по коридорам огромного здания прокатился грохот; дурнота захлестнула Колдуэлла, но он совладал с собой.

Переходы из одного художественного мира в другой у Апдайка не всегда плавны, подчас они головокружительны. Тогда сбивается настройка на одну волну, и все мертвеет, обнажается конструкция, за блистательной сценой видны пыльные задники декораций. Автор сам это чувствует, ведь Питер недаром говорит: “Последнюю грань мне не преодолеть”.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: