Бальзак: сочинение

Бальзак: сочинение

Фачино Кане

Я жил тогда на маленькой улице, вряд ли известной вам, – улице Ледигьер; она начинается от улицы Сент-Антуан, против фонтана, что неподалеку от площади Бастилии, и примыкает к улице Серизе. Любовь к науке загнала меня в мансарду, где я занимался по ночам, – дни я проводил в соседней Королевской библиотеке. Я соблюдал строгую воздержанность; добровольно подчиняясь уставу монашеской жизни, столь необходимой для труженика, я лишь изредка в погожие дни позволял себе недолгую прогулку по бульвару Бурдон. Одна-единственная страсть порою отвлекала меня от усидчивых занятий, но, впрочем, и она была вызвана жаждой познания. Я любил наблюдать жителей предместья, их нравы и характеры. Одетый так же плохо, как и рабочие, равнодушный к внешнему лоску, я не вызывал в них отчужденности; я мог, затесавшись в какую-нибудь кучку людей, следить за тем, как они нанимаются на работу, как они спорят между собой, когда трудовой день кончен. Моя наблюдательность приобрела остроту инстинкта: не пренебрегая телесным обликом, она разгадывала душу – вернее сказать, она так метко схватывала внешность человека, что тотчас проникала и в его внутренний мир; она позволяла мне жить жизнью того, на кого была обращена, ибо наделяла меня способностью отождествлять с ним себя самого, так же как дервиш из «Тысячи и одной ночи» принимал образ и подобие тех, над кем произносил заклинания.

Когда, бывало, в двенадцатом часу ночи мне встречался рабочий, возвращавшийся с женой из «Амбигюкомик», я с увлечением провожал их от бульвара Понт-о-Шу до бульвара Бомарше. Сначала эти простые люди говорили о пьесе, которую только что видели, а затем, постепенно, переходили к своим житейским делам; иногда мать тащила за руку ребенка, не слушая ни его жалоб, ни его просьб; супруги подсчитывали, сколько денег им следует получить на другой день, и заранее – то так, то этак – распределяли их на свои нужды. Все это сопровождалось подробностями домашнего быта, жалобами на непомерную дороговизну картофеля, на то, что зима нынче такая долгая, что торф все дорожает, резкими напоминаниями о том, что столько-то задолжали булочнику; в конце концов разгорался спор – и не на шутку; каждый из супругов проявлял свой характер в красочных выражениях. Слушая этих людей, я приобщался к их жизни; я ощущал их лохмотья на своей спине; я сам шагал в их рваных башмаках; их желания, их потребности – все передавалось моей душе, или, вернее, я проникал душою в их душу. То был сон наяву. Вместе с ними я негодовал против хозяев, которые их угнетали, против бессовестных заказчиков, которые не платили за работу и заставляли понапрасну обивать пороги. Отрешаться от своих привычек, в каком-то душевном опьянении преображаться в других людей, играть в эту игру по своей прихоти было моим единственным развлечением. Откуда у меня такой дар? Что это – ясновидение? Одно их тех свойств, злоупотребление которыми может привести к безумию? Я никогда не пытался определить источник этой способности; я обладаю ею и применяю ее – вот и все. Вам достаточно знать, что уже в ту пору я расчленил многоликую массу, именуемую народом, на составные части и исследовал ее так тщательно, что мог оценить все ее хорошие и дурные свойства. Я уже знал, какие богатые возможности таит в себе это предместье, этот рассадник революций, выращивающий героев, изобретателей-самоучек, мошенников, злодеев, людей добродетельных и людей порочных – и все они принижены бедностью, подавлены нуждой, одурманены пьянством, отравлены крепкими напитками. Вы не можете представить себе, сколько неведомых приключений, сколько забытых драм в этом городе скорби! Сколько страшных и прекрасных событий! Воображение не способно угнаться за той жизненной правдой, которая здесь сокрыта, доискаться ее никому не под силу; ведь нужно спуститься слишком низко, чтобы напасть на эти изумительные сцены, трагические или комические, на эти чудеснейшие творения случая. Право, не знаю, почему я так долго таил про себя историю, которую сейчас изложу вам, – она входит в число диковинных рассказов, хранящихся в том мешке, откуда причуды памяти извлекают их, словно лотерейные номера; у меня еще много таких рассказов, столь же необычайных, как этот, столь же тщательно запрятанных; но, верьте мне, их черед тоже настанет.

Однажды женщина, приходившая ко мне для домашних, услуг, жена рабочего, попросила меня почтить своим присутствием свадьбу ее сестры. Чтобы вы поняли, какова могла быть эта свадьба, нужно вам сказать, что я платил два франка в месяц этой бедняжке, которая приходила каждое утро оправлять мою постель, чистить платье и башмаки, убирать комнату и готовить завтрак; остальную часть дня она вертела рукоять какой-то машины и за эту тяжелую работу получала полфранка в день. Ее муж, столяр-краснодеревщик, зарабатывал в день четыре франка. Но они едва перебивались своим честным трудом, так как у них было трое детей. Я никогда не встречал людей более порядочных, чем эти супруги. Когда я переехал в другую часть города, тетушка Вайян в продолжение пяти лет приходила поздравлять меня с именинами и всякий раз дарила мне букет цветов и апельсины, – а ведь у нее никогда не водилось лишних десяти су! Нужда сблизила нас. Я мог отдарить ее только десятью франками, которые мне иной раз приходилось занимать ради этого случая. Отсюда понятно, почему я обещал прийти на свадьбу, – мне хотелось приобщиться к радости этих бедных людей.

Празднество, ужин – все происходило у трактирщика на улице Шарантон, в просторной комнате второго этажа, освещенной лампами с жестяными рефлекторами, понизу оклеенной до половины человеческого роста засаленными обоями; вдоль стен были расставлены деревянные скамьи. В этой комнате человек восемьдесят, принаряженные по-воскресному, украшенные букетами и лентами, с раскрасневшимися лицами, плясали, одержимые духом народных гуляний, – плясали так, словно наступало светопреставление. Новобрачные, ко всеобщему удовольствию, то и дело целовались под возгласы: «Так, так! Славно, славно!» – возгласы игривые, но, бесспорно, менее непристойные, чем бывает брошенный украдкой взгляд иной благовоспитанной девицы. Весь этот люд выражал грубую радость, обладавшую свойством передаваться другим.

Оноре де Бальзак – собрания сочинений, книги

Оноре де Бальзак – Собрание сочинений в 24 томах

1960 Издательство: Правда Библиотека зарубежной классики. Библиотека Огонек

Читайте также:
Астафьев: сочинение

С о д е р ж а н и е:
Том 1. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Предисловие к Человеческой комедии., Дом кошки, играющей в мяч., Загородный бал., Вендетта., Побочная семья., Супружеское согласие., Гобсек., Силуэт женщины., Второй силуэт женщины.,
Том 2. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Госпожа Фирмани., Полковник Шабер., Тридцатилетняя женщина., Отец Горио.,
Том 3. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Покинутая женщина., Поручение., Брачный контракт., Обедня безбожника., Дело об опеке., Дочь Евы., Онорина.,
Том 4. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Мнимая любовница., Альбер Саварюс., Беатриса.,
Том 5. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Первые шаги в жизни., Модеста Миньон., Турский священник.,
Том 6. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Евгения Гранде., Прославленный Годиссар., Старая дева., Музей древностей.,
Том 7. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Пьеретта., Жизнь холостяка., Провинциальная муза.,
Том 8. Человеческая комедия : Этюды о нравах. – Лилия долины., Утраченные иллюзии ч.1.,
Том 9. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Утраченные иллюзии ч.2 и 3.,
Том 10. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Блеск и нищета куртизанок.,
Том 11. Человеческая комедия : Этюды о нравах – История тридцати., Тайны княгини де Кадиньян., Фачино Кане., Пьер Грассу., Принц богемы., Деловой человек.,
Том 12. Человеческая комедия : Этюды о нравах – История величия и падения Цезаря Барито., Банкирский дом Нусингена., Чиновники.,
Том 13. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Бедные родственники.,
Том 14. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Кузен понс., Комедианты неведомо для себя.,
Том 15. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Мелкие буржуа., Темное дело., З.Маркас.,
Том 16. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Депутат от Арси., Шуаны, или Бретань в 1799 году.,
Том 17. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Сельский врач., Сельский священник.,
Том 18. Человеческая комедия : Этюды о нравах – Крестьяне., Шагреневая кожа.,
Том 19.- Человеческая комедия : Философские этюды – Элексир долголетия., Иисус Христос во Фландрии., Красная гостиница., Неведомый шедевр., Прощай !, Мэтр Карнелиус., Луи Ламбер.,
Том 20. Человеческая комедия : Философские этюды – Поиски Абсолюта., Мараны., Драма на берегу моря., Прощенный мельмот., Проклятое дитя., Гамбара.,
Том 21. Человеческая комедия : Философские этюды – Об Екатерине Медичи., Озорные рассказы.,
Том 22. Пьесы,
Том 23. Очерки, Письма.,
Том 24. Литературно – критические статьи.

Оноре де Бальзак – Собрание сочинений в 15 томах

1951-1955 Издательство: Художественная литература

С о д е р ж а н и е:
Том 1. Предисловие к Человеческой комедии, Дом кошки, играющей в мяч, Загородный бал, Побочная семья, Вендетта, Дочь Евы, Модеста Миньон
Том 2.Супружеское согласие, Силуэт женщины, Тридцатилетняя женщина, Второй силуэт женщины, Беатриса
Том 3.Отец Горио, Гобсек, Полковник Шабер, Покинутая женщина, Брачный контракт, Обедня безбожника, Дело об опеке
Том 4 Евгения Гранде, Прославленный Годиссар, Музей древностей, Провинциальная муза
Том 5.Турский священник, Старая дева, Пьеретта, Жизнь холостяка
Том 6.Утраченные иллюзии
Том 7.История тринадцати, Феррагус, Герцогиня де Ланже, Златоокая девушка, Фачино кане, Чиновники
Том 8. История величия и падения Цезаря Бирото, Банкирский дом Нусингена, Пьер Грассу, Принц богемы, Деловой человек, Комедианты неведомо для себя
Том 9. Блеск и нищета куртизанок, Тайны княгини де Кадиньян
Том 10. Бедные родственники, Кузина Бетта, Кузен Понс
Том 11.Шуаны, или Бретань в 1799 году, З.Маркас, Темное дело, Депутат от Орси
Том 12.Сельский врач, Крестьяне Том 13.Шагреневая кожа, Эликсир долголетия, Красная гостиница, Мэтр Корнелиус, Неведомый шедевр, Поиски абсолюта, Драма на берегу моря, Прощенный Мельмот
Том 14.Озорные рассказы, Драматические произведения
Том 15.Очерки, Литературно-критические статьи, Избранные письма. `

Оноре де Бальзак – Собрание сочинений в 28 томах

1993 Издательство: Голос

Том 1. ранние рассказы и повести.
Том 2. “Сцены частной жизни”: “Силуэт женщины”, “Второй силуэт женщины”, “Тридцатилетняя женщина” и др.
Том 3. романы “Отец Горио” и “Брачный контракт”.
Том 4-5. рассказы и повести из серии “Сцены частной жизни”.
Том 6. романы из серии “Сцены частной жизни” – “Беатриса” и “Луи Ламбер”.
Том 7. романы: “Модеста Миньон” и “Старая дева”.
Том 8. произведения из серии “Сцены провинциальной жизни”.
Том 9. повесть “Пьеретта” и роман “Жизнь холостяка” из серии “Сцены провинциальной жизни”.
Том 10. “Сцены провинциальной жизни”: повесть “Провинциальная муза” и роман “Лилия долины”.
Том 11. роман “Утраченные иллюзии” из серии “Человеческая комедия”.
Том 12. роман “Блеск и нищета куртизанок” из серии “Сцены парижской жизни”.
Том 13. романы и рассказ.
Тома14-28. “Сцены парижской жизни”

Оноре де Бальзак – Собрание сочинений в 10 томах

1987 Издательство: Художественная литература

С о д е р ж а н и е:
Том 1. произведения, включенные им в `Сцены частной жизни`: роман `Беатриса`, повести `Дом кошки, играющей в мяч`, `Полковник Шабер`, рассказы `Вендетта`, `Побочная семья` и `Покинутая женщина`.
Том 2. романы `Отец Горио`, `Евгения Гранде`, повести `Гобсек`, `Тридцатилетняя женщина`, `Дело об опеке` и рассказ `Обедня безбожника`.
Том 3. произведения, включенные в `Сцены провинциальной жизни`: романы `Музей древностей`, `Жизнь холостяка`, повести – `Пьеретта`, `Турский священник` и рассказ `Прославленный Годиссар`.
Том 4. входит один из центральных романов `Человеческой комедии` – `Утраченные иллюзии`.
Том 5. произведения, относящиеся к серии `Сцены парижской жизни`: роман `Величие и падение цезаря Бирото`, повести: `Банкирский дом Нусингена`, `Тайны княгини де Кадиньян`, `Комедианты неведомо для себя` и рассказы `Фачино Кане`, `Пьер Грассу`, `Принц богемы`.
Том 6. роман `Блеск и нищета куртизанок`.
Том 7. романы `Кузина Бетта` (1846) и `Кузен Понс` (1847), объединенные общим названием `Бедные родственники`.
Том 8. роман `Шуаны` (1829), посвященный крестьянсокму мятежу 1799 года, возглавлявшемуся роялистами, рассказ `З.Маркас` (1840), где дана яркая картина политического карьеризма, и роман `Темное дело`.
Том 9. романы `Сельский врач` (1833), в котором писатель попытался дать программу оздоровления буржуазной Франции, и `Крестьяне` (1855), где показаны судьбы представителей французского крестьянства.
Том 10. наиболее значительные вещи из раздела `Философские этюды`. Это `Шагреневая кожа`, `Эликсир долголетия`, `Красная гостиница`, `Неведомый шедевр`, `Поиски Абсолюта`.`

Читайте также:
Крылов: сочинение

Оноре де Бальзак – Собрание сочинений в 10 томах

1995 Издательство: Аванта+

С о д е р ж а н и е:
Том 1. Предисловие к “Человеческой комедии”; “Этюды о нравах”;”Сцены частной жизни”.
повести: “Дом кошки, играющей в мяч”, “Первые шаги в жизни”, “Альбер Саварюс”, “Вендетта”, “Мнимая любовница”, “Гобсек”.
Том 2. романы: “Отец Горио”, “Евгения Гранде” и повести : “Тридцатилетняя женщина”, “Второй силуэт женщины”.
Том 3. повести: “Пьеретта”, “Прославленный Годиссар”, “Провинциальная муза”, “Старая дева”, “Музей древностей”.
Том 4. роман: “Утраченные иллюзии”.
Том 5. повесть “История тринадцати”, роман “Величие и падение Цезаря Бирото”, и рассказ “Фачино Кане”
Том 6. повести: “Банкирский дом Нусингена”, “Тайны княгини Кадиньян”, рассказ “Пьер Грассу”, роман “Блеск и нищета куртизанок”.
Том 7. романы: “Кузен Понс”, “Темное дело”; повесть “Комедианты неведомо для себя”; рассказы: “Принц Богемы”, “Деловой человек”, “З.Маркас”.
Том 8. романы: “Депутат от Арси”, “Шуаны, или Бретань в 1799 году”, “Сельский врач”.
Том 9. романы: “Шагреневая кожа”, “Сельский священник”; повесть “Гамбара” и рассказы “Иисус Христос во Фландрии”, “Прощенный Мельмонт”, “Неведомый шедевр”.
Том 10. повести: “Поиски абсолюта”, “Проклятое дитя”, “Мараны” и рассказы.

Библиография

Романы
Шуаны (1829)
Шагреневая кожа (1830-1831)
Отец Горио (1832)
Евгения Гранде (1833)
Утраченные иллюзии (1837-1843)
Банкирский дом Нусингена (1838)
Дочь Евы (1838)

Повести
Гобсек (1830)
Брачный контракт (1830)
Мэтр Корнелиус (1831)
Полковник Шабер (1832)
Покинутая женщина (1832)
Поиски Абсолюта (1834)
Дело об опеке (1836)
Пьеретта (1839)
Альбер Саварюс (1842)
Мнимая любовница (1842)
Онорина (1843)

Произведения «малых форм»
Эликсир долголетия (1830)
Неведомый шедевр (1831)
Красная гостиница (1831)
Озорные рассказы (1832-1837)
Прощенный Мельмот (1835)
Драма на берегу моря (1834)
Обедня безбожника (1836)
Провинциальная муза (1843-1844)

Экранизации

Блеск и нищета куртизанок / Splendeurs Et Miseres Des Courtesanes (Морис Казнев) (1975 г.)
Век Мопассана. Повести и рассказы XIX столетия (Филипп Моннье, Дени Мальваль и др.) (2009) (фильм “Дом кошки, играющей в мяч”)
Гобсек (Константин Эггерт) (1937 г., СССР)
Гобсек (Александр Орлов) (1987 )
Дивертисмент / Divertimento (Жак Риветт ) (1992)
Евгения Гранде (Сергей Алексеев) (1960 г., СССР)
Жизнь холостяка / Les Arrivistes / La rabouilleuse / The Opportunists (Луи Дакен ) (1960, Франция, ГДР)
Красная таверна / L’ Auberge rouge (Клод Отан-Лара) (1951 г., Франция)
Красный отель / L’ Auberge rouge / The Red Inn (Жерар Кравчик) (2007, Франция)
Кузен Понс (Валерий Фокин) (1978 г., телеспектакль)
Кузина Бетта / Cousin Bette (Дес МакАнуфф) (1998 г., )
Не трогай топор / Ne touchez pas la hache (Жак Риветт, 2007, Франция, Италия)
Отец Горио / Le Pere Goriot (Жан-Даниэль Верхог) (2004 г., Франция)
Очаровательная проказница / Belle Noiseuse, La (Жак Риветт ) (1991 г., Франция)
Полковник Шабер / Colonel chabert, le (Ив Анжело) (1994 г.)
Растиньяк / Rastignac ou les ambitieux (Ален Тасма) (2000 г.)
Страсть в пустыне / Passion in the Desert (Лавиния Каррьер ) (1997 г., США)
Тайны семьи де Граншан (Ада Неретниеце) (1992 )
Шагреневая кожа (Павел Резников) (1975 г., телеспектакль, СССР)
Шагреневая кожа / La peau de chagrin (Ален Берлинер) (2010, Франция)
Шуаны / Les Chouans (Анри Калеф) (1947 г., Франция)
Шуаны! / Chouans! (Филипп де Брока) (1988)

Сочинения – де Бальзак Оноре

Сочинения – де Бальзак Оноре краткое содержание

В книгу “Сочинения” Оноре де Бальзака, выдающегося французского писателя, один из основоположников реализма в европейской литературе, вошли два необыкновенных по силе и самобытности произведения: 1) Цикл сочинений “Человеческая комедия”, включающий романы с реальными, фантастическими и философскими сюжетами, изображающими французское общество в период Реставрации Бурбонов и Июльской монархии 2) Цикл “Озорные рассказы” – игривые и забавные новеллы, стилизованные под Боккаччо и Рабле, в которых – в противовес модным в ту пору меланхоличным романтическим мотивам – воскресают галльская живость и веселость. Рассказы создавались в промежутках между написанием серьезных романов цикла “Человеческая комедия”. Часто сюжеты автор заимствовал из произведений старинных писателей, но ловко перелицовывал их на свой лад, добавляя в них живость и описывая изысканные любовные утехи. Перевод: Дмитрий Аверкиев

Сочинения читать онлайн бесплатно

В книгу «Сочинения» Оноре де Бальзака, выдающегося французского писателя, один из основоположников реализма в европейской литературе, вошли два необыкновенных по силе и самобытности произведения:

1) Цикл сочинений «Человеческая комедия», включающий романы с реальными, фантастическими и философскими сюжетами, изображающими французское общество в период Реставрации Бурбонов и Июльской монархии

2) Цикл «Озорные рассказы» – игривые и забавные новеллы, стилизованные под Боккаччо и Рабле, в которых – в противовес модным в ту пору меланхоличным романтическим мотивам – воскресают галльская живость и веселость.

Рассказы создавались в промежутках между написанием серьезных романов цикла «Человеческая комедия». Часто сюжеты автор заимствовал из произведений старинных писателей, но ловко перелицовывал их на свой лад, добавляя в них живость и описывая изысканные любовные утехи.

Перевод: Дмитрий Аверкиев

Оноре де Бальзак

Банкирский дом Нусингена

Блеск и нищета куртизанок

ЧАСТЬ I. Как любят эти девушки

ЧАСТЬ II. Во что любовь обходится старикам

ЧАСТЬ III. Куда приводят дурные пути

ЧАСТЬ IV. Последнее воплощение Вотрена

Тайны княгини де Кадиньян

Комедианты неведомо для себя

История величия и падения Цезаря Бирото, владельца парфюмерной лавки, помощника мэра второго округа г. Парижа, кавалера ордена Почетного легиона и пр.

I. ЦЕЗАРЬ В АПОГЕЕ ВЕЛИЧИЯ

II. ЦЕЗАРЬ В БОРЬБЕ С НЕСЧАСТЬЕМ

Оноре де Бальзак

Фачино Кане

Я жил тогда на маленькой улице, вряд ли известной вам, – улице Ледигьер; она начинается от улицы Сент-Антуан, против фонтана, что неподалеку от площади Бастилии, и примыкает к улице Серизе. Любовь к науке загнала меня в мансарду, где я занимался по ночам, – дни я проводил в соседней Королевской библиотеке. Я соблюдал строгую воздержанность; добровольно подчиняясь уставу монашеской жизни, столь необходимой для труженика, я лишь изредка в погожие дни позволял себе недолгую прогулку по бульвару Бурдон. Одна-единственная страсть порою отвлекала меня от усидчивых занятий, но, впрочем, и она была вызвана жаждой познания. Я любил наблюдать жителей предместья, их нравы и характеры. Одетый так же плохо, как и рабочие, равнодушный к внешнему лоску, я не вызывал в них отчужденности; я мог, затесавшись в какую-нибудь кучку людей, следить за тем, как они нанимаются на работу, как они спорят между собой, когда трудовой день кончен. Моя наблюдательность приобрела остроту инстинкта: не пренебрегая телесным обликом, она разгадывала душу – вернее сказать, она так метко схватывала внешность человека, что тотчас проникала и в его внутренний мир; она позволяла мне жить жизнью того, на кого была обращена, ибо наделяла меня способностью отождествлять с ним себя самого, так же как дервиш из «Тысячи и одной ночи» принимал образ и подобие тех, над кем произносил заклинания.

Читайте также:
Гомер: сочинение

Когда, бывало, в двенадцатом часу ночи мне встречался рабочий, возвращавшийся с женой из «Амбигюкомик», я с увлечением провожал их от бульвара Понт-о-Шу до бульвара Бомарше. Сначала эти простые люди говорили о пьесе, которую только что видели, а затем, постепенно, переходили к своим житейским делам; иногда мать тащила за руку ребенка, не слушая ни его жалоб, ни его просьб; супруги подсчитывали, сколько денег им следует получить на другой день, и заранее – то так, то этак – распределяли их на свои нужды. Все это сопровождалось подробностями домашнего быта, жалобами на непомерную дороговизну картофеля, на то, что зима нынче такая долгая, что торф все дорожает, резкими напоминаниями о том, что столько-то задолжали булочнику; в конце концов разгорался спор – и не на шутку; каждый из супругов проявлял свой характер в красочных выражениях. Слушая этих людей, я приобщался к их жизни; я ощущал их лохмотья на своей спине; я сам шагал в их рваных башмаках; их желания, их потребности – все передавалось моей душе, или, вернее, я проникал душою в их душу. То был сон наяву. Вместе с ними я негодовал против хозяев, которые их угнетали, против бессовестных заказчиков, которые не платили за работу и заставляли понапрасну обивать пороги. Отрешаться от своих привычек, в каком-то душевном опьянении преображаться в других людей, играть в эту игру по своей прихоти было моим единственным развлечением. Откуда у меня такой дар? Что это – ясновидение? Одно их тех свойств, злоупотребление которыми может привести к безумию? Я никогда не пытался определить источник этой способности; я обладаю ею и применяю ее – вот и все. Вам достаточно знать, что уже в ту пору я расчленил многоликую массу, именуемую народом, на составные части и исследовал ее так тщательно, что мог оценить все ее хорошие и дурные свойства. Я уже знал, какие богатые возможности таит в себе это предместье, этот рассадник революций, выращивающий героев, изобретателей-самоучек, мошенников, злодеев, людей добродетельных и людей порочных – и все они принижены бедностью, подавлены нуждой, одурманены пьянством, отравлены крепкими напитками. Вы не можете представить себе, сколько неведомых приключений, сколько забытых драм в этом городе скорби! Сколько страшных и прекрасных событий! Воображение не способно угнаться за той жизненной правдой, которая здесь сокрыта, доискаться ее никому не под силу; ведь нужно спуститься слишком низко, чтобы напасть на эти изумительные сцены, трагические или комические, на эти чудеснейшие творения случая. Право, не знаю, почему я так долго таил про себя историю, которую сейчас изложу вам, – она входит в число диковинных рассказов, хранящихся в том мешке, откуда причуды памяти извлекают их, словно лотерейные номера; у меня еще много таких рассказов, столь же необычайных, как этот, столь же тщательно запрятанных; но, верьте мне, их черед тоже настанет.

Однажды женщина, приходившая ко мне для домашних, услуг, жена рабочего, попросила меня почтить своим присутствием свадьбу ее сестры. Чтобы вы поняли, какова могла быть эта свадьба, нужно вам сказать, что я платил два франка в месяц этой бедняжке, которая приходила каждое утро оправлять мою постель, чистить платье и башмаки, убирать комнату и готовить завтрак; остальную часть дня она вертела рукоять какой-то машины и за эту тяжелую работу получала полфранка в день. Ее муж, столяр-краснодеревщик, зарабатывал в день четыре франка. Но они едва перебивались своим честным трудом, так как у них было трое детей. Я никогда не встречал людей более порядочных, чем эти супруги. Когда я переехал в другую часть города, тетушка Вайян в продолжение пяти лет приходила поздравлять меня с именинами и всякий раз дарила мне букет цветов и апельсины, – а ведь у нее никогда не водилось лишних десяти су! Нужда сблизила нас. Я мог отдарить ее только десятью франками, которые мне иной раз приходилось занимать ради этого случая. Отсюда понятно, почему я обещал прийти на свадьбу, – мне хотелось приобщиться к радости этих бедных людей.

Празднество, ужин – все происходило у трактирщика на улице Шарантон, в просторной комнате второго этажа, освещенной лампами с жестяными рефлекторами, понизу оклеенной до половины человеческого роста засаленными обоями; вдоль стен были расставлены деревянные скамьи. В этой комнате человек восемьдесят, принаряженные по-воскресному, украшенные букетами и лентами, с раскрасневшимися лицами, плясали, одержимые духом народных гуляний, – плясали так, словно наступало светопреставление. Новобрачные, ко всеобщему удовольствию, то и дело целовались под возгласы: «Так, так! Славно, славно!» – возгласы игривые, но, бесспорно, менее непристойные, чем бывает брошенный украдкой взгляд иной благовоспитанной девицы. Весь этот люд выражал грубую радость, обладавшую свойством передаваться другим.

Сочинение на тему «Гениальный автор «Человеческой комедии» (Оноре де Бальзак)»

Французский писатель Оноре де Бальзак (1799 — 1850) — крупнейший представитель критического реализма в западноевропейской литературе. «Человеческая комедия», которая по замыслу гениального писателя должна была стать такой же энциклопедией жизни, какой была «Божественная комедия» Данте для его времени, объединяет около ста произведении.

Бальзак стремился запечатлеть «всю социальную действительность, не обойдя ни одного положения человеческой жизни».

Бальзак родился на юге Франции, учился в католическом учебном заведении. Среднее образование Бальзак получил в Париже. Отец писателя был выходцем из крестьян, в годы империи он стал военным чиновником. Бальзак решил испытать свой литературный талант. Оставив семью, он уехал в Париж.

Волнующая своими контрастами бурная жизнь Парижа страстно влекла к себе писателя. Парижская жизнь предопределила его творческое развитие. В рассказе «Фачино Кане» Бальзак вспоминает, что уже в дни юности он начал «изучать нравы предместья, его жителей, их характеры». Попадая в толпу рабочих парижского пригорода, он «чувствовал на своей спине их лохмотья, шел в их деревянных башмаках». «Я уже знал, — замечает Бальзак, — для какой надобности может послужить предместье — эта практическая школа революций».

Читайте также:
Данте: сочинение

«Человеческою комедию» открывает философский роман «Шагреневая кожа», который явился как бы прелюдией к ней. «Шагреневая кожа» — отправное начало моего дела», — писал Бальзак. Автор повествует о том, как герой романа Рафаэль, отчаявшись добиться успеха честным трудом молодого ученого, решил покончить с собой. Бальзак вводит в роман фантастический «персонаж» — шагреневую кожу. Обычно это кожа особой выделки, напоминающая по рисунку ослиную. Рафаэль решил взять ее у антиквара, узнав по древней надписи на шагреневой коже, что она обладает таинственным могуществом выполнять желания своего владельца. Надпись указывала на то, что кожа и жизнь того, кто захочет испытать на себе ее силу, будут сокращаться с выполнением каждого желания. Но Рафаэля это не остановило: он предпочел продать свою жизнь за блага, которые обещал талисман.

Что ожидало молодого человека, вырвавшегося такой ценой из бедности? Бальзак показывает: смерть в рассрочку, полное перерождение личности. Вскоре, заглянув в глубь собственной души, Рафаэль «увидел, что она поражена гангреной, что она гниет…» Так своеобразно Бальзак впервые рассказал, чем кончаются попытки людей продать себя, приспособиться к жизни общества, одержимого жаждой наживы и паразитического существования.

Таким образом, за аллегориями философского романа Бальзака скрывалось глубокое реалистическое обобщение. Поиски художественного обобщения, синтеза, определяют не только содержание, но и композицию произведений Бальзака. Многие из них построены на развитии двух равных по своему значению сюжетов, Например, в романе «Отец Горио» оспаривают право быть главным героем и старик Горио, и Растиньяк. Такой же сложной по композиции является и лучшая повесть Бальзака «Гобсек», Бальзак повествует в «Гобсеке» одновременно о многих очень непохожих друг на друга людях. На втором плане повести, как бы в тени, находятся дочь виконтессы де Гранлье — Камилла и обедневший аристократ Эрнест де Ресто. Их любви сочувствует адвокат Дервиль, Сидя в гостиной г-жи де Гранлье, Дервиль сообщает матери девушки неизвестные ей подробности о печальной истории семьи графа де Ресто и о той роли, которую в этой истории сыграл ростовщик Гобсек.

Нужна помощь в написании сочинение?

Мы – биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Наша система гарантирует сдачу работы к сроку без плагиата. Правки вносим бесплатно.

Отец Эрнеста, граф де Ресто, в свое время женился на дочери папаши Горио — Анастази. Это была женщина из буржуазной среды, красавица, обладавшая решительным характером. Анастази, выйдя замуж за аристократа в годы Реставрации, разорила мужа, пустив по ветру все его состояние ради светского щеголя и авантюриста. Дервилю, в то время лишь начинавшему свою адвокатскую практику, с трудом удалось сохранить часть имущества графа де Ресто для его сына. Таков, казалось бы, сюжет повести. Но на самом деле ее сюжет этим не ограничивается. Главный герой Бальзака в данном произведении — Гобсек, живое олицетворение власти золота над людьми.

Гобсек, проникнувшись доверием к Дервилю, делился с ним своими мыслями. У него была последовательная, но пугающая своей откровенностью, своим цинизмом система взглядов, в которой мы без труда обнаруживаем житейскую философию всего буржуазного мира. «Из всех земных благ, — говорил Гобсек, — есть только одно, достаточно надежное, чтобы стоило человеку гнаться за ним. Это… золото».

Гобсек не верил в порядочность людей. «Человек везде одинаков: везде идет борьба между бедными и богатыми, везде. И она неизбежна. Так лучше уж самому давить, чем позволять, чтобы другие тебя давили».

Дервилю, в то время во многом наивному, слова Гобсека казались кощунством. Он верил в человеческое благородство, сам он недавно полюбил девушку-белошвейку Фанни Мальво. Она, кстати, оказывается одной из случайных «клиенток» Гобсека. От Гобсека Дервиль узнал правду о жестокой борьбе интересов, которая определяет жизнь буржуазного общества, подобно тому, как узнает эту правду юный Растиньяк в романе «Отец Горио» от каторжника Вотрена. Тем более трагическими показались Дервилю сцены, связанные с разорением семьи Ресто, свидетелем которых он стал.

Нравственное падение человека, корыстные интересы, хищные повадки — вот что узнал Дервиль, повстречав Гобсека. Наблюдая за Живоглотом (голландское имя «Гобсек» — по-французски «Живоглот»), с циничной откровенностью обирающим своих клиентов, Дервиль понял зловещую причину господства Гобсека над многими людьми. Он понял также истинную причину их трагедий, которые всегда имели общую основу: один отнимал деньги у другого. «Да неужели все сводится к деньгам!» — восклицает он. Именно об этом и хотел сказать Бальзак своим произведением.

В денежных отношениях Бальзак видел «нерв жизни» своего времени, «духовную сущность всего нынешнего общества». Новое божество, фетиш, кумир — деньги коверкали человеческие жизни, отнимали детей у родителей, жен у мужей… За отдельными эпизодами повести «Гобсек» стоят все эти проблемы, Анастази, столкнувшая тело умершего мужа с постели, чтобы найти его деловые бумаги, была для Бальзака воплощением разрушительных страстей, порожденных денежными интересами.

Нужна помощь в написании сочинение?

Мы – биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Наша система гарантирует сдачу работы к сроку без плагиата. Правки вносим бесплатно.

Интересен финал повести — смерть Гобсека. Живоглот в своей маниакальной привязанности к деньгам, превратившейся «на пороге смерти Гобсека в какое-то сумасшествие», не хотел «расстаться с малейшей частицей своих богатств». Его дом стал складом гниющих продуктов… Старик все умел взвесить, учесть, никогда не поступался своей выгодой, но он «не учел» только одного, что накопительство не может быть целью разумной человеческой жизни.

Бальзак еще много раз будет возвращаться к этой важной проблеме и в романе «Евгения Гранде», и в «Истории величия и падения Цезаря Биротто», и в романе «Крестьяне». Вслед за Бальзаком эту тему будут развивать и писатели XX века. Но примечательно, что Бальзак высказал приговор буржуазному обществу еще в пору его расцвета.

В «Гобсеке» проявились и другие особенности таланта Бальзака. Он создал непохожие друг на друга характеры. Речь его героев индивидуализирована. Когда Бальзак-говорит, что по вечерам, довольный проведенным днем, Гобсек «потирал себе руки, а из глубоких морщин, бороздивших его лицо, как будто поднимался дымок веселости», он достигает такой живописной выразительности, которую можно сравнить лишь с картинами старых мастеров.

Читайте также:
Кестнер: сочинение

В романе «Евгения Гранде» проявились наиболее характерные черты монументальной прозы Бальзака. Роман построен на тщательных портретных зарисовках жителей французского городка Сомюра. По объемности, умению выявить характерное портреты Бальзака современники сравнивали с картинами Рембрандта, когда хотели подчеркнуть их живописность. Когда заходила речь о сатирических чертах таланта Бальзака, его сравнивали с гравюрами Домье.

Главной особенностью портретов Бальзака являются их типичность и четкая историческая конкретизация. «Добряк» Гранде такого же рода накопитель, как и Гобсек. Но это человек, еще связанный с землей, в прошлом виноградарь и бочар. Он разбогател, скупая имения духовенства в период революции 1789 г. Как и Гобсека, золото «грело» душу старика, стало для него единственной мерой вещей, высшей ценностью жизни. В этом смысле Гранде, по словам Бальзака, был типичным представителем своего времени. «Скряги не верят в будущую жизнь, для них все — в настоящем. Эта мысль бросает ужасный свет на современную эпоху, когда больше, чем в какое бы то ни было другое время, деньги владычествуют над законами, политикой и нравами», — читаем мы в романе.

Монотонное течение провинциальной жизни старика Грандо, его жены и дочери нарушается приездом из Парижа Шарля Гранде, кузена Евгении, в тот момент потерявшего отца, разорившегося на финансовых операциях. Шарль представляет наименее зараженную меркантильными интересами ветвь семьи. Он избалован родителями, упивается светскими успехами. В отличие от Евгении, обладающей сильным характером, Шарль уже «размотал» «зерно чистого золота, брошенное в его сердце матерью».

Нужна помощь в написании сочинение?

Мы – биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Наша система гарантирует сдачу работы к сроку без плагиата. Правки вносим бесплатно.

Внезапно вспыхнувшая любовь Евгении к Шарлю, его отъезд в Вест-Индию, его женитьба после возвращения в Париж на дочери маркиза д’0брион — таков сюжет романа.

Однако в романе описана не только драма любви, верности и непостоянства. Писателя главным образом привлекает драматизм имущественных отношений, которые, как показывает Бальзак, правят людьми. Евгения Гранде не только жертва тирании отца. Погоня за богатством отняла у нее и Шарля, не брезговавшего работорговлей в Вест-Индии. Шарль, вернувшись, растоптал любовь Евгении, ту любовь, которая за семь лет странствий Шарля стала «тканью жизни» затворницы из Сомюра. К тому же Шарль еще и «продешевил», поскольку Евгения, единственная наследница отца, была во много раз богаче новой невесты Шарля.

Бальзак написал свое произведение в защиту истинно человеческих взаимоотношений между людьми. Но мир, который он видел вокруг себя, являл только уродливые примеры. Роман «Евгения Гранде» был новаторским произведенном именно потому, что в нем без прикрас показано, «какая такая жизнь бывает».

Многие крупные писатели, выступившие вслед за ним, учились у Бальзака изображению среды, умению неторопливо и обстоятельно вести рассказ. Ф. М. Достоевский, прежде чем обратиться к собственным творческим замыслам, первым перевел на русский язык в 1843 г. роман «Евгения Гранде».

По своим политическим взглядам Бальзак был сторонником монархии. Разоблачая буржуазию, он идеализировал французское «патриархальное» дворянство, которое считал бескорыстным. Презрение Бальзака к буржуазному обществу привело его после 1830 г. к сотрудничеству с партией легитимистов — сторонников так называемой легитимной, т. е. законной, династии монархов, свергнутых революцией. Сам Бальзак называл эту партию отвратительной. Он отнюдь не был слепым сторонником Бурбонов, но все же встал на путь защиты этой политической программы, надеясь, что Францию спасут от буржуазных «рыцарей наживы» абсолютная монархия и просвещенное дворянство, которое осознает свой долг перед страной.

Политические идеи Бальзака-легитимиста отразились на его творчестве. В предисловии к «Человеческой комедии» он даже дал превратное истолкование всему своему творчеству, заявляя: «Я пишу при свете двух вечных истин: монархии и религии».

Нужна помощь в написании сочинение?

Мы – биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Наша система гарантирует сдачу работы к сроку без плагиата. Правки вносим бесплатно.

Творчество Бальзака не превратилось, однако, в изложение легитимистских идей. Над этой стороной мировоззрения Бальзака одержало победу его неудержимое стремление к правде.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://kostyor.ru/student/

Средняя оценка 0 / 5. Количество оценок: 0

Поставьте оценку первым.

Сожалеем, что вы поставили низкую оценку!

Позвольте нам стать лучше!

Расскажите, как нам стать лучше?

Закажите такую же работу

Не отобразилась форма расчета стоимости? Переходи по ссылке

Оноре де Бальзак и Бальзаковская формула любви

Творчество Оноре де Бальзака знаменует звездный час французской литературы.

Бальзак по натуре – борец. Вот почему он говорит: «Гениальность и бессилие несовместимы». Нечеловеческим трудом, волей и настойчивостью писатель добивается всемирной славы.

Романы Бальзака политы потом и кровью: гений литературы проявляет себя, великим тружеником.

Бальзак – литературный буйвол и пахарь, хотя в нём бьется нежное сердце.

Надо обладать бальзаковским величием духа, чтобы в славе видеть «обожествлённый эгоизм»: прозаик поднимает себя над славой каждодневным изнурительным трудом.

Оноре де Бальзаку открыты тайны общественной жизни.

Бальзак через подзорную трубу наблюдает за жизнью общества Франции. Возможно, поэтому кажутся такими рельефными описываемые им события.

Бальзак с крестьянским упорством ищет правду в жизни, выявляет факты несправедливости и злоупотреблений власть имущими: он видит, что всему виной дельцы и шкурники!

Простолюдин Оноре де Бальзак знает нравы высшего света лучше любого аристократа, ибо смотрит на богатых глазами завистливого слуги, а не рассеянного вельможи.

Бальзак ведет ожесточенную борьбу с «желтым дьяволом» в литературе, которому люди поклоняются в жизни.

Бальзак – летописец «парижской растленности».

Оноре де Бальзак – литературный колосс Родосский, у ног которого мельтешит человечество.

Бальзак мудр хотя бы тем, что снисходительно относится к тщедушному существу – человеку.

Нельзя отказать Бальзаку в пророческом даре, который ещё в первой половине XIX века предсказывает, что «Европа превратится в бестолковое скопище людей». Так оно и происходит в наши дни.

В прозе Бальзака решительно заявляет о себе монархическая идея: в каждом повороте сюжета мелькает тень королевской особы.

Бальзак-писатель – гений, Бальзак-историк – талант, Бальзак-философ – посредственность.

Навсегда останется в памяти людей бальзаковская Франция начала XIX века с её вожделённой плотью и меркантильным духом.

Читайте также:
Державин: сочинение

Романы Оноре де Бальзака чудодейственным образом превращают Францию в близкую и дорогую нам страну.

Ни Данте, ни Бальзаку, заглядывающим в бездну нравственного растления человечества, не откажешь в мужестве.

Оноре де Бальзак – раблезианствующий реалист: изображая жизнь, он откровенно смеется над людьми.

Бальзак обладает микеланджеловской мощью духа.

Бальзак по-шекспировски всеохватывающий художник.

Бальзаковский «герой зла и порока» – это порождение Мефистофеля Гёте и предвидение «сверхчеловека» Ницше.

Оноре де Бальзак – Наполеон во французской литературе, но в отличие от Бонапарта не знает горечь поражений.

Бальзак и Пушкин – гении со славой, но без денег!

Бальзак – гладиатор на литературной арене, Гюго – олимпиец в лавровом венке.

По-разному живут гении: Оноре де Бальзак сопротивляется судьбе, Виктор Гюго деликатно берет ее под руку.

У Бальзака и Гюго различные судьбы: один – пловец в штормовом море, другой – путешественник на корабле.

Бальзак – преимущественно этический писатель, Гюго – эстетический: не случайно Гюго был поэтом, Бальзак лишь изредка писал стихи.

В отличие от сурового реалиста Эжена Сю Оноре де Бальзак выглядит сентиментальным юношей.

Великих писателей-реалистов Бальзака и Диккенса объединяет милосердие к обездоленным и нищим.

Бальзак вскрывает механизм финансовых надувательств, характерных для капитализма. За ним следуют Уильям Теккерей, Чарльз Диккенс, Джон Голсуорси, Томас Манн, Теодор Драйзер.

Оноре де Бальзак топором прорубает дорогу сквозь общественные заросли, Флобер смотрит на мышиную возню людей с высокой башни.

После реализма Оноре де Бальзака и романтизма Виктора Гюго во французской литературе возникает третий стиль: романтический реализм Гюстава Флобера и реалистический романтизм Ги де Мопассана.

В литературе Бальзак – кряжистый дуб, Флобер и Мопассан – золотая пшеница.

Бальзак разоблачает и сострадает, Достоевский сострадает и разоблачает.

Душа Бальзака – это капля любви в океане страдания. Это можно сказать и о Достоевском.

«Человеческая комедия» Оноре де Бальзака – это океан жизни, «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста – океан сознания, «Война и мир» Льва Толстого – и то, и другое одновременно.

Облик ницшеанского «сверхчеловека» встречается уже у Бальзака. В романе «Утраченные иллюзии» действует некий испанский каноник, презирающий общество и слабых людей: воля, бесстрашие и жестокость делают из него вершителя судеб.

«Человеческая комедия» Оноре де Бальзака – это энциклопедия людских характеров и нравов.

Маленькими и большими реками прозорливости орошена «Человеческая комедия» Оноре де Бальзака – писателя, опрокинувшего на землю «Божественную комедию» Данте.

Любовь и деньги – вот что движет помыслами и поступками героев «Человеческой комедии» Оноре де Бальзака.

В «Человеческой комедии» Бальзак предстаёт перед нашим взором едва ли не сладострастным царём Соломоном, у которого было триста жён, 900 наложниц и бесчисленное множество девиц: вероятно не меньше женских образов писатель выводит на страницах своих романов и повестей. Между прочим, царь Соломон настоящую любовь питает к бедной горожанке Суламифь, а крестьянин по рождению Бальзак любит знатную графиню Эвелину Ганскую. Как видим, приоритеты у них разные!

Образ Евгении Гранде – героини, созданной Бальзаком, – характеризуют два неоспоримых качества: христианская кротость и душевная чуткость. Кто из нынешних женщин может похвастаться этим?

Бальзаковский бочкарь-скупердяй господин Гранде – символ французской скаредности.

Хуже некуда, когда человек не знает любви, привязанности, ласки, когда богатство заменяет ему житейские радости. Гобсек из «Человеческой комедии» Бальзака самоуверенно утверждает: «. Из всех земных благ есть только одно, достаточно надёжное, чтобы стоило человеку гнаться за ним. Это. золото. В золоте сосредоточены все силы человечества». И что же? Старый ростовщик скончался в 89 лет, не оставив после себя ни семьи, ни друзей.

Красивым юношам легко сделать карьеру: для этого достаточно отыскать влиятельную покровительницу. Так поступает бальзаковский Эжен де Растиньяк. К этому стремится большинство молодых людей нашего времени.

Оноре де Бальзак первым в литературе создает образ женщины, не идеальный, а реальный. Не потому ли он становится кумиром прекрасной половины человечества?

Бальзаковский возраст для женщины – такая нежная и, безусловно, красивая, грустно-золотистая пора, когда все несбывшиеся мечты юности вновь начинают будоражить её душу.

Бальзак – философ женских будуаров.

Бальзак – знаток женской души с мужской точки зрения.

Трудно понять, симпатизирует или льстит Бальзак женщинам.

Женщина в глазах Бальзака – либо хитрое и коварное существо, либо благородное и жертвенное. К сожалению, писатель не соединяет эти качества в одной героине, чтобы быть ближе к жизни, а только философствует по поводу женских типов и характеров.

Насмехаться над женщинами, это значит сыпать перец в чашку шоколада! Нередко подобной шалостью занимается гениальный Бальзак!

Бальзак «анатомирует» женскую душу, как тургеневский врач-нигилист Евгений Базаров – болотных лягушек.

«Женщина – это хорошо накрытый стол, – иронично замечает Оноре де Бальзак, – на который мужчина по-разному смотрит до еды и после неё». Великий романист не прав. Любимая женщина, ставшая верной супругой, – скатерть-самобранка, где вина и яства не наскучат до глубокой старости.

Роскошь портит женщину. В ней развиваются, как тонко подмечает Бальзак, «тщеславие, ревность, жажда наслаждений, светская суетность».

Роковая для женщин грань – пресловутый «бальзаковский возраст». Это выражение вошло в моду в 1831 году, когда увидел свет роман французского писателя «Женщина тридцати лет». В наше время преуспевающая дама на исходе третьего десятка всё ещё кажется девушкой – энергичной, напористой, соблазнительной. Современная цивилизация подарила ей вторую молодость.

Оноре де Бальзак – философ любви, как в литературе, так и в жизни.

Оноре де Бальзак – гений в литературе, но страстно желал быть гениальным любовником и в жизни!

Бальзак понимал любовь слабого пола как абсолютное всевластие женщины над мужчиной, которое может быть либо эгоистическим, либо альтруистическим. Это есть искусственное противопоставление крайностей, о чем намекала Жорж Санд в своём письме к Бальзаку.

«Истинная любовь над всем торжествует», – писал Бальзак. Это, по сути дела, не более чем рыцарский жест гения!

Как цветы заворачивают в целлофан, так Бальзак чувство любви обёртывал в словесную риторику.

Нельзя измерить линейкой красоту мира. Точно так же нельзя вывести формулу женской любви, чего, к сожалению, не понимал гениальный Бальзак.

Читайте также:
Фонвизин: сочинение

Бальзак, подобно аптекарю, взвешивал на весах дозы истинной и ложной любви, чтобы приготовить чудодейственное лекарство для женщин.

Бальзак, как искатель жемчуга, нырял в море жизни в поисках идеальной любви и, увы! – возвращался с пустыми руками.

Оноре де Бальзак – это падший ангел любви, мечтавший вернуться на небо.

Бальзак всеми доступными средствами пытался разрешить парадоксы любви и брака.

Любовные истории в романах Бальзака шиты белыми нитками, оставшимися от рассудочно-философских концепций и теорий того времени.

Белому медведю не мешает толстая жировая прослойка. Несмотря на свой внушительный вес, он умен, бесстрашен и ловок в охоте. Грузному толстяку, чтобы преуспеть в женском обществе, нужны подобные качества. Не таким ли был писатель Оноре де Бальзак?

Оноре де Бальзак славился умением покорять зрелых женщин. Один из его многих нехитрых трюков, заключался в том, что при знакомстве с женщиной он грустно говорил: «У меня никогда не было матери. Я так и не познал настоящей материнской любви». Стоит ли удивляться, что у него всегда находились верные защитницы и покровительницы!

Тонкий знаток женской души Оноре де Бальзак нередко шокировал общество тем, что появлялся в салоне с грязными ногтями или задумчиво ковырял в носу. Это говорит о том, что великий писатель, никогда не бывший дворянином, так и остался простолюдином без благородных манер.

Оноре де Бальзак, прославившийся многочисленными любовными связями, предпочитал женщин средних лет – тех, чья увядающая красота особо уже не ценилась. Он был с ними обходителен, нежен и ласков. Писатель, никогда не отличавшийся таким достоинством, как верность, искал разнообразия, не брезгуя при этом ни аристократками, ни куртизанками, ни проститутками. Не удивительно, что в его книгах есть множество психологически точных портретов дам «бальзаковского» возраста.

Желая сохранять респектабельность перед женщинами, Бальзак вёл тонкую философско-любовную игру с прекрасным полом, помогающую решать проблему так, как выгодно ему в данный момент. Это, правда, не исключало искреннего желания писателя обрести прочное семейное счастье.

Бальзак допускает ложь во имя спасения любви. Эти намёки можно найти в литературных произведениях писателя, и, вероятно, они имели место в его личной жизни.

Разврат часто ассоциируется в нашем сознании с грязью. Это не всегда так. Просвещенные распутники щеголяют в белых одеждах, от них пахнет дорогими духами, и даже грубые слова не слетают с их уст. Эта грязь, как сказал Бальзак, «хорошего тона», она изящна.

Судьба насмехается над великими любовниками. Как не вспомнить в качестве иллюстрации этого факта историю Оноре де Бальзака и Эвелины Ганской! Переписка их длилась 17 лет. Время от времени они встречались в различных городах Европы. Роман закончился свадьбой, но через пять месяцев писатель умер. Ребёнок, который появился на свет за десять лет до этого, оказался мертворождённым. Таков печальный семейный опыт «Наполеона в литературе».

Бальзак страдал переизбытком сексуальной энергии, мучился этим и в 20-летнем возрасте сделал попытку покончить с собой. Бог пощадил его, однако излишняя страстность в любви и неистовый энтузиазм в творчестве, в конце концов, привели к безвременной кончине гения.

Кому-то доводится видеть рыбу на сковороде или на блюде. Кто-то ловит рыбу удочкой или сетью. Иные созерцают золотых рыбок в аквариуме. Есть и такие, которые в батискафе опускаются на дно моря, чтобы наблюдать за миром рыб в естественных условиях их обитания. Оноре де Бальзак выступает во всех этих амплуа, изображая любовь в бесконечном её многообразии.

Бальзаку в описании чувства любви не чужда высокая риторика Данте.

Бальзак описывает любовь возвышенным петрарковским слогом.

Бальзак изображает чувство любви житейским языком Боккаччо.

Бальзаковская эротика всеохватна: от бытовой фривольности Боккаччо до космического сладострастия Генри Миллера.

Прежде чем молодой Бальзак занялся изучением любви, его ужалили пчела Рабле и пчела Стендаля. Болезненные, но целебные укусы!

Роза любви Бальзака растёт в саду, Стендаля – в оранжерее.

Для Бальзака истина прекрасна, для Гюго красота истинна: у них разные акценты в понимании любви.

Любовь в романах Бальзака подобно реке Сене, закована в гранит, любовь в книгах Мопассана – морская стихия.

Любовь Бальзака – крепкий кофе, Флобера и Мопассана – кофе с молоком, Марселя Пруста – кофе с лимонадом. Отвратный напиток!

Любовь для Бальзака – дорога сердцу, для Марселя Пруста – эфемерна: так отцветает роза любви во французской литературе.

Бальзаку и Марине Цветаевой нужна любовь, чтобы непрерывно творить: именно любви они обязаны огромным эпистолярным наследием.

Философско-любовная игра Бальзака держится на триединстве философии, любви и жизни. Подобное встречается и в XX столетии: философ Жан Поль Сартр и писательница Симона де Бовуар живя в гражданском браке, стремятся, подобно французскому классику, исследовать проблемы любви и секса в современном обществе.

Синявский: сочинение

Терц Абрам (Синявский Андрей Донатович)

Диссидентство как личный опыт

Диссидентство как личный опыт

Андрей Донатович Синявский стал широко известен читающей публике в 60-е годы, когда одновременно в научных академических изданиях и литературно-критических журналах (главным образом, в “Новом мире” времен Твардовского) публиковались его статьи о советской литературе. Он был и любимцем студенческой молодежи, которая слушала его лекции – сначала в Московском университете, затем в училище МХАТа (вплоть до ареста).

В октябре 1965 г. А. Д. Синявский и его друг Юлий Даниэль были арестованы за публикацию своих произведений на Западе. В феврале 1966 г. мы стали свидетелями беспримерного судебного процесса, – беспримерного не только потому, что людей судили за слово, но и потому, что обвиняемые были первыми людьми, не раскаявшимися на процессе, как этого от них требовали. Они не признали себя виновными, несмотря на давление следователей, судей, общественных обвинителей и огромного количества доброхотов, которые ничего и не читали из книг Синявского и Даниэля, но своими письмами во все инстанции требовали применения к ним самых суровых мер.

А. Д. Синявского судили за повесть “Суд идет”, которой он начал свою литературную работу (1955 г.), повесть “Любимов”, рассказы (“Атаманы” и др.), заметки о литературе и статью “Что такое социалистический реализм?”. Хотя материалы процесса не публиковались в советской прессе, ясно было, что Синявского и Даниэля судят за смелость и независимость мышления.

Читайте также:
Островский А. Н.: сочинение

Отсидев в лагере без малого 6 лет, Синявский пробовал вернуться к легальной литературной работе. В Москве того времени это оказалось невозможным. Писатель был обречен на судьбу изгоя, тогда он попросил разрешения выехать с семьей на Запад (1973 г.).

Публикуемая статья “Диссидентство как личный опыт” – духовная исповедь А. Д. Синявского – была написана в 1982 г. и зачитана публично на симпозиуме в одном из американских университетов, а позже опубликована в журнале “Синтаксис”. С ведома автора статья печатается с сокращениями.

Г. Белая, профессор МГУ

Мой опыт диссидентства сугубо индивидуален, хотя, как всякий личный опыт, он отражает в какой-то мере более широкие и общие, разветвленные процессы, а не только мой жизненный путь. Я никогда не принадлежал к какому-либо движению или диссидентскому содружеству. Инакомыслие мое проявлялось не в общественной деятельности, а исключительно в писательстве. Притом в писательстве на первых порах тайном и по стилю закрытом, темном для широкой публики, не рассчитанном ни на какой общественно-политический резонанс.

Первый период моего писательского диссидентства охватывает примерно десять лет (с 55-го года и до моего ареста). Тогда я тайными каналами преправлял за границу рукописи и, скрывая свое имя, печатался на Западе под псевдонимом Абрам Терц. Меня разыскивали как преступника, я знал об этом и понимал, что рано или поздно меня схватят, согласно пословице “сколько вору ни воровать, а тюрьмы не миновать”. В результате само писательство приобретало характер довольно острого детективного сюжета, хотя детективы я не пишу и не люблю и, как человек, совсем не склонен к авантюрам. Просто я не видел иного выхода для своей литературной работы, чем этот скользкий путь, предосудительный в глазах государства и сопряженный с опасной игрой, когда на карту приходится ставить свою жизненную судьбу, свои человеческие интересы и привязанности. Тут уж ничего не поделаешь. Надо выбирать в самом себе между человеком и писателем. Тем более опыт писательских судеб в Советском Союзе дает понимание, что литература – это рискованный и подчас гибельный путь, а писатель, совмещающий литературу с жизненным благополучием, очень часто в советских условиях перестает быть настоящим писателем.

С самого начала литературной работы у меня появилось, независимо от собственной воли, своего рода раздвоение личности, которое и до сих пор продолжается. Это – раздвоение между авторским лицом Абрама Терца и моей человеческой натурой (а также научно-академическим обликом) Андрея Синявского. Как человек, я склонен к спокойной, мирной, кабинетной жизни и вполне ординарен. > И я был бы, наверное, до сего дня вполне благополучным сотрудником советской Академии наук и преуспевающим литературным критиком либерального направления, если бы не мой темный писательский двойник по имени Абрам Терц.

Этот персонаж в отличие от Андрея Синявского склонен идти запретными путями и совершать различного рода рискованные шаги, что и навлекло на его и соответственно на мою голову массу неприятностей. Мне представляется, однако, что это “раздвоение личности” не вопрос моей индивидуальной психологии, а скорее проблема художественного стиля, которого придерживается Абрам Терц, стиля ироничного, утрированного, с фантазиями и гротеском. Писать так, как принято или как велено, мне просто неинтересно. Если бы мне, допустим, предложили описывать обычную жизнь в обычной реалистической манере, я вообще отказался бы от писательства. И поскольку политика и социальное устройство общества – это не моя специальность, то можно сказать в виде шутки, что у меня с Советской властью вышли в основном эстетические разногласия. В итоге Абрам Терц – это диссидент главным образом по своему стилистическому признаку. Но диссидент наглый, неисправимый, возбуждающий негодование и отвращение в консервативном и конформистском обществе.

Здесь уместно немного отвлечься и напомнить, что всякая настоящая литература в новой истории – это чаще всего отступление от правил “хорошего тона”. Литература по своей природе – это инакомыслие (в широком смысле слова) по отношению к господствующей точке зрения на вещи. Всякий писатель – это инакомыслящий элемент в обществе людей, которые думают одинаково или, во всяком случае, согласованно. Всякий писатель – это отщепенец, это выродок, это не вполне законный на земле человек. Ибо он мыслит и пишет вопреки мнению большинства. Хотя бы вопреки устоявшемуся стилю и сложившемуся уже, апробированному направлению в литературе.

Может быть, писателя в принципе надо убивать. Уже за одно то, что, пока все люди живут как люди, он пишет. Само писательство – это инакомыслие по отношению к жизни. . > Мне говорили в тюрьме по поводу моих сочинений: “Лучше бы ты человека убил!” Хотя в этих сочинениях я не писал ничего ужасного и не призывал к свержению Советской власти. Достаточно уже одного того, что ты как-то по-другому мыслишь и по-другому, по-своему ставишь слова, вступая в противоречие с общегосударственным стилем, с казенной фразой, которая всем управляет. Для таких авторов, так же как для диссидентов вообще, в Советском Союзе существует специальный юридический термин: “особо опасные государственные преступники”. Лично я принадлежал к этой категории. . >

Между тем я не был с самого начала таким плохим человеком. Мое детство и отрочество, которые падают на 30-е годы, протекали в здоровой советской атмосфере, в нормальной советской семье. Отец мой, правда, не был большевиком, а был в прошлом левым эсером. Порвав с дворянской средой, он ушел в революцию еще в 1909 году. Но к власти большевиков, сколько она его ни преследовала за прежнюю революционную деятельность, он относился в высшей степени лояльно. И соответственно я воспитывался в лучших традициях русской революции или, точнее сказать, в традициях революционного идеализма, о чем, кстати, сейчас нисколько нс сожалею. Не сожалею потому, что в детстве перенял от отца представление о том, что нельзя жить узкими, эгоистическими, “буржуазными” интересами, а необходимо иметь какой-то “высший смысл” в жизни. Впоследствии таким “высшим смыслом” для меня стало искусство. Но в 15 лет, накануне войны, я был истовым коммунистом-марксистом, для которого нет ничего прекраснее мировой революции и будущего всемирного, общечеловеческого братства.

Хочу попутно отметить, что это довольно типичный случай для биографии советского диссидента вообще (доколе мы говорим о диссидентстве как о конкретном историческом явлении). Диссиденты в своем прошлом – это чаще всего очень идейные советские люди, то есть люди с высокими убеждениями, с принципами, с революционными идеалами. В целом диссиденты – это порождение самого советского общества послесталинской поры, а не какие-то чужеродные в этом обществе элементы и не остатки какой-то старой, разбитой оппозиции. На всем протяжении советской истории существовали противники Советской власти, люди, ею недовольные или от нее пострадавшие, ее критикующие, которых тем не менее невозможно причислить к диссидентам. Мы также не можем назвать диссидентами, например, Пастернака, Мандельштама или Ахматову, хотя они были еретиками в советской литературе. Своим инакомыслием они предварили диссидентство, они помогли и помогают этому позднейшему процессу. Но диссидентами их назвать нельзя по той простой причине, что своими корнями они связаны с прошлым, с дореволюционными традициями русской культуры.

Читайте также:
Аввакум: сочинение

Андрей Синявский

Страна: Россия
Родился: 8 октября 1925 г.
Умер: 25 февраля 1997 г.

Псевдонимы:

Андрей Донатович Синявский (литературный псевдоним — Абрам Терц) — русский литературовед, писатель, литературный критик, редактор, политзаключённый, политэмигрант.

Андрей Синявский родился 8 октября 1925 года в Москве. Отец — Донат Евгеньевич Синявский (1895—1960), из дворянской семьи, со студенческих лет ушедший в революцию, член партии социалистов-революционеров, был исключён из Горного института (С.-Петербург) в 1913 году за активное участие в студенческом революционном движении, до 1917 г. отбывал ссылку в местечке Озерки. После революции — член партии левых эсеров, заведующий Сызранским уездным отделом народного образования, с ноября 1921 г. по февраль 1922 г. — директор местного представительства Российско-Американского комитета помощи голодающим детям. В 1924 г. был арестован по ложному обвинению и вскоре освобождён без последствий, переехал в Москву и занялся литературной деятельностью. Мать — Евдокия Ивановна, из крестьян, училась на Бестужевских курсах, работала в библиотеке им. Ленина.

С началом Отечественной войны семья эвакуировалась в Сызрань, где Андрей Синявский в 1943 г. окончил школу и в том же году был призван в армию. Служил радиомехаником на аэродроме.

В 1945 г. поступил на заочное отделение филологического факультета МГУ, после демобилизации в 1946 г. перешёл на дневное. В том же году женился на Инне Гильман, которой был увлечён ещё со школьных лет. В университете занимался на спецсеминаре, посвящённом творчеству В.В. Маяковского. В 1949 г. окончил филологический факультет МГУ и поступил в аспирантуру. В 1950-м — первые публикации: работа о творчестве Маяковского в «Вестнике МГУ» и в журнале «Знамя».

21 декабря 1950 г. в рамках кампании по выявлению уцелевших меньшевиков и эсеров был вновь арестован Д.Е. Синявский, приговорён к ссылке, которую отбывал в с. Рамено Куйбышевской обл., после смерти Сталина амнистирован, а потом и реабилитирован.

В 1952 году Андрей Синявский успешно защитил кандидатскую диссертацию и поступил на работу научным сотрудником в Институт мировой литературы им. М. Горького (ИМЛИ), преподавал в МГУ на факультете журналистики, в 1957—1958 вёл на филологическом факультете МГУ семинар по русской поэзии XX века, с 1957 г. преподавал также в Школе-студии МХАТ.

В конце 1950-х — первой половине 1960-х гг. Синявский был одним из ведущих литературных критиков журнала «Новый мир», главным редактором которого являлся Александр Твардовский. В начале 1960-х годов журнал считался наиболее либеральным в СССР. Синявский — автор литературоведческих работ о творчестве М. Горького, Б. Пастернака, А. Ахматовой, О. Берггольц.

В те же годы за авторством Синявского публикуются несколько статей в трёхтомной «Истории русской советской литературы» и в первых двух томах «Краткой литературной энциклопедии», выходят и написанные в соавторстве монографии — «Пикассо» (соавтор — Игорь Голомшток, 1960) и «Поэзия первых лет революции: 1917—1920» (соавтор — Андрей Меньшутин, 1964).

В 1963 году происходят изменения в семейной жизни Андрея Синявского: он расстаётся со своей первой женой Инной Гильман и вступает в брак с Марией Розановой, с которой проживёт до конца жизни. В 1964 году у них родился сын Егор.

В середине 1950-х годов Синявский начал писать художественную прозу. Но сфера его творческих интересов не как критика или литературоведа, а как прозаика распространялась за пределы возможностей публикации в СССР. Стилистически его рассказы, повести и эссе слишком сильно отличались от всего, что появлялось на страницах официальной советской печати, однако писать «в стол» Синявский не хотел и при помощи дочери французского дипломата Элен Замойской начал передавать свои произведения за границу. В 1959 году в Париже было опубликовано эссе «Что такое социалистический реализм?», затем вышли рассказы «В цирке», «Ты и я», «Квартиранты», «Графоманы», повести «Суд идёт», «Гололедица» и «Любимов», эссе «Мысли врасплох». Под всеми этими текстами стояло имя «Абрам Терц», взятое Синявским из одесской блатной песни («Абрашка Терц, карманник всем известный…»).

Наивысшим достижением Синявского — литературного критика в советский период его творчества, по признанию большинства экспертов, стала публикация вступительной статьи к вышедшему летом 1965 года в серии «Библиотека поэта» фундаментальному изданию — сборнику «Стихотворения и поэмы» выведенного из забвения и фактически реабилитированного во время «оттепели» Бориса Пастернака.

Но уже осенью того же 1965 года Синявский был арестован: органам КГБ стало известно, кто скрывается под псевдонимом Абрам Терц. Одновременно с Синявским был арестован и писатель Юлий Даниэль, также публиковавший свои произведения за рубежом под псевдонимом Николай Аржак и также вычисленный органами госбезопасности.

Существуют различные версии того, как КГБ удалось раскрыть псевдонимы Синявского и Даниэля, но ни одна из них не может считаться доказанной. «О том, как КГБ узнало о том, кто такие Абрам Терц и Николай Аржак, в точности неизвестно до сих пор, однако утечка информации, безусловно, произошла за пределами СССР: Ю. Даниэлю на допросе показали правленный его рукой экземпляр его повести «Искупление», который мог быть найден только за рубежом», — пишет Александр Даниэль.

Писателей обвинили в написании и передаче для напечатания за границей произведений, «порочащих советский государственный и общественный строй». Даниэль был обвинён в написании повестей «Говорит Москва» и «Искупление» и рассказов «Руки» и «Человек из МИНАПа». Синявский был обвинён в написании повестей «Суд идёт» и «Любимов», статьи «Что такое социалистический реализм», а также в том, что пересылал за границу произведения Даниэля.

В феврале 1966 года состоялся суд: А. Синявский был осуждён на 7 лет, Ю. Даниэль — на 5 лет лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима по статье 70 УК РСФСР «антисоветская агитация и пропаганда». Суд над писателями, известный как «Процесс Синявского—Даниэля», сопровождался тенденциозным освещением в печати и был задуман как пропагандистское шоу с разоблачениями и покаяниями, однако ни Синявский, ни Даниэль виновными себя не признали. Многие писатели распространяли открытые письма в поддержку осуждённых писателей. Процесс Синявского—Даниэля связывают с началом второго периода демократического (диссидентского) движения в СССР.

Вышедший совсем незадолго до ареста Синявского сборник Пастернака «Стихотворения и поэмы» мгновенно стал раритетом, так как в большей части тиража вступительная статья Синявского была вырезана.

В лагере особого режима Синявский работал грузчиком. Как он впоследствии вспоминал, «ни на шарашке, ни лагерным придурком, ни бригадиром я никогда не был. На моем деле, от КГБ, из Москвы, было начертано: „использовать только на физически тяжелых работах“, что и было исполнено». Однако возможность переписываться с женой была, и Синявский в этих письмах пересылал ей фрагменты будущих книг. Мария Розанова вспоминала: «Синявский отправлял свои эпистолы 5 и 20-го числа каждого месяца… За лагерные годы я получила от А.С. 127 писем…» Из писем жене составлены «Прогулки с Пушкиным», «Голос из хора», «В тени Гоголя», которые впервые также были опубликованы за рубежом, но уже после освобождения и эмиграции писателя.

Под давлением общественности — в первую очередь мировой — Синявский был освобождён из заключения досрочно: 8 июня 1971 года — помилован Указом Президиума Верховного Совета РСФСР.

В 1973 году по приглашению французских славистов из Сорбонны и с разрешения советских властей вместе с женой и восьмилетним сыном эмигрировал во Францию. «Ведь я почему эмигрировал? — объяснял Андрей Донатович. — По единственной причине: хотел остаться собою, Абрамом Терцем, продолжать писать. И мне сказали: не уедете, — значит, поедете обратно в лагерь…»

Андрей Синявский поселился с семьёй в пригороде Парижа — Фонтене-о-Роз, с 1973 года преподавал русскую литературу в Сорбонне. В 1973—1975 гг. в эмигрантских издательствах вышли три книги, написанные в период заключения: «Голос из хора», «Прогулки с Пушкиным», «В тени Гоголя». На обложке каждой из них значилось имя Абрам Терц. И в последующих публикациях Синявский, несмотря на свой новый статус политэмигранта и профессора Сорбонны, продолжает использовать этот псевдоним. «Он гораздо моложе меня. Высок. Худ. Усики, кепочка. Ходит руки в брюки, качающейся походкой. В любой момент готов полоснуть не ножичком, а резким словцом, перевёрнутым общим местом, сравнением… Случай с Терцем сложнее, чем просто история псевдонима… Терц — мой овеществлённый стиль, так выглядел бы его носитель». Это творческое разделение на два образа, на две литературные ипостаси сохранится до конца жизни: Синявский — это кабинетный учёный-филолог, и его именем подписаны только статьи в жанре «строгого литературоведения», ряд публицистических статей, а также написанные в эмиграции монографии, Абраму Терцу же принадлежит вся проза и основной массив литературоведческих эссе.

На протяжении 1974—75 гт. материалы Синявского регулярно появлялись в журнале «Континент», однако разногласия с его редактором В. Максимовым и оказывавшим ощутимое влияние на политику журнала А. Солженицыным привели к тому, что Синявский прекратил сотрудничество с «Континентом» и с 1978 года начал вместе с Марией Розановой издавать собственный журнал — «Синтаксис».

На основе лекций, прочитанных в Сорбонне в 1970-е—1980-е гг., Андрей Синявский написал «Опавшие листья В. В. Розанова», «Основы советской цивилизации», «Иван-дурак»; под авторством Абрама Терца вышли автобиографический роман «Спокойной ночи», рассказы «Крошка Цорес» и «Золотой шнурок». Все эти произведения впервые были напечатаны за рубежом.

С началом перестройки в СССР, вместе с объявленной гласностью и набирающей ход демократизацией общественной и культурной жизни к отечественному читателю постепенно начинают возвращаться произведения писателей-эмигрантов. С 1989 года вновь публикуется на родине и Андрей Синявский — сначала в периодике (перепечатка опубликованных за рубежом статей, фрагментов книг, многочисленные интервью), а затем и в книжных изданиях. В 1992 году в издательстве «Старт» вышел двухтомник, в котором были напечатаны почти все произведения Абрама Терца. В последующие годы российскими издательствами были опубликованы и остальные произведения Синявского.

В 1991 году состоялась и политическая реабилитация Андрея Синявского: 17 октября 1991 года в «Известиях» появилось сообщение о пересмотре дела Синявского и Даниэля за отсутствием в их действиях состава преступления.

Андрей Синявский был членом Баварской академии изящных искусств, почётным доктором Гарвардского университета (1991), почётным доктором РГГУ (1992), членом международного редсовета журнала “Arbor mundi. Мировое древо”. Лауреат премии «Писатель в изгнании» Баварской академии изящных искусств (1988).

Андрей Синявский скончался 25 февраля 1997 года, похоронен в Фонтене-о-Роз под Парижем.

Написанный на исходе жизни роман «Кошкин дом» был опубликован журналом «Знамя» уже после смерти писателя — как и все его художественные произведения, под псевдонимом Абрам Терц.

Фантастическое в творчестве автора

До эмиграции Синявским был опубликован в советской периодической печати ряд литературоведческих работ, в том числе статья о фантастике «Без скидок (О современном научно-фантастическом романе)», 1960 (сокращённый вариант был напечатан под названием «Реализм фантастики»).

В своей художественной прозе Андрей Синявский словно перевоплощается в выдуманного им автора-персонажа, Абрама Терца, мистификатора, отъявленного модерниста, не брезгующего стёбом, убийственной иронией, матерным словечком. Под именем Абрама Терца он написал несколько фантастических рассказов («В цирке», «Ты и я», «Квартиранты», «Графоманы», «Пхенц», «Крошка Цорес»), гротескно-сатирические повести «Суд идёт», «Гололедица», «Любимов».

Антиутопия «Любимов» — самое объёмное произведение «раннего» Терца. Велосипедный мастер Лёня Тихомиров, вдруг наделённый сверхъестественными способностями, решает построить коммунизм в одном, отдельно взятом городе — Любимове, не прибегая к насилию. Идея повести явно перекликается с платоновским «Котлованом».

В рассказе «Пхенц» живое существо с другой планеты притворяется человеком, а в «Крошке Цорес» Синявский-Терц идёт по фантастическому пути ещё дальше: в этой кошмарной сказке имеется даже волшебный проход в потусторонний мир, как в кэрролловской «Алисе в стране чудес».

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: