Творчество А. А. Блока в критике и литературоведении: сочинение

Творчество А. А. Блока в оценке критиков – И. Анненский

Чемпион наших молодых, – несомненно, Александр Блок.

Это, в полном смысле слова и без малейшей иронии, – краса подрастающей поэзии, что краса! – ее очарование.

Не только настоящий, природный символист, но он и сам – символ. Напечатанные на карт-посталях черты являют нам изящного Андрогина, а голос кокетливо, намеренно бесстрастный, белый, таит, конечно, самые нежные и самые чуткие модуляции.

Маска Андрогина – но под ней в самой поэзии ярко выраженный мужской тип любви, любви, которая умеет и обманно пленить и, когда надо, когда того хочет женщина, осилить, и весело оплодотворить.

Но я особенно люблю Блока вовсе не когда он говорит в стихах о любви. Это даже как-то меньше к нему идет. Я люблю его, когда не искусством – что искусство? – а с диковинным волшебством он ходит около любви, весь – один намек, один томный блеск глаз, одна чуть слышная, но уже чарующая мелодия, где и слова-то любви не вставить.

Кто не заучил в свое время наизусть его “Незнакомки”? В интродукции точно притушенные звуки cornet-a-pistоn.

По вечеРАм над ресторанами.

Слова точно уплыли куда-то. Их не надо, пусть звуки говорят, что им вадумается.

Горячий воздух дик и глух

И правит окриками пьяными

Весенний и тлетворный дух.

Потом идет крендель, уже классический, котелки, уключины. диск кривится, бутылка нюи с елисеевской маркой (непременно елисеевский нюи-что же вы еще придумаете более терпкого и таинственного?), пьяницы с глазами кроликов.

И как все это бесвкусно – как все нелепо, просто до фантастичности – латинские слова зачем-то. Шлагбаумы и дамы – до дерзости некрасиво. А между тем так ведь именно и нужно, чтобы вы почувствовали приближение божества.

О, читайте сколько хотите раз блоковскую “Незнакомку”, но если вы сколько-нибудь Петербуржец, у вас не может не заныть всякий раз сладко сердце, когда Прекрасная Дама рассеет и отвеет от вас, наконец, весь этот теперь уже точно тлетворный дух. И мигом все эти нелепые выкрутасы точно преображаются. На минуту, но город – хуже, дача – становится для всех единственно ценным и прекрасным, из-за чего стоит жить. Грудь расширяется, хочется дышать свободно, говорить А:

И медленно пройдЯ меж пьЯными,

ВсегдА без спутников, однА,

ДышА духами и тумАнами. (не придирайтесь, бога ради, не спрашивайте, почему туманами – а не, например, слишком пряными, туманами лучше – нельзя иначе как туманами)

ОнА садится у ОкнА.

Ее узкая рука – вот первое, что различил в даме поэт. Блок – не Достоевский, чтобы первым был ее узкий мучительный следок! <125>И вот широкое А уступает багетку узким Е и У. За широким А сохранилось лишь достоинство мужских рифм?

И вЕют дрЕвними повЕрьями

Ее упрУгие шЕлкА,

И шляпа с траУрными пЕрьями,

И в кольцах Узкая рУка.

О, вас не дразнит желание! Нет, нисколько. Все это так близко, так доступно, что вам хочется, напротив, создать тайну вокруг этой узкой руки и девичьего стана, отделить их, уберечь как-нибудь от кроличьих глаз, сказкой окутать. Пусть жизнь упорно говорит вам глазами самой дамы – “если хотите, я ваша”, пусть возле вас ворчит ваш приятель, “ведь просил тебя, не пей ты этого нюи, сочинил какую-то незнакомку. Человек, что у вас Гейдзик Монополь есть? Похолоднее. Ну где же она?:

Эх, ты. сочинитель”.

Но что вам за дело до жизни и до приятеля? Мечта расцветает так властно, так неумолимо, – что вы, право, боитесь заплакать. Вам почти до боли жалко кого-то. И вот шепчут только губы, одни губы, и стихи могут опираться лишь на О и У:

И перья страуса склонЕнные

В моЕм качаются мозгУ (да мозгу, мозгу – тысячу раз мозгу, педанты несчастные, лишь от печки танцующие!)

И Очи синие, бездОнные

ЦветУт на дальнем берегУ.

Я не знаю у Блока другого, более кокетливого, но и более мужского стихотворения. Это – вовсе не эротика, но здесь – вся стыдливая тайна крепких и нежных объятий.

Анализ творчества Александра Блока

Автор: Guru · Опубликовано 06.05.2017 · Обновлено 13.07.2017

Творчество Блока уникально. Оно совпало с важными историческими событиями рубежа девятнадцатого и двадцатого веков. Судьба страны и личная судьба автора слились в одно целое. Ритм истории нашёл яркое отражение в лирике. Происходит эволюция поэзии: на место легкого символизма тяжелой поступью приходит реализм.

Творческий мир Блока

Блока можно назвать и модернистом, так как одна из миссий поэта состояла в том, чтобы перевести на современный лад культуру прошлого. Несмотря на красоту и духовность стихов, автор делал акцент на отголосках тоски, отчаяния, утраты и ощущения надвигающейся трагедии. Возможно, это и дало повод Ахматовой назвать его «трагическим тенором эпохи». Но при всём этом поэт всегда оставался романтиком.

Читайте также:
Тема пути в лирике А. А. Блока: сочинение

Основные темы творчества Блока:

  1. судьба родины и судьба человека в переломные исторические эпохи;
  2. революция и роль интеллигенции в ней;
  3. верная любовь и дружба;
  4. судьба и рок, страх и надвигающаяся безысходность;
  5. роль поэта и поэзии в жизни общества;
  6. неразрывная связь человека и природы;
  7. вероисповедание и мироздание.

Умение передавать тонкие нюансы души нашло своё воплощение в жанровом многообразии: стихотворения и поэмы, посвящения и песни, заклинания, романсы, этюды и наброски, думы.

Истинные человеческие ценности раскрываются только в нерасторжимом родстве с «единством мира». Прекрасное будущее человечества осуществимо в результате суровой и повседневной работы, готовности к подвигу во имя процветания Отчизны. Таково мировоззрение поэта, которое он выражал в творчестве.

Образ родины

Россия – главная лирическая тема Блока, в которой он находил вдохновение и силы для жизни. Родина предстаёт в образе матери, возлюбленной, невесты и жены.

Образ Родины прошел своеобразную эволюцию. Вначале он загадочен, окутан будто пеленой. Страна воспринимается через призму прекрасной мечты: «необычайная», «таинственная», «дремучая» и «колдовская». В стихотворении «Россия» отчизна предстает как «нищая», с серыми избами. Автор любит ее нежной и сердечной любовью, которая ничего общего не имеет с жалостью.

Поэт принял истерзанную Россию со всеми ее язвами и постарался полюбить. Он знал, что это всё та же милая сердцу Родина, только облачившаяся в другую одежду: темную и отталкивающую. Блок искренне верил, что Россия рано или поздно предстанет в светлых одеждах нравственности и достоинства.

В стихотворении «Грешить бесстыдно, непробудно…» предельно точно очерчена грань между любовью и ненавистью. Образ бездуховного лавочника, привыкшего к беспробудному сну разума, отталкивает, а покаяние в церкви лицемерно. В конце слышен отчетливый «крик» автора, что даже такую Россию он никогда не разлюбит, она всегда будет дорога его сердцу.

Поэт видит Россию в движении. В цикле «На поле Куликовом» она предстает в величественном образе «степной кобылицы», несущейся «вскачь». Путь к будущему у страны непростой и мучительный.

Нотка предвидения звучит в стихотворении «На железной дороге», где Блок проводит параллель нелегкой судьбы родины с тяжёлой и трагической женской судьбой.

«Доколе матери тужить? // Доколе коршуну кружить?» — гнев и боль звучат в этих строчках. Коршун и мать символизируют судьбу народную, над которой нависли хищные крылья птицы.

Революционное пламя озаряло лицо Блока и постепенно опаляло его самые сокровенные мечты. Однако страсти в сердце поэта кипеть не переставали. Они выплескивались из-под его пера и, словно пощечины, обрушивались на врагов отечества.

Символизм Блока

Каждое стихотворение поэта хранит скрытый символ, помогающий почувствовать его вкус. Вот, что связывает поэта с символистами – модернистским течением, относящимся к серебряному веку русской поэзии. В самом начале творческого пути Блок воспринимал явления окружающего мира как нечто потустороннее, нереальное. Поэтому в его творчестве существует множество символов, раскрывающих новые грани лирического образа. Они выбирались, скорее, интуитивно. Лирика наполнена туманностью, мистикой, снами и даже волшебством.

Символизм индивидуален. В нем «танцевали в хороводе» многоцветные гаммы чувств. Сердце дрожало, словно натянутая струна, от восхищения и переживаний за лирического героя. Будучи символистом, Блок ощущал некие «подземные толчки». Это был знак судьбы. Мистический и интуитивный взгляд на мир преследовал поэта повсюду. Александр Александрович чувствовал, что страна стоит в преддверии чего-то ужасного, глобального, того, что перевернет и искалечит миллионы жизней. Наступала революция.

Блок создает символику красок в своей поэзии. Красный цвет – влекущий и манящий, цвет страсти, любви и жизни. Белое и светлое – это что-то чистое, гармоничное и совершенное. Синий цвет символизирует звездное небо, далекий космос, нечто высокое и недостижимое. Черный и лиловый – цвета трагедии и гибели. Желтый же цвет говорит об увядании и тлении.

Каждому символу соответствует определённое понятие или явление: море – это жизнь, народ, исторические движения и потрясения. Красный червяк – пожар. В стихотворении «Фабрика» появляется «чёрный кто-то». Для поэта – это гибельная сила. Фабрика и Он — зловещий образ губителя-угнетателя.

Блок стремился выразить свои чувства и эмоции, а не просто описать окружающий мир. Каждое стихотворение он пропускал через себя, через свою душу, поэтому строфы пропитаны его мироощущением, радостями и тревогами, торжеством и болью.

Тема любви

Любовь, словно легкий ветерок, проникает в творения Блока.

В стихотворении «О подвигах, о доблести, о славе…» мастер обращается к своей жене. Она была музой Александра Александровича. В ней поэт видел воплощение своих идеалов. Блок использует приемы, позволяющие подчеркнуть резкий контраст между иллюзиями лирического героя и подлинным обликом его возлюбленной: это достигается противопоставлением серого и синего цветов и заменой обращения «Ты» на «ты». Поэт был вынужден отказаться от этого контраста и в окончательном варианте текста изменить интонацию обращения к своей героине на более сдержанную. Такое стремление приподняться над чисто житейским восприятием личной драмы до её философского осмысления характерно для блоковского таланта.

В жизни Блока важное место занимала еще одна женщина – мать. Поэт доверял ей всё сокровенное. В стихотворении «Друг, посмотри, как в равнине небесной…» Александр Александрович описывает чувство грусти и утраты. Он огорчен, что Любовь Менделеева отвергла его ухаживания. Но поэт не нуждается в сопереживании. Блок полон решимости пережить душевные муки. Он заставляет себя перестать «стремиться к холодной луне» и попробовать вкус настоящей жизни. Ведь она чудесна!

Читайте также:
Раздается мерный шаг (По поэме А. Блока Двенадцать): сочинение

Образ Прекрасной Дамы

Блок верил: погрязшее в пошлости и грехах человечество еще можно спасти «Вечной Женственностью». Поэт нашел ее воплощение в образе Прекрасной Дамы. Он пропитан возвышенностью, олицетворяет добро и красоту. От него веет светом, озарявшим темные души людей. Достигнуть наивысшей гармонии с окружающим миром можно через любовь к земной женщине. Искреннее чувство меняет нас к лучшему: открываются новые горизонты, мир становится прекрасным. Мы начинаем чувствовать прелесть каждого момента, слышать пульс жизни.

Многие поэты изображали образ Прекрасной Дамы, но у Блока она своя: слияние Пресвятой девы и земной женщины. Образ напоминает сияющий отблеск зажженной свечи и образ иконы в золоте ризы.

Каждый раз Прекрасная Дама предстает в новом облике, — Царица Небесная, Душа мира и чувственная девушка — который восхищает лирического героя, соглашающегося быть ее рабом на службе.

В стихотворении же «Предчувствую Тебя» лирического героя терзают сомнения по поводу того, что Прекрасная Дама может превратиться в порочное создание и от ее духовности не останется и следа. Но он так хочет ее увидеть! Только она в силах спасти человечество от надвигающегося горя и показать путь к новой безгреховной жизни.

Стихотворение «Вхожу я в темные храмы» сливается в единое звучание с предыдущим. Тихая и торжественная обстановка церкви передаёт состояние любви и блаженства, ожидания Прекрасной Дамы. Образ неземной рождает чувство прекрасного, которое свойственно обычному человеку.

klassreferat.ru

Меню сайта

  • Сочинения
  • Сочинения по литературе
  • Сочинения на свободную тему
  • Анализ стихотворения
  • Полные произведения
  • Сочинения по картинам
  • Краткое содержание произведений
  • Твори з української мови
  • Твори з української літератури
  • Сочинения ЕГЭ, ОГЭ
  • Краткие биографии
  • Исторические портреты
  • Справочник по русскому языку

Сочинение на тему

Творчество А. А. Блока в критике и литературоведении

МЛ. Волошин: «Поэма “Двенадцать” является одним из прекрасных художественных претворений революционной действительности. Не изменяя ни самому себе, ни своим приёмам, ни формам, Блок написал глубоко реальную и — что удивительно — лирически-объективную вещь. Этот Блок, уступивший свой голос болыневикам-красногвардейцам, остаётся подлинным Блоком “Прекрасной Дамы” и “Снежной маски”. Говорят, что Блок — большевик, вероятно, потому, что последние его произведения печатаются в альманахах левых эсеров “Скифы”, что он дружен с большевистскими заправилами, но не думаю, чтобы он мог быть большевиком по программе, по существу, потому что какое дело такому поэту, как Блок, до остервенелой борьбы двух таких далёких ему человеческих классов. »

Иванов-Разумник: «. Снежная буря революции начинается с первых же строк поэмы; и с первых же строк её чёрное небо и белый снег — как бы символы того двойственного, что совершается на свете, что творится в каждой душе.
1 Иванов-Разумник (Разумник Васильевич Иванов) (1878—1946) — историк общественной мысли, лидер группы «Скифы», объединившей писателей и деятелей искусства разных школ.

Чёрный вечер,
Белый снег.
Ветер, ветер!
На ногах не стоит человек.

Так, через всю поэму проходят, переплетаясь, два внутренних мотива. Чёрный вечер — кровь, грязь, преступление; белый снег —та новая правда, которая через тех же людей идёт в мир. И если бы поэт ограничился только одной темой, или нарисовал бы только одну “чёрную” оболочку революции, или только её “белую” сущность — он был бы восторженно принят в одном или в другом из тех двух станов, на которые теперь раскололась Россия. Но поэт, подлинный поэт, одинаково далёк и от светлого славословия, и от тёмной хулы; он даёт одну переплетающуюся истину в одной картине.

Чёрный вечер, Белый снег.
Вся поэма в этом. И на этом фоне, сквозь белую снежную пелену поэт рисует чёрными чёткими штрихами картину “революционного Петербурга” конца 1917 года.
И вот на этом фоне, под нависшим чёрным небом, под падающим белым снегом — “идут двенадцать человек”. О, поэт нисколько не “поэтизирует” их! Напротив. “В зубах цигарка, примят картуз, на спину б надо бубновый туз!”.

Но всё же впереди них роза и крест “в нежной поступи надвьюжной, в снежной россыпи жемчужной”. »

ПЛ. Флоренский: «Мистика Блока подлинна, но — по терминологии православия — это иногда “прелесть”, иногда же явит бесовидения.

В плане тематики литературной поэма восходит к Пушкину: бесовидения в метель (“Бесы”).

Пародийный характер поэмы непосредственно очевиден: тут борьба с Церковью, символизируемой числом 12. 12 красногвардейцев, предводителем коих становится Иисус Христос, пародируют апостола даже именами: Ванька — “ученика его же любяще”, Андрюха — “первозванного” и Петруха — “первоверховного”. Поставлены под знак отрицания священник (“А вон и долгополый. ”) и иконостас (“От чего тебя упас золотой иконостас. ”).

Читайте также:
«Черная злоба, святая злоба» (А. Блок и революция): сочинение

В поэме отчетливо и не обинуясь говорят черти:
“Эх, эх, поблуди, / Сердце ёкнуло в груди. / Эх, эх, согреши, / Легче будет для души. ”

Характер прелестного видения, пародийность лика, являющегося в конце поэмы “Иисуса” (отметим разрушение спасительного имени), предельно убедительно доказывают состояние страха, тоски и беспричинной тревоги “удостоившихся” такого видения. Этот Иисус Христос появляется как разрешение чудовищного страха, нарастание которого выражено девятикратным окриком на призрак и выстрелами, встреченными долгим смехом вьюги. Страх тоски и тревога — существенный признак бесовидения. »

В.В. Маяковский: «Творчество Александра Блока — целая поэтическая эпоха, эпоха недавнего прошлого.

Славнейший мастер-символист Блок оказал огромное влияние на всю современную поэзию.

Некоторые до сих пор не могут вырваться из его обвораживающих строк — взяв какое-нибудь блоковское слово, развивают его на целые страницы, строя на нём всё своё поэтическое богатство. Другие преодолели его романтику раннего периода, объявили ей поэтическую войну и, очистив души от обломков символизма, прорывают фундаменты новых ритмов, громоздят камни новых образов, скрепляют строки новыми рифмами — кладут героический труд, созидающий поэзию будущего. Но и тем и другим одинаково любовно памятен Блок.

Блок честно и восторженно подошёл к нашей великой революции, но тонким, изящным словам символиста не под силу было выдержать и поднять её тяжёлые реальнейшие, грубейшие образы. В своей знаменитой, переведённой на многие языки поэме “Двенадцать” Блок надорвался».

Г.В. Иванов: «Когда читаешь “Стихи о России”, вспоминаются слова Валерия Брюсова. о книгах, которые нельзя перелистывать, а надо читать, “как роман”. “Стихи о России” не сборник последних стихотворений поэта. Это изборник — где рядом с новыми, впервые появляющимися стихами есть стихи, напечатанные уже несколько лет назад. И читаешь его не как роман, разумеется, но как стройную поэму, где каждое стихотворение — звено или глава.

Этот цикл (“На поле Куликовом”) определяет тон всей книги — просветлённую грусть и мудрую ясно-мужественную любовь поэта к России.

В “Стихах о России” — почти всё совершенно. Как же, спросят нас, ведь это не сплошь новые стихи? Куда же делись промахи и срывы, несомненно бывшие в ранних стихах Блока? Да, и более всего безукоризненное мастерство поэта сказалось именно в плане книги. Выбор стихов сделан так, что мы иначе и не решаемся определить его как “провидение вкуса”.

В книге двадцать три стихотворения, и почти каждое — новый этап лирического познания России. От первых смутных и горьких откровений до заключительных строк:

И опять мы к тебе, Россия,
Добрели из чужой земли.

Такой большой и сложный путь, и каким убедительно ясным и гармонически законченным представляется он нам, когда, вслед за стихами о “Куликовом поле”, мы читаем “Русь”, и дальше “Праздник радостный. ”, “Последнее напутствие”, и, наконец, “Я не предал белое знамя. ”, заканчивающееся так:

И горит звезда Вифлеема
Так светло, как любовь моя.

Подлинно — звезда горит, “как любовь”, а не наоборот. Вынесенная из мрака и смуты, она светлей даже вифлеемской звезды!»

Е.Г. Эткинд: «Сквозь контрастность просвечивает призрачность, космичность незнакомки. Это не просто дама в чёрном платье со страусовыми перьями на шляпе.

Это стихотворение — о прозе и поэзии, о противоположности и единстве враждебных и трагически родственных друг другу стихий, о преображающей силе поэтической фантазии, в каком-то высокодуховном смысле близкой преображающему влиянию вина, — но, хотя поэт и кончает стихотворение словами “Ты, право, пьяное чудовище. / Я знаю: истина в вине”, его опьянение, его “вино” иное, чем то, которым дурманят себя “пьяницы с глазами кроликов”. Сила этого поэтического, то есть иносказательного, вина в том, что оно сквозь мёртвую прозу пошлости позволяет видеть поэтическую сущность мира — в конечном счёте мира единого, целостного».

Творчество А. А. Блока в критике и литературоведении: сочинение

Александр Александрович Блок

Александр Александрович Блок (1880-1921). Блок относился к символизму более страстно, чем Брюсов. Он глубоко разделял некоторые доктрины этого течения и тем резче порывал с ними. Блок-критик развивался одновременно с Блоком-поэтом. Напрасно 3. Гиппиус, Ю. Айхенвальд и другие декаденты утверждали, что теоретизирующий Блок всегда «роняет себя», что Блок-поэт «лучше» Блока-критика. Никакого антагонизма между его критической и поэтической деятельностью не было.

Первоначально Блок был правоверным символистом, в своих рецензиях о произведениях Бальмонта, Брюсова, А. Белого разделял оптимизм этого направления. Блок повторял общие каноны символизма: это видно также из его отзывов о В. Соловьеве, о творчестве В. Иванова (1905). Блок признавал Иванова за теоретика символизма, сочувственно цитировал основные его положения.

И для Блока «кормчими звездами» являлись Тютчев, Хомяков. Разрыв Блока с В.И. Ивановым произошел позднее — в 1912-1913 годах. Но как ни резко распадается эволюция Блока на два периода, в его взглядах до конца жизни оставалось много от изначального символизма. Рецидивы их чувствуются в докладе «О современном состоянии русского символизма» (1910), в двух работах об Аполлоне Григорьеве («Судьба Аполлона Григорьева», 1916; «Что надо знать об А. Григорьеве», 1919) и в речи «О романтизме», произнесенной перед актерами Большого драматического театра в Петрограде в 1919 году.

Читайте также:
Значение символических образов в поэме А. Блока «Двенадцать».: сочинение

Доклад «О современном состоянии русского символизма» был сделан под девизом: «Кто захочет понять — поймет». Блок в духе Рембо и Метерлинка пояснял тайны собственного творчества: «Незнакомка» — это сплав из многих миров, преимущественно синего и лилового, а не просто дама в черном платье со страусовыми перьями.

И в 1911 году, и позднее прельщал Блока величественный, как ему казалось, образ «рыцаря-монаха» — Владимира Соловьева. Таким же рыцарем «печального образа», не опознанным современниками, был для Блока и Аполлон Григорьев. Крайне субъективно Блок старался разглядеть в Григорьеве «осененность свыше», «отсветы Мировой Души», носителя русской «органической идеи», которая была утеряна русской интеллигенцией, пошедшей за своим «генералом» Белинским, «опечатавшим» всю классику своими «штемпелями». И здесь субъективнейшая конструкция в пользу символизма оказывалась обязательно связанной с уничижением то «наивного», то «глумливого» реализма. Блок говорил о провиденциальной роли искусства в связи с проблемой романтизма. Он высмеивал «профессорские» мнения о романтизме: романтизм — нечто возвышенное, но всегда отвлеченное, туманное, далекое от жизни; романтиком называют человека неуклюжего, рассеянного, непрактичного. Но иначе к романтизму отнеслась, как оказывается, более пытливая наука конца XIX — начала XX века при новом русском «возрождении», т.е. при символизме. «Подлинный романтизм, — говорил Блок, — вовсе не есть только литературное течение», он не был «отрешением от жизни», наоборот, романтизм «преисполнен жадным стремлением к жизни». Блок, как и Брюсов, считал, что «принципы» творчества вечны, «школы» и «течения» временны, они только применяют принципы всем напоказ. Но всмотримся, как конкретизирует Блок свое вселенское понятие романтизма. Он придает ему отвлеченный смысл побудительной творческой силы вообще. У него романтизм, собственно, оказывается и не течением, и не принципом творчества. Романтизм — это «шестое чувство»: «Романтизм есть не что иное, как способ устроить, организовать человека, носителя культуры, на новую связь со стихией». Под стихией Блок по-символистски понимает внешний мир, мир сущностей. Романтизм «есть дух, который струится под всякой застывающей формой и в конце концов взрывает ее». Блок повторял старый тезис символистов: романтизм — это восстание против материализма, можно добавить от себя — и реализма. Но рядом с такого рода суждениями у Блока можно найти и другие. Это заметно в его статьях «О современной критике» (1907), «О реалистах» (1907), «О драме» (1907), «Три вопроса» (1908), «Вечера «искусств» (1908), «Народ и интеллигенция» (1909) и др.

Блок с презрением стал писать о различных собраниях и вечерах интеллигенции при различного рода художественных, религиозных обществах, в салонах, журнальных редакциях. Он улавливал лицемерно-снобистский характер этих сборищ, дилетантизм затеваемых дискуссий, их реакционный смысл. Он все дальше расходился с прославленным героем таких вечеров — Мережковским. В статьях «Литературные итоги 1907 года», «Вечера «искусств» (1908) Блок зло обрисовал религиозно-философские собрания, на которых «и дела никому нет до народа, как быть с рабочим и мужиком». В старое время, писал Блок, на литературных вечерах звучало проникновенное слово Достоевского, мастерски читавшего свои произведения или «Пророков»; Пушкина и Лермонтова, читал свое знаменитое «Вперед, без страха и сомненья!» Плещеев. Сегодняшним же модным поэтам нечего сказать. Стихи любого из них «читать не нужно и почти всегда — вредно». Нечего размножать породы людей «стиля модерн», дни которых «сочтены».

Недоволен был Блок и состоянием современной ему литературной критики. Он замечал в статьях К. Чуковского, В. Розанова, С. Городецкого непоследовательность в суждениях о
Л. Андрееве, М. Горьком. Задыхаясь от символистских словопрений, начал Блок расходиться и со «своими», с А. Белым. Последний в этой связи вызывающе бросал в адрес поэта: «Блок, ведь вы дитя, а не критик! Оставьте в покое келью символизма, если там «спертый воздух». Мы же признаем необходимым считать вас выбывшим из фаланги теоретиков и критиков нам любезного течения».

Одна из статей Блока названа «Вопросы, вопросы и вопросы»; она как бы передает ажиотаж тогдашних словопрений. Блок отобрал три вопроса, из которых два были традиционными, а третий новым. Он говорил, что помимо пресловутых вопросов «как» и «что» изображать в искусстве, возникает еще третий вопрос — о «полезности» художественных произведений вообще. Вопрос о «пользе», о «долге» поставлен временем. Блок указывал, что символисты отошли от хороших старых заветов сближения литературы с жизнью, что «подлинному художнику не опасен публицистический вопрос». Блок сочувственно цитировал слова Михайловского: «Каждый художник, я думаю, должен быть публицистом в душе». Особенно это качество должно быть свойственно русскому художнику. От третьего вопроса отныне, по мнению Блока, зависит решение первых двух.

Блок никогда не торопился сбрасывать со счетов классиков русского реализма. В ответах на одну из анкет Блок признавался, что любит Некрасова, что Некрасов оказал на него большое влияние; народность Некрасова была «неподдельной, настоящей». Блок высмеивал измышления В. Соловьева, Мережковского, что Пушкин, Лермонтов, Гоголь были сами повинны в своих несчастьях и в смерти: «Нет, мы знаем, чья рука управляла пистолетами Дантеса и Мартынова», «кто пришел сосать кровь умирающего Гоголя», «в каком тайном и быстро сжигающем огне сгорели Белинский и Добролюбов», кто «увел Достоевского на Семеновский плац и в мертвый дом». Во всем этом повинны самодержавие и попы.

Читайте также:
Человек в революции: сочинение

Характерно заглавие статьи Блока о Льве Толстом, написанной в связи с восьмидесятилетием писателя: «Солнце над Россией». Блок с горькой иронией говорил, что Россия чтит великого писателя, вопреки запрету синода и властей, что Толстой так же гоним, как всякий честный русский писатель и гражданин.

Лев Толстой служил Блоку каким-то залогом неустрашимости русской литературы, ее величия, гражданской честности. Этот оптимизм Блок черпал не из теургии символистов, а из сознания, что где-то рядом творит свое великое дело на благо народа великий Толстой.

Реальными носителями протеста в окружающей современной литературе для Блока оказались в значительной степени писатели-реалисты, до сих пор совершенно чуждого ему лагеря — Горький и «знаньевцы». Он посвятил им специальную, очень сложную статью с весьма определенной положительной оценкой. Статья Блока вызвала бурю возмущения среди символистов, но он не отказался ни от одного из своих слов.

В 1918 году в статье «Интеллигенция и революция» Блок заново переосмыслил все прежние проблемы.

После революции Блок заведовал литературной частью Петроградского Большого драматического театра, горячо отстаивал классику в его репертуаре. Он старался подыскать боевые, революционно звучащие пьесы: «Разбойники», «Орлеанская дева» Шиллера, «Эрнани» Гюго, «Дантон» М. Левберга.

В «Речи к актерам» он звал идти в сторону «высокого реализма». Но в то же время Блок выступал против, может быть, и актуальных по теме, но серых по художественным достоинствам произведений, критиковал их и отвергал.

Блок разборчивее стал относиться к своим прежним друзьям. Он окончательно разошелся с Леонидом Андреевым, так как Андреев был лицом обращен «в провал черного окна. », «он певец ночи, смерти». Поэтов упадка Блок видел и в акмеистах, творчество которых он метко охарактеризовал словами: «без божества, без вдохновенья». Не принимал Блок левоанархистского искусства, голого экспериментаторства, спекуляций на примитивах. Под лозунгом «исканий» нередко выдавалось трюкачество, нигилизм по отношению к классике, которая «устарела», «громоздка».

Блок отстаивал постановку «Отелло», «Дон Карлоса»: «Мы служим титанам мысли и чувства и никогда не раскаемся в этом».

Вместе с тем не следует думать, что Блок все уже понимал правильно, решительно и безоговорочно принимал, что делалось на его глазах в области культуры. Во-первых, не все понимал, а, во-вторых, многое делалось с такими перегибами и неумело, что это не могло не вызвать с его стороны справедливого нарекания.

Сочинение по творчеству Блока

Творчество А.А. Блока связано с серебряным веком русской литературы. В это период создавали свои произведения такие замечательные поэты, как Гумилев, Ахматова, Северянин, Маяковский, Есенин и многие другие.

В литературу А. Блок входит с любовной лирикой. Первый сборник стихотворений – «Стихи о Прекрасной Даме». Источник вдохновения этого цикла сам поэт определяет как «острые мистические и романтические переживания». Мистические переживания – это увлечение философией В. Соловьева, в основе которой представление женского начала мира, а романтические – любовь к Л.Д. Менделеевой. Возлюбленная в его стихотворениях предстает в образе Величественной Вечной Жены. Лирический сюжет этого цикла стихов строится на мотиве ожидания встречи с Прекрасной Дамой («…предчувствую тебя…»). Душа лирического героя страстно томится в преддверии этой встречи. Мир воспринимается с позиции идеала. Лирический герой – рыцарь, давший обет вечного служения идеалу. Ему страшно, что Прекрасная Дама обернется земной женщиной («И страшно мне: изменишь облик ты…»). В стихотворении «Незнакомка» появляется женщина-тайна, женщина-мечта. Образ Незнакомки нарисован воображением поэта, его творческой фантазией.

Постепенно в поэзии Блока появляется тема города («Фабрика», «Сытые»). Поэт показывает мир социального неравенства: мир сытых, с одной стороны, и мир нищих – с другой. Блок использует при описании «страшного мира» мертвые цвета – желтый и черный. По Блоку, быть богатым и сытым неприлично, потому что это делает тебя глухим к нуждам бедных. В стихотворении «Ангел-хранитель» звучит отношение поэта к миру нищих: «…О нищих и бедных скорблю». Новое узнавание мира заявляет Блок в стихотворении «На железной дороге». Это мир унижений и душевных страданий. Поругание женщины, женской судьбы им воспринимается как трагедия. Отношение лирического героя к происходящему выражено словом «больно».

В цикле стихов о России помогают нам осмыслить отношение к ней уже знакомые художественные образы: образ-идеал Вечной Женственности и образ пути, движения к идеалу как осознание своей миссии, своего назначения. В стихотворении «Русь» поэт изображает Русь как нечто святое, заколдованное. В цикле «На поле Куликовом» звучит тревога поэта за будущее страны. Но он верит, что Россию ожидает великое будущее. В стихотворении «Россия» поэт говорит о единстве своего пути и своей судьбы с единством пути и судьбы России.

Читайте также:
Образы русской природы в стихах А. Блока о России: сочинение

Блок приветствовал Октябрьскую революцию, хотя не все в ней понимал. В статье «Интеллигенция и революция» он призывает слушать музыку революции. В поэме «Двенадцать» Блок сопоставляет два мира, и старый мир показан жестоким. Образ Христа рожден в сознании поэта, это символ нового мира. В своей поэме Блок утверждал высокий смысл шествия двенадцати и благословил этот путь.

Творчество Блока

Писатель по фамилии Блок довольно интересная личность. Этот человек был не просто обычным обывателем, который хотел заработать на литературе и на продаже своих произведений. Блок преследовал цель гораздо большую, чем просто материальные блага общества и человека. Современники называли его человеком чести, и говорили о том, что для Блока не было ничего важнее, чем, правда, в истинном её проявлении. Он был человеком, который не терпел лжи, и старался добиться правды в любом деле, при любых обстоятельствах, что также очень заметно по его произведениям. Всё его мировоззрение вылилось через его многочисленные произведения, которые были тепло, восприняты публикой.

В своих произведениях автор затрагивал темы, которые были близки каждому человеку его времени. Он старался достучаться до души своего читателя, выявить те проблемы, которые царят в обществе, и вместе с читателем найти их решение. Он говорил о том, что хоть и очень сложно создать связь с читателем через произведение, но ему всё равно удаётся это на ура, и потому он продолжает заниматься тем, чем занимается. Творчество для Блока было некоторым способом высказаться, сказать, что он думает, раскритиковать то, что он не мог раскритиковать в обычном разговоре. И таким образом, он также доносил свою точку зрения до читателя, заставляя его тем самым размышлять на данную тему, и попытаться найти решение или логический вывод оной.

Автор также очень часто говорил о темах связанных с политикой, и потому также отражал это в своих произведениях. Он отнюдь не всегда был доволен правящей властью, и потому ему приходилось высказывать своё недовольство в произведениях, так как сказать об этом напрямую, не через большое количество человек он не мог, так как просто опасался за свою жизнь. В начале своего творческого пути Блок хоть особо и не презирал правительство, однако он довольно критично относился ко всем видам власти, говоря о том, что на данный момент она имеет множество недочётов и недостатков. Подобным образом автор выражал своё неприятие установленных порядков, и готовность пойти на борьбу с ними же.

Таким образом, мы видим, что на творчество Блока очень сильно повлияло его мировоззрение, которое впоследствии и изменило мировоззрение множества его читателей. С помощью своих уникальных произведений он мотивировал людей на протест, мотивировал на несогласие с тем, что уже есть.

А. А. Блок

Александр Александрович Блок (1880 – 1921), как и его соратники по символизму, поэт, склонный к литературной рефлексии. Он, впрочем, далёк от теоретизирования Иванова и Белого, методичности Брюсова, умозрительности Мережковского, всего того, что в глазах читателей делало критику – критикой. Не случайно Блок называл свои критико-публицистические опыты «прозой», тем самым подчёркивая в них художественное начало.

В статье «Краски и слова» (1905) молодой поэт, недавно издавший «Стихи о Прекрасной Даме», осудил критиков, которые полагают, что их задача – навешивать ярлычки на художников. Расплодившиеся «готовые слова» и «школьные понятия», словно сухие деревья, загромоздили равнину современной литературы, а наиболее расхожий термин – «символизм» – даже «испортил небесную ткань и продырявил её». Гораздо мудрее, по мнению Блока, оказались живописцы, предлагающие лишь смотреть и видеть, и потому сохранившие детскую восприимчивость и мудрую наивность самой природы.

Именно такое – простодушное – восприятие мира и искусства было присуще Блоку как поэту и критику. Искренность – главный критерий, которым он измеряет ценность литературы. Критико-публицистические статьи Блока практически лишены риторики и всякого рода игры с читателем, столь свойственных критике рубежа веков, и устремлены к прямой исповедальности и проповедничеству. При этом поэт остаётся поэтом, в отличие от Пушкина, легко перевоплощавшегося из одного «образа» (поэта) в совершенно другой (критика). Критика для Блока – особая форма целостного самовыражения: то, что невозможно сказать стихами, проговаривалось статьями. Вспомнив о тургеневских «стихотворениях в прозе», можно сказать, что Блок писал «стихотворения в критической прозе».

«Неуместный» лиризм сделал Блока изгоем в современной ему критике, однако через полвека его исследователь Д. Е. Максимов восстановил справедливость: «многое из того, что представлялось в блоковских критических работах изъяном – отступления от формальной логики к “лирической правде”, противоречия, боязнь слишком категорических ответов и схематических решений, – воспринимается как преимущество, как особая человечность и поэтичность этих работ».

Читайте также:
Философская глубина содержания лирики А. Блока: сочинение

Критика под пером Блока становилась дополнительным ресурсом в периоды творческих переломов и «перемены облика» поэта. Так случилось в годы первой русской революции, когда он решительно порвал с мистическим лиризмом «Стихов о Прекрасной Даме». Своё возвращение к «реализму» поэт обосновал в дневнике 1907 г.: «Реалисты исходят из думы, что мир огромен и что в нём цветёт лицо человека – маленького и могучего… Мистики и символисты не любят этого – они плюют на “проклятые вопросы”, к сожалению. Им нипочём, что столько нищих, что земля кругла. Они под крылышком собственного я».

Поэт в новых стихах и драмах «приземлял» символизм. Следовало осмыслить происходившую перестройку поэтического мироздания, объясниться с читателями и товарищами по литературному цеху. В 1907 г. в журнале «Золотое руно» Блок, неожиданно для многих, взялся вести критические обозрения текущей литературы. Здесь до 1909 г. им были напечатаны такие знаменательные статьи, как «О реалистах», «О лирике», «О драме», «Литературные итоги 1907 года», «Три вопроса», «О театре», «Письма о поэзии», «Вопросы, вопросы и вопросы», «Народ и интеллигенция». Они могут быть прочитаны как своеобразный автокомментарий к так называемому второму тому из блоковской поэтической «трилогии вочеловечения». Ломка голоса и становление «лирического тенора эпохи» (как назвала Блока А. Ахматова) сопровождались переосмыслением русской литературы.

Первым обозрением Блока в «Золотом руне» была статья «О реалистах» (1907), посвящённая сборникам «Знание», традиционно отвергаемым символистской критикой за «бескрылый реализм». Блок разрывает с «кружковой» критикой, чтобы найти здоровые зёрна в «чернозёмной или революционной беллетристике». На первом плане, естественно, оказывается фигура Горького. Критикуя писателя за последние произведения («Мать» – лишь «бледная тень» «Фомы Гордеева»), Блок защищает его от уничтожающей критики Д. В. Философова и Д. С. Мережковского. В «страдальце» Горьком, а не в его «культурных» критиках Блок видит «великую искренность». Поэтому «если и есть реальное понятие “Россия”, или, лучше, – Русь… то выразителем его приходится считать в громадной степени – Горького». В последующих своих выступлениях Блок не принял драматургию Горького, сделав исключение лишь для пьесы «На дне» («О драме», 1907), и его «вульгарную» публицистику, искажающую «глубокое сердце» художника («Народ и интеллигенция», 1909).

Другой «реалист», реабилитируемый Блоком, – Леонид Андреев, в чьей повести «Иуда Искариот и другие», отвергнутой как «левой», так и «правой» критикой, Блок разглядел «душу автора – живую рану». Чуть позже в статье «О драме» (1907) Блок защищал от «партийной» критики пьесу Андреева «Жизнь человека», близкую ему по «наивности» экзистенциального гуманизма. Впрочем, критик отметил, что писатель в своих произведениях, как правило, «переходит предел», положенный в искусстве «крикам страдания, отчаяния, гнева, тоски».

В массе современных «реалистов» Блок вычленяет чеховское и горьковское направление, в первом выделяется М. Арцыбашев, во втором – Скиталец. Из молодых писателей самое для него заметное явление – Борис Зайцев, представляющий «живую весеннюю землю, играющую кровь и летучий воздух». Вместе с тем вершиной современного реалистического романа Блок называет «Мелкого беса» символиста Ф. Сологуба, трактуя его Недотыкомку как перерождение «вечной женственности»: в её лице прередоновскую интеллигенцию «карает земля».

На статью Блока откликнулся целый хор голосов, отлучавших его от символистской критики: Гиппиус, Мережковский, Эллис, А. Белый. Последний едко назвал выступление Блока «прошением о реалистах» и в ответ получил вызов на дуэль (не состоявшуюся).

Правоверным символистам не могла не показаться самоубийственной высказанная певцом Прекрасной Дамы «надежда, что развеется этот магический и лирический, хотя и прекрасный, но страшный сон, в котором коснеет наша литература».

В последующей статье «О лирике» (1907) Блок развил свой парадокс. «В странном родстве, – заявляет он, – находятся отрава лирики и её зиждущая сила». Лирики поят нас «одурманивающим напитком», уносящим в демонические высоты Лермонтова и Врубеля, и вместе с тем настраивают жизнь на «высокий лад, древний ритм, под который медленно качается колыбель времён и народов». Спасение от «лирической отравы» Блок видит в высокой простоте, явленной в новом сборнике Бальмонта «Жар-птица» и в лучших стихах Бунина, особенно в «безупречном» «Одиночестве». Отраву лирического «хмеля» и пренебрежение «подробностями» земного бытия Блок с грустью замечает в близком ему С. Городецком. И совсем уже беспощаден критик к недавнему единомышленнику С. Соловьёву, заявляя, что автор книги «Цветы и ладан» – «не поэт», поскольку «относится с полным презрением ко всему миру явлений природы». В его стихах Блок, как в зеркале, видит самую большую опасность, поджидающую символистскую поэзию – умозрительную отвлечённость образов.

Дорого стоила Блоку фраза, брошенная им в газетной статье «О современной критике» (1907): «Символисты идут к реализму, потому что им опостылел спёртый воздух “келий”, им хочется вольного воздуха». Наиболее резко реагировал друг-недруг А. Белый в газетном же фельетоне «О критических перлах»: «Господин Блок, ведь вы дитя, а не критик! Оставьте в покое келью символизма…»

Читайте также:
Вечные вопросы и их решение в поэме А.А. Блока Двенадцать: сочинение

История символизма, и в том числе движение Белого в «Пеплу», «Серебряному голубю», «Петербургу», показали правоту «детского» взгляда Блока. Не боясь обвинений в наивности, Блок в статье «Три вопроса» (1908) возвращается к спорам о пользе искусства. Эволюцию «нового русского искусства» (читай: символизма) критик «Золотого руна» представляет в виде движения от вопроса «как?» (поиск новой художественной формы) к вопросу «что?» (содержание, т.е. «что за душой у новейших художников»). В современной поэзии сформировался некий шаблон формы и содержания, «сотням юношей» стало легко быть поэтом, явился тип «случайного художника», к тому же, как правило, хулигана. В эти дни девальвации поэзии и возникает, по Блоку, третий «самый опасный, но и самый русский вопрос: “зачем?”, вопрос о необходимости и полезности художественных произведений». Красота и польза – враги лишь в «долинах» литературной кружковой жизни, на «вершинах» же, на которые способен подняться истинный художник – «чудесным образом подают друг другу руки заклятые враги: красота и польза». Так в творчестве Ибсена, образцовом для критика-символиста, формируется новый путь – «сознания долга, великой ответственности и связи с народом и обществом». Современное искусство тем самым возвращается к изначальному единству прекрасного и полезного в народном творчестве (эту мысль Блок развил в статье-исследовании «Поэзия заговоров и заклинаний» 1908 г.).

С высоты новоприобретённого вѝдения искусства Блок даёт обзор современной лирики и цикле «Письма о поэзии» (1908). Так, в стихах Н. Минского, равно декадентских и революционных, он видит не трогающие никого «холодные слова», потому что жизненно только то создание поэта, «в котором он сжёг себя дотла». Истинная литература, по Блоку, это всегда «исповедь души». Таковы простые и строгие, далёкие от надоедливой «пряности и мишуры» стихи Ф. Сологуба. «Среди разрастающегося племени наглых и пустых стихотворцев» почти не слышны «нежные песни» М. Кузмина. Причиной тому не только глухота современных критиков, но и характерная для эпохи «двойственность» самого поэта, прячущего истинное лицо «задумчивого инока» под маской «офранцузившегося помещика». Достаётся от критика также И. Бунину за «сухую риторику» и подражательность новых стихов: «грешно насиловать и заставлять петь свою свежую лирическую душу».

Критерий искренности и высшей пользы заставил Блока пересмотреть первоначально восторженное отношение к Брюсову и Бальмонту. В творчестве Мережковского, которого он высоко ставил как художника и ещё больше как «начинателя нового метода критики в России», Блок видит увеличивающийся разрыв «жизни и схоластики» («Мережковский», 1909). Впоследствии схожее обвинение Блок выдвинет против акмеистов и прежде всего Н. Гумилёва («Без божества, без вдохновенья», 1921): поэты «несомненно даровитые, топят самих себя в холодном болоте бездушных теорий и всяческого формализма».

На исходе первого десятилетия XX века Блок подвёл итог своим исканиям в речи (затем статье) «О современном состоянии русского символизма», прочитанной в Обществе ревнителей художественного слова 8 апреля 1910 г. в ответ на доклад Вяч. Иванова «Заветы символизма» (26 марта). Соглашаясь с предшественником, но по-своему интерпретируя его, Блок выделяет два периода в развитии символизма, которые условно называет «теза» и «антитеза». В первом периоде произошло открытие «волшебного мира» новой поэзии, а во втором померк «золотой свет» от наплыва «лиловых туманов» и «волшебный мир … стал балаганом», всего-навсего игрой призраков или кукол (вроде Незнакомки). Так, перебирая созданные им же поэтические образы, Блок заявил о кризисе новой поэзии. В отличие от теоретически-обобщающего доклада Вяч. Иванова речь Блока была исполнена саморефлексией: критика обернулась автокомментарием, более того – исповедью художника. Иванов, следуя стезёй «реалистического символизма», торжественно провозглашал, что теперь поэт перестаёт быть просто поэтом и делается «органом мировой души». Блок находит другие слова для описания произошедшего переворота: «Как сорвалось что-то в нас, так сорвалось оно и в России… И сама Россия в лучах этой новой гражданственности оказалась нашей собственной душой». Так по-блоковски безоглядно истолкован общий для младосимволистов мотив «возвращения к жизни» (над чем старшие символисты, Мережковский и Брюсов, тогда просто посмеялись).

В речи 1910 г. названа была и фундаментальная для периода «антитезы» тема, заявленная ещё в 1908 г. в самом названии речи-статьи «Народ и интеллигенция» (первоначальное название «Россия и интеллигенция»). Вот что навсегда лишило поэта покоя: трагедия нации – разрыв между русской интеллигенцией и русским народом. Последнего своего предела этот «самый больной вопрос», звучавший у Пушкина, славянофилов, всей русской литературы XIX века. Блок ясно осознал страшную правду: образовались «две реальности: народ и интеллигенция; полтораста миллионов с одной стороны и несколько сот тысяч – с другой; люди, взаимно друг друга не понимающие в самом основном».

С этих позиций Блок реабилитирует книгу Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями»: для интеллигенции оказались «непонятны слова о сострадании как начале любви, о том, что к любви ведёт Бог, о том, что Россия – монастырь». Их заглушил «истерический бранный крик, которым кричал на Гоголя Белинский, “отец русской интеллигенции”». Ориентиром в критике для Блока становится Ап. Григорьев (противостоявший Белинскому в оценке последней книги Гоголя), интерес к которому всё возрастает в силу не только родственности талантов, но и глубокого понимания «стихийных» русских начал и необходимости их «заклинания» (эти термины Блок впрямую заимствует у основателя органической критики).

Читайте также:
Революция в поэме Блока «Двенадцать»: сочинение

Продолжила тему речь-статья Блока «Стихия и культура» (1908). Предчувствуемая поэтом социальная катастрофа сравнивается с недавним страшным землетрясением, уничтожившим итальянский город Мессину. Цивилизация бессильна перед стихий природной, но точно так же бессильна она перед надвигающимся выплеском народной стихии. Современная «заигравшаяся» культура представляется Блоку «весёлым хороводом вокруг кратера вулкана».

В письме к К. С. Станиславскому 9 декабря 1908 г., объясняя, почему теперь его главная тема – «о России», поэт возвращается к требованию предельной искренности людей культуры: «Не откроем сердца – погибнем… Полуторастамиллионная сила пойдёт на нас… свято нас растопчет…» В статье «Душа писателя» (1909) Блок в качестве критерия оценки литературного творчества вводит понятие «чувство пути», а затем, следуя романтикам и Ницше в понимании музыкальных первоначал словесного искусства, обращается к термину «ритм», глобально истолкованному как проникающий в индивидуальное творчество «отзвук целого оркестра, то есть – отзвук души народной». Замечательно, как основополагающий принцип славянофильской эстетики возродился в новой исторической ситуации.

Выступления Блока после Октябрьской революции – «Интеллигенция и революция» (1918), «Крушение гуманизма» (прочитано как доклад в 1919, опубликовано в 1921 г.), «О романтизме» (произнесено как речь в 1919, опубликовано в 1923 г.) – это попытки объяснить революционный взрыв как закономерное явление, подготовленное всем предшествующим развитием цивилизации. Он называет эту последнюю гуманистической, имея в виду её направленность на личностное, индивидуальное начало. В недрах цивилизации, ведшей людей к разъединению, вызревало объединительное начало культуры, которую поэт-критик называет также «духом музыки», отголоском мирового (народного) оркестра.

Именно народ оказался «хранителем культуры», и лучшие представители из художников (романтики, Диккенс, Флобер, Ибсен, Гоголь, Толстой, Достоевский) служили не европейской «гуманной цивилизации», но были «голосом стихий» и тем самым провозвестниками новой гармонии.

Как завещание прозвучала речь «О назначении поэта», произнесённая Блоком в Доме литераторов на торжественном собрании в годовщину смерти Пушкина 10 февраля 1921 г. Она поразила современников своей проникновенностью и одновременно твёрдостью. Слова, сказанные о Пушкине, невольно переносились на его преемника, их произносившего: «роль поэта – трагическая». Автор «Двенадцати» пересматривал своё собственное представление о поэте как трансляторе «стихии». Новая формула обрела чеканно-ясное выражение: «Поэт – сын гармонии… Три дела возложены на него: во-первых – освободить звуки из родной безначальной стихии, в которой они пребывают; во-вторых – привести эти звуки в гармонию, дать им форму; в-третьих – внести эту гармонию во внешний мир».

Осуществить поэту своё назначение мешают те, кого Пушкин назвал словом «чернь». Это не чёрный народ, эту роль, как утверждает Блок, и во времена Пушкина, и теперь играет могущественное сословие «бюрократии», действующей от имени государства. В словах Блока проглядывала горечь разочарования: очистительная стихия революции обернулась всевластием новой «черни», взявшейся теперь «направлять поэзию». Блок закончил речь вопросом о свободе творчества, которую «отнимают» каждый раз всё более совершенными способами. Поэт, умирающий на пороге новой тоталитарной эпохи, позволил себе переиначить известный афоризм Вл. Соловьёва: «Пушкина убила вовсе не пуля Дантеса. Его убило отсутствие воздуха».

Так замкнулся круг символистских манифестаций: то, о чём с лёгкостью гремел молодой Брюсов (и о чём, обласканный новой властью, старался теперь не вспоминать), т.е. о свободе творчества, Блок говорил тихо, но с напряжением всех оставшихся сил.

Творчество А. А. Блока в оценке критиков

. Блок не повторяет чужих тем, но с бесстрашной искренностью черпает содержание своих стихов из глубины своей души. Это придает его поэзии особую свежесть, делает все его стихи жизненными, позволяет поэту постоянно открывать новые и новые источники вдохновения. Блок как-то сразу создал свой стиль, во многом самобытный, но не замкнулся в нем и в каждой своей новой книге ищет новых путей для своего творчества. Большой мастер стиха, хотя и не стремящийся во что бы то ни стало к новым формам, он во всех своих созданиях остается красивым и завлекательным. Его стихи как бы просят музыки, и, действительно, многие его стихотворения были положены композиторами на музыку. Интимная поэзия Блока никого не может оттолкнуть от себя с первого взгляда, но для своего настоящего понимания требует вдумчивости и внимания. Надо войти в круг переживаний поэта, чтобы полно воспринять их; надо вчитаться в его стихи, чтобы вполне оценить их оригинальность и красоту. 1915

Читая стихи Блока, никогда не подумаешь, что они создавались под столетними липами, в тихой стародворянской семье. В этих стихах нет ни одной идиллической строчки – в них либо гнев, либо тоска, либо отчаяние, либо «попиранье заветных святынь». Если не в своей биографии, то в творчестве он отринул все благополучное и с юности сделался поэтом неуюта, неблагополучия, гибели

Читайте также:
Мой любимый поэт Серебряного века (А. А. Блок): сочинение

С 1905 года Блок все двенадцать лет только и твердил о катастрофе. И замечательно, что он не только не боялся ее, но чем дальше, тем страстнее призывал. Только в революции он видел спасение от своей «острожной тоски». Революцию призывал он громко и требовательно:

Эй, встань, и загорись, и жги!

Эй, подними свой верный молот,

Чтоб молнией живой расколот

Выл мрак, где не видать ни зги!

Никто так не верил в мощь революции, как Блок. Она казалась ему всемогущей. Он предъявлял к ней огромные требования, но он не усомнился ни на миг, что она их исполнит. Только бы она пришла, а уж она не обманет

Раньше всего он хотел, чтобы революция преобразила людей. Чтобы люди сделались людьми. Очищенные великой грозой, люди становятся бессмертно прекрасны

Все не отмеченное революцией казалось ему антихудожественным, но он верил, что, когда придет революция, это уродство превратится в красоту

В начале поэмы «Возмездие», обращаясь к художнику, Блок говорил:

Сотри случайные черты,

И ты увидишь: мир прекрасен.

Он уже давно, много лет, сам того не подозревая, был певцом революции – фантастической, национальной, русской, потому что, как мы видели, Россия, уже сама по себе, была для него революцией. И нынешнюю нашу революцию он принял лишь постольку, поскольку она воплотила в себе русскую народную бунтующую душу, ту самую, которую воспел, например, Достоевский. Остальные элементы революции остались ему чужды совершенно. Он только потому и поверил в нее, что ему показалось, будто в этой революции – Россия, будто эта революция – народная. Для него, как и для Достоевского, главный вопрос, с Богом ли русская революция или против Бога.

Тема «Двенадцати» есть его давнишняя, привычная тема.

В «Двенадцати» изображены: проститутка, лихач, кабак, но мы знаем, что именно этот мир проституток, лихачей, кабаков давно уже близок Блоку. Он и сам давно уже один из «Двенадцати». Эти люди давно уже его братья по вьюге. Если бы они были поэты, они написали бы то же, что он. Кровно, тысячью жил он связан со своими «Двенадцатью» и если бы даже хотел, не мог бы отречься от них, потому что в них для него воплотилась Россия.

Блок хочет любить революцию даже вопреки ее героям и праведникам, принять ее всю целиком даже в ее хаосе, потому что эта революция – русская.

Пусть эти двенадцать – громилы, полосующие женщин ножами, пусть он и сам говорит, что их место на каторге («На спину б надо бубновый туз»), но они для него святы, потому что озарены революцией.

На то он и Блок, чтобы преображать самое темное в святое. Разве прихорашивал он ту трактирную девку, которая открыла ему

И очарованную даль.

Он преобразил, не приукрашивая. Пусть громилы, но и с ними правда, с ними вера, с ними Христос.

У Блока это не фраза, а пережитое и прочувствованное, потому что это выражено не только в словах, но и в ритмах. Только те, кто глухи к его ритмам, могут говорить, будто превращение этих хулиганов в апостолов и появление во главе их Иисуса Христа – есть ничем не оправданный, случайный эффект, органически не связанный с поэмой, будто Блок внезапно, ни с того, ни с сего на последней странице, просто по капризу, подменил одних персонажей другими и неожиданно поставил во главе их Иисуса Христа.

Те же, кто вслушались в музыку этой поэмы, знают, что такое преображение низменного в святое происходит не на последней странице, а с самого начала, с самого первого звука, потому что эта поэма, при всем своем вульгарном словаре и сюжете, по музыке своей торжественна и величава. Если это и частушка, то сыгранная на грандиозном органе. С самых первых строк начинает звучать широкая оркестровая музыка с нарастающими лейтмотивами вьюги.

Он умер сейчас же после написания «Двенадцати» и «Скифов», потому что именно тогда с ним случилось такое, что, в сущности, равносильно смерти. Он онемел и оглох. То есть он слышал и говорил, как обыкновенные люди, но тот изумительный слух, которым он умел вслушиваться в Музыку эпох, Как никто, покинул его навсегда. «Музыка ушла», – написал он в своем дневнике уже в 1918 году. Все для него стало беззвучно, как в могиле. «И поэт умирает, потому что дышать ему нечем».

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй – » Творчество А. А. Блока в оценке критиков. И в закладках появилось готовое сочинение.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: