Художественный мир Иосифа Бродского: сочинение

Художественный мир Иосифа Бродского: сочинение

Художественный мир Иосифа Александровича Бродского

«Что сказать мне о жизни?» Его называли последним классиком XX века — и обвиняли в бездушии и механичности стиха, гением, вобравшим в себя лучшие традиции отечественной поэзии, — и поэтом, лишенным национальных корней. Но даже самые ревностные противники Иосифа Бродского не отрицали одного — его таланта и его роли в развитии пусть чуждых, но все равно значительных тенденций в литературе. Самое сложное для художника — найти свой голос, свою интонацию, по которой можно угадать любое его стихотворение. Бродского не спутаешь ни с кем: «Он настолько специфичен, что не только метрика аналогичная, даже просто любая аналогичная нота, нота характера, нота тона — сразу выдает себя и превращает поэта, даже, может быть, и способного, в его эпигона», — утверждал его близкий друг и подчас достаточно жесткий критик Ю. Кублановский, лирик совершенно иных традиций.

Сама судьба Бродского, пятого русского писателя — Нобелевского лауреата (1987), словно слепок с судьбы целого поколения людей 50—70-х годов. Выходец из интеллигентной ленинградской семьи, он по окончании восьми классов ушел из школы, поменял более 10 профессий: работал на заводе, участвовал в геологоразведочных экспедициях. Уже будучи известным в кругах любителей поэзии, по ложному обвинению в тунеядстве в феврале 1964 года, поэт был арестован, и после позорного судилища приговорен к высылке в отдаленную северную деревню на 5 лет с привлечением к физическому труду. Ссылка продлилась только полтора года, и по общему признанию, это время стало рубежным для всего творчества поэта: архангельские морозы словно проникли в его стихи. Некогда романтичные и стремительные, они стали гораздо более сдержанными, нередко даже рассудочными. Переживание, боль прятались в броню иронии или достаточно прихотливых рассуждений: стихи поэта все чаще требовали не сочувствия, со-переживания, а со-размышления, будили скорее мысль, чем эмоцию.

Этот процесс «остывания» лирики усилился тогда, когда летом 1972 года Бродский вынужден был эмигрировать в Америку. Позднее, в 1975 году, он судьбу поэта сравнит с судьбой ястреба, так высоко поднявшегося над долиной Коннектикута, что уже не в состоянии вернуться обратно на землю:

Он чувствует смешанную с тревогой

гордость. Перевернувшись на

крыло, он падает вниз. Но упругий слой

воздуха его возвращает в небо,

в бесцветную ледяную гладь.

низвергается. Но как стенка — мяч,

как паденье грешника — снова в веру,

его выталкивает назад.

Его, который еще горяч!

«Осенний крик ястреба», 1975

Ястреб — гордая, одинокая, хищная птица, одновременно парящая высоко над землей, благодаря своему острому зрению видящая то, что недоступно, к примеру, зрению человека — и неспособная жить без земли. Это необычное и непростое для понимания стихотворение только еще раз ясно показало, на каких непримиримых противоречиях держится поэтический мир И. Бродского. Ведь, может, самая главная его загадка состоит в том, что почти всякий читатель из значительного наследия поэта может найти себе то, что окажется по-настоящему близким ему самому, как и то, что вызовет у него резкое неприятие. Можно найти Бродского патриота — и космополита, оптимиста и мрачного пессимиста, даже циника, Бродского — поэта метафизического, религиозного — и поэта-атеиста. Дело здесь вовсе не в беспринципности художника, не в отсутствии у него устоявшейся точки зрения. Как раз взгляды поэта достаточно ясны и несущественно изменились за десятки лет. Их суть точно передал другой значительный поэт, Лев Лосев: «Я думаю, что философия Бродского, по определению, есть философия вопросов, а не ответов».

Другими словами, Бродский всегда избегал, а с годами особенно, не только чересчур прямолинейных излияний своих чувств и убеждений, вуалируя их в прихотливую стихотворную форму, в хитросплетение метафор и синтаксиса. Не меньше он избегал назидательности, истин в последней инстанции и никогда не путал откровенность с пресловутой «душой нараспашку», прекрасно понимая ответственность поэта за каждое сказанное слово. Того же он требовал и от своего читателя, зная, что истинное понимание — тяжелый духовный труд и требует от человека напряжения всех своих умственных и душевных сил. Многие вещи Бродского тяжелы для восприятия, их трудно читать «залпом», «взахлеб»: за каждым словом, даже знаком препинания стоит мысль, которую надо услышать, прочувствовать, пережить.

Самое важное в поэзии Бродского — это его удивление перед жизнью, ее обыденным чудом, сбереженное автором и в архангельской ссылке, и в изгнании. В одном из лучших своих стихотворений «Я входил вместо дикого зверя в клетку. » (1980) он напишет:

Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.

Только с горем я чувствую солидарность.

Но пока мне рот не забили глиной,

из него раздаваться будет лишь благодарность.

Эта благодарность рождается из ощущения, что жизнь существует скорее вопреки законам вселенной, чем в согласии с ними. Завороженность чудом возникновения жизни проявилось и в особом отношении поэта к празднику Рождества: «Когда-то у меня была идея — каждое Рождество писать по стихотворению. И, как правило, когда приближается Рождество, я начинаю обо всем этом подумывать», — признавался поэт одному из своих собеседников. И действительно, из стихов разных лет выстраивается целый цикл произведений, посвященных одной, особенно важной для поэта теме — теме Рождества, иногда напрямую раскрывающейся на материале евангельской истории (смотрите, например, «Рождество 1963», «Рождественская звезда»), иногда лишь связанной с ней глубинными смысловыми связями. Пример последнего — стихотворение «1 января 1965 года»:

Читайте также:
Иосиф Бродский один из самых молодых нобелевских лауреатов в области литературы: сочинение

Волхвы забудут адрес твой.

Не будет звезд над головой.

И только ветра сиплый вой

расслышишь ты, как встарь.

Ты сбросишь тень с усталых плеч,

задув свечу пред тем, как лечь.

Поскольку больше дней, чем свеч,

сулит нам календарь.

Что это? Грусть? Возможно, грусть.

Напев, знакомый наизусть.

Он повторяется. И пусть.

Пусть повторится впредь.

Пусть он звучит и в смертный час,

как благодарность уст и глаз

тому, что заставляет нас

порою вдаль смотреть.

И молча глядя в потолок,

поскольку явно пуст чулок,

поймешь, что скупость — лишь залог

того, что слишком стар.

Что поздно верить чудесам.

И, взгляд подняв свой к небесам,

ты вдруг почувствуешь, что сам —

Первые же строки этого стихотворения отсылают нас к евангельской истории, повествующей, как к пещере, где Мария со своим мужем и младенцем пряталась от воинов царя Ирода, пришли волхвы с дарами, чтобы приветствовать рождение Царя Иудейского — Иисуса Христа. Однако эти строки пессимистичны: подчеркивается одиночество и богооставленность героя стихотворения. Ни его дом, ни пространства за стенами этого дома не несут ему никакой радости. В стихотворении словно отсутствует свет — и свет звезд, и свет задутой героем свечи, «поскольку больше дней, чем свеч, сулит нам календарь». Видимо, возраст мешает герою, словно ребенку, верить в рождественское чудо: признаком этого является и «пустой чулок», куда детям ночью кладут подарки, и его убежденность, «что поздно верить чудесам», и сама скупость, вынуждающая героя экономить свечи. Он слышит лишь «ветра сиплый вой» — символ вселенского хаоса, враждебного жизни, видит лишь потолок над своей головой. Поэтому можно сказать, что стихотворение «1 января 1965 года» — стихотворение о взрослении, осознании человеком незыблемых законов бытия.

Но вероятно, самое безнадежное в стихотворении — это настойчиво звучащий мотив повторения: вой ветра слышен «как встарь», сам напев грусти — «повторяется. И пусть. Пусть повторится впредь. Пусть он звучит и в смертный час». Ведь если все повторяется, значит, жизнь течет по кругу — бессмысленно надеяться на какое-то изменение, все уже предрешено. Не случайно и название стихотворения: календарная дата, состоящая из мертвых цифр, которые обозначают наступление Нового года, словно подчеркивает, что наступивший праздник — лишь звено в цепи ему подобных. К тому же выбранная дата — дата праздника не религиозного, а светского, безблаго- датного, лишенного того высокого духовного смысла, которым обладает христианское Рождество.

Однако грусть героя имеет и обратную сторону — ведь она свидетельствует о том, что человек не готов смириться с безнадежностью. Что-то заставляет его «порою вдаль смотреть», и не случайно упомянута «благодарность уст и глаз». Глаза связаны со способностью созерцать окружающий мир, уста же — с даром Слова, в том числе и слова поэтического. И если ребенок принимает дары от огромного и заманчивого мира, то взрослый человек — сам становится «чистосердечным даром», возвращает миру полученное от рождения — благодарностью за дарованную ему жизнь, в том числе и стихами. Ведь радость Дара в том и состоит, что Дар — бескорыстен: ты не требуешь ответного вознаграждения, счастлив самой возможностью отдать. А бескорыстие — это удел высоких душ, в нем очень много от самоотречения, духовного подвига. Вспомните, как высок идеал любви в пушкинском стихотворении «Я вас любил: любовь еще, быть может. », герой которого готов отказаться от своего счастья, лишь бы была счастлива его возлюбленная. Таким образом, отказавшись требовать благ от жизни, человек себя приносит в дар ей, обретая, наконец, подлинный смысл своего существования. Потому и раздвигается пространство, взгляд уже не упирается в потолок, а поднимается к бездонным небесам. Интересен ритм этого стихотворения: самые пессимистические его мысли выражены короткими, нередко односложными предложениями. Произведение приобретает достаточно жесткий, энергичный ритм, противоречащий на первый взгляд, его элегическому настроению.

Даже если отказать этому стихотворению в религиозности, нельзя не признать — оно пронизано чувствами отнюдь не приземленными, устремлено «вдаль» и «к небесам», прочь от бессмыслицы и безнадежности. Оно полно веры, просто эта вера рождается в самом человеке в результате его духовного опыта, а не наследуется и не перенимается им. И потому говорить о пессимизме Бродского, о беспросветности его стихотворений, наверное, преждевременно. Наоборот, сам того не желая, поэт указывает выход из бездны отчаяния или уныния к свету. Поэзия становится тем высоким служением, которое несет человек, отдавая миру долг за подаренное ему чудо жизни. «Если тем, что отличает нас от прочих представителей животного царства, является речь, то литература — и, в частности, поэзия, будучи высшей формой словесности, — представляет собой, грубо говоря, нашу видовую цель» — так сформулирует художник в Нобелевской речи свое кредо, И в одном из поздних своих стихотворений — «На столетие Анны Ахматовой» (1989) Иосиф Бродский обратится к поэтессе, в общении с которой некогда начинал свой творческий путь, с благодарностью за «слова прощенья и любви», звучавшие в ахматовской лирике:

Читайте также:
Судьба поэта: сочинение

Великая душа, поклон через моря за то, что их нашла, — тебе и части тленной, что спит в родной земле, тебе благодаря обретшей речи дар в глухонемой вселенной.

Вопросы и задания

В своей нобелевской речи И. Бродский заметил: «Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно». Как вы понимаете эти слова? Считается, что поэзия второй половины XX века обращена в большей степени к интеллекту читателя, чем к его эмоциям. В качестве характерного примера такой «интеллектуальной» лирики приводят стихотворения И. Бродского. Согласны ли вы с мнением, что Бродский — поэт «для ума», а не «для сердца»? Не противоречит ли определение «интеллектуальный» самому предмету — поэзии?

Прочтите нобелевскую речь И. Бродского, подготовьте небольшое сообщение о ней к уроку, следуя следующему плану.

1. Кого из русских и иностранных поэтов Бродский называет в качестве своих учителей?

2. Какова роль поэзии, по мнению поэта, в жизни отдельного человека и человечества в целом?

3. Как связана для поэта нравственность и творчество?

4. Какую роль в творчестве отводит И. Бродский языку?

Советы библиотеки

С. В о л к о в. Диалоги с Иосифом Бродским.

И. Бродский. Размером подлинника (Сборник, посвященный 50-летию поэта).

В. Полухина. Бродский глазами современников.

Сочинение: Поэтический мир Иосифа Бродского

Я родился и вырос в балтийских болотах, подле серых цинковых волн, всегда набегавших по две, и отсюда — все рифмы.

Иосиф Бродский — один из самых молодых нобелевских лауреатов в области литературы (удостоен в 47 лет). Его творчество в течение четверти века пользуется широкой известностью. Он являлся не только признанным лидером русскоязычных поэтов, но и одной из самых значительных фигур в современной мировой поэзии, его произведения переводятся на все основные языки мира.

Жизнь Бродского богата драматическим событиями, неожиданными поворотами, мучительными поисками своего места. Поэт родился и вырос в Ленинграде. С городом на Неве связаны первые шаги в поэзии. В начале шестидесятых годов Анна Ахматова назвала Бродского своим литературным преемником. И в дальнейшем именно с ним связывала надежды на новый расцвет русской поэзии, сравнивая его по масштабу дарования с Мандельштамом. Тема Ленинграда занимает значительное место в раннем творчестве поэта “Стансы”, “Стансы городу”, “Остановка в пустыне”. Характерно начало “Стансов”: Ни страны, ни погоста не хочу выбирать, на Васильевский остров Я приду умирать.

Однако и в зрелом творчестве поэта, в произведениях, написанных в эмиграции, время от времени возникает “ленинградская тема”.

Я родился и вырос в балтийских болотах, подле серых цинковых волн, всегда набегавших по две.

и отсюда — все рифмы, отсюда тот блеклый голос, льющийся между ними, как мокрый волос.

Нередко ленинградская тема передается поэтом косвенными путями. Такая важная для зрелого Бродского имперская тема в своих истоках связана с жизнью в бывшей столице Российской империи. Подчеркнутый аполитизм поэзии Бродского резко диссонировал с принципами официозной литературы, поэта обвиняют в тунеядстве и осуждают на пять лет ссылки. Хотя к этому времени (1964 год) перу Иосифа Александровича принадлежало около ста стихотворений. Через полтора года он вернулся в Ленинград, много работал, занимался переводами. Это оттачивало его поэтическую лексику. Но официально он не признан, стихи не печатаются, статьи о нем самые неопределенные. В 1972 году Бродский вынужден уехать в США, где являлся почетным профессором ряда университетов. В США один за другим выходят его поэтические сборники: “Стихи и поэмы”, “Остановка в пустыне”, “В Англии”, “Конец прекрасной эпохи”. В последние годы жизни Иосиф Бродский все чаще выступал как англоязычный автор.

Для раннего поэта характерна динамика: движение, дорога, борьба. Она оказывала очищающее воздействие на читателей. Произведения этого периода сравнительно просты по форме. Граница между ранним и зрелым Бродским приходится на 1965-1968 года. Поэтический мир его как бы застывает, начинают преобладать темы конца, тупика, темноты и одиночества, бессмысленности всякой деятельности: Шей бездну мук, Старайся, перебарщивай в усердьи! Но даже мысль о — как его? — бессмертье есть мысль об одиночестве, мой друг.

В этот период темой творчества поэта становятся любовь исмерть. Однако любовной лирики в традиционном смысле у Бродского нет. Любовь оказывается чем-то хрупким, эфемерным, почти нереальным.

В какую-нибудь будущую ночь ты вновь придешь усталая, худая, и я увижу сына или дочь, еще никак не названных — тогда я не дернусь к выключателю и прочь руки не протяну уже, не вправе оставить вас в том царстве теней, безмолвных, перед изгородью дней, владеющих в зависимость от яви, с моей недосягаемостью в ней.

Любовь часто видится как бы через призму смерти, сама же смерть оказывается весьма конкретна, материальна, близка: Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса.

Смерть придет, у нее будут твои глаза.

Читайте также:
Творчество И. Бродского: сочинение

В поэзии Бродского возрождаются философские традиции. Оригинальность философской лирики Бродского проявляется не в рассмотрении той или иной проблемы, не в высказывании той или иной мысли, а в разработке особого стиля, основанного на парадоксальном сочетании крайней рассудочности, стремлении к чуть ли не математической точности выражения с максимально напряженной образностью, в результате чего строгие логические построения становятся частью метафорической конструкции, которая является звеном логического развертывания текста. Оксюмороны, соединения противоположностей вообще характерны для зрелого Бродского. Ломая штампы и привычные сочетания, поэт создает свой неповторимый язык, который не сочетается с общепринятыми стилистическими нормами и на равных правах включает диалектизмы и канцеляризмы, архаизмы и неологизмы, даже вульгаризмы. Бродский многословен. Его стихотворения для русской поэзии непривычно длинны; если Блок считал оптимальным объемом стихотворения 12-16 строк, то у Бродского обычно стихотворения в 100-200 и более строк. Необычно длинна и фраза— 20-30 и более строк, тянущихся из строфы в строфу. Для него важен сам факт говорения, преодолевающего пустоту и немоту, важно, даже если нет никакой надежды на ответ, даже если неизвестно, слышит ли кто-нибудь его слова.

В ковчег птенец не возвратившись, доказует то, что вся вера есть не более, чем почта в один конец.

Свою деятельность поэт сравнивает со строительством Вавилонской башни — башни слов, которая никогда не будет достроена. В творчестве Бродского мы находим парадоксальное соединение экспериментаторства и традиционности. Этот путь, как показала практика, не ведет к тупику, а находит своих новых приверженцев.

Ранняя смерть поэта прервала его жизненный путь, а не путь его поэзии к сердцам все новых и новых поклонников.

Художественный мир И. А. Бродского

Отношение поэта к предшествующей культурной традиции, к иным культурам и эпохам вполне акмеистично. Как и другой любимый его поэт-акмеист, Осип Мандельштам, Бродский скорее извне, как гость, пришел в высокую культуру.

Об этом поэт сам говорил в своем интервью Джону Глэду: “Мы все пришли в литературу Бог знает откуда, практически лишь из факта своего существования, из недр, не то чтобы от станка или от сохи, гораздо дальше – из умственного, интеллектуального, культурного небытия. И ценность нашего поколения заключается именно в том, что, никак и ничем не подготовленные, мы проложили эти самые, если угодно, дороги. Мы кого-то читали, мы вообще очень много читали, но никакой преемственности в том, чем занимались, не было. Не было ощущения, что продолжаем какую-то традицию, что у нас были какие-то воспитатели, отцы” [1] .

По есть и значимое отличие: для акмеистов важно было передать “лица необщее выраженье” той или иной эпохи, увидеть ее особость, уникальность, почувствовать ход истории. Бродский же уверен в глубинной схожести разных эпох и культур. По его убеждению, различается только историческая бутафория, внешние знаки той или иной эпохи, но за ними скрываются некие неколебимые основы бытия, неизменные во все времена, что позволяет поэту, к примеру, в стихотворении “Рождественский романс” пассажиров такси назвать “седоками” или в начале 1960-х гг. в столице увидеть дворника “у лавки керосинной”. Способность времени менять физическую оболочку людей, да и их сущность, не затрагивая внутреннего содержания самой жизни, всегда была главной темой творчества поэта:

“Дело в том, что то, что меня более всего интересует и всегда интересовало на свете (хотя раньше я полностью не отдавал себе в этом отчета), – это время и тот эффект, какой оно оказывает на человека, как оно его меняет, как обтачивает, то есть такое вот практическое время в его длительности. На самом деле литература не о жизни, да и сама жизнь – не о жизни, а о двух категориях, более или менее о двух: о пространстве и времени”, – утверждал поэт в интервью Дж. Глэду [2] .

Восприятие поэтом времени в его цельности, взаимосвязи различных его проявлений и срезов преломилось и в том, что произведения Бродского литературны и культурологичны: они пронизаны цитатами, реминисценциями, аллюзиями, мифологическими и литературными именами, причем нередко узнавание и понимание этих вкраплений “чужого слова” читателем становится важнейшим условием для понимания самих произведений. Такая культурная насыщенность произведения является прежде всего формой усвоения культурного наследия, при котором “приращение смысла”, его углубление происходит вместе с приобщением к своему тексту ряда чужих текстов. К тому же наличие пласта скрытых смыслов создает подчас особый “герметичный”, “темный” язык творческого общения, недоступный для подлинного понимания не только “чужим”, но и просто чуждым людям. Наконец, эта насыщенность отражала важнейшую особенность сознания людей, принадлежащих к поколению Бродского. Многие его современники смотрели на окружающий мир через призму литературы, в ней находя иную, альтернативную реальной действительность: для них, по словам поэта, “книги стали первой и единственной реальностью, сама же реальность представлялась бардаком или абракадаброй” [3] .

Поэзия Бродского – может быть, один из ярчайших примеров того, что называют интеллектуализацией современной лирики. Действительно, поэзия второй половины XX в. во многих своих явлениях обращена в большей степени к разуму, а не к чувству читателя, со своей стороны требуя от него определенных умственных усилий. На место искренности и “сугубой” серьезности приходит ирония, не исключающая при этом затрагивания самых тяжелых “проклятых вопросов”; на место “поэтического безумства” – сдержанность мыслителя; эстетическое наслаждение опосредуется интеллектуальной радостью понимания. В первую очередь это отражается в языке поэта. Сдержанность интонации нивелирует, стирает стилистические различия между активно вводимыми в стихотворения прозаизмами, канцеляризмами, словами “высокого штиля” и жаргонными, грубыми словами. Усложняется синтаксис: рядом с короткими, односложными предложениями возникают фразы, не умещающиеся не только в границах строки, но и строфы. Один из излюбленных приемов Бродского – перенос (анжамбеман):

Читайте также:
Творчество И. Бродского: сочинение

Северо-западный ветер его поднимает над

сизой, лиловой, пунцовой, алой

долиной Коннектикута. Он уже

не видит лакомый променад

курицы по двору обветшалой

фермы, суслика на меже.

(“Осенний крик ястреба”)

Перенос выделяет конечные слова в строке, делает на них акцент (скажем, “поднимает над” – конструкция, напоминающая глаголы английского языка – языка эмиграции поэта, к тому же содержащая каламбурное противопоставление: под- / над). Перенос разрывает смысловой отрезок в самых неожиданных местах, подчас отрывая предлог от знаменательного слова, приставку – от корня, образует рифмовку, прежде невозможную в стихе (“над – променад“, “за– – слеза“). Но одновременно, используя прочность смысловых и грамматических связей внутри этого отрезка, он накрепко стягивает как строки внутри строфы, так и соседствующие строфы, также нередко обрывающиеся анжамбеманом. При этом сами предложения в стихе могут быть изощренно сложны, с обилием придаточных, оборотов, вставных конструкций (в круглых скобках) и отступлений от магистральной тематической линии (например, стихотворение “Пенье без музыки”). Такое строение стиха весьма затрудняет его понимание и серьезно расходится с устоявшимися представлениями о стихотворной форме. Критики Петр Вайль и Александр Генис даже шутливо посоветовали желающим разобраться в хитросплетениях синтаксиса Бродского сначала написать его стихотворение в строчку и найти подлежащее и сказуемое.

Поэт экспериментирует и со строфикой, придумывая новые, оригинальные по строению формы строф с необычной рифмовкой, различной длиной строк и т.д. Уже с начала 1960-х гг. Бродский нередко прибегает к крупным поэтическим формам, словно стараясь не штрихами наметить то, о чем говорится в стихотворении, а исчерпать сам предмет лирического высказывания, рассмотрев его со всех сторон (“Речь о пролитом молоке”, 1967; “Разговор с небожителем”, 1970; “Литовский дивертисмент”, 1971). Об

Об этой стороне поэтики Бродского точно сказал писатель и историк Яков Гордин: “Если Пушкин фактически создал жанр русской поэмы, то и у Бродского уже в начале 60-х обозначился в общем-то новый поэтический жанр – большое стихотворение. “Большая элегия Джону Донну”, “Холмы”, “Исаак и Авраам”, “Горбунов и Горчаков” – это не поэмы. Это развернутые на большом пространстве стихотворения. Это совершенно особый тип, им придуманный. И он объясняет необходимость этого раската, почти бесконечного стихового пространства для втягивания, для поглощения читательского сознания, которое не захватывается, как он считает, ограниченным стиховым пространством” [4] .

“Классичность” творчества Бродского преломилась и в его обращении к вроде бы исчерпавшим себя к середине XX в. жанрам: оде, сонету, элегии, стансам и др. Однако всякий раз поэт вольно обращался с ними, нарушая достаточно строгие формальные каноны и наполняя их своим смыслом. Один из излюбленных жанров Бродского – дружеское послание: недаром так много у него стихотворных посланий, посвящений, просто стихотворений, построенных в виде обращения (“Новые стансы к Августе”, 1964; “Одной поэтессе”, 1965; “Письмо генералу Ζ.” и др.). Стихи для поэта – форма особого общения, сконцентрированного на смысле высказываемого. “Роман или стихотворение – не монолог, а разговор писателя с читателем”, – скажет он позднее в своей Нобелевской речи [5] . Не меньше у Бродского и стихотворных откликов на смерть дорогих или значимых для него людей (“На смерть Т. С. Элиота”, 1965; “Памяти Т. Б.”, 1968?; “На смерть Жукова”, 1974) – традиция, идущая, видимо, от реквиемов австрийского поэта Р. М. Рильке и М. И. Цветаевой. Бродский неоднократно подчеркивал особую роль, которую сыграло для него творчество Марины Цветаевой, с которой его роднят и прием подробной разработки заданной в стихотворении темы, и духовный максимализм, бескомпромиссность по отношению к себе и к другим писателям, и особая работа со словом и его составляющими.

Вообще, по наблюдению философа А. М. Ранчина [6] , для Бродского характерно мышление антиномиями, т.е. принципиально непримиримыми противоречиями, когда на один и тот же вопрос в разных произведениях, а то и в рамках одного, поэт дает противоположные, взаимоисключающие ответы. Например, в двучастном стихотворении 1972 г. “Песня невинности, она же – опыта. “, первая, “сдержанно оптимистическая” часть (“Потому что душа существует в теле, / жизнь будет лучше, чем мы хотели”) по закону дополнительности соседствует со второй, пессимистической:

То не колокол бьет над угрюмым вечем!

Мы уходим во тьму, где светить нам нечем.

Мы спускаем флаги и жжем бумаги.

Дайте нам припасть напоследок к фляге.

Антиномичность определяет собой всю образную систему позднего Бродского. Подобным же образом и жизненная позиция стоицизма, предполагающая мужественный взгляд правде в глаза и стремление избежать лишних страданий, парадоксально сочетается в творчестве поэта с настоящим эпикурейством – философией мимолетности жизни, противопоставляющей небытию призыв к наслаждению жизненными удовольствиями, стремление не упустить ни одно из жизненных впечатлений. Ироничность (в том числе направленная на самого себя) – вот еще одна оппозиция предельной серьезности большинства произведений поэта: (само)ирония спасает поэта от авторитарного монологизма и учительских претензий на истинность поэтического высказывания, позволяет ему сохранять определенную критическую дистанцию по отношению не только к миру, но и к самому себе [7] . Такое сочетание противоречий оберегает творчество Бродского от опасности любых однозначных его оценок и определений. Как всякий по-настоящему крупный поэт, Бродский столь сложен и противоречив, что в нем видят поэта национального – и поэта-космополита, поэта метафизического, даже религиозного – и поэта-атеиста, безбожника, поэта-оптимиста – и пессимиста, поэта страстного – и слишком рационального и холодного. И каждая из подобных характеристик, при всей ее точности, явно неполна и ограниченна, что является лучшим доказательством неисчерпаемости всякой творческой личности, подлинного художественного мира.

Читайте также:
Судьба поэта: сочинение

Сочинение на тему: Иосиф Бродский. поэтический мир поэта.

_________________________________________________________________________________________________
Сочинение.
Иосиф Бродский. поэтический мир поэта

Ни тоски, ни любви, ни печали, ни тревоги, ни боли в груди, будто целая жизнь за плечами и всего полчаса впереди. И. Бродский Вот уже более десяти лет мы свободно читаем стихотворения Иосифа Бродского. Беспрепятственно. Четверть века назад он был выслан из Ленинграда. Через восемь лет, спасаясь от преследований, был вынужден эмигрировать. С тех пор его стихи бродили из дома в дом нелегально, при обысках их изымали как крамолу. А в 1988 году Шведская королевская академия присудила Бродскому Нобелевскую премию. И журналы наперебой стали печатать его стихи и поэмы, воспоминания. Началось издание его книг на Родине. Его творчество в течение четверти века пользуется широкой известностью. Он являлся не только признанным лидером русскоязычных поэтов, но и одной из самых значительные фигур в современной мировой поэзии, его произведения переводятся на все основные языки мира. Жизнь Бродского богата драматическими событиями, неожиданными поворотами, мучительными поисками своего места. Поэт родился и вырос в Ленинграде. С городом на Неве связаны первые шаги в поэзии. В начале шестидесятых годов Анна Ахматова называла Бродского своим литературным преемником. И в дальнейшем именно с ним связывала надежды на новый расцвет русской поэзии, сравнивая его по масштабу дарования с Мандельштамом. Тема Ленинграда занимает значительное место в раннем творчестве поэта: “Стансы”, “Стансы городу”, “Остановка в пустыне”. Характерно начало “Стансов”: Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду умирать. Однако и в зрелом творчестве поэта, в произведениях, написанных в эмиграции, время от времени возникает ленинградская тема: Я родился и вырос в балтийских болотах, подле серых цинковых волн, всегда набегавших по две. и отсюда — все рифмы, отсюда тот блеклый голос, вьющийся между ними, как мокрый волос… Нередко ленинградская тема передается поэтом косвенными путями. Такая важная для зрелого Бродского имперская тема в своих истоках связана с жизнью в бывшей столице Российской империи. Подчеркнутый аполитизм поэзии Бродского резко диссонировал с принципами официозной литературы; поэта обвиняют в тунеядстве и осуждают на пять лет ссылки, хотя к этому времени (1964 год) перу Иосифа Александровича принадлежало около ста стихотворений. Через полтора года он вернулся в Ленинград, много работал, занимался переводами. Это оттачивало его поэтическую лексику. Но официально он не признан, стихи его не печатаются, статьи о нем самые неопределенные. В 1972 году Бродский вынужден был уехать в США, где являлся почетным профессором ряда университетов. В США один за другим выходят его поэтические сборники: “Стихи и поэмы”, “Остановка в пустыне”, “В Англии”, “Конец прекрасной эпохи”… В последние годы жизни Иосиф Бродский все чаще выступал как англоязычный автор. Для раннего поэта характерна динамика: движение, дорога, борьба. Она оказывала очищающее воздействие на читателей. Произведения этого периода сравнительно просты по форме. Граница между ранним и зрелым Бродским приходится на 1965—1968 годы. Поэтический мир его как бы застывает, начинают преобладать темы конца, тупика, темноты и одиночества, бессмысленности всякой деятельности: Шей бездну мук, старайся, перебарщивай в усердьи! Но даже мысль о — как его! — бессмертьи — есть мысль об одиночестве, мой друг. В этот период темой творчества поэта становятся любовь и смерть. Однако любовной лирики в традиционном смысле у Бродского нет. Любовь оказывается чем-то хрупким, эфемерным, почти нереальным: В какую-нибудь будущую ночь ты вновь придешь усталая, худая, и я увижу сына или дочь, еще никак не названных — тогда я не дернусь к выключателю и прочь руки не протяну уже, не вправе оставить вас в том царствии теней, безмолвных, перед изгородью дней, впадающих в зависимость от яви, с моей недосягаемостью в пей. Любовь часто видится как бы через призму смерти, сама же смерть оказывается весьма конкретной, материальной, близкой: Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса. “Смерть придет, у нее будут твои глаза”. В поэзии Бродского возрождаются философские традиции. Оригинальность его философской лирики проявляется не в рассмотрении той или иной проблемы, не в высказывании той или иной мысли, а в разработке особого стиля, основанного на парадоксальном сочетании крайней рассудочности, на стремлении к чуть ли не математической точности выражения с максимально напряженной образностью. Свою деятельность поэт сравнивает со строительством Вавилонской башни — башни слов, которая никогда не будет достроена. в творениях Бродского мы находим парадоксальное соединение экспериментаторства и традиционности. Этот путь, как показала практика, не ведет к тупику, а находит своих новых приверженцев.
Ранняя смерть поэта прервала его жизненный путь, а не путь его поэзии к сердцам все новых и новых поклонников.
.

Читайте также:
Иосиф Бродский один из самых молодых нобелевских лауреатов в области литературы: сочинение

Мой Бродский…

Мир, вероятно, спасти не удастся, но отдельного
человека всегда можно.

И. Бродский. Нобелевская лекция.

Удивительная судьба у русского поэта Иосифа Бродского, (1940 – 1996 г.г.) но здесь речь пойдет не об описании судьбы поэта. Об этом написано достаточно, если не сказать – больше.
Хотя без указания на некоторые моменты его биографии – невозможно обойтись.
Я буду говорить о «моем Бродском», то есть о том, как я воспринял его поэзию, так как начало знакомства с его творчеством, пришлось на то время, когда я достиг достаточно зрелого возраста.
Первая небольшая книжка Иосифа Бродского попала мне в руки в 1990 году, и земной жизни поэта оставалось менее шести лет.
Да, так получилось, что произведения, нобелевского лауреата по литературе (пятого по счету русского поэта и писателя, 1987 г.) были напечатаны в Советском Союзе именно в этот год.
До этого у Бродского было опубликовано несколько детских стихов в 60-х годах и несколько стихотворений в журнале «Юность» в конце 80-х, может быть и еще, в каких либо журналах, тоже – несколько.
Книжечка стихов, что я приобрел, имела карманный формат, в альбомном варианте, то есть странички приходилось листать снизу вверх.
Книжка называлась – «Назидание» и кратко, вначале был текст, в котором излагались основные моменты его биографии.
Уверен, сейчас эта книга уже библиографическая редкость, хотя тираж был достаточно большой – 200000 экземпляров.
Именно, с этой небольшой книги началось знакомство с творчеством великого русского поэта двадцатого века нашей страны.
Я прочитал четыре первых стихотворения: «Рождественский романс», в котором, как понятно, описывался до мелких подробностей Ленинград. Но, что поразило – это не привычное описание улиц, скверов, зданий, – вот строфа из стиха:
Плывет в тоске необъяснимой
певец печальный по столице.
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый,
полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необъяснимой.

После заголовка указано: «Жене Рейну с любовью». Впоследствии, узнал, что это близкий друг Бродского, поэт ленинградский (сейчас преподает в литературном институте).
В конце проставлена точная дата, – 28 декабря 1961 год.
Конечно, мне сразу показался странным пессимистический тон стиха и точно такая ритмика, как будто человек раскачивается в этой самой «тоске необъяснимой». Почему? – ведь через несколько дней самый любимый советский праздник – Новый год!
Ощущается какая-то подмена настоящего праздника, так как стихотворение не новогоднее, а – Рождественское? Да, ведь точно – до революции Рождество Христово праздновали перед новым годом – 25 декабря!
Ах, вот о чем тоскует поэт, ему плохо от этой подмены. Потом, у меня мысль, – боже мой – это же шестьдесят первый год! Какое Рождество Христово, про него давно уж забыли…
Но, шел уже девяностый год и русское православие, казалось окончательно похороненное во время революции, гонениями тридцатых годов, хрущевских притеснений, – неожиданным образом восставало из пепла…
Тогда я стал догадываться, что у меня в руках стихи неординарного поэта.
Следующим стихотворением было помещены его, ставшие знаменитые – «Стансы», – три строфы по восемь строчек. Начиналось – так:
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать
На Васильевский остров
я приду умирать
Твой фасад темносиний
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду.

Тоже было странно,- почему про смерть говорит? Дата написания 1962 год, Бродскому – двадцать два года. В его годы Маяковский писал, – « иду красивый – двадцатидвухлетний».
После, когда подробнее узнал биографию, и когда поэта уже не стало – понял: первые две строчки – сбылись точно.
Иосифу Бродскому не пришлось выбирать, – выбрали за него, а вторые строки – нет.
Но, мне почему-то чудиться, что еще не все закончено с этим поэтом, недаром на его надгробной плите, на старинном кладбище Сан-Микеле в Венеции, выбиты эти слова: « Со смертью не все кончается».
Далее, тоже – знаменитое:

Я памятник воздвиг себе иной!
К постыдному столетию – спиной.
К любви своей потерянной – лицом.
И грудь – велосипедным колесом.
А ягодицы – к морю полуправд.

Год написания – 1962. Понятно, что перекликается с с пушкинским: « Я памятник воздвиг себе нерукотворный…».
Но, как известно, Пушкин датировал свое стихотворение – 1836 год, авг. 21., то есть за полгода до гибели, как будто подводя итоги творчества.
Текст знаменитого пушкинского стиха найден в рукописях поэта. А почему Иосиф Бродский «замахивается» на такое предсказание? – он только начинал свою творческую деятельность, и написанного очень мало? А напечатанного вообще – нет!
Притом, «постыдное столетие» еще не кончилось, до конца почти сорок лет.
А потом, еще удивительнее, – со своей любовью потерянной – Мариной Басмановой – он, к этому времени только-только познакомился (2 января 1962 г.)…
В этом стихотворении еще четыре строфы, – не буду их комментировать, хотя они достойны подробного разбора.
Но, – удивительно: все сбылось – и «постыдное столетие» и потерянная любовь, и «море полуправд», – именно, двадцатый век подорвал веру миллионов и разрушил все, что создано европейским гуманизмом в восемнадцатом веке, так называемом «веке просвещения».
Две кровопролитнейшие мировые войны (прежним векам такое и не снилось), применение разрушительного атомного оружия, фашизм, коммунизм, тоталитаризм – да и много чего…
Далее, тоже, сейчас знаменитый – «Сонет», в котором я ничего не понял: там речь идет о тюрьме, о «сонме камер», «пенье заключенных», о топоте «надзирателей безгласных» и поэт бредет « с допроса на допрос по коридору».
Ни о каком пребывании в заключении, в кратком объяснении его биографии речи не шло. Только потом, когда вышла достоверная биография Бродского и с появлением интернета, мне стали доступны подробности его судьбы горькой.
Еще юношей он попал он под наблюдение КГБ, которые действовали разными способами: через народную дружину, через газету «Вечерний Ленинград, через ленинградское отделение союза писателей…
В чем причина такой неприязни к поэту? Кратко, можно сделать такой вывод:
Иосиф Бродский становился очень популярным среди ленинградского студенчества и среди молодой интеллигенции.
И это, несмотря, на то, что ни одно его стихотворение не было напечатано (кроме публикации в журнале «Костер» – Баллада о маленьком буксире, такой стих для детей).
Но, не надо забывать – шел краткий период «хрущевской оттепели» и 30 октября 1961 года на 22 съезде КПСС было принято решение о выносе тела Сталина из мавзолея.
Кроме того, тогда часто практиковались выступления начинающих поэтов на различных семинарах. Именно на таких встречах и произошло краткое знакомство Бродского с Рубцовым, которое дальнейшего развития не получило. Но Николай Рубцов сразу выделил Бродского и его неординарность.
Не вдаваясь в подробности, скажу: 13 марта 1964 года Бродский был осужден на пять лет принудительных работ на севере, за тунеядство.
В заключительном слове Бродский просто сказал: « Я не только не тунеядец, а поэт, который прославит свою родину». В этот момент судья, заседатели – загоготали – так пишет его биограф – Л. Лосев.
У меня до сих пор не укладывается в голове такой пассаж, который устроила власть над поэтом. И, что интересно: в то же время, фото Рубцова поместили на доске в сельском совете, как тунеядца.
Два великих поэта, которые создали мировую славу русской поэзии и внесли неоценимый вклад в развитии русской культуры, осуждались как тунеядцы!
Ход судебного заседания сумела застенографировать Фрида Вигдорова и, благодаря этому, стенограмма стала известна на Западе и напечатана во всех значимых печатных изданиях, что создало определенную известность поэту.
В защиту Бродского выступили, кроме его друзей и известные люди: Д.Д. Шостакович, К.И. Чуковский, Г.К. Паустовский, А.Т. Твардовский и другие; помогал скостить срок поэту зав. сектором литературы ЦК партии – И.С. Черноуцан.
Полтора года пробыл Бродский в ссылке, в деревне Норенской, Коношского района, Архангельской области.
Иосифу Бродскому повезло только однажды, – 7 августа 1961 года, в Комарово, Евгений Рейн знакомит Иосифа Бродского с Анной Ахматовой, – знаменитой русской поэтессой, последним
представителем «серебряного века» русской поэзии.
Так, казалось, соединилось несоединимое, начало века встретилось с его концом, и протянулась ниточка, и соединило времена. И не прервалась традиция. И передалась своеобразная эстафета.
Нет, Бродский не стал развивать ахматовскую поэтику. Как мне кажется, Ахматова преподала ему, даже вернее – укрепила Иосифа Бродского в правильности им выбранного пути.
После ссылки Иосифа Бродского прикрепили к секции поэтов – переводчиков, чтобы более не давать повода к подобному.
Биограф Бродского, – Лев Лосев, определяя общественный статус поэта в эти семь лет, что ему оставалось пребывать на родине, пишет: « …ему разрешили жить на свободе и зарабатывать пером на пропитание, но как поэт он официально не существовал».
Почему? Ответ очень простой: Бродский не считал нужным приспосабливаться к требованиям «писать, так как надо», он вообще не понимал, почему он должен что-то выдумывать и поддерживать «линию партии и правительства» или применять «эзопов язык».
Сейчас это кажется аксиомой и даже странно смотреть на поэта, который будет, вообще, что-то – поддерживать. Без свободного поэта – нет свободной поэзии!
Он был знаком с самыми либеральными и известными поэтами, – Евгением Евтушенко, Беллой Ахмадулиной … Они организовывали встречи его с редакцией самого либерального тогда молодежного журнала «Юность», даже с самим А.Т. Твардовским. Все бесполезно…
Все эти встречи ни к чему не привели, просто ему предлагали изменить свою манеру письма и приспосабливаться, чтобы напечататься, а встречу с редакцией журнала «Юность» вообще считал каким-то кошмаром.
Одно слово о том: а сам поэт, очень желал быть напечатанным?
Здесь позиция тоже неоднозначная. Что означает для поэта публикация в газете, журнале?
Это расставание с тем, что ему дорого, это, как пишет Л.Лосев: « Создание стихотворения – всегда катартический опыт, его хочется продлить. Неопубликованные стихи, словно бы не окончены, публикация – расставание навсегда».
Оставим на время биографию поэта, перейдем к стихам и к тому потрясению, которые они вызвали у меня, в том далеком уже 1990 году…
Приведу одну строфу из длинного стихотворения «Речь о пролитом молоке».

Читайте также:
Творчество И. Бродского: сочинение

Равенство, брат, исключает братство.
В этом следует разобраться.
Рабство всегда порождает рабство.
Даже с помощью революций.
Капиталист развел коммунистов.
Коммунисты превратились в министров.
Последние плодят морфинистов.
Почитайте, что пишет Луций.

К этому только добавлю, что стихотворение написано в 1967 году. Это о чем? Это не о нас – сегодняшних? Я о том, что гениальную поэзию следует читать и почему таких поэтов – преследуют.
Но, это не все мои «потрясения» от этого стихотворения.

Как холостяк я грущу о браке.
Не жду, разумеется, чуда в раке.
В семье есть ямы и буераки.
Но супруги – единственный тип владельцев
того, что они создают в усладе.
Им не требуется «не укради».
Иначе все пойдем Христа ради.
Поберегите своих младенцев!
А какие речи сейчас ведутся в нашем обществе? Разумеется, таких поэтов надо гнать…
Ну, кто бы напечатал такие стихи Иосифа Бродского? Гипотетически допускаю, что, как-то, каким-либо образом, это было напечатано в то достославное время, – ну и что? Книжку бы изъяли в один момент, редакцию разогнали (это в лучшем случае).
Поэтому, поэта просто вынудили уехать из страны (кстати, сейчас я понимаю, что, это гуманистический акт со стороны КГБ). Избавились от неудобного, а могло быть и хуже…
Четвертого июня 1972 года Бродский покинул родину навсегда. Он больше не приехал ни разу. Когда умерли родители поэта, в начале 80-х годов, его не пустили на похороны.
После 91- го, он мог поехать, но, не захотел. Об этом можно почитать. Я считаю, что он правильно тогда поступил, – интуиции не подвела Иосифа Бродского.
Поэзия Бродского стала частью русской и мировой культуры. Все чаще и чаще цитируют строчки из стихотворений поэта, а это верный признак настоящего признания и весомости вклада в плоть и кровь культуры.
Вот несколько, только из той, первой моей книжки:

Хлопни оземь хвостом, и в морозной
декабрьской мгле
ты увидишь, опричь своего неприкрытого срама –
полумесяц плывет в запыленном оконном стекле
над крестами Москвы, как лихая победа Ислама.
Ей Богу, если бы поэт, по какому-то необъяснимому случаю, стал монахом, его бы точно «записали» в пророки.
А стихотворение Бродского «На смерть Жукова» (1974год), столько раз изруганное, после его появления у нас в печати, тем не менее, является лучшей поэтической памятью о «маршале победы». Одна строфа из него стоит многих романов.

Читайте также:
Иосиф Бродский один из самых молодых нобелевских лауреатов в области литературы: сочинение

К правому делу Жуков десницы
больше уже не приложит в бою.
Спи! У истории русской страницы
хватит для тех, кто в пехотном строю
смело входили в чужие столицы,
но возвращались в страхе в свою.
И в заключении приведу одну строфу из знаменитого стихотворения Иосифа Бродского «Письма к римскому другу».
Что ведь интересно, чем дальше время, когда жил и творил поэт, тем понятнее его стихи, которые в свое время были непонятны. Но, нам-то они не только понятны, но, и – наглядны!
И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники – ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

Иосиф Бродский умер у себя в квартире 28 января 1996 года, в Нью-Йорке, США.
В этот день, я почему – то, в своем дневнике, который веду скоро тридцать лет, написал следующее, еще ничего не зная о смерти Поэта: « Истинные интеллигенты говорили народу правду, но были гонимы за эту правду, гонимы и ненавидимы. Умирали в бедности, оклеветанные, кончали жизнь самоубийством, спивались, коих убивали разными способами. Потом, когда эта правда переставала быть опасной – их воздвигали на пьедестал, увенчивали…». А на следующий день радио принесло печальную весть, и я записал в дневнике текст и почему-то поставил время (утро 7 часов 10 мин, до этого, время никогда не ставил, только число и год, позднее, стал ставить время): «Дежурный диктор по радио сказала дежурные слова – « с нами останутся его стихи…». А я не хочу, чтобы с нами оставались только его стихи, я хочу, чтобы он был с нами. Как хорошо было чувствовать, что этот человек живет, пусть не в России, пусть где-то далеко, но живет».
У Бродского есть стихотворение…» и далее я записываю прямо в дневник стихотворение из своей заветной книжечки:
Те, кто не умирают, живут
до шестидесяти, до семидесяти,
бегствуют, строчат мемуары,
путаются в ногах.
Я вглядываюсь в их черты
Пристально, как Миклуха
Маклай в татуировку
приближающихся
дикарей.
Я догадываюсь, о ком это написано. Самому Иосифу Бродскому смерть не грозила, ему грозило – бессмертие…

Читайте также:
Судьба поэта: сочинение

2 марта – 9 марта 2019 год.
Педин Валерий.

Художественный мир Иосифа Бродского: сочинение

Войти

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

  • Recent Entries
  • Archive
  • Friends
  • Profile
  • Memories

7. Иосиф Бродский о творчестве (воспоминания)

Для Бродского творчество – это прежде всего процесс, а не результат «потому что последний невозможен без первого» (это он высказывает и в интервью, и в речи нобелевского лауреата, и в своих эссе, например «Кошачье мяу»).

«Со стороны творческие способности представляются предметом зависти или восхищения; изнутри – это нескончаемое упражнение в неуверенности и огромная школа сомнений».

Но даже при наличии творческих способностей «появление чего-либо качественно нового – это вопрос случая».

Термин “творческие способности” обозначает не столько качество человеческой деятельности, сколько свойство материала, к которому эта деятельность время от времени прилагается. Усталость материи, ее износ или перенасыщенность временем – вот причина творческого результата. В этом смысле способность создавать – пассивная способность

В искусстве опыт и знание – злейшие враги создателя (чем замечательней шедевр вы произвели, тем меньше вероятность, что вы повторите этот подвиг завтра).

Созданное руками человека обычно намного прекраснее самого человека.

В творчестве и искусстве эстетика – мать этики. Зло – вульгарно.

Искусство подражает не жизни, а смерти. Оно имитирует ту область, о которой жизнь не дает никакого представления: сознавая собственную бренность, искусство пытается одомашнить самый длительный из существующих вариант времени.

Язык – это уникальный инструмент познания.

Единственный долг поэта перед обществом и мировой культурой – долг писать хорошо. Задача поэта – найти свое место в культуре и соответствовать ему.

Не язык инструмент поэта, а он инструмент языка. Сам язык относится к материалу с известным равнодушием, а поэт – слуга языка. То, что в просторечии именуется голосом Музы, есть на самом деле диктат языка. Язык же – даже если представить его как некое одушевленное существо – к этическому выбору не способен.

Творчество учит частности человеческого существования. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную – но не стихотворение Райнера Марии Рильке. Эстетический выбор – индивидуален, и эстетическое переживание – всегда переживание частное.

Искусство вообще тем и отличается от жизни, что всегда бежит повторения и способом его существования является создание всякий раз новой эстетической реальности. Вот почему оно часто оказывается “впереди прогресса”, впереди истории,

Искусство – не побочный продукт видового развития, а цель.

Начиная стихотворения, поэт, как правило, не знает, чем оно кончится, и порой оказывается очень удивлен тем, что получилось, ибо часто получается лучше, чем он предполагал, часто мысль его заходит дальше, чем он рассчитывал.

Стихотворение – колоссальный ускоритель сознания, мышления, мироощущения. Испытав это ускорение единожды, человек уже не в состоянии отказаться от повторения этого опыта, он впадает в зависимость от этого процесса, как впадают в зависимость от наркотиков или алкоголя. Человек, находящийся в подобной зависимости от языка, я полагаю, и называется поэтом.

Одна из целей произведения искусства — создать должников; парадокс заключается в том, что, чем в большем долгу художник, тем он богаче. (эссе «В тени Данте»)

В поэзии, как и в любой другой форме речи, адресат важен не менее, чем говорящий.

Поэзия — одна из сторон души, выраженная языком. Поэзия — не столько форма искусства, сколько искусство — форма, к которой часто прибегает поэзия

Всё, что не относится к творческому процессу (семья и бла-бла) творчеству мешает. Бродский вообще был индивидуалистом во всем, одиночокой по жизни. Может, по этому не вернулся в Россию, когда это стало возможно (он был выслан еще в 60-е), вообще был нацелен всегда на творчество. Для него оно было первостепенно.

В его творчестве основная категория – время. «меня занимает прежде всего природа Времени. Мне интересно Время само по себе. И что’ оно делает с человеком. Мы ведь видим в основном это проявление Времени, глубже нам проникнуть не дано».

Творчество отдельного писателя должно развиваться. «Каждый пишущий питается тем, что он прочел, но и тем, что сам успел написать.

Мне очень трудно отделить пишущего от его творчества. Если мне нравятся чьи-то сочинения, мне неизменно оказывается симпатичен и сам человек.

Он часто говорил, что творчество – единственный смысл его жизни. «Я часто думаю, насколько все бессмысленно – за двумя-тремя исключениями: писать, слушать музыку, пытаться думать».

Написано: эссе «Кошачье мяу», «В тени Данте» (о поэте Эудженио Монтале), «Скорбь и разум» (посвящено поэту Роберту Фросту), «письмо Горацию».

У него много посвящено поэтам и анализу их творчества, например, Уинстену Одену,

Философская проблематика в лирике И. Бродского

Автора Иосифа Бродского можно выделить среди тех творцов, кто в силу обстоятельств, вынужден были уехать за границу из родной страны. Советская цензура осталась недовольна, что автор не желает писать стихи, которые бы прославляли российский социалистический строй. Он вынужден был много работать за границей, не забывая при этом о родной стране. Работы автора имеют многообразие в плане поэтических интонаций, ведь то, что он долго прожил за границей, оставило сильный след в его душе и творчестве. Можно сказать, что это небольшие откровения по философии, которые преследует так или иначе каждого из нас.

Читайте также:
Иосиф Бродский один из самых молодых нобелевских лауреатов в области литературы: сочинение

В собственных стихах философского характера, он тонко раскрывает тему родины. К примеру, стих «На смерть Жукова», что был написана в первой половине семидесятых, поднимается философская тема проблемы жизни и смерти Жукова, что происходит на форме трагедии жизни обычных людей.

Трагедия войны и ее последствия

То есть, читателю раскрывается то, что за боевой славой, за ее величием, все более четко проступает трагедия, и автор начинает показывать отрицательное отношение к войне. Автор напрямую говорит о том, что, если величие будет достигнуто путем страданий и трагедий, тогда такое величие не может быть ценным, не имеет смысла и вообще, не стоит внимания. В этом есть свой смысл, ведь война часто воспевается как нечто величественное, но на самом деле нет ничего хорошего в том, когда гибнут люди.

В свете философских размышлений Бродский раскрывает и тему искусства. Он говорит о балете как об замке красоты, где живут нежные жильцы, выступающие под классическую музыку.

Сложно разобраться самому?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Рассматривается взгляд автора на искусство в целом, а не только на один балет. Когда стихи завершаются, то там открывается еще одно более философское открытие, посвященной человеческой душе, которая все никак не найдет себе места в этом мире. Поэт в итоге подтверждает истину, что заключается в том, что большое искусство способно принадлежать всему мира, а не только какой-то одной национальности. Если художник настоящий, то он может жить и за пределами родной страны, но при этом, все равно талантливо творить. И сам Бродский может выступать тому очень ярким примером. Он не единственный, кто творил за рубежом, существуют и другие писатели, что вынуждены были эмигрировать, но все равно, остались верны русскому творчеству.

Философия в творчестве Бродского

Явление философии – это всегда поиск новой формы, и Бродский сумел работал над этим в собственных стихах, причем делал это смело и оригинально. Часто мог использовать переносной прием качества сначала с одного предмета на другой. В его творчестве все может меняться местами, кроме самого главного, когда человеком в самом начале пути приходится проходить через что-то такое, что является неизменным. И только освоим главные жизненные ценности, сможет двигаться дальше и придумывать что-то свое.

Не нашли что искали?

Просто напиши и мы поможем

Однако, если рассматривать общее философское устремление автора, то его главная философская тема, что он поднимает в творчестве заключается в проблеме личностной свободы. То есть, свобода для человека – это самое главное, то, без чего никогда не обойтись, и без чего нет в жизни смысла вообще. По сути, только тот человек, что знал цену личностной свободы, мог продумать такое и написать.

Сегодня Бродский уже умер, но его поэзия продолжает жить и радовать поклонников творчества. Благодаря его работам, всегда можно найти ответ на вопросы, которые ставит перед нами жизнь. И это действительно ценно и важно, как в мире литературы, так и в жизни обычного человека.

Не нашли нужную информацию?

Закажите подходящий материал на нашем сервисе. Разместите задание – система его автоматически разошлет в течение 59 секунд. Выберите подходящего эксперта, и он избавит вас от хлопот с учёбой.

Гарантия низких цен

Все работы выполняются без посредников, поэтому цены вас приятно удивят.

Доработки и консультации включены в стоимость

В рамках задания они бесплатны и выполняются в оговоренные сроки.

Вернем деньги за невыполненное задание

Если эксперт не справился – гарантируем 100% возврат средств.

Тех.поддержка 7 дней в неделю

Наши менеджеры работают в выходные и праздники, чтобы оперативно отвечать на ваши вопросы.

Тысячи проверенных экспертов

Мы отбираем только надёжных исполнителей – профессионалов в своей области. Все они имеют высшее образование с оценками в дипломе «хорошо» и «отлично».

Гарантия возврата денег

Эксперт получил деньги, а работу не выполнил?
Только не у нас!

Деньги хранятся на вашем балансе во время работы над заданием и гарантийного срока

Гарантия возврата денег

В случае, если что-то пойдет не так, мы гарантируем возврат полной уплаченой суммы

Отзывы студентов о нашей работе

«Всё сдал!» — безопасный онлайн-сервис с проверенными экспертами

Используя «Всё сдал!», вы принимаете пользовательское соглашение
и политику обработки персональных данных
Сайт работает по московскому времени:

Принимаем к оплате

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: