Анализ стихотворения Брюсова Конь Блед: сочинение

Мое понимание стихотворения В. Брюсова «Конь Блед»

Показался с поворота всадник огнеликий,
Конь летел стремительно и стал с огнем в глазах.

Читая стихотворение В. Брюсова «Конь Блед» (1904 год), окунаешься в атмосферу чего-то таинственного.
«И се конь блед и сидящий на нем, имя ему Смерть» – такой эпиграф избрал В. Брюсов. Эта строчка взята поэтом из «Апокалипсиса», откровения апостола Иоанна Богослова. Согласно «Апокалипсису», на землю явятся четыре вестника смерти, один из них будет конь Блед…
Стихотворение в композиционном отношении состоит из четырех частей. Первые двенадцать строк стихотворения представляют собой описание города. Тягостная, неприятная атмосфера царит на его улицах: в этом бесконечном потоке «омнибусов», «кебов», «автомобилей», огромных тридцатиэтажных небоскребов человек перестает быть человеком. Он превращается лишь в составляющую часть (жалкую, никчемную частицу) «яростного людского потока». Брюсов даже не применяет к ним определения «человек», он называет их «существами». Да и весь подбор лексических средств подчинен одной задаче поэта – продемонстрировать безрадостную атмосферу: «людской поток у него «яростный», «высота тридцатиэтажных этажей» – «страшная», существа (то есть люди) – «опьяневшие», они «пьяны городом». Более того, все происходящее на городских улицах для поэта, – «буря», «адский шепот». Очень неприятны звуки: «выкрики», «щелканье бичей».
Я думаю, безрадостный городской пейзаж – это аллегория. Автор стихотворения имеет в виду человечество. Оно опьянено своей свободой, воздвигает огромные небоскребы, воплощает (созданием средств передвижения – «омнибусов», «кебов», «автомобилей») мечту о ковре-самолете и сапогах – скороходах, но забывает о … душе. Им, снующим по улицам «существам», кажется, что они свободны в этом сверкающем огнями мегаполисе.
Но так ли это? Нет. Люди закованы в невидимые цепи, создаваемые обществом, его устоями, принципами. Эти люди забыли; есть что-то превыше шикарного, облитого огнями города, превыше материальных благ – душа, богатый внутренний мир.
Но вот течение этой жизни нарушает «топот», такой громкий, заглушающий «гулы, говор, грохоты карет». «Людской поток» у Брюсова настолько несимпатичный, отталкивающий, что появление коня и всадника, так испугавшее всех, меня не испугало, я не восприняла его как угрозу. Напротив, есть в коне и его «огнеликом всаднике» какая-то притягательная сила, что-то величественное, гордое. Все на городских улицах настолько приземленное, конь же «летел стремительно», а у восседающего на коне «огненного всадника» был в руках «свиток».
Брюсов умело использует прием аллитерации. Звук «р» («буря», «рок», «яростный», «выкрики», «рокот») создает неприятную обстановку. Звук «г», ворвавшийся в стихотворение с появлением таинственного коня, как бы заглушает мирские звуки, созданные суетой. Топот ворвался, «заглушая гулы, говор, грохоты карет».
Нелепой и даже страшной показалась мне реакция людей на коня. «Горе! С нами бог!» – вскрикнули они. «Горе» и «бог» – взаимоисключающие понятия. Наверное, очень грешны эти «существа», слишком хорошо они сами осознают свою греховность, раз так боятся божьей кары. Люди в ужасе…
Да, конь – вестник неминуемой смерти, но не сама Смерть. Конь Блед и его величественный всадник – предупреждение человечеству. Бог словно призывает людей задуматься о своей жизни, своей душе. Ведь люди давно не наблюдают за временем, их жизнь проходит впустую.
Автор стихотворения воспроизвел ситуацию, на первый взгляд, парадоксальную: лишь людям, которых в обществе считают «падшими», дано понять смысл этого послания Бога. «Только женщина», пришедшая на улицы «для сбыта красоты своей», «в восторге бросилась к коню» и стала, плача, целовать «лошадиные копыта»:

Да еще безумный, убежавший из больницы,
Выскочил, растерзанный, пронзительно крича:
«Люди! Вы ль не узнаете божией десницы!
Сгибнет четверть вас – от мора, глада и меча!

Проститутка и сумасшедший оказываются людьми, которые проявляют большую чуткость, близость Богу, чем все эти «правильные люди», снующие по городским улицам.
Кольцевая композиция стихотворения позволяет сделать (на мой взгляд) грустный вывод. Прибытие божьего посланника на землю, в огромный мегаполис, не затронуло душ людей, не заставило их, как это ни печально, задуматься о времени, о своем предназначении, жизни, смерти. Все стало как раньше, как в начале стихотворения:

Мчались омнибусы, кебы и автомобили,
Был неисчерпаем яростный людской поток.

Кратким был миг «восторга и ужаса» перед посланником… Люди ничего не пожелали изменить в своей жизни. Страшно то, что люди эти забыли о Боге, а ведь Бог – это совесть, красота души и человечность.

Анализ стихотворения Брюсова “Конь Блед”. Сочинения по темам

Всадники[ | ]

Появлению каждого из всадников предшествует снятие Агнцем печатей с Книги Жизни. После снятия каждой из первых четырёх печатей тетраморфы восклицают Иоанну — «иди и смотри

» — и перед ним поочерёдно появляются апокалиптические всадники.

Всадник на белом коне[ | ]

Первый всадник, изображённый в Бамбергском Апокалипсисе (1000—1020)

И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырёх животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить

Белый цвет коня обычно рассматривается как олицетворение праведности или лжеправедности, также — раздора, поскольку он из серии негативных явлений в человеческой жизни приходит первым.

Праведность[ | ]

Ириней Лионский во II веке был одним из первых, кто назвал всадника — самим Иисусом Христом, а белого коня трактовал как успех распространения Евангелия.[6] Многие богословы впоследствии поддержали эту точку зрения, ссылаясь на последующее появление Христа на белом коне как Слово Божие в Откровении, глава 19, где всадник однозначно является Господом. Кроме того, ранее в Новом Завете, в Евангелии от Марка сказано, что распространение Евангелия действительно может предварять и предвещать приближение апокалипсиса.[7][6] Белый цвет также олицетворяет праведность в Библии, а Иисус в ряде появлений описывается как завоеватель.[7][6] Однако, противники этой точки зрения говорят, что скорее всего первый всадник из 6 главы — не тот же самый, что появляется в 19 главе, ибо описаны они очень по-разному. Кроме того Христос, будучи Агнцем, что открывает семь печатей, вряд ли одновременно будет и одной из сил, создаваемой печатью.[7][6]

Читайте также:
Мне видеть не дано, быть может: сочинение

Всадник может также олицетворять Святой Дух.[источник не указан 3901 день

] Святой Дух приходил к апостолам в Троицын день после ухода Христа. Появление же Агнца в 5 главе Откровения олицетворяет триумфальное появление Иисуса на небесах, а Белый всадник, в таком случае, может быть посланным Иисусом Святым Духом и распространением учения Иисуса Христа.[8]
Всадники Апокалипсиса. Василий Корень, 1696 г.
Под снятием первой печати можно подразумевать сонм апостолов, которые, подобно луку, направив против демонов Евангельскую проповедь, привели ко Христу уязвлённых спасительными стрелами и были увенчаны венцом нетления, ибо победили истиною князя тьмы и претерпели насильственную смерть за исповедание Владычного имени ради второй победы.[9]

Лжеправедность[ | ]

Альбрехт Дюрер Четыре всадника Апокалипсиса (1497—1498) Гравюра на дереве Художественный музей. Карлсруэ. Германия
Исходя из того, что остальные всадники явно олицетворяют зло и разрушительные силы природы, и принимая во внимание тот общий стиль появления и описания всадников, другие исследователи делают вывод, что первый всадник тоже олицетворяет зло.[7][6] Немецкая Stuttgarter Erklärungsbibel

называет его гражданской войной и внутренним раздором. Проповедник баптистской церкви Билли Грэм интерпретирует Всадника на Белом коне как Антихриста, олицетворение лжепророчеств, основываясь на различиях всадника из шестой главы Откровения и Иисуса на белом коне из девятнадцатой главы.[10] Так, например, в Откровении, 19 Иисус имеет множество венцов, в то время как всадник из Откровения, 6 — только один.

Всадник на рыжем коне[ | ]

Второй всадник, изображённый на рукописи XIII века

И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч.

Второго всадника обычно именуют Войной («Бранью»), и вершит он суд именем самого Бога. Часто он олицетворяет войну. Конь его красного цвета, в некоторых переводах — «пламенно» красного или рыжего. Этот цвет, как и большой меч в руках всадника, означают кровь, пролитую на поле боя.[6] Второй всадник также может олицетворять гражданскую войну, как бы в противоположность завоевательной, которую может олицетворять первый всадник.[6][11]

По мнению Святого Андрея, архиепископа Кесарийского, здесь разумеется апостольское учение, проповеданное мучениками и учителями. Этим учением, по распространении проповеди, природа разделилась сама на себя, нарушился мир мира, ибо Христос сказал «не мир пришел Я принести, но меч»

(Мф. 10:34). Исповеданием этого учения жертвы мучеников вознесены на высший жертвенник. Рыжий конь означает или пролитую кровь, или же ревность сердечную мучеников за имя Христово. Слова «сидящему на нём дано взять мир с земли» указывают на премудрую волю Божию, в напастях посылающую испытания для верных.[9]

Всадник на вороном коне[ | ]

Анжерский апокалипсис (1372—82)

И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырех животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай.

Третий всадник скачет на чёрном коне, и в основном считается, что он олицетворяет голод.[6] Чёрный цвет коня может рассматриваться как цвет смерти. Всадник несет в руке меру или весы, означая способ деления хлеба во время голода.[11]

Из всех четырёх всадников чёрный — единственный, чьё появление сопровождается произнесённой фразой. Иоанн слышит голос, идущий от одного из четырёх животных, который говорит про цены на ячмень и пшеницу, при этом говоря о неповреждении елея и вина. Подразумевается, что в связи с голодом, несущимся чёрным всадником, цены на зерно резко вырастут, цена же вина и елея не изменится. Это можно объяснить естественно тем, что зерновые хуже переносят засухи, чем оливковые деревья и виноградные кустарники, пускающие глубокие корни.[6][11] Это высказывание может также означать изобилие предметов роскоши при почти полном исчерпывании товаров первой необходимости, таких как хлеб. С другой же стороны, сохранение вина и елея может символизировать сохранение верующих христиан, использующих вино и елей для причащения.[6]

Чёрный конь может также означать плач об отпавших от веры во Христа по причине тяжести мучений. Весы есть сравнение отпавших от веры или по наклонности и непостоянству ума, или по тщеславию, или же по немощи тела. Мера пшеницы за динарий, быть может, означает чувственный голод. В переносном смысле мера пшеницы, оцениваемая динарием, означает всех законноподвизавшихся и сохранивших данный им образ Божий.[9] Три меры ячменя могут быть теми, кто по недостатку мужества покорились гонителям из-за страха, но потом принесли покаяние.[9]

Всадник на бледном коне[ | ]

Четвертый всадник, изображенный в Бамбергском Апокалипсисе (1000—1020)

И когда Он снял четвёртую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными.

Четвёртый и последний всадник именуется Смертью. Среди всех всадников, этот — единственный, чье имя присутствует непосредственно в тексте. Тем не менее, его называют и по-другому: «Чума», «Мор»[12], основываясь на различных переводах Библии (например Иерусалимская библия). Так же, в отличие от остальных всадников, не описывается, несёт ли последний всадник какой-либо предмет в руке. Зато за ним следует . Однако, на иллюстрациях его часто изображают, несущим в руках косу или меч.

Читайте также:
Урбанистическая тема в поэзии Брюсова: сочинение

Цвет лошади последнего всадника описан как khlôros

(χλωρóς) в Койне, что переводится как «бледный», однако возможны переводы и как «пепельный», «бледно-зелёный» и «изжелта-зелёный».[11] Этот цвет олицетворяет бледность трупа.[6][13] Под этот цвет могут также подходить и реальные масти, например, мышастая.

В некоторых переводах значится не дана ему власть

, а
дана им власть
, что можно интерпретировать двояко: либо дана им — это Смерти и Аду, или же это может подводить итог под предназначением всех всадников; богословы здесь расходятся во мнениях.[7]

Образа города в зрелом творчестве В.Я. Брюсова (на примере поэмы «Конь блед»)

Вершиной своего поэтического творчества сам В.Я.Брюсов считал сборник стихотворений «Венок». В «Венке» ярко расцветает гражданская лирика Брюсова, начавшая проявляться ещё в сборнике «Граду и миру». Брюсов поёт «гимн славы» «грядущим гуннам», прекрасно понимая, что они идут разрушить культуру современного ему мира, что мир этот обречён и что он, поэт, – его неотрывная часть. Брюсов, происходивший из русского крестьянства, находившегося под «барским гнётом», был хорошо знаком с сельской жизнью. Крестьянские образы возникают ещё в ранний – «декадентский» – период брюсовской лирики. На протяжении 1890-х годов поэт обращается к «крестьянской» теме всё чаще. И даже в период поклонения городу у Брюсова иногда возникает мотив «бегства» с шумных улиц на лоно природы. Свободен человек лишь на природе, – в городе он лишь ощущает себя узником, «рабом каменьев» и мечтает о будущем разрушении городов, наступлении «дикой воли». Брюсов сам ощущает себя рабом буржуазной культуры, культуры города, и его собственное культурное строительство является сооружением той же тюрьмы, что представлена в стихотворении «Каменщик». Схоже по духу с «Каменщиком» и стихотворение «Гребцы триремы» (1905).

Важную роль в сборнике В.Я. Брюсова «Венок» играет поэма «Конь блед», написанная в 1903 году, которую так ценил А. Белый. Подчёркивая философско-исторический смысл поэмы, Брюсов писал К.И.Чуковскому: “Это – НЕ Париж, НЕ Лондон, НЕ Нью-Йорк. Это город Будущего, город “Земли” (название трагедии Брюсова)”. Это и другие урбанистические стихотворения Брюсова, даже впрямую и не связанные с темой Петербурга, оказали значительное влияние на русскую поэзию начала века и, в частности, на ее «петербургскую» линию. «Брюсов, – писал Д. Максимов, – в первую очередь поэт-урбанист, первый русский лирик XX века, отразивший в поэзии жизнь большого города новейшего капиталистического типа. В этом его подлинное художественное открытие» В данной поэме перед читателем предстаёт полная тревоги, напряжённая жизнь города. Город своими «грохотами» и «бредом» стирает надвигающийся лик смерти, конца со своих улиц – и продолжает жить с прежней яростной, «многошумной» напряжённостью.

Эпиграфом к поэме служат строки из «Апокалипсиса», откровения апостола Иоанна Богослова: «И се конь блед и сидящий на нем, имя ему Смерть». По «Апокалипсису», на землю прибудут четыре вестника, среди которых будет конь блед, олицетворяющий собой саму смерть.

Данная поэма В.Я. Брюсова является призывом, предупреждением скорого конца. На улицах города кошмар: «буря», «адский шепот», «грохот», «рокот колес» – все это создает неприятную атмосферу.

Улица была – как буря. Толпы проходили,

Словно их преследовал неотвратимый Рок.

Мчались омнибусы, кебы и автомобили,

Был неисчерпаем яростный людской поток.

Вывески, вертясь, сверкали переменным оком

С неба, с страшной высоты тридцатых этажей;

В гордый гимн сливались с рокотом колес и скоком

Выкрики газетчиков и щелканье бичей.

Лили свет безжалостный прикованные луны,

Луны, сотворенные владыками естеств.

В этом свете, в этом гуле – души были юны,

Души опьяневших, пьяных городом существ.

В этом отрывке автор дает нам представление о месте события. На улицах города не только техника, но и люди. Это люди, опьяненные городом, постепенно теряющие свою душу.

Но в эту «бурю» врывается «чужой», «заглушая гулы, говор, грохот карет», будто действительно звук «г», умело использованный автором стихотворения, заглушает мирские звуки, порожденные суетой:

И внезапно – в эту бурю, в этот адский шепот,

В этот воплотившийся в земные формы бред,-

Ворвался, вонзился чуждый, несозвучный топот,

Заглушая гулы, говор, грохоты карет.

Показался с поворота всадник огнеликий,

Конь летел стремительно и стал с огнем в глазах.

В воздухе еще дрожали – отголоски, крики,

Но мгновенье было – трепет, взоры были – страх!

Был у всадника в руках развитый длинный свиток,

Огненные буквы возвещали имя: Смерть.

Полосами яркими, как пряжей пышных ниток,

В высоте над улицей вдруг разгорелась твердь.

Конь – вестник неминуемой смерти, но люди испытывали «мгновенный великий ужас». Само по себе это фантастическое явление завораживает. Более того, оно поражает своей несовместимостью с обычной, каждодневной городской обстановкой: “вывески, вертясь, сверкали переменным током”, “сливались с рокотом колес и скоком выкрики газетчиков и щелканье бичей”. Исток драматизма впечатляющий: неостановимое движение “пьяных городом существ” – “несозвучный топот” вестника апокалипсического “конца света”. Эта исходная ситуация оригинально развита. Они не наблюдали за временем, впустую проходит их жизнь. Горожане соблазнены, одурманены своей свободой но, на самом деле, закованы в цепи, создаваемые обществом, его устоями, мнениями, и не способны изменить что-либо и разрушить эти цепи. И лишь проститутке и сумасшедшему, людям, которые в обществе считаются «падшими», морально нечистыми, дано понять смысл этого послания:

Читайте также:
Образ города в первых произведениях Брюсова: сочинение

И в великом ужасе, скрывая лица,- люди

То бессмысленно взывали: “Горе! с нами бог!”,

То, упав на мостовую, бились в общей груде.

Звери морды прятали, в смятенье, между ног.

Только женщина, пришедшая сюда для сбыта

Красоты своей,- в восторге бросилась к коню,

Плача целовала лошадиные копыта,

Руки простирала к огневеющему дню.

Да еще безумный, убежавший из больницы,

Выскочил, растерзанный, пронзительно крича:

“Люди! Вы ль не узнаете божией десницы!

Сгибнет четверть вас – от мора, глада и меча!”

Брюсов акцентирует не “великий ужас” людей перед “всадником смерти” (хотя мотив такой есть), а восторг перед ним “женщины, пришедшей сюда для сбыта красоты своей”, и сумасшедшего, “бежавшего из больницы”. Отражена конечная степень трагизма: гибель воспринимается спасением. Женщина, “плача, целовала лошадиные копыта” у “коня блед”. А когда он пропал, проститутка и безумный “все стремили руки за исчезнувшей мечтой”:

Но восторг и ужас длились – краткое мгновенье.

Через миг в толпе смятенной не стоял никто:

Набежало с улиц смежных новое движенье,

Было все обычном светом ярко залито.

И никто не мог ответить, в буре многошумной,

Было ль то виденье свыше или сон пустой.

Только женщина из зал веселья да безумный

Всё стремили руки за исчезнувшей мечтой.

Но и их решительно людские волны смыли,

Как слова ненужные из позабытых строк.

Мчались омнибусы, кебы и автомобили,

Был неисчерпаем яростный людской поток.

Видение было, пусть даже воспоминания о нем смыли «людские волны», но вестник Смерти посетил землю, а это значит, что автор хочет предупредить о неминуемой кончине города, буржуазных отношений и человека-лирика в руках общества.

Кольцевая композиция стихотворения позволяет судить о том, что прибытие посланника на землю не заставило задуматься о времени, о жизни, о смерти, потому что все стало на круги своя:

Мчались омнибусы, кебы и автомобили,

Был неисчерпаем яростный людской поток.

Читая поэму В.Я. Брюсова «Конь блед», читатель чувствует что-то таинственное, что-то космическое. Город в данном произведении предстает страшной силой: надвигаются тучи, появляется всадник, людская толпа напугана. Видения не боятся лишь проститутка и сумасшедший. Это люди, которых современное автору общество отвергает. Именно «падшие» видят всю лживость мира, города, именно они протягивают к всаднику руки. Грозное для общества видение для них мечта. Сам автор видит пустоту города.

Таким образом, В.Я. Брюсов выступает здесь противником городской цивилизации, поэтом-«антиурбанистом», который желает изменить город в лучшую сторону, придать его жителям духовности и нравственности. В настоящий же момент город находится в опасности, именно поэтому эпиграф взят Брюсовым из «Апокалипсиса».

Город в творчестве Брюсова, Блока, Маяковского (стр. 1 из 3)

klassreferat.ru

Претерпевает существеннейшие изменения урбанистическая тема — одна из центральных в творчестве Брюсова. Наметившись еще в 90-е годы, она становится теперь социально-конкретной. Как поэт-урбанист Брюсов откровенно любуется городом — его культурой, динамичностью, движением городских толп («Жадно тобой наслаждаюсь», 1899; «Сумерки», 1906). Поэт рисует облик будущего города — города дворцов «из стали и стекла», небоскребов и т. д. Капиталистический город предстает то «чудовищем размеренно-громадным» («Замкнутые», 1901), то неким собирательным символом «в царственной смене сверканий и тьмы» («Слава толпе», 1904), то «улицей-бурей» «с рокотом колес и скоком» («Конь блед», 1904). Но в каждом случае его картины ярко современны: поэт живет жизнью предреволюционной эпохи. Город Брюсова — это город резких социальных контрастов. «Блестящие приюты» и «дворцы золотые», «ликующие вывески наглых огней», «хрустальные залы», где «хохочет огненный Разврат», и как изнанка всего этого — «руки, что хотят подаяний», «бешенство проклятий среди железа и огня», «бедные дети земли… города дети и ночи» — все это не может не напомнить горьковских картин «города желтого дьявола». Рисуя образ города, Брюсов отказывается от прежних приемов условной, абстрактной символики. Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты, — писал он в 1895 году («Ночью»). И совершенно иной предстает картина засыпающего города в стихотворении 1906 года «Сумерки»: * Круги циферблатов янтарных * Волшебно зажглись над толпой, * И жаждущих плит тротуарных * Коснулся прохладный покой. Урбанистические стихотворения Брюсова, продолжив после Некрасова и П. Якубовича «городскую» тему в русской поэзии, оказали влияние на А. Белого, А. Блока и др. Кое в чем они проложили дорогу и В. Маяковскому. Мало кто из поэтов начала XX века так благоговейно воспевал человеческий труд, как это делал Брюсов. Образ человека-труженика, творца всего прекрасного на земле, появился в его творчестве, как только он обратился к реальной действительности. В 90 году Брюсов пишет стихотворение «Работа», проникнутое пафосом утверждения человеческого труда, приносящего человеку подлинное счастье: * Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка! * Освежают капли пота, Ноет сладостно рука! * Прочь венки, дары царевны, Упадай порфира с плеч! * Здравствуй, жизни повседневной Грубо кованная речь! С новой силой тема труда зазвучала у Брюсова в годы первой русской революции. Великие свершения Человека воспевает поэт в стихотворении «Хвала человеку» (1906): * Верю, дерзкий! ты поставишь * Над землей ряды ветрил. * Ты по прихоти направишь * Бег в пространстве, меж светил. * . И насильники вселенной, * Те, чей путь ты пересек, * Повторят привет священный: * Будь прославлен, Человек! Тяготея к историческим и философским обобщениям, Брюсов мыслил труд в общечеловеческих масштабах как огромную, почти космическую ценность, как великую преемственность бесчисленного ряда поколений («Век за веком», 1907).

  • Значение сновидений в романе «Огненный Ангел»
  • Сочинение по роману «Огненный Ангел»
  • Роман Брюсова «Огненный Ангел»
  • Рупрехт — характеристика литературного героя
  • Анализ стихотворения Брюсова «Конь Блед» (Брюсов В.Я.)
  • Анализ стихотворения Брюсова “Грядущие гунны” (Брюсов В.Я.)
  • Символистическая система соответствий у Брюсова
  • Смысл современной поэзии
  • Брюсов — родоначальник символизма
  • Лирический герой Брюсова
Читайте также:
Что же представляла собой поэзия Брюсова: сочинение

Тема города в творчестве Маяковского и Брюсова

В XX веке поэты покидают уединенные дубравы и попадают в город. Поэзия становится городской. Для Маяк. обращение к теме города было связано с футуризмом — искусством чисто городским. Тема города подробно разрабатывается в дооктябрьском творчестве Маяк. Город Маяк. постоянно находится в движении, которое порождает неразбериху. Смесь постоянного движения и звучание порождает эпитет: адище города. Город Маяк.- это сплошное нагромождение вещей и техники. На одном пейзаже сочетаются вывески, сельди из Керчи, трамвай, аэроппаны, фонари, железо поездов. Вещи Маяковским оживляются («в рельсах колебался рыжеватый кто-то», «Лебеди шей колокольных, гнитесь з силках проводов») Город душит искусство, и поэтому в городе Маяковского живут «братья писатели», которые постоянно напуганы городом,’ что могут писать только про «пажей, любовь. дворцы и сирени куст» Воплощением городского искусства становятся будущие вывески. Город Маяковского кровожаден, он требует смертей. Отсюда — постоянный мотив смерти, который появляется и в метафорах Маяковского . Смерть в город приносит и война, причем это бедствие для всех городов (Рим, Петербург). Главный герой города — толпа, воплощение города. Толпа ужасна, город губит в ней все человеческое. В городе нет места отдельному человеку («Сбитый старикашка шарил очки»), толпа делает его смешным. А так как толпа не принимает душу поэта, он вкладывает ее в вещи, одушевляя их, В городе нет места любви. Женщина если и любит, то не человека, а его мясо. Отсюда — «враждующий букет бульварных проституток», публичные дома. Постоянно упоминается Вавилон — всемирный город блуда. Пошлая любовь связана с городской атрибутикой: «Женщины — фабрики без дыма и труб -миллионами выделывали поцелуи, — всякие, большие, маленькие, — мясистыми рычагами шлепающих губ». Город Маяк.- город капитализма, и это важно. Город «маячит в дымах фабрик», растет, жиреет. В стихах о городе Маяковский использует обычный прием изобразительности. Основные цвета в изображении города — ржавый, дымчатый, черный и кроваво-красный. И так, с городом в дооктябрьском творчестве Маяковского все четыре его «долой» — «Долой вашу любовь!», «Долой вашу религию!», «Долой ваше искусство!», «Долой ваш строй!». Однако в изображении старого, обветшавшего города улавливаются многие традиционные темы, к примеру Блока и Достоевского (город блуда, город, душный для живых людей, город капитализма, город жестокости, город вещей). Революция рушит старый город («Лодкой подводной шел ко дну взорванный Петербург»). Все четыре «долой» воплощаются при сломе старого города и при строительстве нового города. Город стал социалистическим, в нем родилась новая великая любовь к Родине и народу. Новое революционное искусство остается городским, оно выходит на его улицы. Старое — сметается, новое искусство оживляет город: «Улицы — наши кисти. Площади — наши палитры». Однако строятся новые города, над которыми «реет красный флажок». И Маяк. рисует черты современного ему города: город техники, электричества, метрополитена, машин, новых заводов. Новый город «вскипает и строится», современный город — только преддверие того идеального «города-сада», о котором мечтал поэт как о городе будущего. В брюсовской поэзии урбанистическая тема перекликается с поиском яркой, сильной личности, способной не только к перерождению и собственному возрождению, но и к изменению современной цивилизации, к преодолению мнимых, пустых взаимоотношений мира с искусством. В. Брюсов, испытывая страх за судьбу и жизнь города, все же верит в победу разума и добра. Одной из основных тем поэзии Валерия Яковлевича Брюсова становится урбанистическая тема, образ современного города. Брюсова волнует гибель старых духовных ценностей, высокие темпы развития цивилизации. Современный город с бурно развивающейся промышленностью, со всеобщей механизацией вызывает опасения поэта. «Стальной», «кирпичный», «стеклянный», с «железными жилами» город властвует над людьми, являясь средоточием порока: злобы, нищеты, разврата. В поэтическом мире Валерия Брюсова город, совмещая в себе все ужасы цивилизации, сам наносит себе страшный удар. Город своей масштабностью, мнимым величием притягивает человека. Но в то же время нельзя сказать, что Брюсов полностью отвергает город, в котором сосредоточены по роки, все отталкивающие стороны современной цивилизации. Поэт также понимает, что город — центр существующей науки и индустрии. Лирика Валерия Брюсова, в которой тот, раскрывая существующие проблемы (и упадок жизни, и отсутствие в ней страсти, борьбы, энергии, духовного начала), ищет пути выхода из создавшейся ситуации. Такой точкой опоры для современного города станет сильная личность, которая все преодолеет, и жизнь вновь наполнится энергией борьбы, устремится к обновлению, станет способной к изменению мира, вызовет прогресс мировой науки, искусства, индустрии. И в итоге произойдет расцвет цивилизации, которая достигнет небывалых вершин

Читайте также:
Брюсов — родоначальник символизма: сочинение

Сочинение «Урбанистическая тема в поэзии Брюсова»

Претерпевает существеннейшие изменения урбанистическая тема — одна из центральных в творчестве Брюсова. Наметившись еще в 90-е годы, она становится теперь социально-конкретной. Как поэт-урбанист Брюсов откровенно любуется городом — его культурой, динамичностью, движением городских толп («Жадно тобой наслаждаюсь», 1899; «Сумерки», 1906). Поэт рисует облик будущего города — города дворцов «из стали и стекла», небоскребов и т. д.Капиталистический город предстает то «чудовищем размеренно-громадным» («Замкнутые», 1901), то неким собирательным символом «в царственной смене сверканий и тьмы» («Слава толпе», 1904), то «улицей-бурей» «с рокотом колес и скоком» («Конь блед», 1904). Но в каждом случае его картины ярко современны: поэт живет жизнью предреволюционной эпохи. Город Брюсова — это город резких социальных контрастов.

«Блестящие приюты» и «дворцы золотые», «ликующие вывески наглых огней», «хрустальные залы», где «хохочет огненный Разврат», и как изнанка всего этого — «руки, что хотят подаяний», «бешенство проклятий среди железа и огня», «бедные дети земли… города дети и ночи» — все это не может не напомнить горьковских картин «города желтого дьявола». Рисуя образ города, Брюсов отказывается от прежних приемов условной, абстрактной символики. Дремлет Москва, словно самка спящего страуса, Грязные крылья по темной почве раскинуты, — писал он в 1895 году («Ночью»). И совершенно иной предстает картина засыпающего города в стихотворении 1906 года «Сумерки»: Круги циферблатов янтарных Волшебно зажглись над толпой, И жаждущих плит тротуарных Коснулся прохладный покой.Урбанистические стихотворения Брюсова, продолжив после Некрасова и П. Якубовича «городскую» тему в русской поэзии, оказали влияние на А. Белого, А. Блока и др. Кое в чем они проложили дорогу и В. Маяковскому. Мало кто из поэтов начала XX века так благоговейно воспевал человеческий труд, как это делал Брюсов.

Образ человека-труженика, творца всего прекрасного на земле, появился в его творчестве, как только он обратился к реальной действительности. В 90 году Брюсов пишет стихотворение «Работа», проникнутое пафосом утверждения человеческого труда, приносящего человеку подлинное счастье: Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка! Освежают капли пота, Ноет сладостно рука! Прочь венки, дары царевны, Упадай порфира с плеч! Здравствуй, жизни повседневной Грубо кованная речь!

С новой силой тема труда зазвучала у Брюсова в годы первой русской революции. Великие свершения Человека воспевает поэт в стихотворении «Хвала человеку» (1906): Верю, дерзкий! ты поставишь Над землей ряды ветрил. Ты по прихоти направишь Бег в пространстве, меж светил. . И насильники вселенной, Те, чей путь ты пересек, Повторят привет священный: Будь прославлен, Человек!Тяготея к историческим и философским обобщениям, Брюсов мыслил труд в общечеловеческих масштабах как огромную, почти космическую ценность, как великую преемственность бесчисленного ряда поколений («Век за веком», 1907).

Поэтический мир В.Брюсова. Мотивы и образы поэзии В.Брюсова.

С приходом двадцатого века, приходит, популярное в то время, течение в литературе. Это был символизм. Одним из его лидеров стал В. Я. Брюсов. Этот человек занимался поэзией, прозой, литературной критикой, наукой. Благодаря ему, многим поэтам открылась дорога в русскую литературу.

В начале своей карьеры, поэт издавал сборники, посвященные символистам. По началу, он отдавал предпочтение французскому символизму, неоднократно об этом писал. Его очень сильно интересовала культура и религия заморских народов. Отдельное внимание уделял истории и античным обычаям.

Прославился безграничным количеством образов в своих произведениях, сила его воображения была неописуемой. Часто о нем говорили, что он имеет возможность путешествовать во времени, по всему миру. Прославился за рубежом, благодаря своему стилю, многих удивляло как ему удавалось так писать. Самую большую популярность поэту принес сборник «Венок». Это был его пятый глобальный шедевр. Символизмом Брюсов увлекался в ранние годы, далее он, понемногу, начал уклоняться от этого течения.

Благодаря символизму, автор смог раскрыть себя, изображал, таким образом, идеи и мысли, которые его мучали в тот момент. Произведения автора продуманы до самых мелких деталей, эмоций в них немного. Брюсов не прятал проблему за красивыми словами, он каждый раз старался обращаться к читателю напрямую.

Автор был очень романтичным человеком. Об этом свидетельствует его произведение «Кинжал», которое никого не оставило равнодушным в девятнадцатом веке. Автор часто сам себе ставил задачи, при этом всегда старался их решить.

Если читать его стихи, можно подумать, что он разговаривает сам с собой, пытаясь достучаться до нас через строки. Он, всячески, презирает такие пороки человечества, как мелочность, суета ради достижения своих корыстных целей, зло, правящее в этом мире.

Поэту очень трудно дается эта борьба. Он не прячется и не боится трудностей. Его главной мыслью считалось, что через поэзию нужно нести свободу и любовь к жизни. Брюсов утверждал, что все писатели находятся на передовой между народом и властью.

Брюсов никогда не придавал свои идеалы, снисходительно относился к несчастным и удрученным. Из прозы видно, что свобода всегда одержит победу, служба людям главная его задача.

После того, как юность прошла на смену романтическим произведениям, пришла серьезность и трезвая оценка происходящему. Увлекался чтением книг про эволюцию и революцию. Ему удалось предусмотрел на перед приход индустрии. Часто восхвалял села, при этом описывая, ничтожность городов.

Сделал большой взнос в литературу, писал про вещи, которые не приходили на ум никому до этого.

Работы в прозе

Брюсов был блестящим историком, что позволяло ему создавать исторические романы с максимальной детализацией. Особой известностью пользуется роман «Огненный ангел», действие которого разворачивается в средневековой Германии, а сюжет основывается на настоящих отношениях между самим поэтом, А. Белым и их подруги Нины Петровской.

Читайте также:
Анализ стихотворения Брюсова Грядущие гунны: сочинение

Основной лейтмотив, пронизывающий прозу Брюсова, такой же, как и в его стихах: уход в прошлое отжившего мира, переживания героев, оказавшихся лицом к лицу с надвигающимися неизбежными переменами.

Последние годы жизни

С приходом к власти большевиков, в 1917–1919 годах, Валерия Яковлевич занимает пост руководителя Комитета по регистрации печати. В 1919–1921 годах был назначен председателем Президиума Всероссийского союза поэтов. С организацией в 1921 году Высшего литературно-художественного института Брюсов становится его ректором и профессором.

Валерий Яковлевич Брюсов умер 9 октября 1924 года от воспаления легких. Похоронили поэта на Новодевичьем кладбище в Москве. В память о жизни и творчестве Брюсова Валерия Яковлевича на его могиле установлен монумент с портретом.

Университетские годы

В 1893 году Брюсов поступил в Московский университет на историко-филологический факультет. В этот период Валерий Яковлевич открывает для себя французских символистов – Верлена, Бодлера, Малларме. Восхищаясь творчеством Верлена, создает драму «Декаденты. (Конец столетия)». Позиционируя себя как основоположника русского символизма, в 1894–1895 годах Валерий Яковлевич издает три сборника «Русские символисты».

В 1895 году выходит первый сборник стихов Брюсова «Шедевры» («Chefs d’oeuvre»), вызвавший широкий резонанс среди литературных критиков. В 1897 был опубликован второй сборник поэта «Me eum esse» («Это я»).

Основатель русского символизма

Роль Брюсова в возникновении и всем жизненном цикле русского символизма и модернизма трудно переоценить. Он совершенно справедливо считается одним из главных основателей этих течений в российской литературе. Влияние его творчества было огромно — оно породило большое число подражателей, старавшихся как можно точнее воспроизводить мелодию его стихов.

Брюсов был бессменным руководителем научно-литературного журнала «Весы», выходившего с 1904 г. по 1909 г., и бывшего главным печатным изданием российских символистов. Вместе с ним в разное время сотрудничали А. Белый, К. Бальмонт, А. Блок, З. Гиппиус, Н. Гумилев, В. Розанов и другие известные поэты.

Особенности поэзии

Лирика Брюсова многогранна и многообразна. Он использовал строгую, четко очерченную композицию стиха, но при этом искусно использовал параллелизмы, антитезы и анафоры.

Это делает его символическую лирику полновесной и в некотором смысле совершенной и по форме стихотворения, и по его содержанию. Несмотря на то, что центральное положение в его творчестве занимают сильные и необычные образы, они остаются наглядными и четко определенными в них нет туманной таинственности и ускользающей загадочности.

Многие современники Брюсова называли творчество поэта «живописью слова». И сними нельзя не согласиться, лирика Брюсова обладает удивительной гармонией чувствуется взвешенность каждого слова и соответствие риторики и смысла.

Переводы, журналистика, литературоведение

Брюсов был блестящим переводчиком и работал с несколькими десятками языков. Он был первым, кто перевел на русский поэзию Поля Верлена. Им было сделано много переводов Эмиля Верхарна, Эдгара По, Виктора Гюго, Гёте, Вергилия, а также большая коллекция армянской поэзии. За этот труд в 1923 году писатель был удостоен звания народного поэта Армении, а в 1965 году его имя было присвоено Ереванскому государственному университету языков и социальных наук.

В качестве литературного критика Валерий Брюсов начал работать в очень юном возрасте. Первые статьи им были написаны уже в двадцатилетнем возрасте, когда он отбирал материал для сборника «Русские символисты». В своих статьях он анализирует теорию, форму, содержание, подчеркивает важность связи поэта с окружающей действительностью.

Большой труд писатель проделал по исследованию и анализу творчества А. С. Пушкина, что считается его наиболее важной литературоведческой работой.

Журналистской деятельностью Брюсов занимался на протяжении всей своей творческой жизни. Первые публицистические статьи он публиковал историко-литературной журнале «Русский архив», затем стал главным руководителем, автором и редактором журнала «Весы». В 1910 году началась работа в старейшем литературно-политическом журнале Москвы «Русская мысль». В годы Первой мировой войны был военным корреспондентом.

Популярные сегодня темы

Сейчас двадцать первый век. Если лет так пятнадцать назад компьютер или телефон были недосягаемой мечтой даже для человека со средними доходами, то сегодня эти уникальные изобретения имеются почти у каждого.

Рассказ Васильева предлагает историю одинокой женщины, которая всю жизнь читала фронтовое письмо сына. Благодаря этому она хранила память о нем, продолжала жить.

Произведение является составной частью сборника рассказов писателя «Записки охотника», рассматривающего в качестве основной тематики проблематику положения крестьянского народа в условиях крепостного права.

Второстепенным героем в произведении «Палата №6» является Семен Лазарич. Данного героя читатель замечает в четвертой главе повести. Читатель отметит, что Семен Лазарич не отражается

Дворяне жили и в деревне, и в Москве и Санкт-Петербурге. Деревенское дворянство Пушкин знал не понаслышке. Ему приходилось общаться с его представителями, когда он был в ссылке в своём родовом имении Михайловское и в Болдино.

klassreferat.ru

Валерий Яковлевич Брюсов в начале ХХ века стал вождем русского символизма. Он был поэтом, прозаиком, литературным критиком, ученым, энциклопедически образованным человеком, помог многим молодым поэтам войти в литературу. В начале своего творчества Брюсов издавал сборники стихов «Русские символисты». В сборниках «Шедевры», «Это – я», «Третья стража», «Городу и миру» он восхищался поэзией французских символистов. Брюсов интересовался культурами других народов, историей, античностью. Он мог создавать самые различные образы, силой воображения перемещаться во времени и пространстве, путешествовать по странам и эпохам. Критики-иностранцы удивлялись, что русский поэт так точно пишет об их странах и героях. Большую славу поэту принес его пятый сборник поэзии «Венок». Хотя Брюсов считался признанным вождем символизма, чисто символистскими были только ранние его стихи. Например, стихотворение «Творчество»: Фиолетовые руки На эмалевой стене Полусонно чертят звуки В звонко-звучной тишине. Большой популярностью пользовалось и стихотворение «Юному поэту»: Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета. Первый прими: не живи настоящим, Только грядущее – область поэта. Уже в раннем стихотворении «Отверженный герой» символические образы отражают важные для автора идеи. Поэт ориентируется на «живопись словом», его стихотворение четко организованно, уравновешенно. Для достижения своей цели Брюсов часто использовал прием прямого обращения к читателю, разговора с ним: В серебряной пыли полуночная влага Пленяет отдыхом усталые мечты, И в зыбкой тишине речного саркофага Отверженный герой не слышит клеветы. Не проклинай людей! Настанет трепет, стоны Вновь будут искренни, молитвы горячи, Смутится яркий день – и солнечной короны Заблещут в полутьме священные лучи! Романтическое стихотворение «Кинжал» вслед за классиками XIX века продолжает тему поэта и поэзии. В стихотворении Брюсова мы видим свое понимание автором задач, которые жизнь и общество ставят перед поэтом. Текст представляет собой поэтический монолог, обращенный к слушателю. Лирический герой – поэт – готов яростно сражаться против мелочности, суеты и зла, царящего в мире: Из ножен вырван он и блещет вам в глаза, Как и в былые дни, отточенный и острый. Поэт всегда с людьми, когда шумит гроза, И песня с бурей вечно сестры. Поэт одинок в своей борьбе, он не скрывает трудностей, моментов разочарования: изменить мир к лучшему очень трудно: Когда не видел я ни дерзости, ни сил, Когда все под ярмом клонили молча выи, Я уходил в страну молчанья и могил, В века загадочно былые. Брюсов убежден: поэт – певец свободы. Он должен всегда находиться на переднем крае борьбы. Он не может предать свой идеал, именно от него исходит призыв к угнетенным рабам. Поэт свято верит в торжество идей свободы, он счастлив служить людям: Кинжал поэзии! Кровавый молний свет, Как прежде пробежал по этой верной стали. И снова я с людьми – затем, что я поэт, Затем, что молнии сверкали. Романтическое настроение в стихах Брюсова, однако, быстро уступило место трезвым рассуждениям, земным темам. Брюсов, воспитанный на книгах Дарвина и революционеров-демократов, первым увидел и предсказал наступление жестокого индустриального века. Отсюда его неприятие города: Ты гнешь рабов угрюмых спины, Чтоб, исступленны и легки, Ротационные машины Ковали острые клинки. Брюсов был новатором в поэзии. Он все больше становится художником рисунка, картины, зрительного, а не музыкального образа, в поэзии ориентируется на «меру, число, чертеж». Таковы его стихотворения «Медея», «Ахиллес у алтаря», «Одиссей», «Дедал и Икар». Стихотворений с названием «Работа» в творчестве Брюсова два: одно – 1901 года, другое – 1917-го. «Работа» (1901) состоит из шести строф. Поэт славит физический труд как основу жизнедеятельности человека. Первые две строфы восхваляют труд, в них много глаголов и восклицательных предложений. Это передает динамику действия, энергию радости при совершении нужных, полезных действий: Здравствуй, тяжкая работа, Плуг, лопата и кирка! Освежают капли пота, Ноет сладостно рука! Всем известно, что работа с плугом, лопатой или киркой тяжела, изнурительна, что конечный итог ее – усталость и негативные эмоции. Брюсов не отрицает этого. Да, работа тяжела, но она приносит радость, появляется что-то новое, что ты сделал сам. Поэтому автор подбирает определения, на первый взгляд несовместимые со словом «работа». У него «капли пота» «освежают», рука «ноет сладостно». Стихотворение Брюсова воспринималось свежо и ново, поскольку раскрывало противоположное отношение к труду. Не возникает сомнений, что радостный труд принесет более весомые результаты, чем труд подневольный, со стонами и проклятьями. Лирический герой перечисляет свои жизненные цели: Я хочу изведать тайны Жизни мудрой и простой. Все пути необычайны, Путь труда, как путь иной. Так радостно о труде может говорить молодой человек, жизнь которого только начинается. Стихотворение «Работа» (1917) – это произведение зрелого автора, человека с устоявшимися взглядами. В нем поэт четко формулирует: Единое счастье – работа… Здесь поэт не выделяет только физический труд, для него одинаково важна работа «в полях, за станком, за столом…». Каждая строфа представляет собой энергичное обращение к читателю – рабочему, хлеборобу, писателю – с призывом упорно трудиться: Иль – согнут над белой страницей, — Что сердце диктует, пиши; Пусть небо зажжется денницей, — Всю ночь выводи вереницей Заветные мысли души! Заключительные строки стихотворения стали общеизвестными благодаря сосредоточенному в них высокому смыслу: Работай до жаркого пота, Работай без лишнего счета, Все счастье земли – за трудом! Восхищение человеком как мыслящим существом, способным изменять мир, выражено в стихотворении «Хвала человеку». Брюсов увлекался идеями научно-технического прогресса, приветствовал активную творческую деятельность человечества, даже мечтал о будущих полетах в космос. Поэт создает собирательный образ Человека-творца, способного изменить к лучшему окружающее пространство: Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек, Неуклонный, неизменный, Будь прославлен, Человек! Поэт прослеживает историю человечества с первобытных времен, перечисляет достижения творческой мысли людей, начиная с изобретения топора и заканчивая электричеством и железными дорогами: Вечно властен, вечно молод, В странах Сумрака и Льда, Петь заставил вещий молот, Залил блеском города. Следуя жизненной правде, автор не только славит созидательные результаты деятельности человека, но и разоблачает его коварство, присущее людям стремление к власти, к порабощению народов, отсутствие сомнений в собственной правоте: Царь несытый и упрямый Четырех подлунных царств, Не стыдясь, ты роешь ямы, Множишь тысячи коварств, — Но, отважный, со стихией После бьешься с грудью грудь, Чтоб еще над новой выей Петлю рабства захлестнуть. При этом поэт ставит на первое место порыв к преодолению невежества, утверждает, что только в этом направлении человек может развиваться. Все новое и прогрессивное, как правило, создают лучшие представители людского племени, способные сломать отжившие стереотипы. Именно поэтому Брюсов начинает и завершает стихотворение восклицанием: Будь прославлен, Человек! Историческая тема ярко проявилась в стихотворении «Грядущие гунны». Брюсов был знатоком мировой истории, поэт предчувствовал начало революций в стране. Царизм полностью исчерпал себя. Никто четко не представлял себе будущее, но жить по-старому Россия уже не могла. В среде интеллигенции бытовало чувство вины перед огромными массами народа, веками пребывавшими в рабстве и унижении. Не случайно автор оправдывает любые действия будущих «гуннов», снимает с них ответственность за трагические последствия деяний: Вы во всем неповинны, как дети! Поэт отдает себе отчет в том, что «гуннам» культура не нужна, а потому он внутренне согласен на любые жертвы: А мы, мудрецы и поэты, Хранители тайны и веры, Унесем зажженные светы В катакомбы, в пустыни, в пещеры. В 1904 году Брюсов и его единомышленники вряд ли могли представить себе реальный масштаб кровопролития в случае революции и гражданской войны, но историческую закономерность смены эпох поэт предчувствовал и отражал правильно. Стихотворение в наше время звучит предостережением перед опасностью для современной культуры стать жертвой новых «гуннов» перед нарастанием бездуховности. Тематически примыкает к предыдущему стихотворение «Близким». Став свидетелем революции 1905 года, Брюсов уже в первой строке твердо заявляет: Нет, я не ваш! Мне чужды цели ваши, Мне странен ваш неокрыленный крик… Но на время восстания поэт выражает согласие присоединиться к народным массам, которым нужен яркий предводитель. Именно о роли идейного вожака масс следующие строки брюсовского стихотворения: Где вы – гроза, губящая стихия, Я – голос ваш, я вашим хмелем пьян, Зову крушить устои вековые, Творить простор для будущих семян. Где вы – как Рок, не знающий пощады, Я – ваш трубач, ваш знаменосец я, Зову на приступ, с боя брать преграды, К святой земле, к свободе бытия! Заключительная строка стихотворения предельно ясно показывает цель – разрушительную, а не созидательную – поэта: Ломать – я буду с вами! строить – нет! Брюсов до конца жизни оставался в России, в 1920 году основал Институт литературы и искусства, спас большое количество памятников культуры от разрушения и варварского разграбления, внес огромный вклад в развитие русской поэзии. За удивительную работоспособность М. Цветаева называла его «героем труда».

  • Значение сновидений в романе «Огненный Ангел»
  • Сочинение по роману «Огненный Ангел»
  • Роман Брюсова «Огненный Ангел»
  • Рупрехт — характеристика литературного героя
  • Анализ стихотворения Брюсова «Конь Блед» (Брюсов В.Я.)
  • Анализ стихотворения Брюсова “Грядущие гунны” (Брюсов В.Я.)
  • Символистическая система соответствий у Брюсова
  • Смысл современной поэзии
  • Брюсов — родоначальник символизма
  • Лирический герой Брюсова
Читайте также:
В. Брюсов - поэт серебряного века: сочинение

Валерий Брюсов — Улица была — как буря. Толпы проходили ( Конь блед )

Улица была — как буря. Толпы проходили,
Словно их преследовал неотвратимый Рок.
Мчались омнибусы, кебы и автомобили,
№ 4 Был неисчерпаем яростный людской поток.

Вывески, вертясь, сверкали переменным оком,
С неба, с страшной высоты тридцатых этажей;
В гордый гимн сливались с рокотом колес и скоком
№ 8 Выкрики газетчиков и щелканье бичей.

Лили свет безжалостный прикованные луны,
Луны, сотворенные владыками естеств.
В этом свете, в этом гуле — души были юны,
№ 12 Души опьяневших, пьяных городом существ.

И внезапно — в эту бурю, в этот адский шепот,
В этот воплотившийся в земные формы бред,
Ворвался, вонзился чуждый, несозвучный топот,
№ 16 Заглушая гулы, говор, грохоты карет.

Показался с поворота всадник огнеликий,
Конь летел стремительно и стал с огнем в глазах.
В воздухе еще дрожали — отголоски, крики,
№ 20 Но мгновенье было — трепет, взоры были — страх!

Был у всадника в руках развитый длинный свиток,
Огненные буквы возвещали имя: Смерть.
Полосами яркими, как пряжей пышных ниток,
№ 24 В высоте над улицей вдруг разгорелась твердь.

И в великом ужасе, скрывая лица, — люди
То бессмысленно взывали: «Горе! с нами бог!»,
То, упав на мостовую, бились в общей груде.
№ 28 Звери морды прятали, в смятеньи, между ног.

Только женщина, пришедшая сюда для сбыта
Красоты своей, — в восторге бросилась к коню,
Плача целовала лошадиные копыта,
№ 32 Руки простирала к огневеющему дню.

Да еще безумный, убежавший из больницы,
Выскочил, растерзанный, пронзительно крича:
«Люди! Вы ль не узнаете божией десницы!
№ 36 Сгибнет четверть вас — от мора, глада и меча!»

Но восторг и ужас длились — краткое мгновенье.
Через миг в толпе смятенной не стоял никто:
Набежало с улиц смежных новое движенье,
№ 40 Было все обычным светом ярко залито.

И никто не мог ответить, в буре многошумной,
Было ль то виденье свыше или сон пустой.
Только женщина из зал веселья да безумный
№ 44 Все стремили руки за исчезнувшей мечтой.

Читайте также:
Что же представляла собой поэзия Брюсова: сочинение

Но и их решительно людские волны смыли,
Как слова ненужные из позабытых строк.
Мчались омнибусы, кебы и автомобили,
№ 48 Был неисчерпаем яростный людской поток.

Ulitsa byla — kak burya. Tolpy prokhodili,
Slovno ikh presledoval neotvratimy Rok.
Mchalis omnibusy, keby i avtomobili,
Byl neischerpayem yarostny lyudskoy potok.

Vyveski, vertyas, sverkali peremennym okom,
S neba, s strashnoy vysoty tridtsatykh etazhey;
V gordy gimn slivalis s rokotom koles i skokom
Vykriki gazetchikov i shchelkanye bichey.

Lili svet bezzhalostny prikovannye luny,
Luny, sotvorennye vladykami yestestv.
V etom svete, v etom gule — dushi byli yuny,
Dushi opyanevshikh, pyanykh gorodom sushchestv.

I vnezapno — v etu buryu, v etot adsky shepot,
V etot voplotivshysya v zemnye formy bred,
Vorvalsya, vonzilsya chuzhdy, nesozvuchny topot,
Zaglushaya guly, govor, grokhoty karet.

Pokazalsya s povorota vsadnik ogneliky,
Kon letel stremitelno i stal s ognem v glazakh.
V vozdukhe yeshche drozhali — otgoloski, kriki,
No mgnovenye bylo — trepet, vzory byli — strakh!

Byl u vsadnika v rukakh razvity dlinny svitok,
Ognennye bukvy vozveshchali imya: Smert.
Polosami yarkimi, kak pryazhey pyshnykh nitok,
V vysote nad ulitsey vdrug razgorelas tverd.

I v velikom uzhase, skryvaya litsa, — lyudi
To bessmyslenno vzyvali: «Gore! s nami bog!»,
To, upav na mostovuyu, bilis v obshchey grude.
Zveri mordy pryatali, v smyatenyi, mezhdu nog.

Tolko zhenshchina, prishedshaya syuda dlya sbyta
Krasoty svoyey, — v vostorge brosilas k konyu,
Placha tselovala loshadinye kopyta,
Ruki prostirala k ogneveyushchemu dnyu.

Da yeshche bezumny, ubezhavshy iz bolnitsy,
Vyskochil, rasterzanny, pronzitelno kricha:
«Lyudi! Vy l ne uznayete bozhiyey desnitsy!
Sgibnet chetvert vas — ot mora, glada i mecha!»

No vostorg i uzhas dlilis — kratkoye mgnovenye.
Cherez mig v tolpe smyatennoy ne stoyal nikto:
Nabezhalo s ulits smezhnykh novoye dvizhenye,
Bylo vse obychnym svetom yarko zalito.

I nikto ne mog otvetit, v bure mnogoshumnoy,
Bylo l to videnye svyshe ili son pustoy.
Tolko zhenshchina iz zal veselya da bezumny
Vse stremili ruki za ischeznuvshey mechtoy.

No i ikh reshitelno lyudskiye volny smyli,
Kak slova nenuzhnye iz pozabytykh strok.
Mchalis omnibusy, keby i avtomobili,
Byl neischerpayem yarostny lyudskoy potok.

Ekbwf ,skf — rfr ,ehz/ Njkgs ghj[jlbkb,
Ckjdyj b[ ghtcktljdfk ytjndhfnbvsq Hjr/
Vxfkbcm jvyb,ecs, rt,s b fdnjvj,bkb,
,sk ytbcxthgftv zhjcnysq k/lcrjq gjnjr/

Читайте также:
В. Брюсов - поэт серебряного века: сочинение

Dsdtcrb, dthnzcm, cdthrfkb gthtvtyysv jrjv,
C yt,f, c cnhfiyjq dscjns nhblwfns[ ‘nf;tq;
D ujhlsq ubvy ckbdfkbcm c hjrjnjv rjktc b crjrjv
Dsrhbrb ufptnxbrjd b otkrfymt ,bxtq/

Kbkb cdtn ,tp;fkjcnysq ghbrjdfyyst keys,
Keys, cjndjhtyyst dkflsrfvb tcntcnd/
D ‘njv cdtnt, d ‘njv uekt — leib ,skb /ys,
Leib jgmzytdib[, gmzys[ ujhjljv ceotcnd/

B dytpfgyj — d ‘ne ,eh/, d ‘njn flcrbq itgjn,
D ‘njn djgkjnbdibqcz d ptvyst ajhvs ,htl,
Djhdfkcz, djypbkcz xe;lsq, ytcjpdexysq njgjn,
Pfukeifz ueks, ujdjh, uhj[jns rfhtn/

Gjrfpfkcz c gjdjhjnf dcflybr juytkbrbq,
Rjym ktntk cnhtvbntkmyj b cnfk c juytv d ukfpf[/
D djple[t tot lhj;fkb — jnujkjcrb, rhbrb,
Yj vuyjdtymt ,skj — nhtgtn, dpjhs ,skb — cnhf[!

,sk e dcflybrf d herf[ hfpdbnsq lkbyysq cdbnjr,
Juytyyst ,erds djpdtofkb bvz: Cvthnm///
Gjkjcfvb zhrbvb, rfr ghz;tq gsiys[ ybnjr,
D dscjnt yfl ekbwtq dlheu hfpujhtkfcm ndthlm/

B d dtkbrjv e;fct, crhsdfz kbwf, — k/lb
Nj ,tccvscktyyj dpsdfkb: «Ujht! c yfvb ,ju!»,
Nj, egfd yf vjcnjde/, ,bkbcm d j,otq uhelt///
Pdthb vjhls ghznfkb, d cvzntymb, vt;le yju/

Njkmrj ;tyobyf, ghbitlifz c/lf lkz c,snf
Rhfcjns cdjtq, — d djcnjhut ,hjcbkfcm r rjy/,
Gkfxf wtkjdfkf kjiflbyst rjgsnf,
Herb ghjcnbhfkf r juytdt/otve ly//

Lf tot ,tpevysq, e,t;fdibq bp ,jkmybws,
Dscrjxbk, hfcnthpfyysq, ghjypbntkmyj rhbxf:
«K/lb! Ds km yt epyftnt ,j;btq ltcybws!
Cub,ytn xtndthnm dfc — jn vjhf, ukflf b vtxf!»

Yj djcnjhu b e;fc lkbkbcm — rhfnrjt vuyjdtymt/
Xthtp vbu d njkgt cvzntyyjq yt cnjzk ybrnj:
Yf,t;fkj c ekbw cvt;ys[ yjdjt ldb;tymt,
,skj dct j,sxysv cdtnjv zhrj pfkbnj/

B ybrnj yt vju jndtnbnm, d ,eht vyjujievyjq,
,skj km nj dbltymt cdsit bkb cjy gecnjq/
Njkmrj ;tyobyf bp pfk dtctkmz lf ,tpevysq
Dct cnhtvbkb herb pf bcxtpyeditq vtxnjq/

Yj b b[ htibntkmyj k/lcrbt djkys cvskb,
Rfr ckjdf ytye;yst bp gjpf,sns[ cnhjr/
Vxfkbcm jvyb,ecs, rt,s b fdnjvj,bkb,
,sk ytbcxthgftv zhjcnysq k/lcrjq gjnjr/

Сюжетный анализ стихотворения Брюсова «Конь Блед»

Стихотворение Брюсова – это призыв, предупреждение скорого конца. На улицах этого города кошмар: «буря», «адский шепот», «грохот», «рокот колес» – все это создает неприятную атмосферу. Но в эту «бурю» врывается «чужой», «заглушая гулы, говор, грохот карет», будто действительно звук «г», умело использованный автором стихотворения, заглушает мирские звуки, порожденные суетой. Конь – вестник неминуемой смерти, но люди испытывали «мгновенный великий ужас». Они не наблюдали за временем, впустую проходит их жизнь.

Люди этого города «опьянены» своей свободой, но, на самом деле, закованы в цепи, создаваемые обществом, его устоями, мнениями, и не способны изменить что-либо и разрушить эти цепи. И лишь проститутке и сумасшедшему, людям, которые в обществе считаются «падшими», морально нечистыми, дано понять смысл этого послания.

Кольцевая композиция стихотворения позволяет судить о том, что прибытие посланника на землю не заставило задуматься о времени, о жизни, о смерти, потому что все стало на круги своя:

Мчались омнибусы, кебы и автомобили,

Был неисчерпаем яростный людской поток.

Но видение было, пусть даже воспоминания о нем смыли «людские волны», но вестник Смерти посетил землю, а это значит, что автор хочет предупредить о неминуемой кончине города, буржуазных отношений и человека-лирика в руках общества.

Мне кажется, что поэзия Валерия Брюсова стоит как-то особняком от основного потока «серебряного века». И сам он как личность резко отличается от современных ему поэтов. Он весь городской, кубообразный, жесткий, с хитринкой, очень волевой человек. Этот облик возник у меня после прочтения мемуаров о нем и различных литературоведческих статей, где его имя так или иначе фигурировало. Его не любили, как О. Мандельштама, Вяч. Иванова, И. Северянина или Е. Бальмонта. В нем, видимо, не было определенного личного обаяния. Как, впрочем, нет обаяния в городском пейзаже. Я уверена, что на любой, пусть даже самый красивый город никто не взглянет с таким умилением, как на сельский пейзаж.

Читайте также:
Образ города в первых произведениях Брюсова: сочинение

Такое направление его творчества было подготовлено семейными традициями. Воспитывали Брюсова, как он вспоминал, «в принципах материализма и атеизма». Особо почитавшимися в семье литераторами были Н. А. Некрасов и Д. И. Писарев. С детства Брюсову прививались интерес к естественным наукам, независимость суждений, вера в великое предназначение человека-творца. Такие начала воспитания сказались на всем дальнейшем жизненном и творческом пути Брюсова.

Основой поэтической практики и теоретических взглядов молодого Брюсова на искусство стали индивидуализм и субъективизм. В тот период он считал, что в поэзии и искусстве на первом месте сама личность художника, а все остальное — только форма. Другой темой Брюсова стала тема города, прошедшая через все творчество поэта. Продолжая и объединяя разнородные традиции (Достоевского, Некрасова, Верлена, Бодлера и Верхарна), Брюсов стал, по сути, первым русским поэтом-урбанистом XX века, отразившим обобщенный образ новейшего капиталистического города. Вначале он ищет в городских лабиринтах красоту, называет город «обдуманным чудом», любуется «буйством» людских скопищ и «священным сумраком» улиц. Н

о при всей своей урбанистической натуре Брюсов изображал город трагическим пространством, где свершаются темные и непристойные дела людей: убийства, разврат, революции и т. д.

Стихи Брюсова перекликались со стихами сверхурбаниста Маяковского. Брюсов пытается предрекать падение и разрушение городов как порочного пространства, но у него это получается хуже, чем у Маяковского или, например, у Блока. Протест против бездушия городской цивилизации приводил Брюсова к раздумьям о природе, оздоравливающих начал которой поэт не признавал в своем раннем творчестве. Теперь он ищет в природе утраченную современным человеком цельность и гармоничность бытия. Но следует отметить, что его «природные» стихи значительно уступают его урбанистической лирике.

С большой художественной силой миру растворенной в городе пошлости противостоит у Брюсова поэзия любви.

Стихи о любви сгруппированы, как и стихи на другие темы, в особые смысловые циклы — «Еще сказка», «Баллады», «Элегии», «Эрот, непобедимый в битве», «Мертвые напевы» и другие. Но мы не найдем в стихотворениях этих циклов напевности, душевного трепета, легкости. У Брюсова любовь — всепоглощающая, возведенная до трагедии, «предельная», «героическая страсть». За Брюсовым, как известно, всю жизнь влачился темный хвост различных сплетен и слухов. Он появлялся в самых шумных ресторанах, имел романы с известными дамами. Во времена новых революционных преобразований в городе наступила довольно неуютная и тревожная жизнь, нищета была всеобщей. Но Брюсов относился к атому с присущим ему сарказмом. Недаром в свое время было написано:

Прекрасен, в мощи грозной власти,

Восточный царь Ассаргадон

И океан народной страсти,

В щепы дробящий утлый трон.

В поэзии Брюсова город неотделим от его личности, и в трагедийности города, прежде всего, чувствуется трагедия самого автора, для которого нередко трагедии превращаются в фарс.

Поэт с живой страстью откликался на все важнейшие события современности. В начале XX века русско-японская война и революция 1905 года становятся темами его творчества, во многом определяют его взгляд на жизнь и искусство. В те годы Брюсов заявлял о своем презрении к буржуазному обществу, но и к социал-демократии проявлял недоверие, считая, что она посягает на творческую свободу художника. Однако в революции Брюсов видел не только стихию разрушения, он воспевал счастливое будущее «нового мира» как торжество «свободы, братства, равенства»:

Поэт — всегда с людьми, когда шумит гроза,

И песня с бурей – вечно сестры.

Стихи Брюсова о первой русской революции, наряду со стихами Блока, являются вершинными произведениями, написанными на эту тему поэтами начала века. А вот в годы реакции поэзия Брюсова уже не поднимается до высокого жизнеутверждающего пафоса. Перепеваются старые мотивы, усиливается тема усталости и одиночества:

Холод, тело тайно сковывающий,

Холод, душу очаровывающий.

Все во мне — лишь смерть и тишина,

Целый мир — лишь твердь и в ней луна.

Гаснут в сердце невзлелеянные сны,

Гибнут цветики осмеянной весны.

Но и в этот период творчества поэт продолжает славить человека-труженика, искателя и созидателя, верит в будущее торжество революции. Послеоктябрьские стихи Брюсова открывают последний период его литературного пути, представленный сборниками «В такие дни», «Миг», «Дали». Поэт ищет новые художественные формы для выражения нового поворота в своем мировоззрении и для воссоздания в искусстве революционной действительности («Третья осень», «К русской революции»).

Оригинальное художественное творчество Брюсова не ограничивается стихами. Зная основные классические и европейские языки, Брюсов активно занимался переводами. Он переводил Метерлинка, Верлена, Гюго, Эдгара По, Верхарна, Райниса, финских и армянских поэтов. В Брюсове помимо дара художника жил неукротимый дух исследователя, который искал рационалистические «ключи тайн» к самым сокровенным человеческим чувствам, а также стремился понять причины рождения новых форм в искусстве, логику их развития. Брюсов внес значительный вклад в русскую культуру; современные читатели благодарны ему за то, что он своим творчеством создавал эпоху «серебряного века», эпоху блистательных достижений отечественной поэзии.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: