Владимир Набоков русский и американский писатель: сочинение

Сочинение на тему: Жизнь и творчество В. В. Набокова

Сочинение.
Жизнь и творчество В. В. Набокова

Пожалуй, никто из русских писателей XX века не рос в такой роскоши, в таком комфорте и с таким ощущением значительности своей семьи, с ощущением своей несомненной принадлежности к элите. Отец будущего писателя В. В. Набоков — крупный чиновник и государственный деятель (венец его карьеры — министерская должность управляющего делами Временного правительства России в марте — апреле 1917 года), человек богатый и культурный, англоман. Владимир-младший сначала выучился по-английски, а уж потом по-русски. У Набоковых собственный, розового гранита трехэтажный особняк в самом центре Петербурга, на Большой Морской, имение на реке Оре-деж в шестидесяти верстах от столицы. У семьи два автомобиля: по тем временам случай редчайший; в одном из лимузинов мальчика ежедневно возят в Тенишевское училище — самое дорогостоящее. Но не самое элитарное; здесь, в отличие от лицея, не было сословных преград. О своем золотом детстве, о блестящем отце, о счастливых днях в предреволюционном Петербурге и на даче Набоков писал много и с большой любовью. Перепад к последующей эмигрантской жизни оказался очень резким. В отличие от основной массы русских беженцев Набоков хорошо знал язык, имел престижное западное образование. Но кембриджский диплом ничего не давал в смысле жизненного устройства. Да и сам Набоков уже не хотел для себя никакой другой карьеры, кроме писательской. Приходилось перебиваться случайными заработками, не литературными, разумеется, а скорее относящимися к “сфере обслуживания”, если так можно назвать наемного партнера для богатых и неумелых теннисистов. Набоков не голодал, но, как свидетельствует мемуарист, “аккуратно подстригал бахрому на брюках”. В любом случае это унизительно, а для недавнего юного сноба из Тенишевского училища — втройне. Набоков был очень самолюбив и никогда не “плакался в жилетку”. О второсортности русских эмигрантов в западной жизни он писал с легкой иронией, но да не обманет она чуткого чита* теля: “Оглядываясь на эти годы вольного зарубежья, я вижу себя и тысячи других русских людей ведущими несколько странную, но не лишенную приятности жизнь в вещественной нищете и духовной неге, среди не играющих ровно никакой роли призрачных иностранцев, в чьих городах нам, изгнанникам, доводилось физически существовать. Туземцы эти были как прозрачные, плоские фигуры из целлофана, и хотя мы пользовались их постройками, изобретениями, огородами, виноградниками, местами увеселения и т. д., между ними и нами не было и подобия тех человеческих отношений, которые у большинства эмигрантов были между собой”. Известно, что русские вызывали усмешки западноевропейцев и некоторыми особенностями своего быта и поведения, манерой носить брюки и бесконечными спорами о смысле жизни. Для Набокова, англизированного с пеленок, джентльмена, кембриджского питомца, была невыносима мысль, что в глазах Европы и он — он! — относится к толпе возбужденных и расхристанных личностей с распахнутой душой, а часто и с не застегнутой ширинкой… Набоков как бы сознательно все дальше и дальше отходил от гуманизма, столь свойственного русской литературе, отдавая холодной эстетике, формотворчеству, доходящему до трюкачества, явное предпочтение перед этикой. Это не прошло незамеченным даже в узком кругу людей, любивших его. Эмигрантская писательница Зинаида Шаховская пишет, что уже тогда ее кое-что тревожило в его творчестве, при том что она чувствовала и предчувствовала, какое место займет Набоков в мировой литературе. Ее беспокоили “все нарастающая надменность по отношению к читателю, но главное — его намечающаяся бездуховность”. Подобных оценок было много. Талантливым пустоплясом назвал Набокова в те годы Куприн. А Бунин сказал о нем: “Чудовище! Но какой писатель!” Его однокашник Олег Волков дал Набокову (уже после его кончины) такую оценку: “Я не отнимаю у него ни таланта (он бесспорен), ни мастерства чисто литературного. Набоков — виртуоз русского языка, его эпитеты удивительно точны. Но прочтите от начала до конца любую его вещь — и почувствует е абсолютную сухость этого человека. У него нет сочувствия ни к кому”. Перечисленные недостатки (а если глядеть с другой стороны — достоинства) сделали Набокова одним из столпов (или отцов) модернизма; рядом с ним Джойс, Кафка, Пруст. Слава Набокова всемирна. Модернизм для него явился единственным выходом из его странного и страшного положения: сама собой разумеющаяся невозможность жить на Родине, комплекс “сына того самого Набокова”, отрезавший его от большинства эмиграции, чуждость для русских из-за “европеизма”, чуждость для европейцев из-за “русскости”. Неудивительно, что при такой беспочвенности и “бессредно-сти”, при существовании среди “призрачных туземцев” для Набокова твердой реальностью стало само слово, сам язык. Он сам создал себе среду обитания и приспособил ее для жизни — совсем как Робинзон, только не на пустынном острове, а в человеческом муравейнике, обитателей которого он силой своего воображения превратил в призраки. И уж коли он мог назвать реальных немцев и французов “призрачными нациями”, то в своих книгах, в мирах, созданных единственно воображением, он мог творить любые чудеса. В реальной жизни ему не на что было опереться, его отталкивали — ищи пятый угол. И он поселился в этом пятом углу. Оттуда он смеялся над своими обидчиками, дразнил их, мистифицировал, дурил, разыгрывал: всего этого полно в его книгах. При всем глубоком уважении к Олегу Волкову нельзя согласиться, что в любой вещи Набокова чувствуется сухость автора и равнодушие к людям. Не чувствуется этого в таких вещах, как “Машенька”, “Дар”, “Другие берега”, “Пнин”, “Истинная жизнь Себастьяна Найта”, и, конечно, в “Подвиге” — романе о нестерпимой муке ностальгии. “Я всегда думал, что одно из самых чистых чувств — это чувство изгнанника, оплакивающего землю, где родился. Я желал бы показать, как изо всех сил напрягает он память в беско нечных усилиях сохранить живыми и яркими картины былого: холмы, что запомнились голубыми, и благословенные дороги, и зайцев на пашне, и живую изгородь, в которую вплелась неофициальная роза, и колокольню вдали, и колокольчики под ногами…” О нет, это говорит не застегнутый на все пуговицы Набоков, это говорит герой романа “Истинная жизнь Себастьяна Найта”. Набоков написал этот роман в 1938 году, еще в Париже, на английском языке, там он и был издан в 1941 году. Особый пример набоковского насмешничанья над публикой — это знаменитая “Лолита”, написанная в 1955 году. “Лолита” насмешничает над всей пошлостью американского общества потребления и над неисчислимыми бульварными романами Америки. Нет сомнений в том, что ее никак нельзя отнести к пошлым романчикам. Эта книга решила материальные проблемы Набокова, и он немедленно бросил службу и уехал в Швейцарию, где в пансионе провел остаток жизни. Набоков был и поэтом. Он ведь и начинал как поэт — еще в России. В 1923 году в Берлине он издал два сборника стихов, которые потом скупал и уничтожал. Следующий сборник он выпустил лишь в 1959, но именно в этом промежутке и были созданы основные набоковские стихи. Они печатались “вроссыпь” во многих журналах и газетах русского зарубежья, значительная часть осталась неопубликованной. Однако все, что автор считал нужным отдать читателю, он отдал; много черновиков и неудачных, по его мнению, вариантов уничтожил. Набокова-поэта следует оценивать поэтическими мерками. Эмигрант Глеб Струве (поэт) попрекал раннего Набокова сусальным патриотизмом его стихов, сентиментальной тоской по Родине и березкам. Двадцатилетний беженец попадает в Париж, наполненный культурными ценностями, в тепло и комфорт, в полную безопасность наконец,— и о чем же он пишет? … Тень за тенью бежит — не догонит вдоль по стенке… Лежи, не ворчи. Стонет ветер? И пусть себе стонет… Иль тебе не тепло на печи? Ночь лихая… Тоска избяная… Что ж не спится? Иль ветра боюсь? Это — Русь, а не вьюга степная! Это корчится черная Русь! Ах, как воет, как бьется — кликуша! Коли можешь — пойди и спаси! А тебе-то что? Полно, не слушай… Обойдемся и так, без Руси. Зинаида Шаховская считала, что в этом стихотворении “юноша предчувствует старого американского Набокова и, слыша, как “корчится черная Русь от боли, любви, от отчаянья от нее отрекается”. Но здесь есть все — любовь, боль, отчаяние; отречения — нет. Не кто иной, как “американский Набоков”, написал в 1942 году, в разгар войны: Далеко до лугов, где ребенком я плакал, упустив Аполлона, и дальше еще до еловой аллеи с полосками мрака, меж которыми полдень сквозил горячо. Но воздушный мостом мое слово изогнуто через мир, и чредой спицевидных теней без конца по нему прохожу я инкогнито в полыхающий сумрак Отчизны моей. Здесь в одной строфе блистательно решена задача (литературная, разумеется) возвращения в Россию…
Немало написано о том, что Набоков — гражданин мира, что неважно, где жить, важно талантливо писать, а “вздыхать о березках” вовсе не обязательно. Но думается, что на весах истины всегда перевесит поэтическая строка. Поэзия от века изначально искренна,неподдельна, правдива.

Читайте также:
Влияние символизма на ранее творчество Брюсова: сочинение

Владимир Набоков русский и американский писатель: сочинение

Напишите сочинение по прочитанному тексту.

Сформулируйте одну из проблем, поставленных автором текста.

Прокомментируйте сформулированную проблему. Включите в комментарий два примера-иллюстрации из прочитанного текста, которые, по Вашему мнению, важны для понимания проблемы исходного текста (избегайте чрезмерного цитирования). Дайте пояснение к каждому примеру-иллюстрации. Укажите смысловую связь между примерами-иллюстрациями и проанализируйте её.

Сформулируйте позицию автора (рассказчика). Сформулируйте и обоснуйте своё отношение к позиции автора (рассказчика) по проблеме исходного текста.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту), не оценивается. Если сочинение представляет собой пересказанный или полностью переписанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается 0 баллов.

Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком.

(1)Обыватель — явление всемирное. (2)Оно встречается во всех классах и нациях. (3)Английский герцог может быть столь же вульгарным, как американский пастор или французский бюрократ. (4)Рабочий или шахтёр нередко оказываются такими же откровенными буржуа, как банковский служащий или голливудская звезда.

(5)Истинный обыватель весь соткан из заурядных, убогих мыслей; кроме них, у него ничего нет.

(6)Истинный обыватель, с его неизменной страстной потребностью приспособиться, приобщиться, пролезть, разрывается между стремлением поступать как все и приобретает ту или иную вещь потому, что она есть у миллионов, и страстным желанием принадлежать к избранному кругу, ассоциации, клубу. (7)Соседство с главой компании и европейским аристократом может вскружить ему голову. (8)Богатство и титул приводят его в восторг.

(9)Истинный обыватель не отличает одного автора от другого; читает он мало и всегда с определённой целью, но может вступить в общество библиофилов и смаковать прелестные книги: винегрет из Симоны де Бовуар, Достоевского, Сомерсета Моэма, «Доктора Живаго» и мастеров эпохи Возрождения. (10)Его не очень интересует живопись, но престижа ради он охотно повесит в гостиной репродукции Ван Гога, втайне предпочитая ему другого художника.

(11)В своей приверженности к утилитарным, материальным ценностям он легко превращается в жертву рекламного бизнеса. (12)А реклама всегда играет на обывательской гордости обладания вещью, будь то комплект нижнего белья или набор столового серебра. (13)Я имею в виду определённый тип рекламы. (14)Глубочайшая пошлость, источаемая рекламой, не в том, что она придаёт блеск полезной вещи, но в самом предположении, что человеческое счастье можно купить и что покупка эта в какой-то мере возвеличивает покупателя.

Читайте также:
Мне видеть не дано, быть может: сочинение

(15)Конечно, сотворённый в рекламе мир сам по себе безвреден — каждый знает, что сотворён он продавцом, которому всегда подыгрывает покупатель. (16)Самое забавное не в том, что здесь не осталось ничего духовного, кроме экстатических улыбок людей, поглощающих божественные хлопья, не в том, что игра чувств ведётся по законам буржуазного общества. (17)Нет, самое забавное, что это — теневой, иллюзорный мир, и в его реальное существование втайне не верят ни продавцы, ни покупатели.

(18)У русских есть, вернее, было специальное название для самодовольного величественного обывателя — пошлость. (19)Это главным образом ложная, поддельная значительность, поддельная красота, поддельный ум, поддельная привлекательность. (20)Припечатывая что-то словом «пошлость», мы не просто выносим эстетическое суждение, но и творим нравственный суд. (21)Всё подлинное, честное, прекрасное не может быть пошлым. (22)Я утверждаю, что простой, не тронутый цивилизацией человек редко бывает пошляком, поскольку пошлость предполагает внешнюю сторону, фасад, внешний лоск.

(23)В прежние времена Гоголь, Толстой, Чехов в своих поисках простоты и истины великолепно изобличали вульгарность, так же как показное глубокомыслие. (24)Но пошляки есть всюду, в любой стране — и в Америке, и в Европе. (25)И всё же в Европе их больше, несмотря на старания американской рекламы.

(По В. В. Набокову*)

* Владимир Владимирович Набоков (1899–1977 гг.) — русский и американский писатель, поэт, переводчик, литературовед.

Примерный круг проблем:

1. Проблема обывательства. (Кто такой обыватель?)

2. Проблема негативного влияния рекламы. (Чем вредна реклама?)

3. Проблема пошлости. (Почему пошлость безнравственна?)

Авторская позиция:

1. Истинный обыватель — человек, сотканный из убогих, заурядных мыслей, которым владеет страсть приспособленчества, это человек, приверженный материальным ценностям.

2. Рекламный бизнес создаёт иллюзорное счастье и превращает своего потребителя в жертву рекламы.

3. Пошлость безнравственна, потому что выхолащивает суть явлений и вещей, привлекая внимание лишь к их внешнему лоску.

Критерии оценивания ответа на задание 27

Содержание сочинения

K1

Формулировка проблем исходного текста

Одна из проблем исходного текста (в той или иной форме в любой из частей сочинения) сформулирована верно. Фактических ошибок, связанных с пониманием и формулировкой проблемы, нет

K2

Комментарий к сформулированной проблеме исходного текста

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Дано пояснение к каждому из примеров-иллюстраций.

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Дано пояснение к одному из примеров-иллюстраций.

Указана и проанализирована смысловая связь между примерами-иллюстрациями. Фактических ошибок, связанных с пониманием сформулированной проблемы исходного текста, в комментарии нет.

ИЛИ Сформулированная экзаменуемым проблема прокомментирована с опорой на исходный текст.

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Дано пояснение к каждому из примеров-иллюстраций.

Проанализирована, но не указана (или указана неверно)

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Дано пояснение к каждому из примеров-иллюстраций.

Указана, но не проанализирована смысловая связь между примерами-иллюстрациями.

Фактических ошибок, связанных с пониманием сформулированной проблемы исходного текста, в комментарии нет.

ИЛИ Сформулированная экзаменуемым проблема прокомментирована с опорой на исходный текст.

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Дано пояснение к каждому из примеров-иллюстраций.

Смысловая связь между примерами-иллюстрациями не указана и не проанализирована.

Фактических ошибок, связанных с пониманием сформулированной проблемы исходного текста, в комментарии нет.

Читайте также:
Брюсов — родоначальник символизма: сочинение

ИЛИ Сформулированная экзаменуемым проблема прокомментирована с опорой на исходный текст.

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Пояснения к примерам-иллюстрациям не даны.

Указана и проанализирована смысловая связь между примерами-иллюстрациями.

Фактических ошибок, связанных с пониманием сформулированной проблемы исходного текста, в комментарии нет.

ИЛИ Сформулированная экзаменуемым проблема прокомментирована с опорой на исходный текст.

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания проблемы. Дано пояснение к одному из примеров-иллюстраций.

Сформулированная экзаменуемым проблема прокомментирована с опорой на исходный текст.

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Дано пояснение к одному из примеров-иллюстраций.

Указана, но не проанализирована смысловая связь между примерами-иллюстрациями.

Фактических ошибок, связанных с пониманием сформулированной проблемы исходного текста, в комментарии нет.

ИЛИ Сформулированная экзаменуемым проблема прокомментирована с опорой на исходный текст.

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Дано пояснение к одному из примеров-иллюстраций.

Смысловая связь между примерами-иллюстрациями не указана и не проанализирована.

Фактических ошибок, связанных с пониманием сформулированной проблемы исходного текста, в комментарии нет.

ИЛИ Сформулированная экзаменуемым проблема прокомментирована с опорой на исходный текст.

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Пояснения к примерам-иллюстрациям не даны.

Проанализирована, но не указана (или указана неверно) смысловая связь между примерами-иллюстрациями.

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Пояснения к примерам-иллюстрациям не даны.

Указана, но не проанализирована смысловая связь между примерами-иллюстрациями.

Фактических ошибок, связанных с пониманием сформулированной проблемы исходного текста, в комментарии нет.

ИЛИ Сформулированная экзаменуемым проблема прокомментирована с опорой на исходный текст.

Приведено не менее 2 примеров-иллюстраций из прочитанного текста, важных для понимания сформулированной проблемы. Пояснений к примерам-иллюстрациям нет.

Смысловая связь между примерами-иллюстрациями не указана и не проанализирована.

Фактических ошибок, связанных с пониманием сформулированной проблемы исходного текста, в комментарии нет

ИЛИ Сформулированная экзаменуемым проблема прокомментирована с опорой на исходный текст.

Приведён 1 пример-иллюстрация из прочитанного текста, важный для понимания сформулированной проблемы. Дано пояснение к примеру-иллюстрации.

Смысловая связь между примерами-иллюстрациями не указана и не проанализирована.

Фактических ошибок, связанных с пониманием сформулированной проблемы исходного текста, в комментарии нет

Приведён 1 пример-иллюстрация из прочитанного текста, важный для понимания сформулированной проблемы.

Пояснений к примеру-иллюстрации нет. Смысловая связь между примерами-иллюстрациями не указана и не проанализирована.

ИЛИ Примеры-иллюстрации из прочитанного текста, важные для понимания сформулированной проблемы, не приведены.

ИЛИ В комментарии допущены фактические ошибки (одна и более), связанные с пониманием исходного текста.

ИЛИ Прокомментирована другая, не сформулированная экзаменуемым проблема.

ИЛИ Вместо комментария дан простой пересказ текста.

K3

Отражение позиции автора исходного текста

Позиция автора (рассказчика) по прокомментированной проблеме исходного текста сформулирована верно. Фактических ошибок, связанных с пониманием позиции автора исходного текста, нет

Отношение к позиции автора по проблеме исходного текста

и не обосновано.

ИЛИ Формулировка и обоснование отношения (согласие или несогласие с автором текста) к позиции автора исходного текста не соответствуют сформулированной проблеме.

Речевое оформление сочинения

K5

Смысловая цельность, речевая связность и последовательность изложения

Работа характеризуется смысловой цельностью, речевой связностью и последовательностью изложения. В работе нет нарушений абзацного членения текста. Логические ошибки отсутствуют

В работе нет нарушений абзацного членения текста. Допущена 1 логическая ошибка.

ИЛИ Работа характеризуется смысловой цельностью, связностью и последовательностью изложения.

Имеется 1 нарушение абзацного членения текста. Логических ошибок нет

ИЛИ Работа характеризуется смысловой цельностью, связностью и последовательностью изложения.

ИЛИ В работе экзаменуемого просматривается коммуникативный замысел. Имеется 2 и более случая нарушения абзацного членения текста. Логических ошибок нет.

K6

Точность и выразительность речи

Работа характеризуется бедностью словаря и однообразием грамматического строя речи

При оценке грамотности (К7–К10) следует учитывать объём сочинения. Указанные в таблице нормы оценивания разработаны для сочинения объёмом 150–300 слов. Если в сочинении менее 70 слов, то такая работа не засчитывается и оценивается 0 баллов, задание считается невыполненным.

При оценке сочинения объёмом от 70 до 150 слов количество допустимых ошибок четырёх видов (К7–К10) уменьшается. Два балла по этим критериям ставится в следующих случаях:

К7 — орфографических ошибок нет (или допущена одна негрубая ошибка);

К8 — пунктуационных ошибок нет (или допущена одна негрубая ошибка).

Один балл по этим критериям ставится в следующих случаях:

К7 — допущено не более двух ошибок;

К8 — допущено не более двух ошибок;

К9 — грамматических ошибок нет;

К10 — допущено не более одной речевой ошибки.

Высший балл по критериям К7–К12 за работу объёмом от 70 до 150 слов не ставится.

Два писателя Сирин и Набоков

В апреле этого года исполнилось 100 лет со дня рождения Владимира Набокова, русско-американского писателя, еще при жизни ставшего классиком литературы XX века. Организация ЮНЕСКО провозгласила 1999 год – годом Набокова. Незадолго до этого юбилея питерское издательство “Симпозиум” взялось за подготовку и выпуск собрания сочинений писателя в пяти томах, относящихся к “американскому” периоду творчества, и, несмотря на некоторые трудности при издании, выполнило обещание перед читателями. Это – наиболее полное собрание англоязычных произведений Набокова, когда-либо издававшееся в России. Его выгодно отличают качество печати и бумаги, профессиональный перевод и подробные комментарии к каждому из романов или рассказов. Недаром, контроль над выходом в свет издания осуществлял сын писателя, Дмитрий Набоков, у которого по сей день находятся архивы отца.
Долгое время российские читатели не могли получить доступ ко многим “поздним” романам Набокова, в то время как почти все русскоязычные произведения вышли аж в 1990 году. Этим, видимо, обуславливается повышенный интерес к выходу собрания сочинений в “Симпозиуме”, а также ко многим другим ранее не издававшимся работам писателя. Среди них книги разных издательств: “Лекции по русской литературе”, “Лекции по зарубежной литературе”, “Pro et contra”, сборники поэм и стихов.
К сожалению, празднования столетия писателя прошли почти незаметно. Эта дата, видимо, осталась в тени еще одного юбилея, отмечаемого россиянами в этом году – пушкинского. Однако, несмотря ни на что, общественный интерес в России к этому неоднозначному писателю огромен, – об это свидетельствует спрос на его книги, повторы документальных фильмов о его жизни на ТВ, масса литературоведческих работ о Набокове на прилавках магазинов. Все это привело меня к мысли рассказать, пусть кратко и сжато, о двух периодах творчества Набокова, о его трансформации из русского в американского писателя, а так же о нескольких малоизвестных фактах из его литературной жизни.

Читайте также:
Урбанистическая тема в поэзии Брюсова: сочинение

Владимир Владимирович Набоков (1899-1977) родился 22 апреля в Санкт-Петербурге в известной и уважаемой аристократической семье. У него было самое счастливое и безоблачное детство, какое можно себе представить. Путешествия по Европе, лучшие учителя и гувернеры, дальние поездки за бабочками (с энтомологией – коллекционированием и изучением бабочек писатель не расстался до конца жизни) – все это не оставляло Набокова в детские годы. Окруженный заботой и вниманием родителей, он уже тогда проявлял неплохие способности: к пяти годам в равной степени знал русский, английский и французский языки, затем, позднее, прочитал большое количество книг на этих трех языках. Я не случайно обратился к детским годам писателя, так как, пожалуй, у Набокова нет ни одного романа, где так или иначе не присутствовала тема детства, и не какого-нибудь абстрактного, а именно его, набоковского детства со всеми этими бабочками, шахматами, английскими велосипедами и дорогами в дачных поселках, утопающих в зелени.
Дальше все развивалось достаточно предсказуемо. Знание литературы и духовное развитие воплотилось в первые поэтические опыты. В шестнадцать лет Набоков на деньги отца выпустил тоненькую книжку своих стихов. Через много-много лет, уже известным писателем, в книге “Другие берега”, Набоков скажет, что выпуск этой книги – самая большая его ошибка, и радует только то, что эта брошюрка не сохранилась. Возможно, так оно и есть. Единственное, что известно, – эти ранние стихотворения были лишь неумелым подражанием модному в то время символизму.
Октябрьская революция 1917 года в мгновение разрушила безоблачный мир юного Набокова, заставила его семью покинуть Россию. Неполных двадцати лет хватило писателю, чтобы создать свой образ России, и, затем, без изменений пронести его через многие свои произведения.
Если не считать юношеских проб пера, рождение Набокова как писателя произошло уже в Берлине, где он поселился с семьей после эмиграции. Начиная с 1921 года, Набоков под псевдонимом В. Сирин публикует рассказы, стихи, переводы европейской поэзии и прозы в русских эмигрантских журналах Берлина. В 1926 году выходит первый роман В. Сирина “Машенька” (в котором нет и восьмидесяти страниц). Однако этот первый роман во многом предопределил всю дальнейшую “сиринскую” прозу, заложил основу или фундамент конструкционной техники, уникального стиля, и, мне кажется, все последующие русскоязычные романы (да и не только они) являются надстройкой над тем самым, первым, продолжением огромного, бесконечного “метаромана”, в котором главные герои имеют второстепенное значение. Рискну выделить сущность набоковского метаромана, так свойственного русской литературе, в частности ненавистному Набокову Достоевскому. Раскрывает секрет своего “надромана” сам автор в автобиографической книге “Другие берега” (русский текст 1954г.), где уже сам писатель, а не вымышленный герой, так на него похожий, проходит через всю фабулу произведения, являя собой нерасторжимость автора и его бесчисленных отражений, двойников, разбросанных по метароману.
Остановлюсь еще не нескольких “русских” романах Набокова-Сирина, наиболее ярко отражающих позиции автора, его alter ego в текстуре произведения. “Защита Лужина” (1929), третий роман Сирина приводит читателя, по крайней мере, к двум интересным выводам. Неестественность, болезненность описаний, сумасшествие героя весьма схожи с давящей паранойей кульминации “Петербурга” А. Белого, поэтому корни раннего периода творчества Набокова, вероятно, следует искать именно в русском символизме. Отсюда же выходит одна из главенствующих тем сиринско-набоковского творчества – тема тщетности, бесплодности усилий, недостижимости цели. Героя “Защиты Лужина”, гениального шахматиста Лужина, доводит до помешательства и самоубийства именно невозможность решения задачи – граница, которую не удается перешагнуть. Где-то в России погибает герой романа “Подвиг” (1932) Мартын, стремившейся совершить какой-нибудь подвиг, но оказавшийся на него не способен.
Произведениями, завершающими период русскоязычного творчества и перебросившими мостик в творчество будущее, англоязычное, явились романы “Приглашение на казнь” (1936) и “Дар” (1938). Что касается “Приглашения”, то он, вероятно, наименее “русский” роман довоенного периода. Он имеет отдаленное сходство с “Процессом” Кафки и, пожалуй, с некоторыми антиутопиями. “Дар” знаменателен же, прежде всего скандалом, разгоревшийся из-за его четвертой главы, издевательски описывавшей трагическую фигуру Н. Г. Чернышевского, которого превозносила эмигрантская общественность. Вскоре, в мае 1940 года, спасаясь от фашистов, семья Набоковых (писатель, жена и сын) на корабле “Champlain” отплывают в Америку.
Подытоживая “русский” период творчества Набокова-Сирина, мне хотелось бы развеять один миф, сложившийся вокруг авторства бульварной повести “Роман с кокаином”, приписываемого В. Набокову. Сейчас, после детальнейшего изучения произведений Набокова, можно с полной уверенностью сказать, что этой книги он не писал.

Читайте также:
Что же представляла собой поэзия Брюсова: сочинение

Ступив на американский берег, русский писатель Сирии исчез, а вместо него появился американский писатель Vladimir Nabokoff, с первого своего англоязычного романа снискавший славу виртуоза английской словесности. Набоков понимал, что настоящее, мировое признание возможно только при смене языка, и некоторое время перед отъездом из Европы колебался, выбирая между французским и английским.
Первые два романа, “Подлинная жизнь Себастьяна Найта” (The Real Life of Sebastian Knight, 1941) и “Под знаком незаконнорожденных” (Bend Sinister, 1947), опубликованные в Америке были отмечены лишь узким кругом литературоведов. Эти два романа во многом показательны: Набоков использовал уже встречавшиеся в его произведениях темы, дополняя их и усложняя. Так, в “Себастьяне Найте” присутствует загадка, связанная с темой двойников автора в романе, а также двойников двойников автора, – так любимая писателем на протяжении всей творческой жизни. (Тема, так или иначе, присутствует в романах “Дар”, “Подвиг”, “Пнин” (Pnin, 1957), “Ада” (Ada, 1969), “Смотри на Арлекинов!” (Look at the Harlequins!, 1974)) В Bend Sinister Набоков повторно взялся за антиутопию и достиг еще большей идейной отвлеченности по сравнению с “Приглашением на казнь” Набоков всегда был противником больших идей в литературе, общественно-политических формаций. Религия и марксизм, “фрейдовщина” и нравоучения – вызывали в нем лишь уныние.
Книгой, принесшей Набокову мировую славу и материальное благополучие, был роман “Лолита”, написанный по-английски в 1955 году. Впервые он был опубликован парижским издательством “Olympia Press”, специализировавшимся на романах, запрещенных в Новом Свете. В пуританской Америке же он вышел только через три года. Несмотря на коммерческий успех и всеобщее признание нельзя сказать, что “Лолита” – лучший роман Набокова. И “Дар”, и “Бледное пламя” (Pale Fire, 1962), и “Ада” превосходят “Лолиту” по стилю, языку, количеству головоломок и аллюзий. Может показаться, что “Лолита” – лишь описание фатального, трагического влечения Светлокожего Вдовца, Гумберта Гумберта к девочке Ло, однако нет у Набокова ни одного романа, где бы смысл находился на поверхности. Одиночество героя, интеллектуала Гумберта Гумберта среди обывателей, пошляков – вот, по-моему, основа, стержень романа. Среди подобных героев-одиночек и Федор Годунов-Чердынцев из “Дара”, и Мартын Эдельвейс из “Подвига”, и Бруно Кречмар из “Камеры обскура” (1933). Набоков лишь развивает мысль о спасении в искусстве от одиночества, и разные его герои ищут свое спасение в разном. Федор Годунов-Чердынцев – в написании главной книги; Мартын пытается отгородиться от одиночества каким-нибудь подвигом; и Гумберт Гумберт уходит от них совсем не далеко – он ищет возможность обрести счастье в эротическом влечении к девочке, и как часто бывает у Набокова, жестоко обманывается.
Вскоре после публикации “Лолиты” в Америке Набоков с семьей переезжает в швейцарский город Монтре, где и прожил до конца своей жизни. В 1969 году, после шести лет работы, Набоков публикует роман “Ада”. “Ада” – самый сложный из набоковских текстов, переполненный скрытыми от неопытного глаза тайниками и ловушками, пронизанный намеками и ассоциациями. Действие романа разворачивается в вымышленном мире – Антитерре, который во многом похож на нашу Землю, а некоторые исторические события даже совпадают. Культурный мир Антитерры триедин, – герои свободно изъясняются на английском, русском и французском, переходят с одного на другой, строят трансъязыковые каламбуры и соединяют в себе опыт трех величайших европейских культур. В “Аде” писатель, в отличие от “Лолиты”, перестает потакать “наивному” читателю, и уже не позволяет ему воспринять внешний “эротический” уровень текста, хотя, формальной эротики в “Аде” гораздо больше, чем в той же “Лолите”. Этот роман, как никакой другой ориентирован на элитарного читателя, подготовленного к чтению литературы постмодернизма, признаки которой можно найти в тексте романа.
После “Ады” Набоков написал еще два романа: “Прозрачные вещи” и “Смотри на Арлекинов!”, которые представляют собой некие автобиографические пародии, еще более запутывающие читателей, пытающихся разобраться в загадках набоковского текста.
Владимир Набоков умер второго июля 1977 года в Монтре.
Завершая очерк о творчестве Набокова, мне бы хотелось заметить, что чтение набоковского текста – это в первую очередь исследование, а в идеале – даже сотворчество. Кроме того, читателю не следует забывать, что перед ним текст, где нет случайных слов и фраз, где каждая деталь значима и самоценна, порой сочетая в себе синтез бесконечно большого числа литературных источников.

Читайте также:
Образ города в первых произведениях Брюсова: сочинение

Историк, завистник, американец: что не так с новыми биографиями Набокова

За 2016 год вышло сразу несколько книг, посвященных жизни и творчеству автора «Дара» и «Лолиты». Игорь Кириенков прочитал две свежие и одну старую биографии Набокова и считает, что литературоведам так и не удалось разгадать тайну русско-американского классика.

Русскоязычная набоковиана традиционно складывалась с отставанием: труды, которые были творчески освоены уже несколькими поколениями западных исследователей, выходили здесь спустя десятилетия, представляя не современную науку о Набокове, а ее реликтовое излучение. Сезон 2015–2016 в этом смысле как будто исключение: «Бледный огонь» Владимира Набокова» Брайана Бойда, «Тайная история Владимира Набокова» Андреа Питцер, «Набоков в Америке» Роберта Роупера — книги пусть и не совсем новые, но уже и не безнадежно отставшие от того, чем сейчас занимаются ученые; вкупе с «Русским параноидальным романом» Ольги Сконечной и переизданиями «Набокова» Алексея Зверева и «Дара Мнемозины» Бориса Аверина они могут составить небольшую библиотеку; хватит на несколько месяцев. Взятые вместе, эти тексты многое сообщают об актуальных аспектах современного набоковедения.

Так, скажем, книга Питцер — это движение в сторону массового осмысления набоковских романов и рассказов, одомашнивание ретивого двуязычного классика с учетом проведенной предшественниками работы. Отсюда — почтительные реверансы в сторону самых влиятельных биографов Владимира и Веры Набоковых — Брайана Бойда и Стейси Шифф. Признавая первенство их фундаментальных трудов, Питцер стремится отвоевать пространство для собственной историко-литературной концепции. Она сводится к тому, что вопреки расхожим представлениям о набоковском имморализме и самодовлеющем эстетизме зрелые тексты Набокова начиная с «Отчаяния» и вплоть до «Ады» — ответ на ужасы и катастрофы его времени. В каждом крупном набоковском романе Питцер обнаруживает «сокровище» — намек на концентрационные лагеря («Пнин»), историю испытания водородной бомбы («Бледный огонь»), отсылки к советской карательной психиатрии («Ада») или полноценную, но мало кем замеченную линию — разоблачение американского провинциального антисемитизма («Лолита»).

«Синдбад», Москва, 2016, пер. Е.Горбатенко

«Молодая гвардия», Москва, 2016

АСТ, Corpus, Москва, 2017, пер. Ю.Полещук

Концептуальный недостаток «Тайной истории Владимира Набокова» — в стремлении создать драматургическую коллизию вокруг (не)встречи авторов «Дара» и «Ракового корпуса», суперзвезд мировой литературы 1960–1970-х. Неточность этой рифмы как будто игнорируется исследовательницей, слишком зачарованной самой идеей их сопоставления, чтобы обнаружить: несмотря на некоторое (почти ничтожное) сходство, Набоков и Солженицын — совершенно неэквивалентные друг другу фигуры. Убедительно воссоздав фон, на котором жил и творил русско-американский писатель — рядом со своей семьей, знакомыми и друзьями, — Питцер, увы, не может предложить отмычки к набоковской личности; его образ — сложный, цельный, способный объяснить вкусы и взгляды на протяжении всего творческого пути, — не складывается. Ну и потом — для потенциально революционной (по крайней мере на первый взгляд) работы ей явно не помешал бы разветвленный научный аппарат.

Зверевский «Набоков» впервые прогремел еще в 2001-м: ЖЗЛ — серия во всех отношениях неоднородная, но таких злых, скалящихся текстов там наперечет; переиздание 2016-го, увы, не застало автора в живых. Крупный американист, чьими половинчатыми, с уймой оговорок, предисловиями могли заслониться советские издатели условного Джона Барта, Зверев ни с того ни с сего выдал Набокову язвительную отповедь в духе подвалов «Правды». Инкриминируя писателю предвзятость (справедливо), спесь (по делу) и сальеризм (а вот это мимо), филолог трактует творческую биографию мэтра в виде параболы, где точкой экстремума оказывается «Дар», а англоязычный период воспринимается как профанация таланта, врастание в салонно-буржуазный текст и контекст. Разнос, который объясним в семидесятнической прессе и литературоведческих сборниках того же времени («изощренно-извращенная фантазия», «садистская оргия от начала до конца» — так местные рецензенты встречали «Лолиту»), поражает не столько задиристым тоном — ну вот как Годунов-Чердынцев писал о Чернышевском, — сколько системой доказательств. Едва ли не главные зверевские козыри — нелюбовь писателя к «Доктору Живаго», ирония по поводу Ахматовой и скепсис в отношении солженицынского стиля, точно по этим (в набоковском случае вполне объяснимым; странно, будь оно иначе) признакам можно определить его место в истории литературы. Набоков с удовольствием бесил современников — что-что, а хорошую эпистолярную «драчку» он любил, — но куда больше вопросов вызывают те, кому вместо бокса с мертвецами полагается бесстрастно орудовать скальпелем.

Впрочем, настоящую оторопь вызывает другая книга — «Набоков в Америке». Заранее капитулируя перед серьезной критикой (автор признается, что не является профессиональным исследователем Набокова), Роберт Роупер подрывает доверие к себе от страницы к странице — и это вопреки вполне солидному, на несколько десятков страниц, перечню сносок и уточнений. Филолог достаточно амбициозен: выделив из набоковской биографии и библиографии двадцать американских лет, он хочет доказать, что писатель всю жизнь исподволь стремился в США — и именно здесь реализовал себя в полной мере. Комментируя все книги, созданные в 1940–1950-е — в том числе не оцененный критиками и читателями роман «Под знаком незаконнорожденных», — Роупер на разные лады твердит о внутренней созвучности набоковского дара и американского ландшафта.

Читайте также:
Анализ стихотворения Брюсова Конь Блед: сочинение

Во вполне искренней любви Набокова-патриция к Америке и ее жителям действительно есть какая-то загадка — как, впрочем, и в его интересе к творчеству Сэлинджера. Задевая эти вопросы лишь по касательной (в случае с «Над пропастью во ржи» исследователь совершает недопустимое: он предполагает, что придумывая сестру Холдена Колфилда, Сэлинджер мог вдохновляться детским образом из опубликованного только в 1986-м «Волшебника») и раз за разом сбиваясь на очень приблизительный и довольно пристрастный разбор набоковских сочинений, Роупер в конечном счете пасует перед многогранностью чужой личности, ее несводимости к каким-то конкретным географическим или психологическим локусам. Казус Набокова не в том, что, родившись русским, он при возможности очень пластично перевоплотился в американца: Набоков просто умел быть и русским, и американцем — а также по необходимости англичанином, французом и даже швейцарцем. В этом, пожалуй, и состоит парадокс его фигуры, которой одинаково тесно в национальных, языковых или пространственных рамках и вполне уютно только на бескрайнем поле искусства-как-игры.

Набоков как миф, выстраиванию которого он посвятил свою жизнь, очевидно, все меньше интересует сегодняшних исследователей. Не готовы они удовлетвориться и парадным портретом, представленным набоковедческим истеблишментом — в лице того же Бойда и других прославленных филологов, сделавших на этом писателе свою академическую репутацию. Вместе с тем заметно, что использование нестандартной оптики пока неминуемо влечет за собой потерю качества: авторы экспериментальных работ о Набокове — в силу тех или иных причин — пока уступают «традиционалистам». Как никакому другому великому автору XX века, Набокову нужен насмешливый ревизионист, владеющий несколькими языками, сведущий в лепидоптерологии, флористике и живописи и не лишенный навыков игры в теннис, шахматы и скрэббл. Словом, Набокову нужен Набоков — автор «Лекций по литературе» и «Николая Гоголя». К каким бы выводам он ни пришел в финале своего исследования, уже сейчас можно подсказать ему первую фразу: Владимир Набоков — самый необычный поэт и прозаик, каких когда-либо рождала Россия, — умер в Монтре, в субботу, около семи часов вечера, 2 июля 1977 года.

Какие книги о Набокове стоит прочитать

«Владимир Набоков. Русские годы» и «Владимир Набоков. Американские годы» Брайана Бойда

Как ни крути, образцовая на данный момент набоковская биография — во всяком случае в том, что касается сбора материала и выстраивания общего сюжета превращения многообещающей русской куколки в роскошную американскую бабочку. Зачарованность Бойда объектом своего исследования может раздражать — здесь и правда есть с чем спорить, — но его филологическая добросовестность сомнениям не подлежит. Более частные работы, посвященные самым сложным набоковским романам — непонятой «Аде» и грандиозному «Бледному огню», — также рекомендуются к прочтению.

Владимир Набоков: американец родом из России

Набоков, автор скандального романа «Лолита», был одним из самых противоречивых писателей прошлого столетия. Даже сегодня вокруг его работ не утихают споры.

Счастливые детство и юность

Улица Большая Морская — одна из главных фешенебельных улиц дореволюционного Петербурга. На этой улице в доме номер 47, недалеко от Исаакиевского собора, в трехэтажном особняке из розового гранита 22 апреля 1899 года у молодой семьи Набоковых на свет появился первенец, нареченный Владимиром. Это родился будущий великий русский и американский мастер слова Владимир Набоков.

В доме Набоковых всегда царили любовь и согласие. Помимо Володи у Владимира Дмитриевича и Елены Ивановны родились еще четверо детей. Зимой семья обитала в Петербурге, а летом отправлялась в любимую всеми Выру, загородное имение. Каждую осень Набоковы выезжали «на воды» за границу. В доме будущего писателя была склонность ко всему английскому. Из-за границы приезжали английские и французские гувернантки. Сама Елена Ивановна занималась с детьми чтением и письмом. Поскольку Набоковы считали, что русский интеллигент должен быть полиглотом, обучение иностранным языкам было обязательным. Кроме этого, в семье царил настоящий культ литературы. Владимир Дмитриевич собрал великолепную библиотеку на русском, английском и французском языках. Позже писатель вспоминал, что как-то отец заметил: английский язык дети знают лучше родного. Тут же для занятий русским языком был приглашен сельский учитель Василий Мартынович.

Семья Набоковых. Источник: nytimes.com

С детства Владимир обладал даром синестета. Каждую букву алфавита он ассоциировал с определенным цветом. Елена Ивановна, сама синестет, будучи духовно очень близка с сыном, помогала ему развивать эту необыкновенную способность: вместе они писали картины, рассматривали ее драгоценности, слушали музыку.

Читайте также:
В. Брюсов - поэт серебряного века: сочинение

В одиннадцатилетнем возрасте Володю отдали в Тенишевское училище. Это была одна из лучших петербургских школ. Прекрасно оборудованная, она имела свою оранжерею, обсерваторию, две библиотеки. Училище славилось не только великолепными педагогами, но и знаменитыми выпускниками. В годы учебы Набоков увлекался спортом, энтомологией, шахматами, литературой. Что касается последнего занятия, то с ним связан один интересный эпизод.

В 1916 году на собственные средства, полученные в наследство от дяди по материнской линии, Владимир издал свой первый поэтический сборник. Владимир Васильевич Гиппиус, директор Тенишевского училища, произведения Набокова не одобрил, разгромив их при всеобщем хохоте в классе. А его кузина, Зинаида Гиппиус, встретив отца Владимира, и вовсе резюмировала: «Передайте вашему сыну, что он никогда писателем не будет». Как же она ошибалась!

Скитания по Европе

Революционные события 1917 года заставили Набоковых уехать из Петербурга. Приняв приглашение графини Софьи Владимировны Паниной поселиться у нее в имении, семья перебралась в Гаспру. Крым показался Владимиру чужим, не русским. Здесь, на берегу Черного моря, он писал стихи, составлял шахматные задачи, изучал бабочек. Последние стали для него настоящим источником вдохновения. В одном из своих последних русскоязычных творений Набоков предсказывал:

«…И умру я не в летней беседке
от обжорства и от жары,
а с небесной бабочкой в сетке
на вершине дикой горы».

В 1918-м семья прозаика перекочевала в Ливадию, затем в Севастополь. В начале апреля следующего года Набоковы навсегда оставили Россию.

Набоковы. Карл Миданс, 1958 год. Источник: ukhudshanskiy. livejournal.com

Прежде чем осесть в Берлине, год с небольшим они жили в Лондоне, где Владимир поступил в Кембриджский университет. На первых порах увлекшись зоологией, впоследствии он все же переключил свое внимание на русскую и французскую филологию. В Тринити-колледже Набоков занимался поэзией, переводами, играл в футбол и теннис.

В начале 1921 года в жизни писателя произошло важное событие: в газете «Руль», издаваемой его отцом, под вымышленным именем Владимир Сирин был опубликован его рассказ «Нежить». С тех пор большинство своих произведений Набоков подписывал именно так. Весной 1922 года погиб отец писателя. Смерть любимого родителя глубоко потрясла Владимира: он впал в депрессию, стал нелюдимым, еле-еле сдал итоговые экзамены. Получив степень бакалавра, уже в июне он перебрался в Берлин к семье. Здесь, в литературной столице русской эмиграции, Набоков, испытывая нужду, зарабатывал репетиторством, обучал игре в теннис, переводил и писал. В берлинский период из-под его пера вышли такие произведения, как «Машенька», «Защита Лужина», «Приглашение на казнь» и ряд других.

С приходом национал-социалистов к власти положение в Германии обострилось. В 1937 году писатель вместе с супругой Верой, еврейкой по национальности, и трехлетним сыном Дмитрием покинул Берлин. Сначала Набоковы обосновались в Париже, где Владимир дописал «Дар», один из своих самых известных метароманов, а три года спустя отбыли в Америку.

«Лолита» Набокова — «проза высочайшей пробы»

В США Набоков занялся преподавательской деятельностью, растянувшейся на долгие восемнадцать лет. Студенты колледжа Уэллсли, Корнелла заслушивались его лекциями по русской и мировой литературе. Выступления писателя были аншлаговыми.

В 1955 году свет увидел роман, который Набоков считал своим главным детищем, лучшим произведением, — «Лолита». Работу над ним писатель начал в конце 1940-х годов во время путешествий по Америке. История Гумберта и Лолиты была невообразимой для своего времени, поэтому с публикацией романа возник целый ряд трудностей. И все же, несмотря на споры и отзывы критиков, судебное разбирательство и арест тиража, книга была опубликована. Шум вокруг нее принес Набокову известность и финансовую независимость.

Набоков на обложке Time, 1969 год. Источник: wolfgangs.com

В 1960 году семья писателя переехала в Швейцарию. Здесь, в курортном городке Монтре, Владимир Набоков перевел на английский язык пушкинского «Евгения Онегина», лермонтовского «Героя нашего времени», «Слово о полку Игореве», подарил русскоязычным читателям перевод своей «Лолиты». Не стало писателя в 1977 году. Как и писал он в своем стихотворении, охотясь на чешуекрылых «на вершине горы», он, оступившись на отвесном склоне, неудачно упал. Операцию Набоков перенес, а вот справиться с послеоперационными осложнениями ему не удалось.

«Vladimir Nabokov. Ecrivain. 1899 — 1977» — написано на надгробной плите писателя. Почему на французском? Возможно, чтобы не выбирать между русским и английским, двумя языками, на которых писал Набоков свои удивительные произведения.

Владимир Набоков: “Американец с русской душой”

Владимир Набоков вошел в мировую литературу и как русский, и как американский писатель – уникальный случай! «Лолиту» написал на английском – и сам же блистательно перевел на русский. На каком языке Набоков думал – загадка. Одна из многих, которые он оставил своим биографам.

Самым интересным местом в имении Выра, где летом отдыхали Набоковы, несомненно, был чердак. Особенно после того, как Володя обнаружил там книги о бабочках, написанные немкой Марией Сибиллой Мериан, художницей времен барокко, гравером и энтомологом. Именно тогда, стряхивая со страниц искрящиеся в солнечных лучах-тоннелях пылинки, Владимир впервые понял, как важны для него эти маленькие создания с узорами на крыльях. В этих узорах, как и в талантливых стихах, зашифрована тайна человеческих судеб.

Читайте также:
Анализ стихотворения Брюсова Грядущие гунны: сочинение

Родился будущий писатель в 1899 году в дворянской семье в городе на Неве. С детства прекрасно знал три языка – русский, английский и французский, причем, по его словам, по-английски начал читать раньше. Отец Владимир Дмитриевич Набоков – видный политический деятель от партии кадетов. Он погиб в марте 1922-го, в эмиграции, заслонив собой лидера партии Павла Милюкова во время покушения монархистов в Берлине.

За год до Октябрьской революции Володя получил от дяди наследство, став обладателем имения в живописном уголке Гатчинского района. В том же 1916-м учащийся Тенишевского училища Владимир Набоков издал на собственные средства свой первый поэтический сборник.

Первый литературный успех к начинающему писателю придет немного позже, в Ялте, куда семья будет вынуждена перебраться после известных событий. Пока же на страницах местных печатных изданий появлялись не только литературные произведения Набокова, но и его шахматные задачи – он был сильным шахматистом. А коллекционировать бабочек стало для Владимира таким же всепоглощающим увлечением и даже смыслом жизни, как стремление складывать слова в стихи и прозу.

Бабочки десятки, сотни раз будут появляться на страницах книг писателя, словно пытаясь выпорхнуть из придуманного мира в реальный, а может, соединить их, пойманных в один сачок.

Власть большевиков распространялась все дальше по стране, и в конце концов Набоковым пришлось уехать за границу. В Берлине семья жила на деньги от продажи ценностей, которые удалось вывезти с собой. А Владимир отправился в Британию. Поступил в Кембриджский университет, где основал Славянское общество (впоследствии ставшее Русским Обществом Кембриджского университета). Тогда же он перевел на русский язык «Алису в Стране чудес» Льюиса Кэролла, но у Набокова главную героиню зовут Аня.

В 1922 году он перебрался в Берлин, где продолжил писать стихи. Критика встретила их неоднозначно, но какое дело до зануд-критиков влюбленному поэту? Романтично настроенный юноша сделал предложение Светлане Зиверт. Ее семья была не в восторге от такого претендента. Да, молодой человек не без таланта, но пока что перспективный жених так и оставался перспективным и не имел стабильного дохода, зарабатывал на жизнь уроками английского. В итоге Набоков получил отказ.

Зато данное обстоятельство нисколько не смутило Веру Слоним, девушку из русско-еврейской семьи. Встретились они, как гласит одна из версий, на маскараде, где Вера в маске волка подошла к Владимиру. Девушка в наряде хищника оказалась утонченной, образованной особой, к тому же поклонницей поэзии Набокова – все это не могло оставить его равнодушным. В браке родился сын Дмитрий, ставший впоследствии переводчиком и оперным певцом.

Первый роман Набокова «Машенька», изданный в 1926 году, был встречен критикой благосклонно, но возможность прилично зарабатывать писательским трудом все еще казалась туманной перспективой.

Да и куда важнее многоголосицы литературоведов для начинающего писателя было мнение Ивана Бунина, которому Набоков отправил экземпляр. «Не судите меня слишком строго, прошу вас», – гласила адресованная мэтру приписка. Бунин не удостоил автора рецензии, да и не сразу разглядел в будущем номинанте на Нобелевскую премию талантливого писателя и своего соперника.

Впрочем, это обстоятельство недолго огорчало Набокова. Романы выходили один за другим, но даже лучшие из них – «Защита Лужина», «Дар», «Приглашение на казнь» – в советской России не издавались.

Свои первые произведения молодой литератор подписывал псевдонимом Владимир Сирин (в честь жар-птицы, а также названия издательства символистов). А однажды, видимо, с целью привлечения внимания к своему творчеству, написал отзыв о самом себе от имени вымышленного автора.

Даже то, как Набоков создавал свои произведения, во многом так и осталось загадкой. А ведь было бы интересно узнать, например, как в романе о выдающемся шахматисте «Защита Лужина» писатель добился того, что каждый предмет живой и неживой природы в произведении живет по правилам шахматной игры. Сам же Набоков говорил, что «принадлежит к тем писателям, которые, задумав книгу, не имеют другой цели, чем отделаться от нее».

С приближением Второй мировой войны в Германии усилились антисемитские настроения, и Набоков небезосновательно тревожился по поводу безопасности жены и сына. Семья перебралась в Париж, а в 1940 году отправилась в США – последним рейсом на пассажирском лайнере Champlain, на котором спасались еврейские беженцы. И, кажется, был в том какой-то знак судьбы, что разместили Набоковых со всеми почестями в каюте первого класса – словно дань заслугам отца писателя, отчаянно боровшегося с антисемитизмом.

В Америке до конца 1950-х Набоков преподавал русскую и мировую литературу в колледже Уэллсли, а затем в Корнелльском университете работал в энтомологической лаборатории Гарвардского музея сравнительной зоологии.

Читайте также:
Мне видеть не дано, быть может: сочинение

Путешествуя в свободное время по Штатам, Набоков собирал свою знаменитую коллекцию бабочек и писал роман на совершенно немыслимую по тем временам тему – о страсти зрелого мужчины к девочке-подростку. Даже самого автора оно шокировало, судя по тому, что он собирался сжечь произведение. Впервые «Лолиту» опубликовали в 1955 году в парижском издательстве «Олимпия Пресс», выпускавшем в основном литературу эротического характера. Возможно, это также сыграло свою роль в том, что роман, в котором поднимаются самые разные темы и проблемы, стал ассоциироваться прежде всего с порнографией. Тем не менее произведением заинтересовались и другие издательства, и именно оно принесло писателю славу и обеспечило финансовую независимость.

Последние 17 лет жизни Набоков провел в Швейцарии, в курортном городе Монтрё. «Я американский писатель, рожденный в России, получивший образование в Англии, где я изучал французскую литературу перед тем, как на 15 лет переселиться в Германию, – говорил Набоков о себе. – Моя голова разговаривает по-английски, мое сердце – по-русски, и мое ухо – по-французски».

За пару лет до кончины писатель неудачно упал во время охоты с сачком для бабочек в горах, что подорвало его здоровье. В 1977 году в местечке Кларан на берегу Женевского озера Владимир Владимирович обрел свой, нет, совсем не последний причал, ведь, цитируя Набокова, «жизнь – большой сюрприз. Возможно, смерть окажется еще большим сюрпризом».

Владимир Набоков

краткая биография

Роль и место в литературе

Владимир Владимирович Набоков – русский и американский писатель, чье стилистическое мастерство поражает. Набокова современники считали писателем нового типа. Он отчасти отступил от традиционной русской прозы, впитал в себя нечто новое, самобытное. Творчество Владимира Набокова – это отражение красоты его души. Несмотря на отчуждение от Родины, он всегда ощущал с нею тесную связь.

Происхождение и ранние годы

Владимир Владимирович Набоков появился на свет 22 апреля 1899 года в Санкт-Петербурге. Семья происходила от стародворянского рода.

Отец – Владимир Дмитриевич Набоков, был известным политиком.

Мать – Елена Ивановна Набокова (в девичестве Рукавишникова). Родилась в семье богатого золотопромышленника.

У Владимира был брат и две сестры. Все дети получили хорошее воспитание. Детские годы будущего писателя проходили в благополучной комфортной атмосфере. Жили они в доме на Большой Морской (Петербург), а летом выезжали на дачу Выра.

Образование

Владимир, как и другие дети в семье, получил отличное домашнее начальное образование. С ранних лет обучался иностранным языкам. В результате он свободно владел английским, французским языком. Учился Набоков в Тенишевском училище в Петербурге. Во время учебы здесь он увлекся всерьез литературой и энтомологией.

Творчество

Литературная жизнь писателя уникальна по-своему. Он дважды доказывал, что имеет писательский талант. Первый раз это было во время эмиграции, второй раз это было в Америке.

В 1916 году Набоков получает внушительное наследство: поместье Рождетвено и крупную сумму денег. Он использует часть денег для издания собственной первой книги стихотворений под скромным названием «Стихи». Так получилось, что это была первая и последняя публикация автора в России.

В 1922 году Набоков отправляется в Берлин. Чтобы жить достойно, он дает уроки английского языка. Так же он начинает печататься в немецких периодических изданиях.

Дом Набокова в Санкт-Петербурге

В период с 1940 по 1958 год Владимир с женой живут в США. Там они оказались, спасаясь от немецкой фашистской агрессии.

Первый роман («Подлинная жизнь Себастьяна Найта») писатель пишет на английском языке, пребывая в Европе.

Произведения Набокова отличаются непростой изысканной техникой, глубоким пониманием эмоциональных состояний героев, интригующим сюжетом.

Главные произведения

Памятник в Монтре

Самым сенсационным и неоднозначным творением Набокова является его «Лолита». Это произведение до сих пор вызывает дискуссии. Проблема в романе состоит в эгоизме, что разрушает любовь. Главный герой – рафинированный европеец, который страдает от болезненного влечения к несовершеннолетним девушкам.

Кроме романа «Лолита», известными стали такие его произведения: «Дар», «Защита Лужина», «Машенька».

Последние годы

Начиная с 1960 года, Набоков живет и работает в Швейцарии. Последнее произведение автора осталось незавершенным. Это «Лаура и ее оригинал».

В 1977 году не стало известного писателя.

Хронологическая таблица

Год (годы)

Событие

Интересные факты из жизни писателя
  • День рождения Набокова совпадает с днем рождения Уильяма Шекспира.
  • Набоков увлекался энтомологией, и у него была коллекция из 4000 видов бабочек. Двадцать видов бабочек открыл сам Набоков.
  • Автор был четыре раза номинирован на Нобелевскую премию, но так ее и не получил.
Музей писателя

Музей Владимира Набокова находится в особняке, где он родился. Он расположен в Петербурге на Большой Морской улице.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: