Булгаков испытывал всю жизнь острую и уничтожающую ненависть ко всему, что носило в себе хотя бы малейшие черты обывательщины, дикости и фальши: сочинение

«Булгаков . испытывал всю жизнь острую и уничтожающую ненависть ко всему, что носило в себе хотя бы малейшие черты обывательщины, дикости и фальши» (К.Г.Паустовский)

Время – неподкупный судья, оно отводит каждому писателю свое заслуженное место. Сегодня том Михаила Афанасьевича Булгакова, стоящий на книжной полке, свидетельствует о хорошем вкусе читателя. Но так было не всегда. Булгаков пережил годы цензурных запретов, страшную травлю в печати. Но он продолжал писать, даже допуская, что читатель никогда не увидит его творения.
Зная жизненный путь этого писателя, трудную судьбу многих его произведений, можно понять, почему с такой горечью, уничтожающим сарказмом он описывает нравы современных ему «служителей музы». В романе «Мастер и Маргарита» писатель знакомит нас с жестоким миром псевдолитераторов. Это глупые, злобные, обласканные властью халтурщики. О них хорошо сказал прозревающий поэт Иван Бездомный, обличая Рюхина: «Типичный кулачок по своей психологии, но кулачок тщательно маскирующийся под пролетария. Посмотрите на его постную физиономию и сличите с теми звучными стихами, которые он сочинил к первому числу. «Взвейтесь» да «Развейтесь»… А вы загляните к нему внутрь… вы ахнете». Страшно становится оттого, что судьбой такого истинного художника, как Мастер, распоряжаются бездарные и трусливые лжелитераторы.
В этом же романе мы знакомимся с таким представителем «пишущей братии», как председатель Массолита Михаил Берлиоз. Этот «служитель муз» давно продал свой талант. Теплое местечко ему стало гораздо дороже настоящего произведения искусства. Берлиоз уже не способен отличить настоящее произведение искусства от халтуры, а настоящего Художника – от ремесленника.
В своих произведениях Булгаков со всей силой таланта, со свойственной только ему иронией и сарказмом обличает пошлость и подлость, низость и безвкусицу во всех сферах человеческой жизни. Так, в «Мастере и Маргарите» он горько высмеивает нравы современных ему москвичей. Эти люди падки до «бесплатных денег». Как только из-под купола варьете начинают сыпаться деньги – воспитанные и благообразные, на первый взгляд, люди моментально превращаются в животных. В погоне за купюрами они забывают обо всем: «В бельэтаже послышался голос: «Ты чего хватаешь? Это моя! Ко мне летела!» и другой голос: «Да ты не толкайся, я тебя сам как толкану!» И вдруг послышалась плюха».
Неодобрительно относится писатель и к чрезмерному увлечению жительниц Москвы заграничными вещами. Из-за модной вещицы из Парижа они забывают о своем достоинстве. Воланду ничего не остается, как проучить их, в один момент уничтожив всю одежду, надетую на модниц.
Но это не самые страшные пороки современников Булгакова. Писатель показывает нам, что люди его времени непорядочны (Семплияров с его «семейной» историей), корыстолюбивы (Никанор Иванович Босой). Они ленятся, хамят, подличают, врут напропалую. Чего стоят, например, сотрудники варьете – Степа Лиходеев, Римский, Варенуха. В своем романе Булгаков карает их, наказывая за пороки.
Писатель не мог и не хотел мириться с абсурдом, царящим в России 20-30 годов. Он тонко иронизирует над всеобщим страхом перед иностранными шпионами, распространённым в то время в стране, и горько – над поголовным безбожием в Советской России.
Булгаков, как всякий творческий человек, обладал тонкой душевной организацией. Он очень остро воспринимал все, что происходило в его стране. Именно поэтому писатель не мог не переживать, видя трагичность существования в Советской России, не ощущать те жуткие процессы, которые в ней происходили. В повести «Собачье сердце» Булгаков выразил свое отношение ко всему, что видел вокруг.
В результате насильственной операции, произведенной профессором Преображенским, из милейшего пса Шарика получается «такая мразь, что волосы дыбом встают». Шариков гоняется за кошками, спит на полатях в кухне, бросает окурки на пол, непотребно ругается, пристает к Зине, ворует. Но это еще не самое страшное. Он, почувствовав свою полную безнаказанность, принадлежность к «пролетарскому классу», шантажирует беззащитную девушку, пишет доносы на профессора Преображенского и даже угрожает ему. Можно сказать, что ученый создал «мертвую душу», способную только уничтожать и истреблять.
В считанные месяцы пролетарий Шариков проделывает путь от «ничего» ко «всему». Мы понимаем намек Булгакова на революционные события 1917 года. Полиграф Полиграфович, как представитель «трудового элемента», заручается поддержкой власти, получает паспорт, устраивается на руководящую должность. Теперь он может творить все, что ему подскажет «классовая ненависть». Шариков – «полезный» член нового общества, обладающий «уже не собачьим, а именно человеческим», «самым паршивым из всех существующих в природе» сердцем.
Финал повести отражает отношение Булгакова к пролетарской революции и новым хозяевам положения. Шариков вновь превращается в Шарика и начинает заниматься своими, предназначенными ему природой, делами…
В заключение с уверенностью можно сказать, что Булгаков всю свою жизнь боролся против отрицательных человеческих качеств, мешающих свободно жить и творить. В своих произведениях он тонко и иронично высвечивал и высмеивал пороки людей, помогая нам избавляться от них и делать жизнь лучше.

Читайте также:
Начало романа М. Булгакова Белая гвардия (Анализ 1 главы первой части): сочинение

Булгаков испытывал всю жизнь острую и уничтожающую ненависть ко всему, что носило в себе хотя бы малейшие черты обывательщины, дикости и фальши: сочинение

Михаил Афанасьевич Булгаков — великий мастер слова. Его творчество пробуждает огонь в сердцах читателей. Ведь герои его произведений просто неповторимы. Одним из них является Иешуа Га-Ноцри. Иешуа – бродячий философ, верящий, что каждый человек добр. Он глаголит об этом всегда и всем. Кто-то скажет, что его слова ничего не значат, что злые люди есть и от этого никуда не денешься. Что ж, каждый человек имеет личное мнение, я выскажу свое. Как по мне, слова Иешуа Га-Ноцри правда. Злых людей нет, есть только обиженные, обделенные, скупые.

Я считаю, что человек становится черствым, мрачным, жестоким из-за определенных обстоятельств. У кого-то, может быть, было трудно детство, у кого-то «разбилось» сердце, у кого-то случилась трагедия в жизни.

Причины могут быть различны, но суть одна. Людей злыми делают обстоятельства. Человек может выбрать два пути для себя. Либо плыть по течению и становиться черствым, либо бороться с трудностями и оставаться собой. Но, к сожалению, не у всех хватает сил идти вперед наперекор обстоятельствам. Именно поэтому люди теряют веру во что-то светлое и доброе, а позитивных людей просто-напросто считают сумасшедшими. Слова Иешуа Га-Ницри это подтверждают.

В доказательство своей точки зрения приведу два аргумента. Первый я возьму их художественной литературы. Не будем далеко ходить и вспомним роман М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Одним из героев этого произведения является Понтий Пилат. Он был прокуратором Иудеи. Поступаете в 2019 году? Наша команда поможет с экономить Ваше время и нервы: подберем направления и вузы (по Вашим предпочтениям и рекомендациям экспертов);оформим заявления (Вам останется только подписать);подадим заявления в вузы России (онлайн, электронной почтой, курьером);мониторим конкурсные списки (автоматизируем отслеживание и анализ Ваших позиций);подскажем когда и куда подать оригинал (оценим шансы и определим оптимальный вариант).Доверьте рутину профессионалам – подробнее.

С самого начала читатель видит Понтия Пилата озлобленным. При разговоре Иешуа называет его добрым человеком. На это прокуратор отвечает, что во всем Ершалаиме его называют свирепым чудовищем, добавляя, что это истинная правда. Понтий Пилат приказывает избить Иешуа за его слова. Разве это не показатель его злобы на весь мир? Когда же игемон выслушал арестованного, он понял, что Иешуа не виновен. Но спасти его прокуратор не мог, хотя и хотел. Если бы он признал, что Га-Ноцри не виновен, то потерял бы все, что строил эти годы: карьеру, власть, славу. И, к сожалению, Иешуа умер из-за корысти игемона. Понтий Пилат совершает зло под давлением обстоятельств, которым не смог противостоять. Затем всю свою жизнь раскаивался в этом. Он попытался облегчить смерть Иешуа, тайно приказав убить всех приговоренных к казне копьем. Читатели видят, что после встречи с Га-Ноцри, Понтий Пилат изменился. Он начал по-иному смотреть на мир, не ненавидя его. Прокуратор был злым, корыстным, жадным человеком из-за обстоятельств, которые «душили» его. А Иешуа открыл ему глаза, показав, что мир очень добр к тем, кто добр к нему.

Второй аргумент я приведу из собственной жизни. На моем пути очень часто встречаются люди, не довольные собой, своим окружением, бытием. Так же есть те, кто просто строит невидимую стену с собеседником, не давая шанса на дальнейшее общение. Из-за этого от них излучается негатив. С такими людьми довольно сложно найти общий язык, но возможно. Ведь в любом человеке есть хотя бы капелька добра. Нужно лишь ее найти. В жизни это сложнее, чем на словах. По себе знаю, что когда человек начинает изливать свой негатив, то желание общаться уходит безвозвратно. Но у любого из нас есть то, что мы любим, что греет нашу душу. При общении с озлобленными людьми я пытаюсь найти то, чем они живут. И когда разговор заходит об этом, человек расцветает. Весь негатив уходит на второй план. Это доказывает, что злых людей не существует. Люди бывают разные. Кто-то легко переносит трудности, а кого-то они ломают. Поэтому важно всегда искать в людях положительное. Ведь отыскав, вы не пожалеете.

Читайте также:
Мастер и массолит. Две концепции литературного творчества в произведении М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»: сочинение

Подводя итог всему вышесказанному, сделаю вывод: люди становятся озлобленными из-за различных обстоятельств. Но в каждом все равно живет частичка добра. Ее лишь нужно найти и пробудить. Искренне верю, что люди задумаются над происходящем и поймут, насколько важно видеть в людях хорошее.

Варлен Стронгин – Михаил Булгаков. Три женщины Мастера

  • 60
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Варлен Стронгин – Михаил Булгаков. Три женщины Мастера краткое содержание

Михаил Булгаков. Три женщины Мастера – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Потом он слег и пролежал полтора месяца. В бреду ему казалось, что его ловят, ведут в бой, режут на куски, отправляют в лазарет и снова ведут в бой… Жена несменяемо дежурила над ним. Он ничего не рассказал ей о своем бреде, когда очнулся. Только молча пожал ей руку – по ее истощенному лицу догадался о том, как много она вынесла за время его болезни. Они давно привыкли понимать без слов друг друга…»

Тася, несмотря на дикую усталость, чувствует, что к ним возвращаются прежние добрые и радостные отношения. Михаил постепенно становится самим собой. Он стал намного серьезнее, чем прежде, но юмор, остроумие, склонность к шутливой импровизации постепенно возвращаются к нему. Его соученик по Киевскому университету писатель Константин Паустовский, наверное, лучше других доброжелательных к Булгакову коллег характеризует смысл его жизни и творчества: «…Булгаков – представитель передовой интеллигенции – испытывал всю жизнь острую и уничтожающую ненависть ко всему, что носило в себе хотя бы малейшие черты обывательщины, дикости и фальши. Вся жизнь этого беспокойного и блестящего писателя была, по существу, беспощадной схваткой с глупостью и подлостью, схваткой ради чистых человеческих помыслов, ради того, что человек должен быть и не смеет не быть разумным и благородным. В этой борьбе у Булгакова было в руках разящее оружие – сарказм, гнев, ирония, едкое и точное слово. Он не жалел своего оружия. Оно у Булгакова никогда не тупилось».

Тася поразилась, что после возвратного тифа, еле передвигая ноги, во время первой прогулки к Тереку он нашел силы спародировать мороженщика, спешившего объявить и прорекламировать свой товар. Мороженщик говорил так быстро: «Сахарное мороженое», что на бледном лице Миши проскользнула улыбка, и он дважды повторил, имитируя речь продавца: «Сах-роженное! Сахроженное!»

Они выбираются в цирк на мировой чемпионат по греко-римской борьбе. Этот «чемпионат» забавляет Михаила, так как участникам для придания соревнованию международного статуса придумываются фамилии на заграничный лад.

– Победил Темир-Хан-Шура! – объявляет судья. Михаил улыбается:

– Я знаю этого борца. Его настоящая фамилия – Армишвили. А он присвоил себе название целого аула!

Тася приносит домой красное вино, восточные пряные сладости – праздник по поводу выздоровления Михаила и от сыпного тифа, и от наркомании, болезней трудноизлечимых. Тася гордится, что помогла ему спастись от беды, но не говорит об этом, глаза ее сияют радостью. Когда они с Михаилом венчались, она представляла их жизнь безмятежной и полной радости, а то, что испытала и через что прошла, ей не могло даже присниться. Сегодня ее праздник, ликует ее душа. Миша, наверное, понимает это, но вряд ли чувствует, насколько она счастлива. А он, видимо, считает, что возвращение их отношений – дело само собою разумеющееся. Лицо его становится одухотворенным, когда он садится за письменный стол. С медициной покончено. И когда в театре случился приступ с одной актрисой, перебравшей кокаина, он давал советы, как вывести ее из состояния ломки, но потом сказал режиссеру:

Читайте также:
Образ профессора Преображенского (по повести М. Булгакова Собачье сердце): сочинение

– Я частный человек, журналист, кое-что мерекающий в медицине, – и только. Я не врач… Человек без определенной профессии. Член Рабиса, завлит областного Подотдела искусств. Помните это…

И пусть в словах Слезкина о Булгакове порою звучит ирония, за ней явно проглядывает зависть коллеги: «Нет, положительно, Алексей Васильевич не стал бы писать своей автобиографии. Он скромен, он не любит шума вокруг своего имени, он имеет свое маленькое дело, не ищет славы. Бог с ней, с этой славой. Единственно, что он хотел бы написать, – это роман. И он его – напишет, будьте спокойны. Роман от него не уйдет. Он будет-таки – написан. Во что бы то ни стало…

Все эти заметки, фельетоны, рецензии – все это кусок хлеба – не более. Всегда можно урвать минутку, надеть женин старый чулок на голову, снять американские ботинки, подложить под венский стул диванную подушку и сесть за стол. Чернила и бумагу нетрудно позаимствовать в Подотделе искусств – не всегда, но можно.

Роман будет называться… впрочем, не в названии дело. Он назвал бы его «Дезертир», если бы только не глупая читательская манера всегда видеть в герое романа автора… Издать роман он хотел бы за границей… Пожалуйста, не улыбайтесь, пожалуйста, без задних мыслей. За границей издают опрятнее, лучше, чем в России, и, кроме того, там есть бумага… Только всего».

Тася читала этот роман в 1923 году, когда он увидел свет, и не верила своим глазам. Тот ли Слезкин писал его, доброжелательный, гостеприимный, едкий в шутках, но по делу, а здесь сказано о Михаиле прямолинейно и зло. Можно подумать, что, написав роман, он совершит какое-то преступление. И намек на заокеанскую помощь Доброволии – американские ботинки, и само название романа – «Дезертир». И воровство бумаги из Подотдела – мелочь, но не свойственная Михаилу. Без разрешения самого Слезкина он не взял бы домой даже листочка. А далее – просто издевательство над Михаилом: «На голове черный фильдекосовый чулок, обрезанный и завязанный на конце узлом». Это неприязнь к тому, что Михаил с детства был приучен к опрятности, был аккуратно причесан, волосы уложены. По Слезкину – с помощью чулка. А вот описание и самой Таси. Столько приятных слов высказал ей Юрий Львович, столько тостов произнес в ее честь на вечеринках дома и в театре, а тут на́ тебе: «Жена спит без одеяла – ей жарко. Алексей Васильевич видит ее худое, усталое тело, плохо стиранную, заплатанную рубашку и отворачивается, водит глазами по стенам, где висят афиши, портрет Маркса, женины платья». У Таси от негодования кружится голова – Мише не нравится ее тело, и он отворачивается… Американские ботинки… Портрет Маркса… Роман под названием «Дезертир»… В мыслях Таси эти слова выстраиваются в лживый, унижающий достоинство ее и Мишино ряд глупостей. Это в квартире Слезкиных висел портрет Маркса, по поводу чего Миша шутил не раз.

– Извините, советскому начальнику положено, – разведя руками, картинно шутил Юрий Львович. – Скажите спасибо, что Маркс без Энгельса… Я его подарил другому начальнику…

Тася читала этот роман в Москве и вспоминала клокочущий Терек. В минуты, когда хотелось отвлечься от грустных мыслей, она шла к этой реке, надеясь, что вода унесет ее плохое настроение, душевную боль. И Терек помогал ей в этом, но не всегда, и казалось, что он тоже стал рабоче-крестьянским, даже более бурным и опасным, чем прежде. Ей не хотелось далее читать «Столовую гору». Она делает это через силу. Слезкин неумолим к Мише. Новое обвинение – роман не о дезертирстве героя из Доброволии, а о чем-то противоположном: «Потом вспоминает о рукописи, оставленной на столе, берет ее, снова прислушивается и прячет за портрет Карла Маркса». Еще одно усилие, и Тася наталкивается на частицу правды, хотя и тут Миша описывается карикатурно и физиологически неприятно, но так было: «Алексей Васильевич снимает рубашку и по привычке осматривает ее. Он делает это каждый вечер – из страха, животного страха перед вшами, которые мучили его не один месяц. В эти минуты он чувствует к себе омерзение и жалость, в полной мере ощущает свое бессилие». Возможно, так и было с Мишей, переболевшим возвратным тифом, так поступали многие владикавказцы, боясь не менее пули смертельных насекомых. И затем возникает кусочек правды: «Потом он тушит свет и перебирается к жене на узкую кровать». После уплотнения «буржуйского» населения у Михаила не было письменного стола, и еле-еле в их комнатенке умещалась узкая казарменная походная кровать, рассчитанная на одного юнкера.

Читайте также:
Интеллигенция в произведениях Булгакова: сочинение

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Том 8. Литературные портреты, очерки

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 40

Константин Георгиевич Паустовский

Собрание сочинений в восьми томах

Том 8. Литературные портреты, очерки

В ноябре 1895 года в Реддингскую каторжную тюрьму был доставлен из Лондона в ручных кандалах знаменитый английский писатель Оскар Уайльд. Он был приговорен к нескольким годам заключения за «нарушение нравственности».

На вокзале в Реддинге вокруг Уайльда собралась толпа любопытных. Писатель, одетый в полосатую арестантскую куртку, стоял под холодным дождем, окруженный стражей, и плакал впервые в жизни. Толпа хохотала.

До тех пор Уайльд никогда не знал слез и страдания. До тех пор он был блестящим лондонским денди, бездельником и гениальным говоруном. Он выходил гулять на Пикадилли с цветком подсолнечника в петлице. Весь аристократический Лондон подражал Уайльду. Он одевался так, как Уайльд, повторял его остроты, скупал, подобно Уайльду, драгоценные камни и надменно смотрел на мир из-под полуприкрытых век, почти так, как Уайльд.

Уайльд не хотел замечать социальной несправедливости, которой так богата Англия. При каждом столкновении с ней он старался заглушить свою совесть ловкими парадоксами и убегал к своим книгам, стихам, зрелищу драгоценных картин и камней.

Он любил все искусственное. Оранжереи были ему милее лесов, духи милее запаха осенней земли. Он недолюбливал природу. Она казалась ему грубой и утомительной. Он играл с жизнью, как с игрушкой. Все, даже острая человеческая мысль, существовало для него как повод для наслаждения.

В Лондоне около дома, где жил Уайльд, стоял нищий. Его лохмотья раздражали Уайльда. Он вызвал лучшего в Лондоне портного и заказал ему для нищего костюм из тонкой, дорогой ткани. Когда костюм был готов, Уайльд сам наметил мелом места, где должны быть прорехи. С тех пор под окнами Уайльда стоял старик в живописном и дорогом рубище. Нищий перестал оскорблять вкус Уайльда. «Даже бедность должна быть красивой».

Так жил Уайльд — надменный человек, погруженный в книги и созерцание прекрасных вещей. По вечерам он появлялся в клубах и салонах, и это были лучшие часы его жизни. Он преображался. Его обрюзгшее лицо становилось молодым и бледнело.

Он говорил. Он рассказывал десятки сказок, легенд, печальных и веселых историй, пересыпал их неожиданными мыслями, блеском внезапных сравнений, отступлениями в область редчайших знаний.

Он напоминал фокусника, вытаскивающего из рукава груды пестрой ткани. Он вытаскивал свои истории, расстилал их перед удивленными слушателями и никогда не повторялся. Уходя, он забывал о рассказанном. Он бросал свои рассказы в подарок первому встречному. Он предоставлял друзьям записывать все, что они слышали от него, сам же писал очень мало. Едва ли сотая часть его рассказов была записана им впоследствии. Уайльд был ленив и щедр.

«В истории всего человечества, — писал об Уайльде его биограф, никогда еще не было такого замечательного собеседника».

После суда все было кончено. Друзья отшатнулись от него, книги были сожжены, жена умерла от горя, дети были отняты, и нищета и страдание стали уделом этого человека и уже не покидали его до самой смерти.

В тюремной камере Уайльд, наконец, понял, что значит горе и социальная несправедливость. Раздавленный, опозоренный, он собрал последние силы и закричал о страдании, о справедливосги и бросил этот крик, как кровавый плевок, в лицо предавшему его английскому обществу. Этот крик Уайльда назывался «Баллада Реддингской тюрьмы».

Читайте также:
Собачье сердце, Рождественская история на Пречистенке (основные темы повести М. Булгакова «Собачье сердце»): сочинение

За год до этого он высокомерно удивлялся людям, сочувствующим страданиям бедняков, тогда как, по его мнению, следовало сочувствовать только красоте и радости. Теперь он писал:

«Бедняки мудры. Они сострадательнее, ласковее, они чувствуют глубже, чем мы. Когда я выйду из тюрьмы, то если в домах богатых я не получу ничего — 1ре подадут бедные».

Год назад он говорил, что выше всего в жизни искусство и люди искусства. Теперь он думал иначе:

«Много прекрасных людей — рыбаков, пастухов, крестьян и рабочих ничего не знают об искусстве, и, несмотря на это, они — истинная соль земли».

Год назад он выказывал полное пренебрежение к природе. Даже цветы полевую гвоздику или ромашку, — прежде чем приколоть к петлице, он красил в зеленый цвет. Их естественный цвет казался ему слишком крикливым. Теперь он писал:

«Я чувствую стремление к простому, первобытному, к морю, которое для меня такая же мать, как земля».

В тюрьме он мучительно завидовал натуралисту Линнею, который упал на колени и заплакал от радости, когда впервые увидел обширные луга нагорья, желтые от дрока.

Нужна была каторга, нужно было смотреть в лицо смертника, видеть, как избивают сумасшедших, месяцами, сдирая ногти, расщипывать по волокнам гнилые канаты, бессмысленно перетаскивать с места на место тяжелые камни, потерять друзей, потерять блестящее прошлое, чтобы понять, наконец, что общественный строй Англии «чудовищен и несправедлив», чтобы окончить свои записки такими словами:

«В обществе, как оно устроено теперь, нет места для меня. Но природа найдет для меня ущелье в горах, где смогу я укрыться, она осыплет ночь звездами, чтобы, не падая, мог я блуждать во мраке, и ветров завеет следы моих ног, чтобы никто не мог преследовать меня. В великих водах очистит меня природа и исцелит горькими травами».

В тюрьме Уайльд впервые в жизни узнал, что значит товарищество. «Никогда в жизни я не испытал столько ласки и не видел столько чуткости к своему горю, как в тюрьме со стороны товарищей — арестантов».

Из тюрьмы Уайльд вышел, окруженный преданной любовью всех, кому выпало на долю отбывать вместе с ним английскую королевскую каторгу.

После тюрьмы Уайльд написал две статьи, известные под названием «Письма о тюремной жизни». Эти статьи, пожалуй, стоят всего написанного Уайльдом раньше.

В одной статье он со сдержанной яростью пишет о страданиях маленьких детей, которых наравне со взрослыми сажают в английские тюрьмы, в другой — о дикости тюремных нравов.

Эти статьи ставят Уайльда в ряды лучших людей. Уайльд впервые выступил как обличитель.

Одна из статей написана как будто по незначительному поводу: надзиратель Реддингской тюрьмы Мартин был уволен за то, что дал маленькому голодному ребенку-арестанту несколько сухарей.

«Жестокость, которой подвергаются и днем и ночью дети в английских тюрьмах, невероятна. Поверить в нее могут только те, кто сами наблюдали их и убедились в бесчеловечности английской системы. Ужас, испытываемый ребенком в тюрьме, не знает пределов. Нет ни одного арестанта в Реддингской тюрьме, который с величайшей радостью не согласился бы продлить на целые годы свое заключение, лишь бы перестали мучить в тюрьмах детей».

Так писал Уайльд в то время, и совершенно ясно, что наравне с остальными арестантами он, бывший великий эстет, отсидел бы в тюрьме несколько лишних лет за того крошечного мальчика, которого он часто видел рыдающим в одиночной камере.

Вскоре после освобождения из тюрьмы Уайльд умер в добровольном изгнании в Париже.

Булгаков испытывал всю жизнь острую и уничтожающую ненависть ко всему, что носило в себе хотя бы малейшие черты обывательщины, дикости и фальши: сочинение

Роман «Мастер и Маргарита» М.А. Булгакова состоит как бы из двух романов. Один – из античной жизни (роман-миф), который пишет Мастер, и другой – о современной жизни. Эти два параллельных на первый взгляд пласта связывает общая философская идея. Суть ее заключается в том, что Булгаков, отрицая социальные революции, предпочитая «излюбленную и Великую Эволюцию», делает все же ставку на сознательную или разумную волю на пути к добру. И Мастер, и Маргарита, и Иешуа, и даже Понтий Пилат с Иваном Бездомным, которые начинают сомневаться в правильности сделанного жизненного выбора, живут в постижении именно этой философской идеи, потому они близки самому автору. Герои же, строящие общество, в котором все определяется положением человека, его низменными расчетами, протекционизмом, предательством, доносами, где царит строгая и несправедливая иерархия, нет места Мастеру и его единомышленникам, как и его герою Иешуа, изображены сатирико-юмористически, с элементами фантастики. Сцены, в которых они предстают, комические, яркие, с острыми репликами по ходу. Это серая, пошлая толпа, «гангрена»,по словам М.А. Булгакова, жизни, это «великие грешники».

Читайте также:
«У времени в плену...»: сочинение

Карающим мечом правосудия выступает Воланд и его свита (Азазелло, Коровьев, Бегемот, Гелла), обличающие и наказывающие различные проявления зла. Они прибывают со своеобразной ревизией в страну, которая объявлена страной победившего добра и счастья. И что же здесь обнаруживают? За три дня, проведенных в Москве, Воланд со свитой исследует привычки, поведение и жизнь людей разных социальных групп и слоев. Он хочет знать, изменилось ли московское население и насколько значительно, притом его интересует «изменились ли горожане внутренне».

Перед читателем проходит целая галерея героев, которым дается нелицеприятная характеристика. М.А. Берлиоз, «председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ», и редактор толстого журнала, человек начитанный, эрудированный. Чем же он раздражает самого Булгакова? За что его жестоко наказывает Воланд? Уверенность образованного Берлиоза в своих теоретических постулатах, слепое следование им начинающего поэта Бездомного пугают, как любой догматизм, который ведет к бездумному повиновению личности и – трагедии, трагедии уже целого общества, вынужденного подчиниться ложной тоталитарной идее. А своеобразной моделью общества в романе является тот самый «творческий союз», которым руководит Берлиоз и который изображен писателем как бюрократическая, далеко не творческая организация. Писатели поэты, состоящие в ней, лгут сами себе, друг другу, приспосабливаются. Так, поэт Рюхин после посещения дома скорби безжалостно обращается к себе: «Не верю ни во что из того, что пишу!» Но тут же пугается этих мыслей и примиряется с тем, что «исправить в его жизни уже ничего нельзя, а можно только забыть». И пьет рюмку за рюмкой. Да и вообще неизвестно, занимается ли кто-нибудь из трех тысяч ста одиннадцати членов МАССОЛИТа каким-либо творчеством. Одни – как «флибустьер» Арчибальд Арчибальдович, беллетрист Петраков-Сухвей, некие Амвросий и Фома – завсегдатаи грибоедовского ресторана, который не только славится на всю Москву «качеством своей провизии», но и отпускает ее массолитовцам «по самой сходной, отнюдь не обременительной цене».

Тут надо сказать о доме, в котором была расположена эта писательская организация. Назывался он «Домом Грибоедова». Название иронично. Ведь то, что в этом доме знаменитый писатель читал отрывок из «Горя от ума», рассказал «один московский врун», да и «не важно это». А вот ресторан с «порционными судачками а натюрель» – «виртуозная штучка». Помнят московские старожилы знаменитого Грибоедова (думаем, писателя). Булгаков же продолжает: «…А стерлядь, стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой. »

Другие же члены писательской организации заседают в Правлении и ожидают своего вождя и учителя Берлиоза. Они страдают от «духоты»: «ни одна свежая струя не проникала в открытые окна», «все нервничали и сердились», досаждаемые запахами ресторанной кухни. Познакомившись с ними ближе, понимаешь, что такое «духота» по Булгакову. И беллетрист Бескудников, и поэт Двубратский, московская купеческая сирота Настасья Лукинична Непременова, сочиняющая батальные рассказы под псевдонимом «Штурман Жорж», автор популярных скетчей Загривов, новеллист Иероним Поприхин, критик Абабков, сценарист Глухарев, просто Денискин и Квант собрались обсуждать отнюдь не литературные проблемы, а заняты тем, что распределяют в своем воображении писательские дачи в поселке литераторов Перелыгино, обсуждают, кому они могут достаться. По этому поводу «назревало что-то вроде бунта». Дележка материальных благ и привилегий, здоровая и вкусная пища «по дешёвке – вот и все, чем заняты умы и сердца «инженеров человеческих душ», наводнивших «грибоедов». А возможно ли заниматься здесь творчеством, если творческий процесс в МАССОЛИТе развивается по «плану» (как в народном хозяйстве: хочешь написать рассказ или новеллу, получай «полнообъёмный творческий отпуск» на две недели; хочешь написать роман или трилогию – бери такой же отпуск, но «до одного года». Можно даже что-то написать и взять однодневную творческую путевку). Лучшие места для творчества: Ялта, Суук-Су, Боровое и даже Ленинград (Зимний дворец). С издевкой Булгаков пишет, как уютно разместился в Грибоедове МАССОЛИТ. Какое творчество! Двери пестрели табличками: «Рыбно-дачная секция». «Однодневная творческая путевка», «Касса», «Квартирный вопрос». И только где-то в изгибах, подъемах и спусках грибоедовского дома – «Редакционная коллегия». Будучи членом писательской организации, можно было решить не столько творческие проблемы, сколько квартирные, дачные, продовольственные. Чем выше административный пост, тем быстрее и удачнее они решаются. Бездуховность, корысть, карьеризм, цинизм, отсутствие живой мысли царят и за стенами Дома Грибоедова. Директор театра Варьете Степа Лиходеев «пьянствует, вступает в связи с женщинами, используя свое положение, ни черта не делает, да и делать ничего не может…»

Читайте также:
Композиция романа Мастер и Маргарита.: сочинение

Римский, финдиректор Варьете, явно занимает не свое место, труслив, жесток. Достопримечательностью его кабинета является облупленная несгораемая касса. Узнав об исчезновении Лиходеева, на слова Варенухи: «Уж не попал ли он, как Берлиоз, под трамвай?» – ответил сквозь зубы: «А хорошо бы было…» Явно паразитирующим на ниве руководителей культуры является администратор Варьете Варенуха. Председатель жилтоварищества Никонор Иванович Босой – выжига и плут. Майгель – «наушник» и «шпион». Алоизий Могарыч – «сюрприз в своем ящике». Поплавский – дядя Берлиоза, «приличный гражданин» так «потрясен» известием о гибели поямянника, что торопится не упустить момент, чтобы заполучить квартиру в Москве.

Неполным бы было представление читателя о «гангрене» на теле человечества, если бы Булгаков, изображая московское общество 30-х годов, остановился только на отдельных его представителях. Есть в романе и сатирически изображенные коллективные персонажи – зрители Варьете, прохожие, сотрудники различных учреждений. Во время сеанса черной магии Воланд пользуется своим могуществом, чтобы выявить человеческие пороки и слабости. Зрители не выдерживают испытания: мужчины бросаются за деньгами – и в буфет, а женщины – за тряпками. Однако, когда кот сорвал голову конферансье Бенгальского, вдруг из ложи прозвучал женский голос: «Ради бога не мучьте его!» В результате Булгаков устами Воланда делает вполне заслуженный вывод: «… Они люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Ну легкомысленны…ну, что ж… и милосердие иногда стучится в их сердца… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный только испортил их… – и громко приказал: – Наденьте голову». Людям дается в новом тысячелетии шанс на исправление.

Почему же именно Воланд и его свита выступают в роли разоблачителей и карателей тех, кто создает так называемые «новые» общества, в котором царят формализм, бездушная бюрократия, безнравственность, общество, в котором нет истинной свободы, потому что им управляют самонадеянные берлиозы, не только не препятствующие агрессивному невежеству, но и искусно использующие его. Они имеют власть, но обделены нравственностью, а невежественные бездомные не противятся им. Сам Булгаков не претендует на истину, иначе роман противоречил бы его философской концепции. Он постигает ее вместе со своими героями. Писатель не надеется образумить романом какого-нибудь Берлиоза или Латунского. Важно другое, история отправляет их в небытие, и Воланд не столько Сатана, сколько фантастическая сила, воплощение непрерывно длящейся вечности, нерасторжимой взаимосвязи эпох, тысячелетий. Эта сила должна помочь человеку остаться Человеком. Обращаясь к мертвому Берлиозу, Князь Тьмы – Воланд говорит: «Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить за бытие».

Булгаков испытывал всю жизнь острую и уничтожающую ненависть ко всему, что носило в себе хотя бы малейшие черты обывательщины, дикости и фальши: сочинение

  • « первая
  • 24
  • 25
  • 26
  • 27
  • 28
  • . . .
  • последняя (153) »

Знакомством с этим «киевским мещанином» и объясняется то, что Булгаков — представитель передовой интеллигенции — испытывал всю жизнь острую и уничтожающую ненависть ко всему, что носило в себе хотя бы малейшие черты обывательщины, дикости и фальши. Вся жизнь этого беспокойного и блестящего писателя была, по существу, беспощадной схваткой с глупостью и подлостью, схваткой ради чистых человеческих помыслов, ради того, что человек должен быть и не смеет не быть разумным и благородным. В этой борьбе у Булгакова было в руках разящее оружие — сарказм, гнев, ирония, едкое и точное слово. Он не жалел своего оружия. Оно у Булгакова никогда не тупилось.

Читайте также:
Первое прочтение романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита»: сочинение

Киев, несмотря на существование своего «местного» обывателя, был прежде всего городом больших культурных традиций. Булгаков вырос в обстановке этих традиций. Они существовали и в его семье, и отчасти в гимназии, и, наконец, в Киевском университете. Нельзя забывать и о внешней красоте города, сообщавшей самому строю киевской жизни особую прелесть.

Мне привелось учиться вместе с Булгаковым в 1-й Киевской гимназии. Основы преподавания и воспитания в этой гимназии были заложены знаменитым хирургом и педагогом Пироговым. Может быть, поэтому 1-я Киевская гимназия и выделялась по составу своих преподавателей из серого списка остальных классических гимназий России. Из этой гимназии вышло много людей, причастных к науке, литературе и особенно к театру.

Булгаков ввел действие своей пьесы «Дни Турбиных» в стены этой гимназии. Одна из самых сильных сцен происходит в вестибюле 1-й гимназии. Старый гимназический сторож, пристающий в этой сцене к Алексею Турбину со своей воркотней, — известный в Киеве сторож Максим по прозвищу «Холодная вода».

Происхождение этого прозвища характерно для гимназического быта того времени. Гимназистам было запрещено кататься на лодках по Днепру. Выслеживал нас на реке сторож Максим. Он был в то время еще крепок, хитер и изобретателен. Он подкупал табаком и другими нехитрыми благами сторожей на лодочных пристанях и считался их общим «кумом». Но гимназисты были хитрее и изобретательнее Максима и попадались редко. Несколько раз Максима предупреждали, чтобы он бросил слежку. Но Максим не унимался. Тогда старшеклассники поймали его однажды на глухом берегу и окунули в форменном сюртуке с бронзовыми медалями в холодную воду. Дело было весной. Днепр был в разливе. Максим бросил слежку, но прозвище «Холодная вода» осталось за ним на всю жизнь.

А мы с тех пор, несмотря на разлив, безнаказанно носились на лодках по Днепру. Особенно любили мы затопленную Слободку с ее трактирами и чайными на сваях. Лодки причаливали прямо к дощатым верандам. Мы усаживались за столиками, покрытыми клеенкой. В сумерках, в ранних огнях, в первой листве садов, в потухающем блеске заката высились перед нами киевские кручи. Свет фонарей струился в воде. Мы воображали себя в Венеции, шумели, спорили и хохотали. Первое место на этих «вечерах на воде» принадлежало Булгакову. Он рассказывал нам необыкновенные истории. В них действительность так тесно переплеталась с выдумкой, что граница между ними начисто исчезала.

Изобразительная сила этих рассказов была так велика, что не только мы, гимназисты, в конце концов начинали в них верить, но верило в них и искушенное наше начальство. Один из рассказов Булгакова — вымышленная и смехотворная биография нашего гимназического надзирателя по прозвищу Шпонька — дошел до инспектора гимназии. Инспектор, желая восстановить справедливость, занес некоторые факты из булгаковской биографии Шпоньки в послужной список надзирателя. Вскоре после этого Шпонька получил медаль за усердную службу. Мы были уверены, что медаль ему дали именно за эти вымышленные Булгаковым черты биографии Шпоньки.

А рассказывал Булгаков о том, как Шпонька открыл новый способ изготовления нюхательного табака и тем двинул вперед махорочную промышленность. Шпонька действительно нюхал табак и носил в заднем кармане потертого сюртука огромные клетчатые — синие с красным — носовые платки. Как человек стеснительный, Шпонька, нанюхавшись табака, уходил чихать в пустой гимназический зал, чтобы не нарушать во время уроков торжественную тишину коридоров и классов.

Уже тогда в рассказах Булгакова было много жгучего юмора, и даже в его глазах — чуть прищуренных и светлых — сверкал, как нам казалось, некий гоголевский насмешливый огонек.

Читайте также:
Судьба художника в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»: сочинение

Булгаков был переполнен шутками, выдумками, мистификациями. Все это шло свободно, легко, возникало по любому поводу. В этом была удивительная щедрость, сила воображения, талант импровизатора. Но в этой особенности Булгакова не было, между тем, ничего, что отдаляло бы его от реальной жизни. Наоборот, слушая Булгакова, становилось ясным, что его блестящая выдумка, его свободная интерпретация действительности — это одно из проявлений все той же жизненной силы, все той же реальности. Существовал мир, и в этом мире существовало как одно из его звеньев — его творческое юношеское воображение.

Гораздо позже в том, что было написано Булгаковым, с полной ясностью обнаружилась эта его юношеская черта — переплетение в самых неожиданных, но внутренне закономерных формах реальности и фантастики. Это относится как к прозе, так и к некоторым пьесам Булгакова.

Булгаков не случайно стал одним из крупнейших драматургов. В этом в какой-то степени повинен тот же Киев — город театральных увлечений.

В Киеве была хорошая опера, украинский театр со знаменитой Заньковецкой и драматический русский театр Соловцова — любимый театр молодежи.

Гимназисты могли ходить в театры только с письменного разрешения инспектора. На неизвестные ему пьесы инспектор — историк Бодянский — нас не пускал. Не пускал он нас и на те пьесы, которые ему не нравились. Вообще он считал театр «ветрогонством» и, упоминая о нем, употреблял пренебрежительное выражение: «фигли-мигли».

Булгаков испытывал всю жизнь острую и уничтожающую ненависть ко всему, что носило в себе хотя бы малейшие черты обывательщины, дикости и фальши: сочинение

1. Стихотворение Ф.И. Тютчева «Еще земли печален вид…» (восприятие, истолкование, оценка).

2. «Булгаков… испытывал всю жизнь острую и уничтожающую ненависть ко всему, что носило в себе хотя бы малейшие черты обывательщины, дикости и фальши» (К. Паустовский).

3. Герои-«недотепы» в драматургии А.П. Чехова. (По одной из пьес «Вишневый сад» или «Три сестры».)

Комические образы и ситуации в комедии А.П. Чехова «Вишневый сад».

4. Образ революционной эпохи в поэме А.А. Блока «Двенадцать».

5. «Человек всегда был и будет самым любопытным явлением для человека…» (В.Г. Белинский). (По одному из произведений русской литературы XX века.)

Консультация

З а первую тему возьмутся, наверное, те выпускники, кому уже приходилось писать о лирическом стихотворении. Своим ученикам я бы напомнила, что мы договаривались не следовать формулировке буквально и нет необходимости заниматься оценкой произведения великого поэта (то есть выражать восхищение). Задача пишущего — как можно полнее выявить особенности построения, словоупотребления, звучания и ритма, интонации — и таким образом понять заключённые в стихотворении идеи, чувства, образы.

Привычный общепоэтический словарь стихотворения «Ещё земли печален вид. » (достаточно вспомнить пушкинское «Улыбкой ясною природа сквозь сон встречает утро года. »), традиционные, чтобы не сказать банальные рифмы побуждают всматриваться в него, искать причину его воздействия на читателя.

Перед нами, как это очень часто у Тютчева, двухчастное стихотворение о жизни природы и человеческой душе (ср. «Поток сгустился и тускнеет. » и другие). Первая часть — восемь строчек о природе, о близкой весне; два четверостишия с опоясывающей рифмой построены почти одинаково: первая строка противопоставлена трём остальным (“Ещё земли печален вид, // А воздух. ”, “Ещё природа не проснулась, // Но. ”). Однако в первом четверостишии, хотя и нет конкретного пейзажа, названы конкретные предметы: “мёртвый стебль”, “елей ветви”, есть земля и воздух, и есть глаголы, употреблённые в прямом значении: “колышет”, “шевелит”. Всё второе четверостишие — развёрнутая метафора, почти все слова здесь употреблены в переносном значении. Все эти восемь строчек — движение от смерти и печали к надежде и улыбке (заметим, как мягко и плавно звучит восьмая строчка — после скоплений согласных со многими “р”, шипящими и свистящими в предыдущих строках, — гласные и сонорные).

Если в первой части природа одушевлена и тем уподоблена человеку, то во второй — душа уподоблена природе. Вторая строфа и звучит, и построена иначе. Гораздо разнообразнее и ярче синтаксис и интонация: здесь и обращение, и вопросы, и анафоры, и синтаксический параллелизм. Интересно, что в отличие от первой части здесь переносные значения сконцентрированы в первом четверостишии, а прямые — во втором. Возвращаются зрительные образы, на этот раз яркие, цветные, сияющие, а за ними прямо называется радостное состояние человека. В завершающих коротких, безглагольных вопросах — возможные причины волнения и радости, одна связана с миром природы, другая — “женская любовь”.

Читайте также:
Все, кружась, исчезает во мгле: сочинение

Стихотворение оказывается о подобии и слитности человека и природы, о неистребимости жизни и, если можно так выразиться, неизбежности счастья.

На вторую тему можно писать и по одному булгаковскому произведению, например по роману «Мастер и Маргарита» или повести «Собачье сердце», а можно по нескольким сразу. Нужно только, как это стоит делать всегда, если тема задана цитатой, сначала уяснить смысл высказывания, перевести экспрессивные выражения на язык понятий и решить, какие слова из цитаты должны определить содержание сочинения, а каким можно не придавать решающего значения. Я не уверена, что у выпускников есть возможность во главу угла ставить слова “всю жизнь” (тогда нужен обзор всего творчества). “Обывательщина, дикость и фальшь” могут быть поняты как отсутствие нравственных принципов и высших ценностей, невежество, жестокость, ложь, лицемерие. Очень вероятно, что этими словами Паустовский эвфемистически называл и готовность угождать власти, выполнять её желания и пользоваться её милостями. Те или иные черты из вызывающих “острую и уничтожающую ненависть” можно обнаружить и в Василисе из «Белой гвардии», и в писательской братии, изображённой в «Мастере и Маргарите», и в пролетарии Шарикове. Заметим только, что для Булгакова, в отличие от его современников, например Маяковского, дом и налаженный быт, кремовые шторы и крахмальные скатерти сами по себе вовсе не были приметой обывателя.

Выбравшие третью тему, даже если они хорошо знакомы с драматургией Чехова, неизбежно столкнутся с трудностью при определении основной мысли сочинения и составлении плана — нельзя же просто перечислить смешных и нелепых героев пьесы.

Остановимся на «Вишнёвом саде». Здесь есть и “чревовещающая” Шарлотта, и непрерывно говорящий о деньгах Симеонов-Пищик, и Епиходов — “двадцать два несчастья”. Они не имеют никакого отношения к центральному образу — вишнёвому саду, они не участвуют в развитии действия. Какова же их роль? Во-первых, они окрашивают пьесу в комические, почти фарсовые тона. Во-вторых, усиливают, хотя и пародийно, звучание её основных мотивов: Шарлотта, показывающая фокусы с пледом, и Симеонов-Пищик с его рассуждениями о том, что “лошадь — хороший зверь. лошадь продать можно”, — мотив продажи, Епиходов, не знающий, “жить. или застрелиться, собственно говоря”, — мотив несчастной любви. В-третьих, они отбрасывают пародийный отсвет на главных героев — Гаева, Раневскую, Лопахина, Трофимова, — страдающих и мечтающих, говорящих взволнованные речи, но нередко предстающих очевидно нелепыми, неразумными, смешными. Все действующие лица пьесы в конечном счёте оказываются “недотёпами” — недаром же в финале раздаётся стук топора по деревьям вишнёвого сада, “прекраснее которого нет на свете”.

О революционной эпохе в поэме Блока написать можно многое. Здесь и зримые приметы: плакат с уже устаревшим в 1918 году лозунгом, красный флаг, заметённый снегом Петроград, красногвардейский патруль — то ли каторжники (“на спину б надо бубновый туз”), то ли борцы за новую жизнь, — и звуки выстрелов. Знак эпохи — называние человека по классовой, социальной принадлежности, его отношению к революции: “был Ванька наш, а стал солдат” (то есть — не наш), “буржуй”, “офицер”, “барыня” — и “наши ребята”, которые “пошли. в красной гвардии служить”. Но важнее всего, конечно, сознание людей, защищающих революцию; в нём сплавлены и “чёрная злоба, святая злоба”, и радость от свободы “без креста”, и муки совести, и страх загубить душу, и удаль, и любовь, и готовность стрелять и убивать, и вера в высокую миссию — всё это передано ритмами марша, романса, частушки, солдатской песни, народной песни — тем, что можно назвать, используя выражение Блока, “музыкой революции”.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: