Особенности булгаковской и чеховской характерологии: сочинение

Особенности жанра и героя. Ситуации, конфликты. Авторская позиция

Совершенно очевидно, что ранние рассказы Чехова отличаются от поздних, написанных после 1888 года — переломного в творчестве писателя. В ранних рассказах («Смерть чиновника», «Толстый и тонкий» и др.) доминирует комическая стихия, их автор (Антоша Чехонте, Пурселепетантов и т. п.) был неистощим на неожиданные смешные сюжеты, картины, случаи, — он умел их замечать в жизни.

Рассказы 1890-х годов иные по тону: в них преобладают сожаление, грусть, скепсис писателя, они философичны. Эти различия мы увидим далее, в главах, в которых речь пойдет о ранних («Смерть чиновника», «Хамелеон»), а затем о поздних рассказах («Ионыч»). Но и те, и другие рассказы были написаны одним автором — Антоном Павловичем Чеховым, и здесь будет дана характеристика жанра чеховского рассказа в целом.

Особенности жанра. По традиции вершинным жанром литературы называют роман (этот жанр в отечественной прозе утвердили М.Ю. Лермонтов, И.С. Тургенев, Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский), поскольку он является универсальным, всеобъемлющим, дает осмысленную эпическую картину мира в целом. Чехов же узаконил рассказ как один из самых влиятельных эпических жанров, художественный мир которого часто не уступает роману. Но чеховский рассказ — это не просто «осколок романа», как было принято расценивать повесть (и рассказ) до Чехова. Дело в том, что у романа свои законы, свой ритм и темп повествования, свои масштабы, своя глубина проникновения в психологическую, нравственную суть человека и мира.

Споры, размышления об особенностях жанра рассказов Чехова длятся уже не одно десятилетие. Различные точки зрения, появившиеся за прошедшие годы, открывают новые грани уникального жанра чеховского рассказа, помогают лучше, объемнее его понять. Точнее определить жанр всегда очень важно, потому что от этого зависит понимание любого произведения.

По традиции рассказы Чехова называют новеллами. Л.Е. Кройчик, например, предлагает называть ранние чеховские рассказы комическими новеллами, а поздние — сатирическими рассказами. И основания для этого, безусловно, есть: новелла динамична (ее классический западноевропейский вариант — новеллы в «Декамероне» Д. Боккаччо и др.), в ней важен сюжет, событие (не столько даже событие, сколько авторский взгляд на него), для этого жанра характерно внимание к поведению героев, репортажное время (настоящее время), новелла обязательно стремится к результату, она не может закончиться «ничем» (отсюда ее динамизм). Все это мы находим в ранних рассказах Чехова. Поэтика поздних его рассказов иная, и она выражена в жанровом определении — «сатирический рассказ».

Но, оказывается, «простые» чеховские рассказы на самом деле очень сложные, и продолжает оставаться ощущение недоговоренности, неисчерпанности тайны жанра. И это приводит к продолжению поисков. По утверждению другого литературоведа, В. Тюпы, жанровая специфика рассказа Чехова порождена необычным союзом, сплавом анекдота и притчи: «Новаторство гениального рассказчика состояло прежде всего во взаимопроникновении и взаимопреображении анекдотического и притчевого начал — двух, казалось бы, взаимоисключающих путей осмысления действительности». Эти жанры, при всей своей противоположности, имеют и много общего: им свойственна краткость, точность, выразительность, неразработанность индивидуальной психологии персонажей, ситуативность и вместе с тем обобщенность сюжета, несложность композиции.

Но и у анекдота, и у притчи есть неоспоримые достоинства, позволяющие им неизменно пользоваться успехом у читателей (и, что немаловажно, у слушателей). Взаимодействие жанров оказалось чрезвычайно плодотворным для чеховской поэтики:

от анекдота — необычность, яркость сюжета, оригинальность, «сиюминутность» ситуаций, сценок и в то же время жизненная достоверность и убедительность, выразительность диалогов, придающих рассказам Чехова абсолютную подлинность в глазах читателя;

от притчи — мудрость, философичность, глубина, универсальность, всеобщность рассказываемой истории, поучительный смысл которой является долговечным. Зная эту особенность поэтики чеховских рассказов, серьезный, подготовленный читатель увидит в них не только комические ситуации, не только возможность улыбнуться над человеческой глупостью, претензиями и так далее, но и повод задуматься о жизни своей и окружающих.

И конечно, уникальный эстетический эффект порождает не только взаимодействие анекдота и притчи, то, чем эти жанры «делятся» друг с другом, но и то, в чем они противостоят друг другу: «Полярная противоположность речевого строя притчи и анекдота позволяет Чехову извлекать из их соседства эффект конфликтной взаимодополняемости».

Особенности героя. К персонажам Чехова неприменимо понятие «герой» в традиционном смысле этого слова (ничего «героического» в них, конечно, нет), поэтому в чеховедении чаще пользуются термином «чеховский персонаж».

Мемуаристы свидетельствуют, что Чехову был чужд пафос, внешнее проявление чувства, всякие театральные эффекты. И герои его — это «обычные» люди. «Чехов довел до виртуозности, до гения обыкновенное изображение обыкновенной жизни. “Без героя” — так можно озаглавить все его сочинения и про себя добавить не без грусти: “без героизма”» (В. В. Розанов). В чеховских рассказах отсутствует разделение героев на положительных и отрицательных, автор, как правило, не отдает предпочтения ни одному из них. Писателю важен не суд над персонажами, а выяснение причин непонимания между людьми.

Чехов — автор реалистический, и в рассказах характер героя раскрывается в его взаимосвязях с другими персонажами, в его укорененности в бытовых жизненных обстоятельствах, мелочах, в его зависимости от времени. Герои чеховских рассказов — это крестьяне, купцы, помещики, гимназисты, врачи, чиновники. Причем писателя интересует не столько социальный статус персонажей, сколько их поведение, психология, их человеческая суть.

Становление так называемого чеховского героя (в отличие, например, от героев Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого) завершилось к началу 1890-х годов — это интеллигент, обычный, средний человек, образованный, нередко талантливый, великий труженик, делающий свое дело без всякого пафоса (учительствующий, лечащий людей и т.д.), обойденный при жизни всеобщим признанием, его ценность чаще осознается окружающими уже после его смерти. Чеховский герой, чаще всего, одинок, он тоскует об утраченном смысле жизни, об отсутствии гармонии, но верит в прекрасную жизнь, в свободного и творческого человека (например, доктор Астров в пьесе «Дядя Ваня»: «. талант. Смелость, свободная голова, широкий размах. Посадит деревце и уже загадывает, что будет от этого через тысячу лет, уже мерещится ему счастье человечества. Такие люди редки, их нужно любить»).

Ситуации, конфликты в чеховской прозе тоже обычные, взятые из жизни. Для творчества этого писателя характерно скептическое отношение ко всякого рода идеям, «догме» и «ярлыку», отсюда и его обращение к быту, к негромкой, «безыдейной» повседневности. Многие рассказы Чехова («Крыжовник», «Ионыч» и др.) — это рассказы о том, как под влиянием не каких-то выдающихся событий, а обычного, рутинного хода жизни, под влиянием времени и обстоятельств происходит деградация человеческой личности. К.И. Чуковский оставил воспоминание о том, какое впечатление на него произвели чеховские произведения: «Такого тождества литературы и жизни я еще не наблюдал никогда. Даже небо надо мной было чеховское. Читаешь чеховский рассказ или повесть, а потом глядишь в окошко и видишь как бы продолжение того, что читал. Все жители нашего городка — все, как один человек, — были для меня персонажами Чехова. Других людей как будто не существовало на свете. Все их свадьбы, именины, разговоры, походки, прически и жесты, даже складки у них на одежде были словно выхвачены из чеховских книг».

Читайте также:
Сочинение по произведениям М. А. Булгакова: сочинение

В основе сюжетов у Чехова не столкновение различных идейных позиций, противоположностей; конфликты чеховских рассказов и повестей — это повседневные конфликты бытия, приглушенные и без напряженных страстей. Излюбленная сюжетная ситуация — испытание героя бытом («Учитель словесности», «Ионыч»). В коротких чеховских рассказах и повестях перед нами предстает вся жизнь героя, в той или иной, казалось бы, незначительной бытовой ситуации глубоко раскрываются характеры персонажей. Автора (прежде всего в поздних рассказах) интересуют не события, а настроения героев, подробности их быта; у Чехова внешне ничего экстраординарного не происходит: “Никаких сюжетов не нужно. В жизни нет сюжетов, в ней все смешано — глубокое с мелким, великое с ничтожным, трагическое с смешным. нужны только формы, новые формы”, — сказал однажды А.П. Чехов.

Особенности психологизма — изображение внутреннего мира человека. Мироощущение героев Чехова — чувство неустроенности, неуютности в мире — в немалой степени обусловлено временем, с этим связано и преобладание жанра рассказа в творчестве писателя: «Абсолютное преобладание жанра рассказа в чеховской прозе определялось не только дарованием писателя и условиями работы, но и пестротой, дробностью жизни, общественного сознания его времени. Рассказ явился в данном случае той “формой времени”, тем жанром, который сумел отразить эту противоречивость и дробность общественного сознания эпохи».

На протяжении небольшого рассказа (анекдотического и притчевого одновременно) Чехов не рисует внутренний мир персонажа, не воспроизводит психологические основы, движения чувств. Он дает психологию во внешних проявлениях: в жестах, в мимике («мимический» психологизм), телодвижениях. Психологизм Чехова (особенно в ранних рассказах) «скрытый», то есть чувства и мысли героев не изображаются, а угадываются читателем на основании их внешнего проявления. Поэтому неправомерно называть чеховские рассказы маленькими романами («осколками» романа) с их укорененностью в человеческой психологии, вниманием к мотивам поступков, детализированным изображением душевных переживаний. Писатель также обобщает образы персонажей, но не как социальные типы, а как «общепсихологические», глубоко исследуя душевно-телесную природу человека.

Чехов, писатель-реалист, всегда безукоризненно достоверен и убедителен в своем изображении человека. Этой точности он добивается прежде всего за счет использования психологически значимой, абсолютно точно выбранной детали. Чехов обладал исключительным умением схватывать общую картину жизни по ее «мелочам», воссоздавая по ним единое целое. Это пристрастие к «незначительной» детали также унаследовала литература ХХ века и, в частности, В. В. Набоков, заявивший: «Я считаю необходимым опираться на конкретные детали — общие идеи способны сами о себе позаботиться». Знаменитый афоризм «Краткость — сестра таланта» был рожден собственной писательской практикой Чехова, причем от отдельной детали автор очень часто прямо восходит к обобщению.

Авторская позиция. Авторская позиция в рассказах Чехова, как правило, не акцентирована. Это породило в свое время недоразумение в критике. Так, Н.К. Михайловский писал о позиции Чехова в его произведениях: «Чехову все едино — что человек, что его тень, что колокольчик, что самоубийца Вон быков везут, вон почта едет , вон человека задушили, вон шампанское пьют». Создается иллюзия незаинтересованности, нейтралитета автора-повествователя. Но дело здесь в другом: Чехов деликатен и не хочет навязывать читателю своей точки зрения. Он пришел к парадоксальным, на первый взгляд, выводам: «чем объективнее, тем сильнее выходит впечатление», «надо быть равнодушным, когда пишешь жалобные рассказы», «Художник должен быть не судьею своих персонажей и того, о чем говорят они, а только беспристрастным свидетелем», «Конечно, было бы приятно сочетать художество с проповедью, но для меня лично это чрезвычайно трудно и почти невозможно по условиям техники. Когда я пишу, я вполне рассчитываю на читателя, полагая, что недостающие в рассказе субъективные элементы он подбавит сам». Он многое не договаривает, оставляя простор для читательского воображения. Но эта недоговоренность воздействует на читателя порой сильнее прямой авторской проповеди. Неакцентированность авторской точки зрения порождает и особый художественный эффект — многовариантные толкования рассказов.

Как сейчас живет актриса Нина Иванова из «Весны на Заречной улице»

«Я — чайка. Нет, не то. Я — актриса!»

«Я — чайка. Нет, не то. Я — актриса!» — произнести эту хрестоматийную фразу из чеховской «Чайки» можно по-разному: с гордостью, с трепетом, с исканием, с внутренним противоречием. Юрий Бутусов не стал выбирать что-то одно. В своей постановке он дал зрителю возможность самому решать, как должен прозвучать каждый знаковый монолог или диалог легендарной пьесы.

Впрочем, выбор даётся не всем и не сразу. А лишь в последних двух актах. Всего их четыре. И пять часов спектакля, включая три антракта. Казалось бы, невыносимо длинное сценическое действо, в действительности воспринимается достаточно легко. Опять же, не всеми. Бутусовские спектакли вообще по своей сути рождают две категории зрителей: тех, кто уходит в середине первого акта, и тех, кто обязательно придёт на другие постановки режиссёра. Этот раз исключением не стал…

И тем не менее, даже после первого акта уже было понятно, что впереди ожидает традиционная режиссёрская бомба. Затравкой стал монолог «Люди, львы, орлы и куропатки» Нины Заречной в исполнении Агриппины Стекловой. Начав томно, проникновенно и почти интимно, в какой-то момент героиня превращается в одержимую дьяволом со всеми атрибутами: заламыванием рук, падением на колени и истошными призывами к сатане нечеловеческим голосом. Монолог был доведён до настоящего фарса, а зрители до истеричного хохота. Чуть позже трагизм в интонациях Заречной сменяется недоумением, когда остальные персонажи с лёгкостью прерывают её доморощенное шоу, что создает дополнительный комический эффект.

Достойную пару Стекловой составляет Тимофей Трибунцев, сыгравший роль Треплева. Вместе они сделали, пожалуй, самую сильную сцену в «Чайке» — последний разговор. Этот диалог задействованные в постановке артисты исполняют попарно на все лады. Четыре раза подряд. В результате, нам представлена возможность понять и представить, какой мы сами хотели бы видеть финал пьесы.

Есть и еще один потрясающий авторский приём, который использовал Бутусов в «Чайке». Это смена ролей в процессе спектакля. Пожалуй, самый яркий момент в третьем акте, когда Аркадина уговаривает Тригорина уехать в Москву. Далеко не самой выразительной актрисе Полине Райкиной приходит на помощь куда более яркая Лика Нифонтова. Она создаёт образ альтер-эго Аркадиной: этакая властная ненасытная химера, готовая полностью подавить и поглотить чужую личность. Под натиском двух Аркадиных Тригорин ломается.

Кстати, в «Чайке» Юрий Бутусов – это не просто режиссёр, который всегда остаётся за сценой в тени артистов. Он – часть постановки, её душа и один из героев, выступающих своеобразной отбивкой в каждом акте, а иногда и эпизоде. На сцене Бутусов по-настоящему рвёт и мечет. И это не фигура речи…

Читайте также:
Проблематика и сюжетно-тематические особенности романа М. А. Булгакова Мастер и Маргарита: сочинение

Сложная подача «Чайки», не всегда понятная широкой аудитории, тем не менее, вполне явственно оставляет один важный вопрос: есть ли грань, отделяющая сцену от реальной жизни? Героини Чехова Нина Заречная и Ирина Аркадина её не чувствуют, оттого их судьба столь театрально-трагикомична. Юрий Бутусов же помогает зрителям ощутить зыбкость этой границы, периодически разрывая сценическое полотно повествования своими хулиганскими выходками.

Образ Нины Заречной (ее мечтания).

А теперь обратимся непосредственно к тексу пьесы.

Мы с нетерпением ждем появления на сцене главной героини, но драматург не спешит ее выводить. Интересно, что в пьесе, до появления самой героини, мы узнаем о предыстории ее жизни, как бы заочно знакомясь с ней.

О невеселой жизни Нины Заречной в доме отца мы узнаем из уст Аркадиной. Почему так безрадостна жизнь нашей чайки?

Нина Заречная – мечтательница, художественно одаренная, артистичная натура. Но Нина всеми фибрами своей души желает оказаться в большом городе, на большой сцене, жаждет признания толпы, славы. Дом Петра Николаевича Сорина на другом берегу озера притягивает ее, как магнит. В лице Аркадиной и Трегорина она видит своих кумиров, пытается подражать им, стать такой же, как они. А надо ли Нине это? Что скрывается за масками великой актрисы и известного писателя? Неискушенная девушка еще этого не поняла, не осознала, но она летит на приветливые огни дома Сорина, как глупый мотылек: «Чудесный мир! Как я завидую вам, если бы вы знали! Жребий людей различен. Одни едва влачат свое скучное, незаметное существование, все похожие друг на друга, все неизвестные; другим же, как, например, вам – вы один из миллиона, — выпала на долю жизнь интересная, светлая, полная значения … Вы счастливы…» (64,13,28). Ах как наивно ее понятие о счастье, как неопытны ее размышления о жизни! По сути дела, Нина не видела еще жизни как таковой, она еще не поворачивалась к нашей героине спиной.

«Если бы я была таким писателем, как вы, то я отдала бы толпе всю свою жизнь, но сознавала бы, что счастье ее только в том, чтобы возвышаться до меня, и она возила бы меня на колеснице…» Трегорин для нее в эту минуту – лице почти неземное, полубожественное. Он «оттуда». Его рыболовство кажется ей занятием недостойным, оскорбительным. Любовь к нему и «тяга к чудесному миру» избранников, кумиров толпы для нее не разделима.

Нина стремится в «чудесный мир» славы, избранных, но ведь это дается далеко не каждому, а только истинно талантливому человеку. Нашей героине показалось достаточной оценка ее таланта Аркадиной: «У вас должен быть талант…» (64,13,16)

А если его в сеже нет, а если и есть, то не такой уж значительный. Чтобы быть причисленной к группе избранных? Эти вопросы Нина не задает себе, она стремится к славе, известности, всеобщему обожанию. О своей мечте она говорит как одержимая, не может остановится, ее выносит как волной: «За такое счастье, как быть писательницей или актрисой, я перенесла бы нелюбовь близких, нужду, разочарование, я жила бы под крышей и ела бы только ржаной хлеб, страдала бы от недовольства собой, от сознания своих несовершенств, но зато бы уж я потребовала славы настоящей, шумной славы… (закрывает лицо руками). Голова кружится… Уф!…» (64,13,31). В этот момент ей даже неважно – быть писательницей или актрисой. О самом искусстве она не говорит – ее манит и увлекает награда за искусство, слава, приобщение к избранным.

Какие все же у нее наивно-романтические представления о действительности. Нине хочется, что бы вокруг нее всегда был шум, веселье, всеобщее обожание, что она и получила в конце-концов: «завтра рано утром ехать в Елец в третьем классе … с мужиками, а в Ельце обрадованные купцы будут приставать с любезностями…» (64,13,57).

4.«Я – чайка…» О выборе Нины:

1) Треплев – Нина – Тригорин- разорванный треугольник;

2) «Я любви искала и не нашла…»

У последней черты.

В отличии от невостребованной, выставленной на торги любви Ларисы Огудаловой из пьесы А.Н.Островского «Бесприданница», взаимности Нины Заречной жаждет Константин Треплев, готовый воздать все пламенностью своего сердца. И у Чеховской героини есть выбор.

Обычно любовная интрига выражается в треугольнике: он и она связанны друг с другом, но один из них увлекается кем-то третьим. Тут же вместо треугольника – странная цепь роковых привязанностей, любовных увлечений, безнадежно односторонних, как будто повисающих в воздухе. Если же чувства героев друг к другу совпадают, то они оказываются недолговечными, обманчивыми. Кого же выбрать Нине: Треплева или Трегорина? Очень трудное решение для неискушенной жизнью девушки. Но происходит так, что она поступает поспешно, быстро.

Что представляет из себя Треплев? По нашему мнению, это вариация Юрия Капитовича Карандашова – молодого человека с притязаниями, нелишенного таланта писателя, мечтателя. Он много дал Нине своей чистотой, одержимостью, преданностью искусству и любви. Но вот смелостью, душевной силой его бог обделил. В нем нет того, к чему так стремится Нина. Его нельзя поставить, по мнению героини, в один ряд с Трегориным – этим баловнем судьбы, любимцем удачи и публике. У него есть все, как считает чеховская героиня, для счастья. И если она выберет путь с Трегориным, то и она, следовательно, неизбежно очутится в объятиях счастья (того, как она его понимает). Любовь к Трегорину и тяга к «чудному миру» избранников, кумиров толпы для нее не разделима. Эта любовь была продолжением ее грез, ее мечтаний, ее увлечений – ее идеализма юности. Еще Станиславский писал: «Нина Заречная начитавшись милых, но пустеньких небольших рассказов Трегорина влюбляется не в него, а в свою девическую грезу. В этом и трагедия подстреленной Чайки. В этом насмешка и грубость жизни». (24,385) Нина любит как и Татьяна Ларина, свою мечту, созданную воображением Героя.

Нина первая и открыто признается Борису Алексеевичу в своей любви: «Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то приди и возьми ее…» (64,13,40). Нина безоглядно верит в Трегорина. У нее и мысли не возникает что такие чувства могут быть использованы ей же во вред. Под личиной Трегорина скрывается вечный мужской эгоизм. Трегорин – хищник, но он до сих пор «спал», устав от славы. А после признания Нины на него повеяло нетронутой свежестью, чем то новым, чистым, еще им не испытанным. Как же в такой ситуации поступает хищник? Конечно же он готовится к прыжку, хотя еще продолжает казаться дремлющим: «Остановитесь в «Славянском базаре»… Дайте мне точа-с же знать… Молчановка, дом Грохольского… Я тороплюсь… Вы так прекрасны… О, какое счастье думать что мы скоро увидимся! Я опять увижу эти чудные глаза, невыразимо прекрасную, нежную улыбку, эти кроткие черты, выражения ангельской чистоты… Дорогая моя…» (64,13,44). Как молодой, неопытной девушке из провинции не поддаться на эти ласково-ядовитые слова лисы и взгляд орла?! Но все ее иллюзии в конце концов не выдерживают натиска окружающей действительности: «груба жизнь» (64,13,57). Довольно быстро Нина понимает, как беден внутренний мир Трегорина, у него нет серьезных увлечений, и в результате – разочарование, скука, отчужденность. Славой, жизнью Трегорин «Сыт по горло»; он – умный скептик; высокие темы он невольно прозаирует. Писательство стало для него ремеслом, трагедия живой жизни – сюжетами для рассказов, например, об убитой чайке.

Читайте также:
Личность Булгакова «Мастер и Маргарита»: сочинение

И еще самое главное, что понимает Нина, хотя и слишком поздно то, что Трегорин ее не любит, не любил не когда, и не полюбит. Он не верит в любовь, в чистые, светлые чувства. Поэтому-то Трегорин и любит только женщин в возрасте, остается с Аркадиной, отношения с которой у него привычно подчиненные. У него нет собственной воли. А Аркадина – лишь средство, еще одна ступень к Парнасу, в месте идти надежней.

В первые образ Чайки возникает в сцене свидания Треплева и Заречной: «Отец и его жена не пускают меня сюда. Говорят, что здесь богема… боятся как бы я не пошла в актрисы… А меня тянет сюда к озеру, как чайку … Мое сердце полно вами…» (64,13,10). Как видим, образ Чайки уже в момент его зарождения и принадлежит Нине. И олицетворяет ее, Нину, того времени, когда она еще жила по-детски – проснувшись утром, пела, любила Треплева, мечтала о славе.

В неразрывной связи с озером и Чайкой находится Трегорин. Вспомним, он постоянно находится на берегу озера в имении Сорина и удит рыбу, совсем как Чайка. Здесь уже открывается другая сторона образа Чайки – чайки-хищницы, убивающей, что бы добыть себе пропитание. И в конечном итоге именно Трегорин – хищник губит белую чайку – Нину.

Образ Чайки возникает вновь в 4 акте пьесы. Прежде всего в рассказе Треплева о Нини, о ее жизни за истекшие два года. Свои письма Нина подписывала Чайкой. Она потому и подписывается Чайкой, что не может избавится от мысли – Трегорин был прав, его «сюжет для небольшого рассказа («пришел…увидал и от нечего делать погубил… как …чайку»») оказался пророческим.

Но почему сам Трегорин не помнит об этом сюжете? Да потому, что для Трегорина это в самом деле был сего лишь сюжет для небольшого рассказа. Это понимает Нина, но понимает слишком поздно для себя, когда пути назад уже нет: «Жила я радостно, по детски – проснешься утром и запоешь; любила вас, мечтала о славе, а теперь?…» (64,13,57) Ах, эти вечные сожаления о том, что было, и о том, что теперь?

Вот и оказалась перед последней чертой героиня Чехова, когда ей нужно сделать свой последний выбор, последний шаг. Кто им в этом поможет? Кто посоветует? Мать, отец? Навряд ли.

На что может рассчитывать Нина, ведь «…отец и мачеха не хотят ее знать. Везде расставили сторожей, что бы даже близко не допускать ее к усадьбе.» (64,13,51)

Этот последний шаг наша героиня должна сделать самостоятельно, это ее выбор, ее жизнь.

Что же выберет Чеховская героиня? В жизни на ее долю выпало очень много горя, она много страдала: «Был у нее ребенок. Ребенок умер, Тригорин разлюбил ее и вернулся к своим прежним привязанностям, как и следовало ожидать. Впрочем, он не когда не покидал прежних, а по бесхарактерности как-то ухитрялся и тут и там. На сколько мог понять из того, что мне известно, личная жизнь Нины не удалась совершенно. А цена? Кажется, еще хуже … бралась она все за большие роли, но играла грубо, бесвкусно, с завываниями, с резкими жестами» (64,13,50)

Путь Нины связан с отказом от прежних младенчески-эгоцентрических притязаний: «Я теперь знаю, понимаю Костя, что в нашем деле – все равно, играем ли мы на сцене или пишем – главное не слово, не блеск, не то, о чем я мечтала, а умение терпеть. Умей нести свой крест и веруй. (64,13,58) В финале Нина возвращается туда, откуда начался ее путь к «славе». Последний диалог Нины и Константина – это не шквал взаимных обвинений, а предложение помощи, которую Нина не приняла, не смогла принять.

Вдумайтесь в ее слова во время последнего разговора с Треплевым: «Зачем вы говорите, что целовали землю, по которой я ходила? Меня надо убить» (64,13,58). В этих словах суд героини над собой, над своей прежней сущностью, погоней за славой: и не только это – Нина ощущает и свою «вину» перед Треплевым. Она судит себя на глазах единственного человека, который ее действительно любил. Еще в начале пьесы в уста Нины Чехов вложил монолог Мировой Души, который сделался ее судьбой. Униженная жизнью, претерпевшая все боли, является она в последнем акте в усадьбу Сорина и рассказывает Теплеву о своей погубленной молодости. Увлеченная славой, блеском, известностью, мечтавшая стать великой актрисой, она влачила долгое время жизнь неудачницы – «играла бессмысленно… не знала, что делать с руками, не умела стоять на сцене, не владела голосом». Только теперь поняла, что «в нашем деле главное…уметь терпеть. Умей нести свой крест и веруй.» Пройдя величайший духовный искус, потеряв все и как бы освободившись от всего, что мешает искусству, она стала тем, о чем мечтала. « Теперь уже я не та… Я уже настоящая актриса, я играю с наслаждением, с восторгом, пьянею на сцене и чувствую себя прекрасной… С каждым днем растут мои душевные силы» (64,13,58)

Нина в конце пьесы признается Треплеву, что – по прежнему любит Трегорина. Но она не хочет быть поводом лишь для трегоринского сюжета, скорей с ним, как будто стараясь освободиться от мучительных пут: «Я – чайка… Нет, не то… Помнишь, вы подстрелили чайку? Случайно пришел человек, увидел и от нечего делать погубил… Сюжет для небольшого рассказа… Это не то…» (64,13,56). Нину тревожит вопрос: прав или не прав был Трегорин в том, что ее жизнь – это лишь сюжет для небольшого рассказа? Именно это волнует больше всего Нину во время последнего свидания с Треплевым, когда она все еще полна мыслей о своей жизни и судьбе, поглощении теми же вопросами, что волновали ее, когда она писала письма Косте и подписывалась Чайкой. Неужели ее жизнь, ее труд, ее страдания – все это может быть уложено в схему тригоринского небольшого рассказа, неужели она в самом деле подстреленная чайка? Нина именно сейчас, здесь пытается найти для себя окончательный ответ на этот вопрос. Как видим, трегоринский сюжет для небольшого рассказа проверяется жизнью. Победа Нины, фиаско (при видимом преуспевании) Тригорина, пьяное крушение Треплева.

Читайте также:
Анализ главы Бал у сатаны: сочинение

Финал открыт в саму жизнь, в историческое завтра, а в нем отсутствует рецептурное решение. Не «развязка», а скорее начало (пока еще не известно не герою, не автору) нового отрезка пути – таков обычный финал чеховских произведений. «Какова-то будет эта жизнь?». «Что будет дальше, не знаю.» «Поживем – увидим.» Что получится из нашей героини, ни кто не знает, даже сам Чехов. Но автор «Чайки» расправил своей птице поникшие крылья для полета к солнцу, возродил ее из пепла, как птицу Феникс. Он открыл ей путь к творчеству, к христианской любви, теперь все зависит от самой Нины.

На первый взгляд может показаться. Что конец пьесы трагичен, что героиня достигла дна, совершила один из тяжких грехов по канонам православия, деградировала ( к Нине на пути в Елец будут «приставать» купцы). Но это не так.

Всеобщее прощение, всеобщая любовь, терпение – не это ли истинный путь спасения души? Героиня вырастает на наших глазах, возрождается, оживает, на ее душе зарубцовываются раны, он расправляет крылья души и воспаряет к спасению.

Вот это духовное спасение, как высшее начало жизни земной и возносит к своей небесной вершине героиня бессмертной драмы русской литературы.

Глава 3. Особенности булгаковской и чеховской характерологии.

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Случайно актриса

Нина Иванова родилась в столице нашей страны в 1934 году. Ее отец и мать никак не были связаны с творчеством, но совершенно случайно в 9-летнем возрасте Нина дебютировала в кино. Ее первым выходом на экраны стал фильм «Жила-была девочка». Эта кинокартина демонстрировала тяжелую жизнь в блокадном Ленинграде. Многие сцены были сняты именно в этом городе, который еще не восстановили после длительной блокады.

После премьеры фильма его утвердили на показ в престижном международном кинофестивале в Венеции. Там картина «Жила-была девочка» была удостоена приза. После этого Нину Иванову стали узнавать на улицах нашей страны и не только. Но логического продолжения актерской карьеры почему-то не случилось.

Нина продолжила обучение в школе. Получив аттестат, поступила в медицинский институт. А вновь на съемочную площадку попала по приглашению своей подруги, которая обучалась во ВГИКе. Подруга защищала диплом и ей нужна была актриса, роль которой и предложили Ивановой. Именно в тот момент на студентку мединститута обратил внимание известный кинорежиссер Марлен Хуциев. Он увидел в Нине схожесть с главной героиней фильма «Весна на Заречной улице» и предложил ей эту роль.

После премьеры фильма Нина Иванова внезапно снова стала знаменитостью. Этот фильм посмотрело более 33 миллионов человек. Но съемки в фильме «Весна на Заречной улице» принесли девушке не только популярность, но и любовь. Именно тогда она встретилась со своим будущим мужем Радомиром Василевским. Он был оператором на съемочной площадке.

После замужества молодожены отправились жить в Одессу, но их счастье оказалось быстротечным. 4 года брака закончились разводом.

После ошеломительного успеха фильма с главной ролью в лице Нины, ее стало приглашать на съемки большое количество режиссеров. Их не пугало отсутствие профильного образования актрисы. В 60-х годах Нина приняла участие в нескольких кинокартинах, но ни одной из них не удалось повторить такой же успех, как «Весна на Заречной улице».

После развода Нина решила вернуться в Москву и стала обучаться на курсе режиссеров. Какое-то время актриса работала в одной студии, где снимала юмористические сюжеты для «Ералаша».

Особенности булгаковской и чеховской характерологии: сочинение

Духовный и нравственный выбор героя, ответственность человека за свою судьбу, обличение пошлости русской жизни составляют основное в творчестве Антона Павловича Чехова. Пошлость и обывательщина были ему ненавистны прежде всего своим равнодушием к вопросам, волнующим все человечество, своим паразитизмом и застойностью. Не случайно М. Горький сказал о Чехове: «Его врагом была пошлость. Он всю жизнь боролся с нею».

В своих рассказах Чехов, как правило, пытается проследить жизнь отдельно взятого человека. Писателю удалось показать, как под влиянием уродливой среды меняются взгляды, убеждения и, наконец, сама жизнь его героев. По Чехову, каждый человек сам несет ответственность за свою судьбу, и никакие жизненные удобства не должны влиять на его выбор.

Созданный писателем мир социально очень пестр: чиновники, мещане, купцы, крестьяне, попы, студенты, интеллигенция, столичное и поместное дворянство. Разнообразен поэтому и созданный им мир нравственной жизни современного русского общества.

Герои многих рассказов А. П. Чехова, попав в душную атмосферу мещанства, перестают бороться, действовать, смиряются с жизнью. Примером может служить рассказ «Ионыч». Пошлость среды, в которую попадает молодой врач Дмитрий Старцев, раскрывается не сразу. Чтобы дать представление о жителях города, Чехов знакомит нас с семьей Туркиных, «по мнению местных жителей, самой образованной и талантливой».

Сначала Старцеву нравится у Туркиных. Остроты отца семейства кажутся ему забавными, романы его жены — интересными. Героя восхищают трудные пассажи на рояле их дочери Котика, в которую он даже влюбляется. Старцев мечтает сделать карьеру, мечтает приносить пользу людям. Он ненавидит ложь, лицемерие и все то, что характеризует обывательщину как порок общества.

Но вот прошло четыре года. Мы вновь встречаем Старцева у Туркиных. И опять все те же, что и прежде, остроты отца, бездарные романы о том, чего никогда не бывает в жизни, трудные пассажи на рояле, «которые напоминают камни, сыпавшиеся с высокой горы». Старцев хотя и понимает убожество обывательщины, но смиряется с ней, врастает в нее. За эти четыре года он потерял все, что отличало его от обитателей города. Чехов пишет: «Он закусывал и играл в карты с теми же самыми обывателями, которые раздражали его своей тупостью и сытостью». А любимым его занятием было пересчитывать бумажки, добытые практикой, отвозить в «Общество взаимного кредита» и класть их на текущий счет.

Отношение к деньгам выразительно характеризует человека. Множество чеховских персонажей частично, а то и исчерпывающе раскрываются через их непосредственное соприкосновение с рублем или копейкой. Мне вспоминается, как мучительно расстаются с деньгами герои рассказа «Тяжелые люди». А в рассказе «Справка» рубль (точнее — три) выступает непосредственной пружиной чиновничьей активности. Что же касается Ионыча, то пересчитывать купюры для него — высшее наслаждение. По существу его труд можно расценивать как моральное падение.

Чехов во многих своих рассказах на примере профессии врача показал зависимость деловых качеств специалиста от жизненного идеала, которым освещен труд. Рассказ «Скучная история» повествует о драматичной судьбе профессора Николая Степановича. Герой талантлив, обладает обаянием, юмором, знаниями. Но и его подстерегла «житейская катастрофа». Только на склоне лет Николай Степанович убедился в отсутствии у него четких представлений о смысле жизни и труда. Он понял, что без таких представлений жизнь бессмысленна.

Читайте также:
«Заколдованное место» Булгакова не инсценировка, а совсем другое: сочинение

Жизнь многих чеховских героев могла бы сложиться по-иному, но они сами предпочли обывательскую жизнь свободной, смелой деятельности. Писатель в своих произведениях призывает не поддаваться губительному влиянию уродливой среды, не предавать светлых идеалов молодой любви, беречь в себе человека, найти свое дело.

«Без труда не может быть чистой и радостной жизни», — говорит герой рассказа «Три года» Лаптев. Любимый труд — великое счастье, в чем и признается чеховский герой Егор Семеныч из произведения «Черный монах»: «Весь секрет успеха не в том, что сад велик и рабочих много, а в том, что я люблю дело — понимаешь, люблю, может быть, больше, чем самого себя».

Драматизм рассказов Чехова часто состоит в том, что люди, в них представленные, даже не понимают бессмысленности своего существования. Вот один из наиболее грустных рассказов «Приданое». Рассказчик трижды, с интервалами в несколько лет, попадает в маленький городской домик. Обитательницы его, мать и дочь Чикомасовы, с утра до ночи шьют приданое для Манечки. Сначала ей девятнадцать лет, потом она — перестарок. Наконец ее уже нет на свете. А мать все продолжает шитье. Замужество становится все большей абстракцией, отговоркой и оправданием в явно бессмысленной работе. Этим женщинам не может прийти в голову вопрос о назначении жизни. Вот как Чехов описывает их жилище: «Ставни в домике постоянно прикрыты: жильцы не нуждаются в свете. Свет им не нужен». Но им не нужен не только солнечный свет, им не нужен свет мысли, культуры — и без этого столько хлопот с приданым!

Конечно, «идейный тупик», в котором оказываются чеховские персонажи, характерен для многих людей конца прошлого века. Эти годы воспринимались как период безвременья. Но отсутствие четкого мировоззрения — не только вина общества. Это всегда и вина человека. Смысл жизни никогда не дается в готовом виде. Люди его долго и мучительно ищут, совершая правильные и неправильные поступки.

Действия главного героя рассказа «О любви» определяют его дальнейшую судьбу. Помещиком Алехиным руководят благородные побуждения. Полюбив жену своего товарища, он сам отказывается от счастья с любимой женщиной. И только перед ее отъездом Алехин признается ей в любви, но считает, что их любовь невозможна, ему просто нечего предложить своей возлюбленной. Совершенно ясно, что если бы он не испугался жизни, боролся за свою любовь, это принесло бы счастье не только ему, но и его любимой.

Чеховские рассказы напоминают нам о том, что свою судьбу мы определяем сами, именно мы в ответе за то, что будет в нашей жизни. И удел каждого поколения, каждого человека — заново открывать для себя назначение жизни. Вот почему чеховские уроки нравственности нужны нам всегда.

Жизнь и творчество Чехова

Творчество Чехова представляет собой уникальное явление в истории русской литературы, потому что сочетает в себе добрый и грустный юмор, постановку вечных для человечества проблем, мягкую педагогичность и порой ноты трагизма.

Детство и юность А.П. Чехова. Первые шаги в творчестве

Будущий русский писатель и драматург родился в городе Таганроге в январе 1860 года. Его отец занимался купечеством, держал маленькую лавочку, в которой можно было купить все: начиная от продуктов до предметов быта.

Семья была многодетной. Позже Чехов признавался, что детство его сложилось трудно: вместе с братьями и сестрами он помогал отцу, поэтому совмещал работу и учебу. На детские игры и шалости времени практически не оставалось.

Антон рано начал писать, его первые рассказы и повести появились, когда Чехов был еще учеником гимназии. Юноша мечтал о литературной славе, поэтому посылал свои повести и рассказы в журналы, однако издатели не спешили их публиковать.

В 1879 году в жизни Чехова происходит важное событие: он поступает на медицинский факультет Московского университета. При этом жизнь будущего врача в Москве складывается непросто: Чехов беден и, чтобы заработать себе на кусок хлеба, начинает искать литературной подработки – пишет короткие юмористические рассказы под псевдонимом «Антоши Чехонте» и многими другими не менее смешными именами. Эти рассказы постепенно начинают пользоваться популярностью. Позже писатель соберет все свои ранние произведения в два сборника, которые назовет «Пестрые рассказы» и «Невинные речи».

Особенности раннего творчества Чехова

Раннее творчество Чехова включает в себя, в основном, юмористические произведения. Это такие рассказы, как «Толстый и тонкий», «Смерть чиновника», «Хамелеон», «Жених» и др.
В этих произведениях автор высмеивает многие человеческие пороки и, в первую очередь, лицемерие, скупость и чинопоклонство. Встретились два гимназических приятеля в рассказе «Толстый и тонкий». Искреннее обрадовались встречи, начали диалог, но в процессе его выяснилось, что толстый занимает чин гораздо выше тонкого, и тонкий, узнав об этом, сразу начинает лебезить перед своим бывшим товарищем. И вся радость их встречи пропадает.

Или другой герой – «Хамелеон», в любой ситуации стремящийся показать себя с лучшей стороны перед начальством и получить от этого выгоду. Сам рассказ «Хамелеон» занимает немногим более одной страницы, вызывает смех, но это смех сквозь слезы, ведь читатели видят в поведении героя отзыв своих недостатков.

Или другой рассказ «Жених».

Особенности творчества Чехова этого периода как раз и заключаются в создании таких произведений, рассказывающих о быте разных людей, высмеивающих их пороки, но заставляющие читателей обращаться к миру собственной души, видя недостатки и своего поведения.

В середине 80-х XIX столетия Чехов (уже ставший к тому времени профессиональным врачом) входит в «большую русскую литературу». Его имя становится известным читателям, а его рассказы начинают пользоваться невероятной популярностью.

Творчество Чехова 90-х гг.

Уже став известным русским писателем, чье произведения публиковались в ведущих литературных журналах того времени, Чехов отправляется в путешествие по России. В 1890 году писатель посещает Сибирь и доезжает даже до острова Сахалин, который в те времена был наиболее известным в империи местом каторги и ссылок.

Итогом его поездок становится книга «Остров Сахалин», вышедшая в свет в 1895 году.

Темы творчества Чехова того периода связаны с исследованием человеческой души, глубинных мотивов психики личности. В этот период писатель публикует самые известные свои произведения рассказы «Крыжовник», «Человек в футляре», О любви», «Ионыч», «Дама с собачкой», «Палата № 6».

Писатель много размышляет о судьбе человека, о значении в жизни людей чувства любви. Например, в рассказе «Дама с собачкой» он описывает состояние, в которое погружаются двое людей, случайно встретившихся на курорте. Гуров и Анна Сергеевна не могут справиться с охватившем их любовным чувством. При этом герои глубоко несчастны, не только потому, что внешние обстоятельства не дают им возможности соединить свои судьбы, но еще и потому, что само чувство их любви – глубоко трагично.

Читайте также:
Допрос во дворце Ирода Великого (анализ эпизода романа М.А. БУлгакова Мастер и Маргарита): сочинение

Другой рассказ Чехова того периода, вызывавший споры среди современников, называется «Душечка». Он повествует о судьбе женщины, которая всю жизнь жила для других. Когда-то она растворилась в судьбе своего первого мужа, после смерти которого также отдалась всем интересам второго мужа. Когда же умер и второй ее муж, Душечка нашла себе новый объект любви и заботы.

Причем писатель был настолько деликатен, что не давал поведению героини авторских оценок, предоставляя это право читателям. Одни читатели видели в Душечки героиню, которая, забыв себя, была готова возлюбить «ближнего своего», другие – женщину пустую и глупую, не знающую, чем ей заняться и поэтому отдающую себя всем, кто окажется рядом.

Всего в этот период творчества Чехова писателем было написано около 150 произведений, многие из которых вошли в сокровищницу русской литературы.

Драматические произведения

А.П. Чехов вошел в историю русской культуры еще и как талантливый драматург. Его перу принадлежат многочисленные произведения. Это пьесы «Дядя Ваня», «Чайка», «Вишневый сад», «Три сестры» и многие другие. До сих эти произведения находят свое воплощение в репертуаре ведущих театров во всем мире.

Во многом благодаря творчеству Чехова и многие его талантливым современникам, актерам и режиссерам, удалось родить новый жанр особой психолого-ориентированной русской драматургии.

Главное в пьесах Чехова – это обращение к внутреннему миру его героев. Именно перу писателя принадлежит фраза о том, что люди могут пить на сцене чай, а в это же самое время решается их судьба. В его пьесах мало острых ярких конфликтов, драматических коллизий, сцен убийств и откровенных любовных признаний. Все скрыто, обнажено и реалистично. При этом его герои жизненны и человечны. Сам Чехов писал по этому поводу: «Пусть на сцене все будет так же просто и так же вместе с тем сложно, как в жизни».

Раневская – главная героиня пьесы «Вишневый сад» – ищет в жизни счастья, но нигде не находит его, она стремится к добру, но не хочет приложить усилия для какого-нибудь конкретного доброго дела. Три сестры из другой чеховской пьесы также ищут в жизни другой лучшей доли, они мечтают о жизни в Москве, но сами боятся предпринимать какие-либо действия, чтобы осуществить свою мечту. Другой герой писателя из пьесы «Дядя Ваня» создает для себя кумира из своего родственника, а когда понимает всю ложность своей иллюзии, впадает в глубочайшую депрессию.

Последние годы жизни писателя

В сорокалетнем возрасте Чехов незадолго после своей свадьбы с актрисой театра Ольгой Книппер узнает, что болен смертельной для того времени болезнью – чахоткой. Писатель вынужден изменить место своего проживания – он переезжает в Ялту. Здесь творческий путь Чехова завершается созданием последних пьес и последних рассказов. Наиболее яркое произведение той поры – рассказ «Невеста», повествующий о судьбе молодой девушки из провинции, которая вместо того, чтобы выйти замуж за нелюбимого ею человека, уехала из своего маленького городка, чтобы учиться. Этот рассказ также вызывал разные оценки у современников, однако сам Чехов считал его одним из своих любимых произведений.

В 1904 году писатель отправляется в Германию, чтобы поправить свое здоровье. Здесь его и застает смерть. Тело Чехова было перевезено в России, где он и был похоронен на Новодевичьем кладбище. Уже при советской власти в 1933 году кладбище ликвидируется, и могила переносится в другое место.

Писатель оставил своим современникам и потомкам много замечательных произведений, которые никогда не устареют, потому что они описывают человеческую жизнь со всеми ее взлетами, падениями, достоинствами и недостатками.

ЯЗЫК И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СТИЛЬ ПРОИЗВЕДЕНИЙ М.А.БУЛГАКОВА
статья по литературе (11 класс) по теме

«Главное наслаждение произведений М.А.Булгакова – осязать заповедный русский язык . кристальный, о коем мы позабыли , от коего кружится голова», – пишет В.Г.Боборыкин, восхищаясь «упоительным языком» писателя, магией его мастерства. Воспитав свой вкус на лучших образцах русской художественной литературы (Пушкина, Гоголя, Достоевского), Булгаков создал свой собственный стиль, достигнув совершенства в «тончайших психологических наблюдениях, в изощренной игре языка, в блистательной композиции».

Скачать:

Вложение Размер
o_bulgakove.docx 20.59 КБ

Предварительный просмотр:

Международная научно-практическая конференция « Расширение правовых основ использования русского языка в Украине» , посвященная 120-летию со дня рождения М.А.Булгакова

ЯЗЫК И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СТИЛЬ ПРОИЗВЕДЕНИЙ М.А.БУЛГАКОВА

(материалы к уроку словесности в 10-м классе на примере рассказов из цикла «Записки юного врача»)

учитель русского языка и литературы МОУ «Средняя общеобразовательная школа № 35 им. К.Д.Воробьева» г. Курска КАРГАЛОВА МАРИНА АНАТОЛЬЕВНА

учитель русского языка и литературы МОУ «Средняя общеобразовательная школа № 35 им. К.Д.Воробьева» г. Курска

ПАНОВА НАТАЛЬЯ МИХАЙЛОВНА

ЯЗЫК И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СТИЛЬ ПРОИЗВЕДЕНИЙ М.А.БУЛГАКОВА

«Главное наслаждение произведений М.А.Булгакова – осязать заповедный русский язык . кристальный, о коем мы позабыли , от коего кружится голова», – пишет В.Г.Боборыкин, восхищаясь «упоительным языком» писателя, магией его мастерства. Воспитав свой вкус на лучших образцах русской художественной литературы (Пушкина, Гоголя, Достоевского), Булгаков создал свой собственный стиль, достигнув совершенства в «тончайших психологических наблюдениях, в изощренной игре языка, в блистательной композиции».

Небольшие произведения интересны не только в качестве нескольких страниц биографии писателя, но и в сущности именно здесь впервые появляется писатель с целостным видением и глубоким пониманием языка: его вера, принципы, главные качества художественной натуры. Он не пересказывает и не описывает события и факты своей жизни, а словно бы расплескивает по страницам рассказов, или, как сам он о них говорил, «что-то такое вроде мемуаров», самого себя. Тут и чистая лирика, и нечто от исповеди, в которой то весело, то печально, то горько, то ядовито –саркастически звучит емкое слово. Булгакова нужно научиться читать не только по строчкам его произведений, но и видеть глубокий смысл за строкой написанного.

Говоря о булгаковском стиле и его элементах, можно выделить «широкий аспект мышления», осязательность, метафоричность, раздвоенность сознания и восприятия героя. Одним из «образующих сюжет» приемов М.А.Булгаков назвал в рассказах «Полотенце с красным петухом», «Вьюга» и др. внутреннюю речь главного героя; именно она раскрывает все потаенные мысли молодого врача. Возникает как бы образ «многопланности мышления» – психологизация через одновременное восприятие окружающего мира. Поэтому в рассказах просматривается несколько сквозных мотивов, которые, пронизывая текст и взаимодействуя друг с другом, образуют определенную структуру, выполняя наряду с художественными также композиционные и стилистические «обязанности».

Так, в рассказе «Полотенце с красным петухом» внутренний голос главного героя – молодого врача, которому предстоит выполнить сложную операцию, – звучит как основа развития сюжета, в нем и страх перед впервые свершающимся действом, и рассуждения по ходу дела, чувствуется накал происходящего, перепад напряжения – и все резко снимается последней фразой, оттого она читается как вздох облегчения. Надо обратить внимание еще и на цветность рассказа. Это не только цвет в названии, но и на протяжении всего произведения цвет выступает как психологический стержень. Зеленый ( лампа) – размышления молодого доктора о своем приезде в глухую деревню, красный (кровь) – борьба с самим собой и за жизнь другого человека, благодарность от всего сердца, в эпилоге акцент на подавление красного цвета и доминанте белого. Доктор обращает внимание на красного петуха на белом льняном полотенце. В этом и прослеживается взаимосвязь всех ключевых мотивов, что подтверждает их художественную важность.

Нередко в «мемуарах» М.А.Булгакова повествователь выступает как бы в двух лицах. Так, рассказ «Стальное горло» написан от первого лица; один и тот же человек на протяжении всего произведения рассказывает о произошедшем . Но… основное отличие – в настроении. Мастерство писателя и заключается в том, что именно через внутренний монолог героя передается вся напряженность ситуации и его умение принять нужное решение. Какова же роль этого «двухголосия»? Звучание этих «голосов» позволяет читателю почувствовать глубину внутреннего конфликта булгаковского героя, оказавшегося в ситуации выбора. Вот как выражается разное восприятие рассказчиком одних и тех же предметов, людей и явлений на разных этапах развития событий (борьбы чувства и долга):

И молодой врач все-таки решился на операцию. Вот она – победа над собой во имя другого человека! Именно этот ключевой момент становится воспитывающим для молодого читателя – ответственность за свои решения, сопереживание ближним, понятие чувства долга.

Выбор методов и приемов изучения произведений обусловлен анализом текста и читательского восприятия. Главной задачей школьного анализа рассказов писателя становится преодоление однозначности в восприятии персонажей и событий, а для этого ученики должны услышать голос автора. Постижению авторской концепции помогают умения истолковать детали текста во всей их многозначности, осмыслить роль композиции в произведении.

Герой Булгакова оценивает этот мир в постоянном сопоставлении с миром вымыслов, фантазий, воспоминаний; осознание и восприятие их раздваиваются. Поэтикой символа пронизано небольшое по объему произведение «Морфий», где сквозной деталью становится вьюга: «Начавшаяся вьюга подхватила меня, как клочок изорванной бумаги…», «несчастный доктор Поляков записывает в дневнике: «Все вьюги да вьюги. Заносит меня…», «Злая вьюга, сухая, колючая хлестнула меня по щекам», «Вьюга. Глухой вой метели в полях…» Как мы видим, создается впечатление, будто вьюга, метель – невидимый дирижер разыгрывающейся на наших глазах драмы.

Интересен здесь и другой образ-символ . Это сумерки: «Сумерки наступают рано, я один в квартире…», «Сумерек еще нет, но они где-то притаились и ползут по болотам, по кочкам, меж пней…», «Сумерки – самое ужасное время». Да, сумерки – образ-символ, обозначающий не только бедственное состояние мира, но и смуту в сознании героя.

Но эти же символы – вьюга и сумерки – в то же время как обращение к новой жизни, очищение от прошлого в рассказе «Я убил». Здесь Булгаков подробно рисует событие, обстоятельства произошедшего, причины его, но не с целью оправдать героя, а изобразить его страдание: внутреннее и внешнее, временное и постоянное, страдание и в настоящем, и в будущем («впрочем, я и так каждый год вспоминаю эту ночь») и изобразить, не говоря ни слова о страдании. Поэтому внешний портрет доктора Яшвина в настоящем и его образ жизни контрастирует с внутренним состоянием, переданным автором в рассказе доктора о своем прошлом.

Можно согласиться с выводом об особенности творчества

М.А. Булгакова как «о безусловной первичности духовно-нравственной позиции человека в любых условиях его существования, без какой-либо поблажки и компромисса, и не допускается никакая уловка оправдания», что подтверждается и в этом рассказе.

Проблема этого произведения в том, что доктор Яшвин, носящий шинель с красным крестом, оказывается на «нелепой» войне, делает «перевязочки», потому что это его святой долг; убивает пациента, нарушив клятву врача, запятнав свое человеческое «я», взяв грех на душу, и в то же время защищает женщину и честь.

В рассказах Булгакова в разных ракурсах решается одна и та же проблема, которая волновала писателя всю жизнь, – это долг, честь и назначение человека на земле, его миссия в жизни. Именно эти аспекты раскрывают особенности языка и стилистики писателя.

С тех пор, как были написаны эти рассказы, прошел почти век. Эпоха, в которой жил герой, ассоциируется с нашим временем, таким же хаотичным и жестоким. Наверное, поэтому в сегодняшней России есть огромное желание читать Булгакова; к его произведениям обращаются мастера кино.

Ныне все булгаковское наследие до последней строчки опубликовано. Однако далеко не все осмыслено и освоено. Читателям суждено по-своему прочесть его творения и открыть новые ценности, таящиеся в глубинах. Поистине, «его строка переживет века…»

  1. В.Г.Боборыкин – Михаил Булгаков – Литература в школе № 1 -1991г.
  2. Вокруг тебя мир (книга для ученика) – Международный комитет Красного Креста. Российское общество Красного Креста – М.-2000г.
  3. М.Ветрова Нравственная поэтика в рассказе «Я убил» –

Авторский сайт Интернета «Все о Булгакове».

  1. Н.С.Степанова «Художественный стиль писателей ХХ века (на примере творчества В.Набокова, М.Осоргина, М.Булгакова и др.) – Курск, 2004 г.

Buk (Тема чайки в комедии А.П. Чехова), страница 6

Описание файла

Документ из архива “Тема чайки в комедии А.П. Чехова”, который расположен в категории “сочинения”. Всё это находится в предмете “литература и русский язык” из раздела “Студенческие работы”, которые можно найти в файловом архиве Студент. Не смотря на прямую связь этого архива с Студент, его также можно найти и в других разделах. Архив можно найти в разделе “остальное”, в предмете “литература и русский язык” в общих файлах.

Онлайн просмотр документа “Buk”

Текст 6 страницы из документа “Buk”

В пьесах Чехова на фоне будничной скуки люди занимаются безнадежным делом, – пытаются решить вопрос о направлении жизненного пути. Жизнь не дает им ответа и воспринимается как суровый приговор. Трудно отдать предпочтение кому-то из персонажей, поскольку нет никакого критерия их «преимуществ». Страсть как мотив поведения персонажа не исчерпывает содержания характера, а лишь намечает его эпически многомерные черты. Драматичным в пьесах Чехова является заурядное, обыкновенное, мы видим его героев в повседневных, узнаваемых ситуациях.

Казалось бы, драма Булгакова свободна от подобных «прозаизмов». Упругий ритм диалогов, туго натянутая пружина действия, не вялый персонажами «жизненного направления», а их стремительное движение по интуитивно угадываемому пути, отсутствие даже намека на будничную скуку – Булгаков, выстраивая свою пьесу не таким принципом, словно «исправляет ошибки» Чехова – те качества его пьес, которыми Чехов сам был недоволен. В одном из писем Суворину он не без горечи признавался: «Еще раз убеждаюсь, что я не драматург». Моменты близости эпическому роду обнаруживаются и в драме Булгакова. Это несколько растянутые монологи Алексея Турбина; изображение характеров в эпической многомерности; в отдельных сценах пьесы (действие которых развертывается в доме Турбиных) – изображение жизни в эпически спокойном ее течении, в ее бытовых подробностях, что свойственно манере Чехова, начиная уже с «Иванова».

Примечательной чертой дней структурного сходства «Дней Турбиных» с чеховскими пьесами, обусловленной их связью с повествовательными источниками, является своеобразие и обилие авторских ремарок.

Перед Булгаковым стояла задача создания драматического эквивалента того художественного мира, который уже был воплощен им в эпической форме. Это привело к повышенному содержанию авторского текста в «Днях Турбиных», сконцентрированного в ремарках. «Тематическая родственность прозы и драматургии Булгакова определила известную близость описаний и ремарок», – пишет А.Гозенпуд.

Важную роль в создании общего эмоционального настроя в драмах Булгакова и Чехова играют «обстановочные» ремарки, то есть авторские описания внешней обстановки действий, предваряющие каждую картину. Очевидно, что и у Чехова и у Булгакова они имеют повествовательную стилистику. Оба драматурга не просто называют предметы интерьера, обстановки, но и определенным образом характеризуют их.

«Пьесы надо писать так, – вспоминал слова Чехова Влад Тихонов, – чтобы на сцене, например, при лесной или садовой декорации, воздух чувствовался настоящим, а не тот, который на полотне написан. А в комнате чтоб жильем пахло, не бутафорским, а настоящим». Чехов предъявлял к драматургии те же требования, что и к прозе, поэтому даже вводные ремарки в пьесах обладают у него «суггестивным» свойством. Например, первое действие «Вишневого сада» предваряет ремарка, в которой несколькими штрихами передается ощущение бодрящего утреннего холода, проникающего из сада в дом Раневской, создающая атмосферу ожидания чего-то радостного, предчувствия обновления жизни: «Комната, которая досих пор называлась детской. Одна из дверей ведет в комнату Ани. Рассвет, скоро взойдет солнце. Уже май, цветут вишневые деревья, но в саду холодно, утренник. Окна в комнату закрыты».

Подобной повышенной «суггестивностью» обладают «обстановочные» ремарки в «Днях Турбиных». Например, ремарка, предпосланная первой картине первого акта, погружает нас в атмосферу домашнего уюта: «Квартира Турбиных. Вечер. В камине огонь. При открытии занавеса часы бьют девять раз и нежно играют минуэт Боккерини» (13,8). Иные чувства вызывает описание петлюровского штаба: «Появляется пустое, мрачное помещение. Надпись «Штаб 1-й Конной Дивизии». Штандарт голубой с желтым. Керосиновый фонарь у входа. Вечер. За окном изредка стук лошадиных копыт. Тихо наигрывает гармошка – знакомые мотивы. Внезапно за стеной свист, удары» (13,43).

Действуя по принципу романного мышления, Булгаков стремился добиться не только эмоциональной, но и пластической, даже звуковой выразительности сцен. С помощью ремарок, предваряющих и перемежающих реплики действующих лиц, он выстроил «мизансцены» многих эпизодов. Недаром заведующий литературной частью МХАТа В.Виленкин, наблюдая процесс постановки пьесы, отмечал: булгаковские ремарки, «разжигают режиссерскую мысль, определяют ритм действия и его перемены, будоражат фантазию актеров».

В этом отношении характерна сцена возвращения домой раненого Николки:

В окно бросили снегом.

Шервинский. Постойте, господа.

Мышлаевский. Не люблю фокусов (Вынимает револьвер).

Студзинский. Черт возьми. А тут это барахло (схватывает амуницию, бросает под диван).

Шервинский. Господа, вы поосторожнее с револьвером (прячет портсигар за портьеру).

Все идут к окну, осторожно разглядывают.

Лариосик. Ах, боже мой! (кинулся известиь Елену). Елена!

Мышлаевский. Куда ты, черт. С ума сошел! Да разве можно! (зажал ему рот).

Все выбегают. Пауза. Вносят Николку (13,62).

Подобный принцип описания внешнего рисунка с помощью ремарок входил в арсенал художественных средств Чехова – драматурга. Так в «Дяде Ване» сцена, созвучная по тревожному настроению приведенному выше эпизоду из булгаковской драмы, построена на чередовании реплик персонажей и ремарок:

За сценой выстрел. Слышно, как вскрикивает Елена Андреевна; Соня вздрагивает.

Серебряков (вбегает, пошатываясь от испуга). Удержите его, он сошел с ума!

Елена Андреевна и Войницкий борются в дверях.

Елена Андреевна (стараясь отнять у него револьвер). Отдайте! Отдайте, вам говорят!

Войницкий. Пустите Helene! Пустите меня! (освободившись, вбегает и ищет глазами Серебрякова) Где он? А, вот он! (стреляет в него) Бац!

Не попал? Опять промах?! (с гневом). А, черт, черт, черт бы побрал… (бьет револьвером об пол и в изниможении садится на стул).

Серебряков ошеломлен; Елена Андреевна прислонилась к осине. Ей дурно.

Подобные наблюдения дают основание сделать вывод о том, что недостаточны утверждения, чаще всего встречающиеся в литературе о Чехове: эпичность ремарок состоит в передаче эмоциональной и бытовой атмосферы действия. Чеховско-булгаковская манера состоит также в психологическом изображении в ремарках, относящихся непосредственно к самому действию, словно воссозданному в мельчайших деталях, в подробностях, всей последовательной сцены этиком-прозаиком. Булгаковские приемы, таким образом, дают возможность расширить представления о своеобразии и о функционировании чеховских ремарок.

3.Особенности булгаковской и чеховской характерологии.

Одной из важнейших “зон влияния” Чехова в “Днях Турбиных” является область характерологии.

Заканчивая первую редакцию “Иванова”, Чехов так определил особенности построения характеров в пьесе: “Я хотел соригинальничать: не вывел ни одного злодея, ни одного ангела (хотя не сумел воздержаться от шутов), никого не обвинил, ни кого не оправдал”. Отказ от одномерного изображения человека определил основной способ лепки характера в чеховской драматургии. Как отмечает З.Паперный, ” характерное в понимании драматурга – это не совокупность сходных качеств, а их парадоксальное сочетание”.

В характерах чеховских персонажей совмещены противоречивые, подчас взаимоисключающие качества. Например, характер Иванова построен на противоречии между теми качествами, которые были присущи ему в прошлом (“Прошлое у него, как у большинства русских интеллигентных людей, было прекрасное”, – отмечает Чехов) и тем комплексом негативных черт, которые сложились у него в настоящем – ленью, апатией, упадком сил. Характер Астрова в “Дяде Ване” представляет собой парадоксальное сочетание таланта, смелости, широкого размаха и душевной надломленности. Раневская в “Вишневом саде” в разных ситуациях проявляет разнородные свойства натуры: цинизм, легкомыслие, вздорность, с одной стороны, и доброту, искренность, открытость души прекрасному, с другой.

В художественном мире Чехова нет места героям, которых можно безоговорочно назвать положительными. По справедливому замечанию Н.Берковского, у Чехова нет, никого, кто бы был несомненным ставленником автора, кто бы был послан автором в будущие.

Булгаков в “Днях Турбиных” строил характеры по чеховской модели, синтезируя в них разнородные элементы, составляющие несовместимые черты. Однако, эти контрасты не так заметны, как у Чехова. Это связано с разным соотношением “событийного” и “разговорного” моментов в пьесах Чехова и Булгакова.

Завершая работу над “Чайкой” в 1895 году, Чехов отмечает в письме к Суворину, что в его новой драме, “много разговоров о литературе и мало действия”. Принцип ослабления событийной стороны характерен и для остальных чеховских пьес.

Закономерно, что контрастность характеров зафиксирована у Чехова преимущественно в “разговорах”, то есть в само – и взаимохарактеристиках персонажей, как правило, подробных и развернутых. Например, противоречия в характере Аркадиной раскрываются в монологе Треплева: “Психологический курьез – моя мать. Бесспорно, талантлива, умна, способна рыдать над книжкой, отхватить тебе всего Некрасова наизусть, за больными ухаживает, как ангел; но попробуй похвалить при ней Дузе! Ого-го! Нужно хвалить только ее одну, нужно писать только о ней Затем она суеверна, боится трех свечей, тринадцатого числа. Она скупа. У нее в Одессе в банке семьдесят тысяч – это я знаю наверняка. А попроси у нее в займы, она станет плакать Ей хочется жить, любить, носить светлые кофточки, а мне уже двадцать пять лет, и я постоянно напоминаю ей, что она уже немолода, когда меня нет, ей только тридцать два года, при мне же сорок три, а за это она меня ненавидит”.

В булгаковских пьесах, по сравнению с чеховскими, больше событий и меньше “разговоров”. Поэтому характеры персонажей Булгакова раскрываются не столько в предельно лаконичных само – и взаимохарактеристиках, сколько в поступках и действиях.

Булгаковскую концепцию того или иного характера помогают прояснить образы эпических “прототипов” персонажей из романа “Белая гвардия”, а также устное высказывание самого Булгакова, зафиксированное участниками репетиции “Дни Турбиных” во МХАТе. Особенно важно учитывать эти “внетскетовые” элементы при выявлении структуры образа главного героя драмы – Алексея Турбина.

Первое, что обращает на себя внимание в характере Алексея Турбина – это повышенная концентрация внутренней энергии, резко выделяющая его на фоне остальных действующих лиц.

Эта особенность обусловлена “синтетической” природой образа, который вобрал в себя черты трех романных “прототипов”.

В известном смысле можно сказать, что в 1926 году герои романа “Белая Гвардия” вышли на сцену во Мхатовской постановке пьесы Булгакова “Дни Турбиных”. Но этому событию предшествовал мучительный процесс трансформации художественного мира “Белой Гвардии”, который осуществлялся коллективными усилиями автора и театра. Главным результатом превращения эпического произведения в драматургическое стало создание нового героя.

Образ Алексея Турбина исключительно сложен в творческой истории драмы, в том отношении, что он синтезировал в себе трех персонажей “Белой Гвардии” – доктора Турбина, полковника Малышева и Най-Турса. Трудность соединения нескольких образов в одном заключалась в том, что исходные характеры были разнообразными. Совмещая их, Булгакову пришлось коренным образом перестроить характер главного эпического прототипа героя драммы – доктора Турбина.

В романе Алексей Турбин – военный врач, немалый фронтовой опыт, но бесконечно уставший от войны, вернувшийся домой, после первого удара потрясшего город над Днепром, что бы отдыхать и отдыхать и устраивать заново не военную, а обыкновенную мирную жизнь (1,222).

Быть героем в каноническом смысле этого слова ему мешают душевные качества, в которых, на первый взгляд, проявляются слабые стороны натуры. Их совокупность обозначена словом “человек-тряпка”. Доктор Турбин не во всем и не всегда принципиален. В сцене прощания с Тальбергом, боясь нарушить приличия, он подает руку предателю. От ошибок в мелочах тянуться нити к ошибкам с тяжкими последствиями. Ранение Алексея в романе это результат ряда оплошностей: опоздание с явкой к полковнику Малышеву, промедление в магазине Анжу, “десяти лишних шагов по Владимирской”.

Но удивительно то, что в конечном счете, эти неверные шаги ведут героя к счастливому повороту в его судьбе – встрече с Юлией Рейсс. Таким образом, ход событий в романе раскрывает относительность таких понятий как “сила” и “слабость”. Надеждой на обретение обыкновенного человеческого счастья награждается обыкновенный человек, в то время как люди, сильные душой, погибают.

Доктор Турбин обладает мягкосердечием. Врачу это качество необходимо, но в условиях войны оно, как и честь, “только лишнее бремя”. Война требует от человека умение убивать, но, по верному замечанию Б.Соколова, “булгаковский интеллигент убить способен только в воображении”. В романе Алексей турбин нечаянно убивает одного из преследовавших его петлюровцев. Но не может в это поверить. Это “негероический” герой. Но ведь это – одна из новаторских характерологических идей Чехова в области драматургии.

С образом Алексея Турбина в романе связано лирическое начало. Автор приобщает читателя к его строю мыслей, пронизанных сочувствием к человеку, у которого отнята благодать. ” был мирный свет сальной свечки в шандале. Был мир, и весь мир убит”, – эти слова Турбина передают восприятие гражданской войны самим Булгаковым, чей фронтовой опыт позволил ему выстрадать истину: только в мирном течении жизни возможно полное торжество добра и правды.

По мнению булгаковедов, характер Алексея Турбина в романе лишен определенности. Понятие “человек-тряпка” содержит признаки – “пассивный”, “безынициативный”, “бездеятельный”. Но при этом забывается, что в некоторых своих проявлениях герой “Белой гвардии” активен и деятелен. Алексей, по выражению Николки, – “на митинге незаменимый человек” (43,209), талантливый оратор, его застольная речь о предательстве украинского правительства и дезорганизации армии “зажигает” слушателей. Свое намерение защитить Город он доказывает не только на словах, но и на деле – поступает в полк Малышева. В характере Турбина трудно выделить доминанту, в нем совмещается несовместимое – энергичность и бесхарактерность, энтузиазм и безволие.

Тема чайки в комедии А.П. Чехова

Подобной повышенной «суггестивностью» обладают «обстановочные» ремарки в «Днях Турбиных». Например, ремарка, предпосланная первой картине первого акта, погружает нас в атмосферу домашнего уюта: «Квартира Турбиных. Вечер. В камине огонь. При открытии занавеса часы бьют девять раз и нежно играют минуэт Боккерини» (13,8). Иные чувства вызывает описание петлюровского штаба: «Появляется пустое, мрачное помещение. Надпись «Штаб 1-й Конной Дивизии». Штандарт голубой с желтым. Керосиновый фонарь у входа. Вечер. За окном изредка стук лошадиных копыт. Тихо наигрывает гармошка – знакомые мотивы. Внезапно за стеной свист, удары» (13,43).

Действуя по принципу романного мышления, Булгаков стремился добиться не только эмоциональной, но и пластической, даже звуковой выразительности сцен. С помощью ремарок, предваряющих и перемежающих реплики действующих лиц, он выстроил «мизансцены» многих эпизодов. Недаром заведующий литературной частью МХАТа В.Виленкин, наблюдая процесс постановки пьесы, отмечал: булгаковские ремарки, «разжигают режиссерскую мысль, определяют ритм действия и его перемены, будоражат фантазию актеров».

В этом отношении характерна сцена возвращения домой раненого Николки:

В окно бросили снегом.

Шервинский. Постойте, господа.

Мышлаевский. Не люблю фокусов (Вынимает револьвер).

Студзинский. Черт возьми. А тут это барахло (схватывает амуницию, бросает под диван).

Шервинский. Господа, вы поосторожнее с револьвером (прячет портсигар за портьеру).

Все идут к окну, осторожно разглядывают.

Лариосик. Ах, боже мой! (кинулся известиь Елену). Елена!

Мышлаевский. Куда ты, черт. С ума сошел! Да разве можно! (зажал ему рот).

Все выбегают. Пауза. Вносят Николку (13,62).

Подобный принцип описания внешнего рисунка с помощью ремарок входил в арсенал художественных средств Чехова – драматурга. Так в «Дяде Ване» сцена, созвучная по тревожному настроению приведенному выше эпизоду из булгаковской драмы, построена на чередовании реплик персонажей и ремарок:

За сценой выстрел. Слышно, как вскрикивает Елена Андреевна; Соня вздрагивает.

Серебряков (вбегает, пошатываясь от испуга). Удержите его, он сошел с ума!

Елена Андреевна и Войницкий борются в дверях.

Елена Андреевна (стараясь отнять у него револьвер). Отдайте! Отдайте, вам говорят!

Войницкий. Пустите Helene! Пустите меня! (освободившись, вбегает и ищет глазами Серебрякова) Где он? А, вот он! (стреляет в него) Бац!

Не попал? Опять промах?! (с гневом). А, черт, черт, черт бы побрал… (бьет револьвером об пол и в изниможении садится на стул).

Серебряков ошеломлен; Елена Андреевна прислонилась к осине. Ей дурно.

Подобные наблюдения дают основание сделать вывод о том, что недостаточны утверждения, чаще всего встречающиеся в литературе о Чехове: эпичность ремарок состоит в передаче эмоциональной и бытовой атмосферы действия. Чеховско-булгаковская манера состоит также в психологическом изображении в ремарках, относящихся непосредственно к самому действию, словно воссозданному в мельчайших деталях, в подробностях, всей последовательной сцены этиком-прозаиком. Булгаковские приемы, таким образом, дают возможность расширить представления о своеобразии и о функционировании чеховских ремарок.

3.Особенности булгаковской и чеховской характерологии.

Одной из важнейших “зон влияния” Чехова в “Днях Турбиных” является область характерологии.

Заканчивая первую редакцию “Иванова”, Чехов так определил особенности построения характеров в пьесе: “Я хотел соригинальничать: не вывел ни одного злодея, ни одного ангела (хотя не сумел воздержаться от шутов), никого не обвинил, ни кого не оправдал”. Отказ от одномерного изображения человека определил основной способ лепки характера в чеховской драматургии. Как отмечает З.Паперный, ” характерное в понимании драматурга – это не совокупность сходных качеств, а их парадоксальное сочетание”.

В характерах чеховских персонажей совмещены противоречивые, подчас взаимоисключающие качества. Например, характер Иванова построен на противоречии между теми качествами, которые были присущи ему в прошлом (“Прошлое у него, как у большинства русских интеллигентных людей, было прекрасное”, – отмечает Чехов) и тем комплексом негативных черт, которые сложились у него в настоящем – ленью, апатией, упадком сил. Характер Астрова в “Дяде Ване” представляет собой парадоксальное сочетание таланта, смелости, широкого размаха и душевной надломленности. Раневская в “Вишневом саде” в разных ситуациях проявляет разнородные свойства натуры: цинизм, легкомыслие, вздорность, с одной стороны, и доброту, искренность, открытость души прекрасному, с другой.

В художественном мире Чехова нет места героям, которых можно безоговорочно назвать положительными. По справедливому замечанию Н.Берковского, у Чехова нет, никого, кто бы был несомненным ставленником автора, кто бы был послан автором в будущие.

Булгаков в “Днях Турбиных” строил характеры по чеховской модели, синтезируя в них разнородные элементы, составляющие несовместимые черты. Однако, эти контрасты не так заметны, как у Чехова. Это связано с разным соотношением “событийного” и “разговорного” моментов в пьесах Чехова и Булгакова.

Завершая работу над “Чайкой” в 1895 году, Чехов отмечает в письме к Суворину, что в его новой драме, “много разговоров о литературе и мало действия”. Принцип ослабления событийной стороны характерен и для остальных чеховских пьес.

Закономерно, что контрастность характеров зафиксирована у Чехова преимущественно в “разговорах”, то есть в само – и взаимохарактеристиках персонажей, как правило, подробных и развернутых. Например, противоречия в характере Аркадиной раскрываются в монологе Треплева: “Психологический курьез – моя мать. Бесспорно, талантлива, умна, способна рыдать над книжкой, отхватить тебе всего Некрасова наизусть, за больными ухаживает, как ангел; но попробуй похвалить при ней Дузе! Ого-го! Нужно хвалить только ее одну, нужно писать только о ней Затем она суеверна, боится трех свечей, тринадцатого числа. Она скупа. У нее в Одессе в банке семьдесят тысяч – это я знаю наверняка. А попроси у нее в займы, она станет плакать Ей хочется жить, любить, носить светлые кофточки, а мне уже двадцать пять лет, и я постоянно напоминаю ей, что она уже немолода, когда меня нет, ей только тридцать два года, при мне же сорок три, а за это она меня ненавидит”.

В булгаковских пьесах, по сравнению с чеховскими, больше событий и меньше “разговоров”. Поэтому характеры персонажей Булгакова раскрываются не столько в предельно лаконичных само – и взаимохарактеристиках, сколько в поступках и действиях.

Булгаковскую концепцию того или иного характера помогают прояснить образы эпических “прототипов” персонажей из романа “Белая гвардия”, а также устное высказывание самого Булгакова, зафиксированное участниками репетиции “Дни Турбиных” во МХАТе. Особенно важно учитывать эти “внетскетовые” элементы при выявлении структуры образа главного героя драмы – Алексея Турбина.

Первое, что обращает на себя внимание в характере Алексея Турбина – это повышенная концентрация внутренней энергии, резко выделяющая его на фоне остальных действующих лиц.

Эта особенность обусловлена “синтетической” природой образа, который вобрал в себя черты трех романных “прототипов”.

В известном смысле можно сказать, что в 1926 году герои романа “Белая Гвардия” вышли на сцену во Мхатовской постановке пьесы Булгакова “Дни Турбиных”. Но этому событию предшествовал мучительный процесс трансформации художественного мира “Белой Гвардии”, который осуществлялся коллективными усилиями автора и театра. Главным результатом превращения эпического произведения в драматургическое стало создание нового героя.

Образ Алексея Турбина исключительно сложен в творческой истории драмы, в том отношении, что он синтезировал в себе трех персонажей “Белой Гвардии” – доктора Турбина, полковника Малышева и Най-Турса. Трудность соединения нескольких образов в одном заключалась в том, что исходные характеры были разнообразными. Совмещая их, Булгакову пришлось коренным образом перестроить характер главного эпического прототипа героя драммы – доктора Турбина.

В романе Алексей Турбин – военный врач, немалый фронтовой опыт, но бесконечно уставший от войны, вернувшийся домой, после первого удара потрясшего город над Днепром, что бы отдыхать и отдыхать и устраивать заново не военную, а обыкновенную мирную жизнь (1,222).

Быть героем в каноническом смысле этого слова ему мешают душевные качества, в которых, на первый взгляд, проявляются слабые стороны натуры. Их совокупность обозначена словом “человек-тряпка”. Доктор Турбин не во всем и не всегда принципиален. В сцене прощания с Тальбергом, боясь нарушить приличия, он подает руку предателю. От ошибок в мелочах тянуться нити к ошибкам с тяжкими последствиями. Ранение Алексея в романе это результат ряда оплошностей: опоздание с явкой к полковнику Малышеву, промедление в магазине Анжу, “десяти лишних шагов по Владимирской”.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: