Трагическая тема революции в пьесе «Дни Турбиных»: сочинение

Трагическая тема революции в пьесе «Дни Турбиных»: сочинение

Тема революции и гражданской войны в пьесе М. А. Булгакова “Дни Турбиных”

Тема революции и гражданской войны надолго стала одной из главных тем русской литературы XX века. Эти события не только круто изменили жизнь Российской империи, перекроили всю карту Европы, но изменили и жизнь каждого человека, каждой семьи. Гражданские войны принято называть братоубийственными. Братоубийственна по своей сути любая война, но в гражданской эта её суть выявляется особенно остро, ненависть нередко сталкивает в ней людей, родных по крови, и трагизм здесь предельно обнажён. Осознание гражданской войны как национальной трагедии – это стало определяющим во многих произведениях русских писателей, воспитанных в традициях гуманистических ценностей классической литературы. Это осознание прозвучало, может быть, даже не до конца понятое автором, уже в романе А. Фадеева “Разгром” и сколько бы ни искали в нём оптимистическое начало, книга прежде всего трагична – по описываемым в ней событиям и судьбам людей. Философски осмыслил суть событий в России начала века спустя годы Б. Пастернак в романе “Доктор Живаго”. Герой романа оказался заложником истории, которая безжалостно вмешивается в его жизнь и разрушает её. В судьбе Живаго – судьба русской интеллигенции в XX веке. Во многом близок к поэзии Б. Пастернака и другой писатель, драматург, для которого опыт гражданской войны стал его личным опытом, – М. Булгаков. Мне хотелось бы подробнее остановиться на его пьесе “Дни Турбиных”.
Это произведение стало живой легендой XX века. Пьеса необычно рождалась. В 1922 году, оказавшись в Москве после Киева и Владикавказа, после опыта работы врачом, М. Булгаков узнаёт о том, что в Киеве умерла его мать. Эта смерть послужила толчком к началу работы над романом “Белая гвардия”, а уже потом из романа рождается пьеса. В романе и в пьесе отражены впечатления М. Булгакова от жизни в Киеве, его родном городе, в страшную зиму 1918-1919 годов, когда город переходил из рук в руки, звучали выстрелы, судьбу человека решал ход истории. В центре пьесы – дом Турбиных. Его прообразом во многом стал дом Булгаковых на Андреевском спуске, сохранившийся до наших дней, а прототипами героев – близкие писателю люди. Так прототипом Елены Васильевны была сестра М. Булгакова, Варвара Афанасьевна Карум. Это всё и придало булгаковскому произведению ту особую теплоту, помогло передать ту неповторимую атмосферу, которая отличает дом Турбиных. Дом их – это центр, средоточие жизни, причём в отличие от предшественников писателя, например, поэтов-романтиков, символистов начала XX века, для которых уют и покой были символом мещанства и пошлости, у М. Булгакова Дом – это средоточие духовной жизни, он овеян поэзией, его обитатели дорожат традициями Дома и даже в трудное время стараются их сохранить. В пьесе “Дни Турбиных” возникает конфликт между человеческой судьбой и ходом истории. Гражданская война врывается в дом Турбиных, разрушает его. Емким символом становятся не раз упоминаемые Лариосиком “кремовые шторы” – именно эта грань определяет дом от охваченного жестокостью и враждой мира. Композиционно пьеса строится по кольцевому принципу: действие начинается и заканчивается в доме Турбиных, а между этими сценами местом действия становятся рабочий кабинет украинского гетмана, из которого сам гетман бежит, бросая людей на произвол судьбы, штаб петлюровской дивизии, которая входит в город; вестибюль Александровской гимназии, в котором собираются юнкера, чтобы дать отпор Петлюре и защитить город. Именно эти события истории круто изменяют жизнь в доме Турбиных: убит Алексей, искалечен Николка, да и все обитатели турбинского дома оказываются перед выбором. Горькой иронией звучит последняя сцена пьесы. Елка в доме, крещенский сочельник восемнадцатого года. В город входят красные войска. Известно, что в реальной истории два эти события не совпадали по времени – красные войска вошли в город позже, в феврале, но Булгакову необходимо было, чтобы на сцене была ёлка, самый домашний, самый традиционный семейный праздник, который лишь острее даёт почувствовать близкое крушение этого дома и всего этого прекрасного, веками создававшегося и обречённого мира. Горькой иронией звучит и реплика Мышлаевского: после того, как Лариосик произносит слова из чеховской пьесы “Дядя Ваня”: “Мы отдохнём, мы отдохнём…” – слышатся далёкие пушечные удары, а в ответ на них – иронически сказанное Мышлаевским: “Так! Отдохнули. “. В этой сцене с особой наглядностью видно, как история врывается в жизнь людей, как XIX век, с его традициями, укладом жизни, жалобу на скуку и несобытийность, сменяет век XX, наполненный событиями бурными и трагическими. За их громовой поступью не виден голос отдельного человека, обесценена его жизнь. Так через судьбу Турбиных и людей их круга, М. Булгаков раскрывает драматизм эпохи революции и гражданской войны.
Особо следует остановиться на проблеме нравственного выбора в пьесе М. Булгакова. Перед таким нравственным выбором останавливается главный герой произведения – полковник Алексей Турбин. Его главная роль сохраняется в пьесе до конца, хотя убитым его приносят в конце третьего акта, а весь четвёртый акт происходит перед его гибелью. В нём полковник присутствует незримо, в нём он, как и при жизни, выступает как главный ориентир нравственных ценностей, понятие о чести, как ориентир для других. Выбор, перед которым оказался Алексей Турбин, в момент, когда подчинённые ему юнкера готовы сражаться, жесток. Он должен либо сохранить верность присяге и офицерскую честь, либо сберечь жизнь людей. И полковник Турбин отдаёт приказ: “Срывайте погоны, бросайте винтовки и немедленно по домам”. Выбор, сделанный им, даётся кадровому офицеру, “вынесшему войну с германцами”, как он сам говорит, бесконечно трудно. Он произносит слова, которые звучат как приговор ему самому и людям его круга: “Народ не с нами. Он против нас”. Признать это тяжело, отступиться от воинской присяги и предать честь офицера ещё тяжелее, но булгаковский герой решается на это во имя высшей ценности – человеческой жизни. Именно эта ценность оказывается высшей в сознании Алексея Турбина и самого автора пьесы. Совершив этот выбор, командир ощущает полную безысходность. В его решении остаться в гимназии не только, предупредить заставу, но и глубинный мотив, разгаданный Николкой: “Ты, командир смерти от позора ждёшь, вот что!”. Но это ожидание смерти не только от позора, но и от полной безысходности, неотвратимой гибели той России, без которой такие люди, булгаковские герои, не представляют себе жизни.
Пьеса М. Булгакова стала одним из наиболее глубоких художественных достижений трагической сущности человека в эпоху революции и гражданской войны.

Читайте также:
«Принадлежит вечности»(По роману М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»): сочинение

Сочинение на тему: «Дни Турбиных» – пьеса об интеллигенции и революции

Тип работы: Сочинение
Дата добавления: 05.10.2020

  • Данный тип работы не является научным трудом, не является готовой выпускной квалификационной работой!
  • Данный тип работы представляет собой готовый результат обработки, структурирования и форматирования собранной информации, предназначенной для использования в качестве источника материала для самостоятельной подготовки учебной работы.

Если вам тяжело разобраться в данной теме напишите мне в whatsapp разберём вашу тему, согласуем сроки и я вам помогу!

Если вы хотите научиться сами писать любые сочинения, то на странице “что такое сочинение и как его написать” я подробно написала.

Посмотрите похожие темы сочинений возможно они вам могут быть полезны:

Текст сочинения:

Булгаков – воинствующий архаик в своих страстях, а патриархальность, теплая и мирная, служила ему опорой. Особое очарование романа заключается в его романтическом, личностном тоне, тонусе воспоминаний и в то же время в его присутствии, как это бывает в счастливом и тревожном сне. Книга похожа на стон человека, уставшего от войны, его глупости, холодного и голодного, измученного бездомностью.

Главной темой произведения была судьба интеллигенции в контексте гражданской войны и общей дикой природы. Окружающий хаос здесь, в этом произведении, контрастирует с упрямым желанием вести нормальный образ жизни: “бронзовая лампа под абажуром”, “белые скатерти”, “шторы кремового цвета”.

Давайте остановимся на фигурах этого бессмертного произведения. Семья Турбиных, типичная интеллигентная военная семья, в которой старший брат – полковник, младший – Юнкер, а его сестра замужем за полковником Талбергом. И все его друзья – военные.

Алексей Турбин очень молод с нашей точки зрения: в тридцать лет – уже полковник. За его плечами лежит только что закончившаяся война с Германией, а в войне талантливые офицеры движутся быстро. Он умный, думающий командир. Булгакову удалось дать общую картину русского офицера в его лице, продолжая линию офицеров Толстовского, Чеховского, Купринского. Он служит своей Родине и хочет служить ей, но наступает момент, когда он верит, что Россия умирает – и тогда его существование уже не имеет никакого смысла. В пьесе есть две сцены, в которых Алексей Турбин проявляет себя как персонаж. Первый находится в кругу своих друзей и родственников, за “кремовыми занавесками”, которые не могут спрятаться от войн и революций. Турбин говорит то, что его беспокоит; несмотря на “разваливающиеся” его речи, Турбин сожалеет, что раньше не мог предвидеть “что такое Петлюра”. Он говорит, что это “миф”, “туман”. По словам Турбина, в России есть две силы: большевики и бывшая царская армия. Скоро придут большевики, и Турбин склонен верить, что победа будет их. Во втором кульминационном моменте Турбин уже работает. Он командует. Турбин распускает дивизию, приказывает всем снять свои знаки отличия и немедленно идти домой. Турбин не может толкать одного русского человека против другого. Вывод: движение белых окончено, народ не с ним, они против него. И как часто в литературе и кино белогвардейцы изображались садистами с болезненной склонностью к злодейству. Алексей Турбин, который требует от всех снять погоны, остается в дивизионе сам до конца. Николай, брат, правильно понимает, что командир “ждет смерти с позором”. А командир ждет его – он умирает под пулями Петлюрова.

Алексей Турбин – трагическая картина, солидная, сильная, смелая, гордая и умирающая жертва обмана, предательства тех, за кого он сражался. Строй рухнул, убив многих из тех, кто служил ему. Но когда Турбин упал, он понял, что его обманули, что у тех, кто был с народом, есть власть. Булгаков обладал большим историческим инстинктом и реальным пониманием расстановки сил. Долгое время Булгаков не мог простить свою любовь к героям.

В доме есть “крыса, бегущая с корабля”, полковник Талберг. Сначала он в ужасе, лжет о “деловой поездке” в Берлин, затем о командировке на Дон, лицемерно обещает жене, за которой следует трусливый побег.

Слово “дни” означает время, те несколько дней, когда решалась судьба турбин, весь образ жизни этой русской интеллигентной семьи. Это был конец, но не разрыв, разрушение, разрушение жизни, а переход к новому существованию в новых революционных условиях, начало жизни и работы с большевиками. Такие люди, как Мышлаевский, будут хорошо служить в Красной Армии, певец Шервинский найдет благодарную аудиторию, а Николка, наверное, будет учиться. Финал пьесы звучит как мажор. Хочется верить, что все прекрасные герои Булгаковской пьесы будут по-настоящему счастливы, что их судьба пройдет мимо интеллигенции страшных тридцатых – сороковых – пятидесятых годов нашего непростого века.

Читайте также:
Взаимоотношения Шарикова и Преображенского: сочинение

Присылайте задания в любое время дня и ночи в ➔

Официальный сайт Брильёновой Натальи Валерьевны преподавателя кафедры информатики и электроники Екатеринбургского государственного института.

Все авторские права на размещённые материалы сохранены за правообладателями этих материалов. Любое коммерческое и/или иное использование кроме предварительного ознакомления материалов сайта natalibrilenova.ru запрещено. Публикация и распространение размещённых материалов не преследует за собой коммерческой и/или любой другой выгоды.

Сайт предназначен для облегчения образовательного путешествия студентам очникам и заочникам по вопросам обучения . Наталья Брильёнова не предлагает и не оказывает товары и услуги.

Сочинение на тему: ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ В ПЬЕСЕ М. БУЛГАКОВА «ДНИ ТУРБИНЫХ»

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ В ПЬЕСЕ М. БУЛГАКОВА «ДНИ ТУРБИНЫХ»

Многие десятки лет в нашей стране Октябрьская революция считалась самым славным моментом исто­рии, а ее годовщина — главным государственным праздником. Однако в последние годы стало модным преуменьшать значение этого события и говорить, только о негативных его последствиях. На самом же деле революцию нельзя считать ни безусловно поло­жительным, ни безусловно отрицательным событием. Многие последствия, как часто говорят, октябрьского переворота принесли огромную пользу государству и народу; однако во время и после нее пострадало ог­ромное количество людей, целые социальные груп­пы — одни лишились имущества, другие — жизни, третьи — родины.

Одной из групп, наиболее сильно пострадавших во время революции и гражданской войны, была интелли­генция — прослойка образованных, культурных лю­дей, для которых имели огромное значение такие по­нятия, как честь, совесть, патриотизм. Военные, чинов­ники, ученые, люди искусства с жаром отстаивали свои убеждения и зачастую погибали за них.

Тему интеллигенций и революции поднимали мно­гие писатели первой половины двадцатого века, изоб­разив всевозможные ситуации с различных точек зре­ния. Не обошел ее и Михаил Булгаков, описав собы­тия, происходившие в конце восемнадцатого — начале девятнадцатого года в Киеве, родном городе писателя. Главные герои пьесы «Дни Турбиных», послужившей основой для романа «Белая гвардия», — семья Турби­ных и ее ближайшее окружение.

Война непосредственно коснулась обитателей уютной «гавани с кремовыми шторами», как назвал квартиру Турбиных их житомирский кузен, поэт Лариосик. Ведь Алексей — артиллерийский полковник, Николай — юнкер, а Тальберг, муж их сестры Елены, — полковник генштаба. Как и друзья их семьи, тоже военные, они принимают участие либо в боях, либо в политических играх, которые тоже являются неотъемлемой частью войны. И то, как они действовали в критических ситуа­циях, выбор, сделанный каждым из них, ярко иллюст­рирует различные позиции, занимаемые представите­лями интеллигенции.

Булгаков противопоставляет образы Тальберга и Алексея Турбина. И тот, и другой — полковники, несмотря на значительную разницу в возрасте. Трид­цатилетний Турбин, в отличие от своего тридцати­восьмилетнего шурина, явно получил звание за боевые заслуги, а не за штабную работу. Их поведение под­тверждает это предположение. Тальберг бежит в Гер­манию, якобы в командировку, вместе с отступающи­ми немцами, оставив Елену в Киеве. Единственное, что он может сказать ей на прощание — это выразить предупреждение: «не бросить тень на фамилию Таль­берг» изменой. Правда, сам он не опасается опозорить свое имя трусостью. Неудивительно, что Николай и Алексей сравнивают шурина с крысой, бегущей с корабля, и даже его жена Елена перестает уважать мужа после его бегства.

Тальберг не одинок в своем стремлении сбежать от надвигающейся угрозы — приближающихся войск Петлюры. С ним солидарна вся штабная армейская верхушка; даже сам гетман бежит, а офицеры, дворя­не, такие, как князь Новожильцев, не стесняются тоже покинуть свой пост.

Но не расценивать ли как трусость и действия Тур­бина, например, такие, как отказ вести в бой юнкеров? Ведь кое-кто из младших офицеров понял это решение именно так, да и сами юные военные с нетерпением ждут боя. «Хотя бы дивизион наш был скорее го­тов», — мечтает Николай, и это наверняка общее мне­ние. И все же полковник Турбин распускает гарнизон. Почему? Из малодушия?

Нет, это поступок честного человека и хорошего ко­мандира. Алексей, в отличие от необстрелянных юнке­ров, был на войне и отлично знает, что это такое. К то­му же у него есть самые полные сведения об армии Петлюры, и он отлично понимает, что с двумя сотнями бойцов, из которых «на сто юнкеров — сто двадцать студентов, и держат они винтовку, как лопату», не вы­стоять против двухсоттысячной армии. И тем не ме­нее, даже этих юнцов Турбин повел бы в безнадежное сражение: ведь и он, и все его бойцы «гетмана обещали защищать». Но тот, кому они присягали, сбежал, пере­одевшись в немецкий мундир, и осталось «защищать… что? кого. » Так что не трус, а человек чести говорит юнкерам: «…я вас не поведу, потому что в балагане я не участвую, тем более что за этот балаган заплатите кровью, и совершенно бессмысленно, вы все». И Тур­бин подтвердил свое намерение спасти людей тем, что погиб, прикрывая убегающих юношей.

Таким образом, на примере образов Алексея Тур­бина и Владимира Тальберга Булгаков показал две противоположности — бегущих с корабля крыс, скры­вающих свою трусость за оправданиями, и людей на­столько отважных, что ради спасения тех, кто им дове­ряет, они не боятся прослыть трусами.

Читайте также:
Смысл сатиры Михаила Булгакова (на примере повести Собачье сердце и романа Мастер и Маргарита): сочинение

Не трусом оказался и младший брат Алексея Нико­лай, остававшийся с братом до тех пор, пока была на­дежда его спасти. В результате он был ранен и остался калекой. Отказывается бежать Шервинский, хотя у него есть возможность присоединиться к отступаю­щей немецкой армии. Он благороднее Тальберга — главный вопрос, который его волнует: «Поедет ли со мной Елена?» И узнав, что места для нее в поезде нет, он остается, не желая бросать любимую женщину. Вместе со Студзинским и Мышлаевским, доблестными и честными офицерами, благородные люди среди геро­ев пьесы составляют большинство. Не хотел ли Булга­ков показать этим, что основная масса военной интел­лигенции, несмотря ни на что, не поступается честью ради спасения.

Однако социальная группа, называемая интелли­генцией, состоит не только из офицеров, людей силь­ных, обладающих большим жизненным опытом и при­способленных к трудным условиям. Поэт Лариосик выглядит смешным и жалким в их обществе. Он — утонченная натура: благороден, не пьянствует, не сквернословит — и абсолютно не умеет преодолевать лишения. Его мать даже не решается позволить сыну жить на квартире у чужих людей. Понятно, что в из­менившихся условиях ему придется гораздо труднее, чем его родственникам-военным.

Тем не менее, даже этот слабый человек не лишен благородства и стремится оградить Елену, еще более беззащитную, чем он сам. «Как же вы будете одна? Одна, без поддержки, без участия». Лариосик — сла­бая поддержка, и он сам это признает, хотя и пытает­ся выглядеть сильным, чтобы создать у Елены иллю­зию защищенности. Получается у него плохо: грубо­ватые выражения, подслушанные у военных, — не лучший способ продемонстрировать свою мужествен­ность. К тому же, сам того не замечая, он помогает и Елене, и даже мужчинам: наряженная им новогод­няя елка, такая же красивая, как и всегда, — это от­личная попытка поддержать людей и вернуть им веру в лучшее.

Несмотря на уход немецкой армии и бегство гет­мана, у героев пьесы остается надежда на то, что все еще может вернуться на круги своя. Однако войскам Петлюры тоже приходится отступать, Киев захваты­вают большевики, и все говорит о том, что это надол­го. Герои вновь поставлены перед выбором: сражаться ли, и если да, то на чьей стороне. Для Лариосика от­вет прост: он не умеет и не хочет сражаться. Ему ос­тается только принимать все как должное. Отвоевал­ся Николка; впрочем, он не испытывает неприязни к новому строю и даже не совсем понимает его суть. Главное, что его волнует: «Интересно, как большевики выглядят?»

Шервинский, в отличие от него, разбирается в сло­жившейся ситуации. Он видит бесполезность борьбы с большевиками, но не желает присоединяться к ним. Его выбор — отказаться от борьбы, и он сбривает офи­церские бакенбарды, надевает «беспартийное» пальто дворника и устраивается певцом в оперу, благо голос у него хороший.

Расходятся во мнениях сослуживцы — теперь уже бывшие — Студзинский и Мышлаевский. Ни тот, ни другой не желают сложить оружия, однако спорят, за кого нужно сражаться. Выбор Студзинского — вер­ность белой гвардии. Он готов продолжать безнадеж­ную борьбу в армии Деникина, а потом, после оконча­тельного поражения, бежать за границу.

Мышлаевский же выбирает верность отечеству и, чтобы остаться на родине, готов сражаться на стороне нового строя. На аргумент Студзинского, «какое же отечество, когда большевики?» — он отвечает: «За большевиками мужички тучей». В ответ на ностальги­ческие высказывания о прежней, великой России гово­рит: «Прежней не будет, новая будет».

Таким образом, бывшие однополчане оказываются по разные стороны баррикад. И каждый поступает так, как велит офицерская честь. Кто из них прав? Булгаков не дает нам ответа. И даже сейчас, почти через сто лет, мы не можем однозначно ответить на этот вопрос.

Так каков же путь интеллигенции в революционное время? Бежать и оказаться человеком без родины? Ос­таться и быть признанными идеологическими против­никами нового строя? Ответ не найден ни во время Ок­тябрьской революции в России, ни в период других пе­реворотов и в других странах. Ясно одно: сколько бы благ ни несли обществу революции, множество людей страдает в результате таких радикальных перемен, и больше всего — интеллигенция — наиболее просве­щенная, но и самая незащищенная часть общества.

Сочинение Дни Турбиных – Трагическая тема революции в пьесе «Дни Турбиных»

Булгаков “Дни Турбиных” – сочинение “Трагическая тема революции в пьесе «Дни Турбиных»”

Трагическая тема в первых картинах шла под сурдинку, в полной мере ее чувствовал только Алексей Турбин. Но его прозрение и пророчество тонули в гомоне застолья, домыслах Шервинского, в домашнем флирте друзей-офицеров, обожавших «Лену ясную». Акт завершался вызывающе-традиционным комедийным эпизодом, когда в полутьме Шервинский — М. Прудкин обволакивал Елену своим воркующим велюровым баритоном и добивался поцелуя у женщины, которая из последних сил стремилась не «бросить тень на фамилию Тальберг». Проснувшийся пьяный Лариосик комментировал возникший мираж громовой репризой: «Не целуйтесь, а то меня тошнит».

Обманчиво-веселой нотой завершался первый акт спектакля. На мхатовской сцене, в «чеховском» павильоне, предстали люди новой исторической эпохи, крайне далекой от «неба в алмазах» и «тихих ангелов». Эти люди совершили выбор, и мхатовский спектакль, вслед за булгаковской пьесой, во втором акте резко расширял зону сценического действия, выводил его во дворец гетмана, а потом в «пустое мрачное помещение» штаба петлюровской дивизии. Это был своего рода «антитезис», резкий и неожиданный кинематографический монтаж, проясняющий глубокое отличие спектакля от традиционно-чеховской постановки. Начиналась историческая хроника, оправдывающая с таким трудом найденное название пьесы. «Дни» прессовали в себя годы, события «семейные» и «исторические» переплетались воедино.

Читайте также:
Анализ эпизода Сцена в Александровской гимназии (по роману М. А. Булгакова Белая гвардия): сочинение

«Петлюровская сцена» при помощи цензуры перед самой премьерой сильно сократилась. Издевательство над постным, гибель невиновного человека — мотив, преследующий Булгакова с самых ранних его литературных шагов, из спектакля ушел. Лишившись эмоционального и смыслового центра, сцена стала носить достаточно иллюстративный характер.

Второй акт вводил боковые линии сюжета, в третьем спектакль обретал трагическую кульминацию. Мы помним, как трудно выстраивался этот акт на репетициях, как правили текст вплоть до последних генеральных и все же сумели сохранить правду истории и пережить гибель Турбина как акт расставания с прошлым, бесповоротный и окончательный. Сложную интонацию сцены Булгаков и Судаков искали уже в тех странных музыкальных мезальянсах, которыми начиналась решающая картина. Юнкера запевали невпопад «Ах вы, Сашкиканашки мои», а потом «Наш уголок я убрала цветами», «И когда по белой лестнице поведут нас в синий край», потом еще и пушкинские строки «Буря мглою небо кроет» на лихой солдатский мотив. «Мне важно было, — говорил Булгаков Попову, — чтобы юнкера пели совершенно неподходящие вещи». Напомню, что в первой редакции пьесы юнкера пели куплеты из «Пупсика» – шлягера киевской зимы 1918 года. Напомню также, что в романе «Белая гвардия» юнкера поют «Бородино», поднимая свое настроение тем, что на них смотрит русская история. Пушкин и Вертинский – это сразу же создавало вопиющее ощущение разлада, хаоса и отчаяния, скрытого за лихим солдатским надрывом.

Центр сцены великолепным изгибом занимали марши белой гимназической лестницы, образ которой искали довольно долго. В булгаковском альбоме по истории постановки «Турбиных» есть варианты лестницы, предложенные Любовью Евгеньевной Белозерской, собственный булгаковский вариант и, наконец, тот вариант, который «нашел художник Н. Ульянов». В кутерьме мятущихся юнкеров на верхней площадке лестницы появлялся Алексей Турбин в сопровождении старших офицеров. Он рвал списки дивизиона и обращал к юнкерам огромный монолог, который Н. Хмелев рассекал продуманными насыщенными паузами. Толпа внизу и на лестнице замирала от ужаса, а Турбин посылал им слова выношенной боли и гнева. Одну из хмелевских пауз зафиксировал А. Гав-рилов: «В 5-й картине, в своей речи к юнкерам, он делает паузу, как бы в волнении прохаживается по верхней площадке и потом тоном невыносимого презрения говорит: «Тут один из вас вынул револьвер по моему адресу. Он меня безумно напугал. Мальчишка!»

Во время монолога Турбин — Хмелев несколько раз поднимал к виску правую руку с двумя вытянутыми перстами, как бы акцентируя важные моменты речи. Этот жест, отработанный за четырнадцать лет жизни спектакля, Н. Хмелев неожиданно «вспомнит» перед смертью. М. Прудкин рассказывал, как умирающий актер попросил воды и, опуская в нее пальцы, прикладывал их к правому виску, точь-в-точь, как он делал это сотни раз в гимназической сцене, во время предсмертного монолога.

Трубач пел отбой, раздавался какой-то общий стон юнкеров, плача и ругаясь, они срывали погоны и покидали гимназию. Несколько секунд сцена оставалась пустой, затем Турбин — Хмелев сжигал в печке бумаги, и тут появлялся гимназический сторож Максим — М. Кедров. После напряженнейшей трагедийной сцены возникал резкий смысловой поворот: сторож готов был ценою соб

ственной жизни спасать гимназическое имущество, не внемля никаким просьбам Турбина. «Меня теперь хоть саблей рубите, а я не уйду. Мне что было сказано господином директором. Максим, ты один останешься, Максим, гляди… Кто отвечать-то будет? Максим за все отвечай. Всякие за царя и против царя были, солдаты оголтелые, но чтобы парты ломать. »

Гимназический сторож — своего рода символ, сросшийся в сознании Турбиных с родной гимназией, детством, солнцем и надеждами. Надежды рухнули, корабль, некогда вынесший в открытое море десятки тысяч жизней, разграблен, «колесо» турбинской культуры заехало в «каменную пустоту».

В романе Максим увиден глазами доктора Алексея Турбина. В спектакле сам выход Максима дает иную точку зрения на происходящее, вносит булгаковскую «странную язвительную усмешку» в однотонную трагедию полковника Турбина. В романе, несмотря на призрачность мира старой («чеховской») интеллигенции, все же господствует уверенность, что все остальное — хаос и пустота. В спектакле гибель одного мира подразумевает становление какого-то иного. Хаотична не вся жизнь, безумна не вся действительность. Отсюда — важная, писательской совестью обеспеченная фраза, которую Булгаков дал Мышлаевскому в последней редакции пьесы: «Прошлой России не будет, новая будет. Новая».

После премьеры «Дней Турбиных» автор пьесы получит письмо, подписанное именем героя мхатовского спектакля Виктора Викторовича Мышлаевского. Этот в высшей степени интересный в социальном и в психологическом плане документ сохранился в архиве писателя:

«Дождавшись в Киеве прихода красных, я был мобилизован и стал служить новой власти не за страх, а за совесть, а с поляками дрался даже с энтузиазмом. Мне казалось тогда, что только большевики есть та настоящая власть, сильная верой в нее народа, что несет России счастье и благоденствие, что сделает из обывателей и плутоватых богоносцев сильных, честных, прямых граждан. Все мне казалось у большевиков так хорошо, так умно, так гладко, словом, я все видел в розовом свете до того, что сам покраснел и чуть-чуть не стал коммунистом, да спасло меня мое прошлое — дворянство и офицерство.

Читайте также:
Чем похож и непохож булгаковский дьявол на своих литературных предшественников: сочинение

Но вот медовые месяцы революции проходят. Нэп, кронштадтское восстание. У меня, как и у многих других, проходит угар и розовые очки начинают перекрашиваться в более темные тона…

Общие собрания под бдительным инквизиторским взглядом месткома. Резолюции и демонстрации из-под палки. Малограмотное начальство, имеющее вид вотяцкого божка и вожделеющее на каждую машинистку. Никакого понимания дела, но взгляд на все с кондачка. Комсомол, шпионящий походя с увлечением. Рабочие делегации — знатные иностранцы, напоминающие чеховских генералов на свадьбе. И ложь, ложь без конца… Вожди? Это или человечки, держащиеся за власть и комфорт, которого они никогда не видели, или бешеные фанатики, думающие пробить лбом стену. А самая идея?! Да, идея ничего себе, довольно складная, но абсолютно непретворимая в жизнь, как и учение Христа, но христианство и понятнее и красивее-Так вот-с. Остался я теперь у разбитого корыта. Не материально. Нет. Я служу и по нынешним временам — ничего себе, перебиваюсь. Но паршиво жить, ни во что не веря. Ведь ни во что не верить и ничего не любить — это привилегия следующего за нами поколения, нашей смены беспризорной».

1. Борьба или капитуляция: Тема интеллигенции и революции в творчестве М.А. Булгакова (роман «Белая гвардия» и пьесы «Дни Турбиных» и «Бег»)

Сын профессора Киевской академии, впитавший лучшие традиции русской культуры и духовности, М. А. Булгаков окончил медицинский факультет в Киеве, с 1916 года работал земским врачом в селе Никольское Смоленской губернии, а потом в Вязьме, где и застала его революция. Отсюда в 1918 году Булгаков через Москву перебрался, наконец, в родной Киев, и там ему и его близким довелось пережить сложную полосу гражданской войны, описанную затем в романе “Белая гвардия”, пьесах “Дни Турбиных”, “Бег” и многочисленных рассказах.

Михаил Афанасьевич Булгаков революцию октября 1917г. воспринял как переломное событие не только в истории России, но и в судьбах русской интеллигенции, с которой справедливо считал себя кровно связанным. Послереволюционную трагедию интеллигенции, очутившейся в водовороте гражданской войны, а после ее окончания, в значительной своей части — в эмиграции, писатель запечатлел в первом своем романе «Белая гвардия» и пьесе — «Бег».

В романе “Белая гвардия” много автобиографического, но это не только описание своего жизненного опыта в годы революции и гражданской войны, но и проникновение в проблему “Человек и эпоха”; это и исследование художника, видящего неразрывную связь русской истории с философией. Это книга о судьбах классической культуры в грозную эпоху лома вековых традиций. Проблематика романа чрезвычайно близка Булгакову, “Белую гвардию” он любил более других своих произведений. Эпиграфом из “Капитанской дочки” Пушкина Булгаков подчеркнул, что речь идет о людях, которых настиг буран революции, но которые смогли найти верную дорогу, сохранить мужество и трезвый взгляд на мир и свое место в нем. Второй эпиграф носит библейский характер. И этим Булгаков вводит нас в зону вечного времени, не внося в роман никаких исторических сопоставлений. Развивает мотив эпиграфов эпический зачин романа: “Велик был год и страшен по рождестве Христовом 1918, от начала революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимой снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская Венера и красный дрожащий Марс”. Стиль зачина почти библейский. Ассоциации заставляют вспомнить о вечной Книге бытия, что само по себе своеобразно материализует вечное, как и образ звезд на небесах. Конкретное время истории как бы впаяно в вечное время бытия, обрамлено им. Противостояние звезд, природный ряд образов, имеющих отношение к вечному, вместе с тем символизирует коллизию времени исторического. В открывающем произведение зачине, величавом, трагическом и поэтическом, заложено зерно социальной и философской проблематики, связанной с противостоянием мира и войны, жизни и смерти, смерти и бессмертия. Сам выбор звезд дает спуститься из космической дали к мир у Турбиных, поскольку именно этот мир будет противостоять вражде и безумию.В “Белой гвардии” милая, тихая, интеллигентная семья Турбиных вдруг становится причастна великим событиям, делается свидетельницей и участницей дел страшных и удивительных. Дни Турбиных вбирают вечную прелесть календарного времени: “Но дни и в мирные, и в кровавые годы летят как стрела, и молодые Турбины не заметили, как в крепком морозе наступил белый, мохнатый декабрь. О, елочный дед, сверкающий снегом и счастьем! Мама, светлая королева, где же ты?” Воспоминания о матери и прежней жизни контрастируют с реальной ситуацией кровавого восемнадцатого года. Великое несчастье — потеря матери — сливается другой страшной катастрофой — крушением старого, казалось бы, прочного и прекрасного мира. Обе катастрофы рождают внутреннюю рассеянность, душевную боль Турбиных. В романе Булгакова два пространственных масштаба — малое и большое пространство, Дом и Мир. Пространства эти находятся в противостоянии, подобно звездам на небе, каждое из них имеет свою соотнесенность со временем, заключает в себе определенное время. Малое пространство дома Турбиных хранит прочность быта: “Скатерть, несмотря на пушки и на все это томление, тревогу и чепуху, бела и крахмальна . Полы лоснятся, и в декабре, теперь, на столе, в матовой, колонной вазе голубые гортензии и две мрачных и знойных розы”. Цветы в доме Турбиных — красота и прочность жизни- Уже в этой детали малое пространство’ дома начинает вбирать в себя вечное время, сам интерьер дома Турбиных — “бронзовая лампа под абажуром, лучшие на свете шкафы с книгами, пахнущими таинственным старинным шоколадом, с Наташей Ростовой, Капитанской дочкой, золоченные чашки, серебро, портреты, портьеры” — все это огороженное стенами малое пространство вмещает в себя вечное — бессмертие искусства, вехи культуры. Дом Турбиных противостоит внешнему миру, в котором царят разрушение, ужас, бесчеловечность, смерть. Но Дом не может отделиться, уйти из города, он часть его, как город — часть земного пространства. И вместе с тем это земное пространство социальных страстей и битв включается в просторы Мира. Город, по описанию Булгакова, был “прекрасный в морозе и в тумане на горах, над Днепром”. Но облик его резко изменился, сюда бежали “. промышленники, купцы, адвокаты, общественные деятели. Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные и алчные, трусливые. Кокотки, честные дамы из аристократических фамилий. ” и многие другие. И город зажил “странною, неестественной жизнью. ” Внезапно и грозно нарушается эволюционный ход истории, и человек оказывается на ее изломе. Изображение большого и малого пространства жизни вырастает у Булгакова в противопоставление разрушительного времени войны и вечного времени Мира. Тяжкое время нельзя пересидеть, закрывшись от него на щеколду, как домовладелец Василиса — “инженер и трус, буржуй и несимпатичный ”. Так воспринимают Лисовича Турбины, которым не по нраву мещанская замкнутость, ограниченность, накопительство, отъединенность от жизни. Что бы там ни случилось, но не станут они считать купоны, затаившись в темные, как Василий Лисович, который мечтает только пережить бурю и не утратить накопленного капитала. Турбины иначе встречают грозное время. Они ни в чем не изменяют себе, не меняют своего образа жизни. Ежедневно собираются в их доме друзья, которых встречают свет, тепло, накрытый стол. Звенит переборами Николкина гитара — отчаянием и вызовом даже перед надвигающейся катастрофой. Все честное и чистое, как магнитом, притягивается Домом. Сюда, в этот уют Дома, приходит из страшного Мира смертельно замерзший Мышлаевский. Человек чести, как и Турбины, он не покинул поста под городом, где в страшный мороз сорок человек ждали сутки в снегу, без костров, смену,которая так бы и не пришла, если бы полковник Най-Турс, тоже человек чести и долга, не смог бы, вопреки безобразию, творящемуся в штабе, привести двести юнкеров, стараниями Най-Турса прекрасно одетых и вооруженных. Пройдет какое-то время, и Най-Турс, поняв, что он и его юнкера предательски брошены командованием, что его ребятам уготована судьба пушечного мяса, ценой собственной жизни спасет своих мальчиков. Переплетутся линии Турбиных и Най-Турса в судьбе Николки, ставшего свидетелем последних героических минут жизни полковника. Восхищенный подвигом и гуманизмом полковника, Николка совершит невозможное — сумеет преодолеть, казалось бы, непреодолимое, чтобы отдать Най-Турсу последний долг — похоронить его достойно и стать родным человеком для матери и сестры погибшего героя.В мир Турбиных вмещены судьбы всех истинно порядочных людей, будь то мужественные офицеры Мышлаевский и Степанов, или глубоко штатский по натуре, но не уклоняющийся от того, что выпало на его долю в эпоху лихолетья Алексей Турбин, или даже совершенно, казалось бы, нелепый Лариосик. Но именно Лариосик сумел достаточно точно выразить самую суть Дома, противостоящего эпохе жестокости и насилия. Лариосик говорил о себе, но под этими словами могли бы подписаться многие, “что он потерпел драму, но здесь, у Елены Васильевны, оживает душой, потому что это совершенно исключительный человек Елена Васильевна и в квартире у них тепло и уютно, и в особенности замечательны кремовые шторы на всех окнах, благодаря чему чувствуешь себя оторванным от внешнего мира. А он, этот внешний мир. согласитесь сами, грозен, кровав и бессмыслен”.Там, за окнами, — беспощадное разрушение всего, что было ценного в России. Здесь, за шторами, — непреложная вера в то, что надо охранять и сохранять все прекрасное, что это необходимо при любых обстоятельствах, что это осуществимо. “. Часы, по счастью, совершенно бессмертны, бессмертен и Саардамский Плотник, и голландский изразец, как мудрая скана, в самое тяжкое время живительный и жаркий”.А за окнами — “восемнадцатый год летит к концу и день ото дня глядит все грознее, щетинистей”. И с тревогой думает Алексей Турбин не о своей возможной гибели, а о гибели Дома: “Упадут стены, улетит встревоженный сокол с белой рукавицы, потухнет огонь в бронзовой лампе, а Капитанскую Дочку сожгут в печи”.Но, может быть, любви и преданности дана сила оберечь и спасти и Дом будет спасен? Четкого ответа на этот вопрос в романе нет. Есть противостояние очага мира и культуры петлюровским бандам, на смену которым приходят большевики. Одна из последних зарисовок в романе — описание бронепоезда “Пролетарий”. Ужасом и отвращением веет от этой картины: “Он сипел тихонько и злобно, сочилось что-то в боковых снимках, тупое рыло его молчало и щурилось в приднепровские леса. С последней площадки в высь, черную и синюю, целилось широченное дуло в глухом наморднике верст на двадцать и прямо в полночный крест”. Булгаков знает, что в старой России было много такого, что привело к трагедии страну.

Читайте также:
Бегство Тальберга (анализ эпизода из главы 2 части 1 романа М. А. Булгакова Белая гвардия).: сочинение

В «Белой гвардии» во многом автобиографическая интеллигентная семья Турбиных оказывается втянута в события гражданской войны в не называемом по имени Городе, за которым легко угадывается родной для Булгакова Киев. Главный герой романа, старший брат Алексей Турбин, — военный медик, много повидавший за три года мировой войны. Он — один из тысяч офицеров старой русской армии, которым после революции приходится делать выбор между противоборствующими сторонами, вольно или подневольно служить в одной из враждующих армий.

В «Белой гвардии» противопоставлены две группы офицеров — те, кто «ненавидели большевиков ненавистью горячей и прямой, той, которая может двинуть в драку», и «вернувшиеся с войны в насиженные гнезда с той мыслью, как и Алексей Турбин, — отдыхать и отдыхать и устраивать заново не военную, а обыкновенную человеческую жизнь». Однако Алексею и его младшему брату Николке участия в драке избежать не удается. Они в составе офицерских дружин участвуют в безнадежной обороне города, где сидит правительство никем не поддерживаемого опереточного гетмана, против армии Петлюры, пользующейся широкой поддержкой украинского крестьянства. Впрочем, в армии гетмана братья Турбины служат всего несколько часов. Правда, старший успевает получить ранение в перестрелке с преследующими его петлюровцами. Больше Алексей в гражданской войне участвовать не намерен. Николка же еще собирается сражаться с красными в составе добровольческой армии, и в финале содержится намек на его будущую гибель при обороне врангелевского Крыма на Перекопе.

Сам писатель явно на стороне Алексея Турбина, стремящегося к мирной жизни, к сохранению семейных устоев, к налаживанию нормальной жизни, устройству быта, несмотря на господство большевиков, разрушивших прежнюю жизнь и пытающихся заменить старую культуру новой, революционной. Булгаков воплотил в «Белой гвардии» свою идею сохранения дома, родного очага после всех потрясений революции и гражданской войны. Дом, который старается сохранить в океане общественных бурь Алексей, — это дом Турбиных, в котором угадывается булгаковский дом на Андреевском спуске в Киеве.

Когда писатель заканчивал свой роман в первой половине 20-х годов, он еще верил, что при советской.власти возможно восстановить нормальную жизнь, без страха и насилия. В финале «Белой гвардии» он предсказывал: «Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?» Из романа выросла пьеса «Дни Турбиных», где в заключительной сцене возникала та же тема, но уже в несколько сниженном виде. Один из комических персонажей пьесы, житомирский кузен Лариосик, произносит возвышенный монолог: «. Мой утлый корабль долго трепало по волнам гражданской войны. Пока его не прибило в эту гавань с кремовыми шторами, к людям, которые мне так понравились. Впрочем, и у них я застал драму. Но не будем вспоминать о печалях. Время повернулось, и сгинул Петлюра. Мы живы. да. все снова вместе. И даже больше этого.

Читайте также:
Образ профессора Преображенского (по повести М. Булгакова Собачье сердце): сочинение

Елена Васильевна, она тоже много перенесла и заслуживает счастья, потому что она замечательная женщина. И мне хочется сказать ей словами писателя: «Мы отдохнем, мы отдохнем. » Здесь цитируются слова Сони из финала чеховского «Дяди Вани», с которыми соседствует знаменитое: «мы увидим все небо в алмазах». Булгаков видел идеал в том, чтобы сохранить «гавань с кремовыми шторами», хотя время и повернулось. Булгаков явно видел в большевиках лучшую альтернативу по сравнению с петлюровской вольницей и считал, что интеллигентам, уцелевшим в огне гражданской войны, надо, скрепя сердце, примириться с советской властью. Однако при этом следует сохранить достоинство и неприкосновенность внутреннего духовного мира, а не идти на беспринципную капитуляцию.

Носителем белой идеи в пьесе Булгаков сделал Алексея Турбина, который здесь — артиллерийский полковник, боевой офицер. Его гибель символизирует крах белого движения. И перед смертью Алексей Васильевич признает безнадежность борьбы как с петлюровцами, так и с красными. Он распускает свой дивизион, призывая офицеров, юнкеров и студентов разойтись по домам: «. Идти в бой, — я вас не поведу, потому что в балагане я не участвую, и тем более, что за этот балаган заплатите своею кровью и совершенно бессмысленно — вы». Турбин не советует подчиненным идти на Дон к добровольческой армии Деникина: «Слушайте вы, там, на Дону, вы встретите то же самое, если только на Дон проберетесь. Вы встретите таких же генералов и ту же штабную ораву».

Белая идея оказалась слаба перед красной, дискредитирована трусостью и шкурничеством штабов, бестолковостью вождей. Однако это не значит, что идеи победивших в гражданской войне большевиков в нравственном отношении сколько-нибудь привлекательны для Булгакова. Там тоже насилие, тоже кровь, за которую никто не ответит, как подчеркивается в финале «Белой гвардии».

Уцелевшие герои пьесы — Николка Турбин, Шервинский, Мышлаевский отказываются уйти из Киева при приближении Красной Армии, а решают приспособиться к новой власти, служить ей, не поступаясь, однако, собственной совестью. Штабс-капитан Мышлаевский, например, прекрасно понимает, что красные его мобилизуют, и даже по-своему рад этому: «По крайней мере, я знаю, что буду служить в русской армии». Предложение своего товарища капитана Студзинского эмигрировать Мышлаевский отвергает: «Нужны вы там, как пушке третье колесо, куда ни приедете, в харю наплюют. Я не поеду, буду здесь, в России. И будь с ней что будет. » Такое же решение принял и сам Булгаков. Горькую же судьбу русских эмигрантов он отобразил в написанной в конце 20-х годов пьесе «Бег».

Читайте также:
Библейские сюжеты в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»: сочинение

В «Беге» в конце концов решение вернуться в Россию принимают и белогвардейский генерал Роман Хлудов, на совести которого сотни и тысячи казненных, и увлеченные общим потоком беженцев петербургский приват-доцент Сергей Голубков и его возлюбленная, молодая петербургская дама, Серафима Корзухина, на которых крови нет. Если Хлудов стремится на родину, чтобы успокоить больную совесть, то Серафиму и Голубкова гонит в родные места не только неустроенность эмигрантской жизни, но и ностальгическая тоска. Серафима гак объясняет, почему она решила вернуться: «Я хочу опять на Караванную, я хочу опять увидеть снег! Я хочу все забыть, как будто ничего не было!» Ей вторит Голубков: «Ничего, ничего не было, все мерещилось! Забудь, забудь! Пройдет месяц, мы доберемся, мы вернемся, и тогда пойдет снег, и наши следы заметет. »

Булгаков справедливо считал, что желание жить на родине, в России, присуще подавляющему большинству русских , и ради этого необходимо найти какой-то консенсус с большевиками, отказавшись от борьбы с советским режимом, но не поступаясь нравственными принципами. В ставшем впоследствии знаменитым письме правительству от 28 марта 1930 г. писатель откровенно признавал: «. Последние мои черты в погубленных пьесах «Дни Турбиных», «Бег» и в романе «Белая гвардия»: упорное изображение русской интеллигенции как лучшего слоя в нашей стране. В частности, изображение интеллигентско-дворянской семьи, волею непреложной исторической судьбы брошенной в годы гражданской войны в лагерь белой гвардии, в традициях «Войны и мира». Такое изображение вполне естественно для писателя, кровно связанного с интеллигенцией». Однако, как отмечал Булгаков в том же письме, все его «великие усилия стать бесстрастно над красными и белыми» привели лишь к тому, что власти стали видеть в нем «белогвардейца-врага». Поэтому публикация «Белой гвардии» так и не была завершена в СССР при жизни автора, «Бег» так и не увидел сцены до смерти Булгакова, а «Дни Турбиных» подверглись более чем двухлетнему запрету и были возвращены на сцену только по личному распоряжению Сталина. Тем не менее писатель остался верен своей принципиальной позиции. И предложенная им позиция для интеллигенции оказалась в конечном счете правильной. Лучшим ее представителям удалось сохранить традиции русской культуры и нравственный стержень в душе, несмотря на десятилетия господства тоталитарного режима.

Трагическая тема революции в пьесе «Дни Турбиных»: сочинение

Трагическая тема революции в пьесе «Дни Турбиных»

Трагическая тема в первых картинах шла под сурдинку, в полной мере ее чувствовал только Алексей Турбин. Но его прозрение и пророчество тонули в гомоне застолья, домыслах Шервинского, в домашнем флирте друзей-офицеров, обожавших «Лену ясную». Акт завершался вызывающе-традиционным комедийным эпизодом, когда в полутьме Шервинский — М. Прудкин обволакивал Елену своим воркующим велюровым баритоном и добивался поцелуя у женщины, которая из последних сил стремилась не «бросить тень на фамилию Тальберг». Проснувшийся пьяный Лариосик комментировал возникший мираж громовой репризой: «Не целуйтесь, а то меня тошнит».

Обманчиво-веселой нотой завершался первый акт спектакля. На мхатовской сцене, в «чеховском» павильоне, предстали люди новой исторической эпохи, крайне далекой от «неба в алмазах» и «тихих ангелов». Эти люди совершили выбор, и мхатовский спектакль, вслед за булгаковской пьесой, во втором акте резко расширял зону сценического действия, выводил его во дворец гетмана, а потом в «пустое мрачное помещение» штаба петлюровской дивизии. Это был своего рода «антитезис», резкий и неожиданный кинематографический монтаж, проясняющий глубокое отличие спектакля от традиционно-чеховской постановки. Начиналась историческая хроника, оправдывающая с таким трудом найденное название пьесы. «Дни» прессовали в себя годы, события «семейные» и «исторические» переплетались воедино.

«Петлюровская сцена» при помощи цензуры перед самой премьерой сильно сократилась. Издевательство над постным, гибель невиновного человека — мотив, преследующий Булгакова с самых ранних его литературных шагов, из спектакля ушел. Лишившись эмоционального и смыслового центра, сцена стала носить достаточно иллюстративный характер.

Второй акт вводил боковые линии сюжета, в третьем спектакль обретал трагическую кульминацию. Мы помним, как трудно выстраивался этот акт на репетициях, как правили текст вплоть до последних генеральных и все же сумели сохранить правду истории и пережить гибель Турбина как акт расставания с прошлым, бесповоротный и окончательный. Сложную интонацию сцены Булгаков и Судаков искали уже в тех странных музыкальных мезальянсах, которыми начиналась решающая картина. Юнкера запевали невпопад «Ах вы, Сашкиканашки мои», а потом «Наш уголок я убрала цветами», «И когда по белой лестнице поведут нас в синий край», потом еще и пушкинские строки «Буря мглою небо кроет» на лихой солдатский мотив. «Мне важно было, — говорил Булгаков Попову, — чтобы юнкера пели совершенно неподходящие вещи». Напомню, что в первой редакции пьесы юнкера пели куплеты из «Пупсика» – шлягера киевской зимы 1918 года. Напомню также, что в романе «Белая гвардия» юнкера поют «Бородино», поднимая свое настроение тем, что на них смотрит русская история. Пушкин и Вертинский – это сразу же создавало вопиющее ощущение разлада, хаоса и отчаяния, скрытого за лихим солдатским надрывом.

Центр сцены великолепным изгибом занимали марши белой гимназической лестницы, образ которой искали довольно долго. В булгаковском альбоме по истории постановки «Турбиных» есть варианты лестницы, предложенные Любовью Евгеньевной Белозерской, собственный булгаковский вариант и, наконец, тот вариант, который «нашел художник Н. Ульянов». В кутерьме мятущихся юнкеров на верхней площадке лестницы появлялся Алексей Турбин в сопровождении старших офицеров. Он рвал списки дивизиона и обращал к юнкерам огромный монолог, который Н. Хмелев рассекал продуманными насыщенными паузами. Толпа внизу и на лестнице замирала от ужаса, а Турбин посылал им слова выношенной боли и гнева. Одну из хмелевских пауз зафиксировал А. Гав-рилов: «В 5-й картине, в своей речи к юнкерам, он делает паузу, как бы в волнении прохаживается по верхней площадке и потом тоном невыносимого презрения говорит: «Тут один из вас вынул револьвер по моему адресу. Он меня безумно напугал. Мальчишка!»

Читайте также:
Начало романа М. Булгакова Белая гвардия (Анализ 1 главы первой части): сочинение

Во время монолога Турбин — Хмелев несколько раз поднимал к виску правую руку с двумя вытянутыми перстами, как бы акцентируя важные моменты речи. Этот жест, отработанный за четырнадцать лет жизни спектакля, Н. Хмелев неожиданно «вспомнит» перед смертью. М. Прудкин рассказывал, как умирающий актер попросил воды и, опуская в нее пальцы, прикладывал их к правому виску, точь-в-точь, как он делал это сотни раз в гимназической сцене, во время предсмертного монолога.

Трубач пел отбой, раздавался какой-то общий стон юнкеров, плача и ругаясь, они срывали погоны и покидали гимназию. Несколько секунд сцена оставалась пустой, затем Турбин — Хмелев сжигал в печке бумаги, и тут появлялся гимназический сторож Максим — М. Кедров. После напряженнейшей трагедийной сцены возникал резкий смысловой поворот: сторож готов был ценою соб

ственной жизни спасать гимназическое имущество, не внемля никаким просьбам Турбина. «Меня теперь хоть саблей рубите, а я не уйду. Мне что было сказано господином директором. Максим, ты один останешься, Максим, гляди… Кто отвечать-то будет? Максим за все отвечай. Всякие за царя и против царя были, солдаты оголтелые, но чтобы парты ломать. »

Гимназический сторож — своего рода символ, сросшийся в сознании Турбиных с родной гимназией, детством, солнцем и надеждами. Надежды рухнули, корабль, некогда вынесший в открытое море десятки тысяч жизней, разграблен, «колесо» турбинской культуры заехало в «каменную пустоту».

В романе Максим увиден глазами доктора Алексея Турбина. В спектакле сам выход Максима дает иную точку зрения на происходящее, вносит булгаковскую «странную язвительную усмешку» в однотонную трагедию полковника Турбина. В романе, несмотря на призрачность мира старой («чеховской») интеллигенции, все же господствует уверенность, что все остальное — хаос и пустота. В спектакле гибель одного мира подразумевает становление какого-то иного. Хаотична не вся жизнь, безумна не вся действительность. Отсюда — важная, писательской совестью обеспеченная фраза, которую Булгаков дал Мышлаевскому в последней редакции пьесы: «Прошлой России не будет, новая будет. Новая».

После премьеры «Дней Турбиных» автор пьесы получит письмо, подписанное именем героя мхатовского спектакля Виктора Викторовича Мышлаевского. Этот в высшей степени интересный в социальном и в психологическом плане документ сохранился в архиве писателя:

«Дождавшись в Киеве прихода красных, я был мобилизован и стал служить новой власти не за страх, а за совесть, а с поляками дрался даже с энтузиазмом. Мне казалось тогда, что только большевики есть та настоящая власть, сильная верой в нее народа, что несет России счастье и благоденствие, что сделает из обывателей и плутоватых богоносцев сильных, честных, прямых граждан. Все мне казалось у большевиков так хорошо, так умно, так гладко, словом, я все видел в розовом свете до того, что сам покраснел и чуть-чуть не стал коммунистом, да спасло меня мое прошлое — дворянство и офицерство.

Но вот медовые месяцы революции проходят. Нэп, кронштадтское восстание. У меня, как и у многих других, проходит угар и розовые очки начинают перекрашиваться в более темные тона…

Общие собрания под бдительным инквизиторским взглядом месткома. Резолюции и демонстрации из-под палки. Малограмотное начальство, имеющее вид вотяцкого божка и вожделеющее на каждую машинистку. Никакого понимания дела, но взгляд на все с кондачка. Комсомол, шпионящий походя с увлечением. Рабочие делегации — знатные иностранцы, напоминающие чеховских генералов на свадьбе. И ложь, ложь без конца… Вожди? Это или человечки, держащиеся за власть и комфорт, которого они никогда не видели, или бешеные фанатики, думающие пробить лбом стену. А самая идея?! Да, идея ничего себе, довольно складная, но абсолютно непретворимая в жизнь, как и учение Христа, но христианство и понятнее и красивее-Так вот-с. Остался я теперь у разбитого корыта. Не материально. Нет. Я служу и по нынешним временам — ничего себе, перебиваюсь. Но паршиво жить, ни во что не веря. Ведь ни во что не верить и ничего не любить — это привилегия следующего за нами поколения, нашей смены беспризорной».

М. Булгаков “Дни Турбиных” – пьеса об интеллигенции и революции

В 1934 году в связи с пятисотым спектаклем “Дней Турбиных”, друг М. Булгакова П. С. Попов писал: “Дни Турбиных” – одна из тех вещей, которые как-то вдвигаются в собственную жизнь и становятся эпохой для самого себя”. Ощущение, выраженное Поповым, испытали едва ли не все люди, которые имели счастье видеть спектакль, шедший в Художественном театре с 1926 по 1941 год.

Ведущей темой этого произведения стала судьба интеллигенции в обстановке гражданской войны и всеобщего одичания. Окружающему хаосу здесь, в этой пьесе противопоставлялось упорное стремление сохранить нормальный быт, “бронзовую лампу под абажуром”, “белизну скатерти”, “кремовые шторы”.

Остановимся подробнее на героях этой бессмертной пьесы. Семья Турбиных, типичная интеллигентная семья военных, где старший брат – полковник, младший – юнкер, сестра – замужем за полковником Тальбергом. И все друзья – военные. Большая квартира, где имеется комната – библиотека, где за ужином пьют вино, где играют на рояле, и, подвыпив, нестройно поют российский гимн, хотя уже год, как царя нет, а в бога никто не верит. В этот дом всегда можно прийти. Здесь вымоют и накормят замерзшего капитана Мышлаевского, который бранит на чем свет стоит, и немцев, и Петлюру, и гетмана. Здесь не очень удивятся неожиданному появлению “кузена из Житомира” Лариосика, и “приютят и согреют его”. Это дружная семья, все любят друг друга, но без сентиментальностей. Для восемнадцатилетнего Николки, жаждущего битв, старший брат является высоким авторитетом.

Читайте также:
«Заколдованное место» Булгакова не инсценировка, а совсем другое: сочинение

Алексей Турбин, на наш теперешний взгляд, очень молод: в тридцать лет – уже полковник. За его плечами только что закончившаяся война с Германией, а на войне талантливые офицеры выдвигаются быстро. Он – умница, думающий командир. Булгакову удалось в его лице дать обобщенный образ именно русского офицера, продолжая линию толстовских, чеховских, купринских офицеров. Особенно близок Турбин к Рощину из “Хождения по мукам”. Оба они – хорошие, честные, умные люди, болеющие за судьбу России. Они служили Родине и хотят ей служить, но приходит такой момент, когда им кажется, что Россия гибнет,- и тогда нет смысла в их существовании. В пьесе две сцены, когда Алексей Турбин проявляется как характер. Первая – в кругу своих друзей и близких, за “кремовыми шторами”, которые не могут укрыть от войн и революций. Турбин говорит о том, что его волнует; несмотря на “крамольность” речей, Турбин сожалеет, что раньше не мог предвидеть “что такое Петлюра?” Он говорит, что это “миф”, “туман”. В России, по мнению Турбина, две силы: большевики и бывшие царские военные. Скоро придут большевики, и Турбин склонен думать, что победа будет за ними. Во второй кульминационной сцене Турбин уже действует. Он командует. Турбин распускает дивизион, приказывает всем снять знаки отличия и немедленно скрыться по домам. Турбин говорит горькие вещи: гетман и его подручные бежали, бросив армию на произвол судьбы. Теперь уже некого защищать. И Турбин принимает тяжелое решение: он не хочет больше участвовать в “этом балагане”, понимает что дальнейшее кровопролитие бессмысленно. В его душе нарастают боль и отчаяние. Но командирский дух в нем силен. “Не сметь!” – кричит он, когда один из офицеров предлагает ему бежать к Деникину на Дон. Турбин понимает, что там та же “

я орава”, которая заставляет офицеров драться с собственным народом. А когда народ победит и “расколет головы” офицерам, Деникин тоже убежит за границу. Турбин не может сталкивать одного русского человека с другим. Вывод таков: белому движению конец, народ не с ним, он против него. А ведь как часто в литературе и кино изображали белогвардейцев садистами, с болезненной наклонностью к злодействам. Алексей Турбин, потребовав, чтобы все сняли погоны, сам остается до конца в дивизионе. Николай, брат, верно понимает, что командир “смерти от позора ждет”. И командир дождался ее – он погибает под пулями петлюровцев.

Алексей Турбин – трагический образ, цельный, волевой, сильный, смелый, гордый и гибнущий жертвой обманов, предательства тех, за кого он сражался. Строй рухнул и погубил многих из тех, кто ему служил. Но погибая, Турбин понял, что был обманут, что сила у тех, кто с народом. Булгаков обладал большим историческим чутьем и верно понимал расстановку сил. Долго не могли простить Булгакову его любви к своим героям.

В последнем действии Мышлаевский кричит: “Большевики. Великолепно! Мне надоело изображать навоз в проруби. Пусть мобилизуют. По крайне мере буду знать, что я буду служить в русской армии. Народ не с нами. Народ против нас”. Грубоватый, громкоголосный, но честный и прямой, хороший товарищ и хороший солдат, капитан Мышлаевский продолжает в литературе известный тип русского военного – от Дениса Давыдова до наших дней, но он показан в новой небывалой еще войне – гражданской. Он продолжает и заканчивает мысль старшего Турбина о конце, гибели белого движения, мысль, важную, ведущую в пьесе.

В доме есть “крыса, бегущая с корабля”,- полковник Тальберг. Он вначале пугается, врет о “командировке” в Берлин, потом о командировке на Дон, дает лицемерные обещания жене, за которыми следует трусливое бегство.

Мы так привыкли к названию “Дни Турбиных”, что не задумываемся над тем, почему так названа пьеса. Слово “Дни” означает время, те считанные дни, в которые решалась судьба Турбиных, всего уклада жизни этой русской интеллигентной семьи. Это был конец, но не оборванная, погубленная уничтоженная жизнь, а переход к новому существованию в новых революционных условиях, начало жизни и работы с большевиками. Такие, как Мышлаевский будут хорошо служить и в Красной Армии, певец Шервинский найдет благодарную аудиторию, а Николка, наверное, будет учиться. Финал пьесы звучит мажорно. Нам хочется верить, что все прекрасные герои булгаковской пьесы действительно станут счастливыми, что минует их участь многих многих интеллигентов страшных 30-40-50-х годов нашего непростого века.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: