«У времени в плену…»: сочинение

“У времени в плену” (памяти Бориса Пастернака)

Я пропал, как зверь в загоне,
Где-то люди, воля, свет,
А за мною шум погони,
Мне наружу ходу нет.

Темный лес и берег пруда,
Ели сваленной бревно.
Путь отрезан отовсюду.
Будь что будет, все равно.

Что же сделал я за пакость,
Я убийца и злодей?
Я весь мир заставил плакать
Над красой земли моей.

Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора –
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.

Невозможно не процитировать хотя бы начало стихотворения Пастернака “Определение поэзии”:”Это — круто налившийся свист, это — щелканье сдавленных льдинок, это — ночь, леденящая лист, это — двух соловьев поединок.”
Мощно, лирично начинал Пастернак. Вскоре за предыдущим сборником последовали “Темы и вариации”, поэмы “Высокая болезнь” и “Спекторский”. В 1931 году вышла “Охранная грамота”, в 1932 году — “Второе рождение”.
Однако, следует заметить, в 30-е годы положение Пастернака в советской литературе было весьма двойственным. Как отмечал его сын и биограф Евгений Пастернак, “все, за малым исключением, признавали его художественное мастерство. При этом его единодушно упрекали в мировоззрении, не соответствующем эпохе, и безоговорочно требовали тематической и идейной перестройки”.
Место Бориса Пастернака в советской литературе (по обыкновению своему — шутовски) определил кремлевский “бард” Демьян Бедный: “А сзади, в зареве легенд, дурак, герой, интеллегент”.
От поэта требовали верноподданического служения, а он не понимал — скорее не хотел этого понимать.
“Он слышал звуки, неуловимые для других, — отмечал Илья Эренбург, — слышал, как бьется сердце и растет трава. ”
Кстати, об этом свидетельствует и телефонный разговор Пастернака со Сталиным в мае 1934 года. Борис Леонидович пытался защитить арестованного Мандельштама, а заодно напомнить вождю о таких философских категориях, как жизнь и смерть, но Сталин оборвал поэта:”… вести с тобой посторонние разговоры мне незачем”.
У Наума Коржавина есть на сей счет замечательные строчки: “И там, в Кремле, в пучине мрака, хотел понять двадцатый век суровый, жесткий человек, не понимавший Пастернака.”
Да, Сталин вряд ли понимал Пастернака, скорей всего, он вообще считал его человеком не от мира сего. Может быть, потому и не тронул, оставил в саду поэзии как экзотический цветок.
В августе 1934 года проходил Первый съезд советских писателей.
Борис Пастернак — делегат съезда.
В отчетном докладе о поэзии Николай Бухарин сказал: “Борис Пастернак является поэтом, наиболее удаленным от злобы дня. Он, безусловно, приемлет революцию, но он далек от своеобразного техницизхма эпохи, от шума быта, от страстной борьбы. Со старым миром он идейно порвал еще во время империалистической войны и сознательно стал “поверх барьеров”. Кровавая чаша, торгашество буржуазного мира были ему глубоко противны, и он “откололся”, ушел от мира, замкнулся в перламутровую раковину индивидуальных переживаний, нежнейших и тонких… Это воплощение целомудренного, но замкнутого в себе, лабораторного искусства… Пастернак оригинален. В этом и его сила и его слабость одновременно… оригинальность переходит у него в эгоцентризм.
Юлил Бухарин: любил Пастернака, но вынужден был его критиковать.
О Пастернаке на съезде говорили многие. Так, Алексей Сурков заметил, что Пастернак заманил “всю вселенную на очень узкую площадку своей лирической комнаты”, что, мол, ему надо выходить на “просторный мир”.
В 1936 году Борис Леонидович начал обустраиваться в подмосковном Переделкине. Вел он себя, как всегда, крайне независимо, не собираясь ни под кого подстраиваться и маршировать в ногу. В 1937 году он наотрез отказался поставить свою подпись под обращением писателей с требованием расстрелять Тухачевского и Якира. Его отказ был воспринят как вызов власти. Однако его и тут не тронули. Просто перестали печатать. Лишь в 1943 году вышла его книга стихов “На ранних поездах”, а летом 1945 года — последнее прижизненное издание “Избранные стихи и поэмы”. В 1948 году весь тираж “Избранного” уничтожили. И на долю поэта остались лишь переводы — жить-то было надо!

“Гул затих, я вышел на подмостки. ” Это начало стихотворения “Гамлет”, а заканчивается оно пронзительным ощущущением одиночества, которое в течение всей жизни не покидало поэта: “Я один, все тонет в фарисействе. Жизнь прожить — не поле перейти.”
В начале 1946 года Пастернак, по его словам, приступает к “большой прозе”. Первоначальные “Мальчики и девочки” переросли в роман “Доктор Живаго”, завершенный к осени 1956 года.
Как известно, роман попал за границу, где и был напечатан. 23 октября 1958 года Борису Пастернаку присудили Нобелевскую премию.
И тут началась травля писателя: как он посмел отправить рукопись на враждебный Запад? Коллеги пинали Пастернака ногами, приклеивая ему злобные ярлыки, типа “литературный сорняк”. А Пастернак недоумевал, отчего он попал в разряд гонимых: “Что же сделал я за пакость, Я убийца, я злодей? Я весь мир заставил плакать над красой земли моей.”
Нескончаемая злобная травля привела к скоротечной болезни.
Вынужденный отказаться от Нобелевской премии Пастернак скончался от рака легких. За месяц до своей кончины он написал: “По слепому случаю судьбы мне посчастливилось высказаться полностью, и то самое, чем мы так привыкли жертвовать и что есть самое лучшее в нас, — художник оказался в моем случае не затертым и не растоптанным”.
А потом (это уж как водится) возник посмертный “пастернаковский бум”. Вся интеллигенция запоем читала поэта и внимала его заветам.
В стихотворении “Быть знаменитым” Пастернак писал:

Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь.
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.

И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только, до конца.

Незадолго до смерти поэта в Переделкино приехал знаменитый американский композитор и дирижер Леонард Бернстайн. Он ужасался порядками в России и сетовал на то, как трудно вести диалог с советским министром культуры. На что Пастернак ответил: “При чем тут министры? Художник разговаривает с Богом, и тот ставит ему различные представления, чтобы ему было что писать. Это может быть фарс, как в вашем случае, а может быть и трагедия”.

Думается, уместно закончить разговор о Борисе Пастернаке характеристикой, которую дал ему Илья Эренбург:
“Жил он вне общества не потому, что данное общество ему не подходило, а потому, что, будучи общительным, даже веселым с другими, знал только одного собеседника: самого себя… Борис Леонидович жил для себя — эгоистом он никогда не был, но он жил в себе, с собой и собою. “

Я не держу. Иди, благотвори,
Ступай к другим. Уже написан Вертер,
А в наши дни и воздух пахнет смертью:
Открыть окно — что жилы отворить.

Трудно поверить, что эти строки были написаны Борисом Пастернаком в далеком 1918 году.

У ВРЕМЕНИ В ПЛЕНУ?

Приблизительное время чтения: 13 мин.

Нам постоянно приходится слышать (и говорить): «Я ничего не успеваю». Вопрос времени стоит для современного человека очень остро. Можно ли научиться им управлять? И существует ли какой-то особый христианский подход к этой проблеме? Мы беседуем об этом с Глебом АРХАНГЕЛЬСКИМ.

Мы — не амебы

— Как давно проблема организации времени встала перед христианским сознанием? А перед светским? Нашла ли эта тема отзвук в культуре, в искусстве? Или она интересна исключительно людям «практического склада»?

— Наверно, первое письменное свидетельство в светской культуре — письмо римского философа Сенеки своему другу Луцилию. «Все у нас, о Луцилий, чужое, одно лишь время — наша собственность. Только время, ускользающее и текучее, дала нам во владение природа, но и его кто хочет, тот и отнимает». И дальше: «Дели время на хорошо потраченное, дурно потраченное и потраченное на безделье», — первая подобная классификация времени в истории.

Из жизнеописаний многих великих людей искусства известно, как они выстраивали режим дня, устанавливали себе нормы (допустим, сколько страниц необходимо писать каждый день), использовали все возможные резервы времени. Моцарт, например — казалось бы, образец неструктурированного вдохновения, — брал на балы книгу карманного формата, чтобы читать в свободные минуты, а многие свои произведения создавал на заказ, в жестко заданные сроки.

А уж церковное сознание, на мой взгляд, просто пронизано темой времени, его скоротечности, необходимости его ценить. Богослужебный устав, Типикон — система, тончайше регулирующая время — как жизни и работы, так и богослужебное. Вообще, богослужебный круг — интереснейшая интуиция времени, взаимосвязи времени и вечности. Если же говорить о современности, то необходимости ценить время уделяли внимание и святой праведный Иоанн Кронштадтский, и отец Алексий Мечев, и митрополит Антоний Сурожский, и многие другие. Так что культурное, мыслящее человечество в лице как светских, так и церковных своих представителей давно задумывалось об организации времени.

Читайте также:
Знакомство Ивана Бездомного с Мастером: сочинение

— Насколько, по-вашему, серьезна эта проблема? Действительно ли большинство людей не умеют распоряжаться своим временем, никуда не успевают? Не надуманно ли все это?

— Проблема серьезна. Хотим мы этого или не хотим, но жизнь ускоряется, плотность информационных потоков возрастает. Темпы изменений создают огромную нагрузку на любого человека, будь то предприниматель, студент, менеджер или ученый. При этом в школах и вузах людей крайне редко учат ставить цели, планировать их достижение, грамотно распределять время. В результате — стрессы, кризисы, конфликты, ощущение, что время утекает, что человек не успевает жить. Надуманной проблема может представляться только человеку, который никогда не пытался взглянуть на свое время пристально и критично, осознать, насколько неэффективно оно зачастую тратится.

— Те, кто никуда не успевают, все забывают, и те, кто «убивает время» — это одни и те же люди?

— Это не одно и то же. «Убивающих время», на мой взгляд, в наши дни все меньше. Чаще встречается ситуация, когда человеку есть чем время заполнить, но ему не удается справиться с множеством дел. «Убивают время» — с помощью телевизора, игровых автоматов, пустого общения — люди не самоопределившиеся, не имеющие жизненных целей, живущие биологической жизнью «амебы», ни к чему в этой жизни не стремящиеся.

— Когда Вы сами поняли, что надо овладевать временем?
И повлиял ли на это тот факт, что Вы — воцерковленный православный человек?

— У меня всегда были достаточно обширные интересы, поэтому еще в школе появились первые инструменты планирования времени — блокнотик с записанными задачами и обязательно какая-нибудь книга для заполнения времени, проводимого в транспорте или в ожидании (например, в очередях).

Сознательное планирование времени началось после того как я прочел книгу Даниила Гранина «Эта странная жизнь», впервые вышедшую в нашей стране в 70-е годы. Это — история человека, посвятившего всю свою жизнь достижению одной большой цели. В 1919 году молодой ученый Александр Любищев поставил себе Цель Жизни: разработать периодическую систему биологических объектов. То есть сделать в биологии то, что Менделеев сделал в химии. Подсчитав количество необходимого времени, Любищев понял, что на изучение всех необходимых дисциплин, постановку опытов, проведение исследований — потребуется более 120 лет. Перед ним встал выбор: отказаться от цели, «наступить на горло собственной песне» — или уплотнить время жизни, научиться успевать больше.

Любищев решил найти общий язык со временем. Более пятидесяти лет он вел хронометраж, планировал свою работу, сам для себя писал отчеты по использованию времени, которые иногда рассылал друзьям. Говорят, что в 76 лет он успевал гораздо больше, чем его молодые коллеги. Но Любищев не стал «машиной для экономии времени». Просто планирование помогало ему находить время не только на работу, но и на отдых, семью, художественную литературу.

Пример этого человека вдохновил меня более внимательно отнестись к своему времени и разработать для себя технологии его оптимизации. Впоследствии я понял, что эта тема интересна мне не только как рабочий инструмент, но и как бизнес-идея. А потом — и как дело жизни, некая жизненная миссия.

Книгу о Любищеве я прочел уже после воцерковления, так что христианское отношение к жизни стало дополнительным стимулом задуматься о времени. И технологии тайм-менеджмента стали для меня, в какой-то мере, формой реализации известного принципа: «Внимай себе и помни о смерти, тогда не согрешишь». Ведь тайм-менеджмент — это и «внимание к себе», достаточно жесткое отслеживание собственных действий, и «память смертная», осознание невосполнимости временного ресурса.

Что немцу здорово, то русскому смерть?

— Вы занимаетесь тем, что учите людей управлять своим временем. Зачем Вы это делаете? Это просто Ваш бизнес, или Вы ощущаете в этом какое-то служение, какую-то миссию?

— Сначала мне просто было интересно этим заниматься. Потом я заметил интересный механизм «мировоззренческого» действия тайм-менеджмента. Человек обычно начинает с вопросов эффективности, техники: хочу больше успевать, испытывать меньше стрессов, не опаздывать, и тому подобное. Спустя какое-то время он обязательно приходит к вопросу выбора целей, выбора направления — без цели нет смысла планировать или вести хронометраж. Далее обязательно возникает тема ценностей — ради чего я ставлю те или иные цели? Таким образом, человек вырастает до вопросов о смысле жизни.

Когда я осознал этот механизм действия тайм-менеджмента, понял, что он помогает людям не только больше успевать, но и более осмысленно, внимательно относиться к своей жизни, — то я осознал это дело как некую миссию. Возможность помочь людям более вдумчиво использовать драгоценный дар — время своей жизни.

— А как Вы сами научились всему этому? Осваивали какие-то методики или изобретали велосипеды?

— Была достаточно обширная литература — советские разработки по научной организации труда, в том числе по технике личной работы руководителя, например, книга Гавриила Попова, впервые вышедшая в 70-е годы и выдержавшая множество переизданий. Изучали, естественно, и западные источники. Например, у нас еще в 80-е годы были известны классические книги Лотара Зайверта «Ваше время в ваших руках» и Стивена Кови «Семь привычек высокоэффективных людей». Знакомились и с непереведенной литературой, ведь во всех цивилизованных странах консультирование в области тайм-менеджмента достаточно хорошо развито.

Но многое приходилось разрабатывать самостоятельно. Так что сейчас наша школа тайм-менеджмента оперирует и нашими собственными разработками, и классическими технологиями.

— Многих людей отпугивает сама мысль о том, что нужно планировать каждый свой день и час. Им кажется, что это не соответствует российскому менталитету, и они вспоминают поговорку: «что немцу здорово, то русскому смерть».

— А соответствует ли русскому менталитету стремление бывать в бассейне, спортзале, поддерживать здоровье и хорошую физическую форму? Или внимательно относиться к режиму питания, сна? Управление временем — из той же категории. У русского человека нет никаких причин отказываться от приобретения навыков планирования своего времени. И многие достижения нашего народа — тому подтверждение. Кстати, в жизнеописаниях великих русских людей самых разных профессий (Гоголя, Чайковского, маршала Василевского, и многих других) можно найти массу примеров высокой организованности, планомерной и четкой работы. Поэтому, думаю, стоит избегать пустого самоуничижения и самозомбирования на эту тему.

Конечно, есть различные типы, характеры людей, кому-то подойдут более жесткие технологии планирования времени, кому-то — более гибкие. «Планировать каждый день и час», «расписать все по минутам» — это не планирование, а стереотипы тех людей, которые с современными технологиями планирования не знакомы.

Например, у нас был клиент, владелец банка, постоянно просивший секретарей «расписать день по минутам, распланировать более детально». Но встречи постоянно срывались, он всюду опаздывал, к концу дня был совершенно измотан. Применили простой прием — «зеленые зоны»: два часа распланированы, потом час свободный, и так далее. Это создало необходимый резерв реагирования на обстоятельства. Если встреча затягивалась или появлялись непредвиденные дела, удар принимала на себя «зеленая зона», и основные запланированные встречи не сдвигались. Рабочий день стал гораздо более комфортным и предсказуемым.

— Но не ограничивает ли тайм-менеджмент человеческую свободу? Не загоняет ли себя такой человек в некие рамки, не начинает ли жить уже не для себя, а для «плана»? Да и можно ли вообще распланировать свои дела на длительный срок? Ведь жизнь непредсказуемо меняется, подкидывает всякие сюрпризы.

— Как и любая развивающая человека методика, планирование времени и ограничивает свободу, и в то же время ее увеличивает. Как говорили отцы-аскеты, пока свобода воды двигаться по горизонтали не ограничена плотиной, у воды не появится новой свободы — двигаться вверх.

Так, ограничив свою свободу в питании, мы становимся более здоровыми, бодрыми, активными, и значит, более свободными. Ограничив свободу своего тела тренажерным залом, определенным режимом тренировок, мы получаем новую свободу, которую дает стройность и подтянутость. Ограничив свою свободу планом дня и другими инструментами тайм-менеджмента, мы обретаем свободу всегда находить время на главные дела и достигать более высоких целей.

А насчет «жизни не для себя, а для плана», тут важно понимать, что планирование — не самоцель, а инструмент. Хороший план должен быть, во-первых, гибким, а во-вторых, пересматриваемым в зависимости от обстоятельств.

Я Вам напомню в высшей степени организованного человека — святого праведного Иоанна Кронштадтского. Плотности его рабочего дня подивится любой современный руководитель: сон 4-5 часов в сутки, ежедневное служение Литургии, огромное количество встреч, событий, преподавание в гимназии, основание нескольких монастырей, организация Дома Трудолюбия, дневники, письма. Ограничивал ли столь жесткий режим его свободу? Скорее, наоборот — только благодаря жесткому режиму, высочайшей самодисциплине и организованности он получил свободу успеть так много. Естественно, не организованность и не жесткий режим дня сделали его святым, но, несомненно, без них он достиг бы меньшего, помог бы меньшему количеству людей, написал бы меньше духовных сочинений.

Читайте также:
Анализ главы 1 части первой из романа Булгакова «Мастер и Маргарита»: сочинение

— А что вообще значит «правильно распланировать свое время»?

— Самый простой план — список задач (обязательно письменный, никаких «в голове»!), с обозначенными приоритетами. Записывать планируемые дела и выполнять сначала главные, а затем уже более простые и приятные — это уже серьезный шаг. Следующий уровень — ежедневник, где на каждый день обозначаются точно запланированные встречи и мероприятия, а также так называемые «гибкие» задачи, которые необходимо выполнить в этот день, но не важно, в какое именно время. Если же этот уровень пройден и уже не удовлетворяет возросшему количеству задач, необходимо использовать более сложные электронные средства планирования.

Это не оправдание лени

— В Библии мы можем найти и призыв не строить долговременных планов, и призыв дорожить временем. Нет ли здесь противоречия, и в чем смысл управления временем для христианина?

— Начнем с того, что управление временем — это не только планирование, это еще и учет времени, расстановка приоритетов, создание обзора задач и многое другое. На плане, конечно, не нужно зацикливаться, нужно понимать всегдашнюю ограниченность, недостаточность наших представлений о будущем. Вспомним притчу о талантах — каждому из нас дано разное количество сил, способностей, возможностей. В том числе — разное количество определенности и предсказуемости. Но от нас требуется вдумчивое отношение к полученному, умение распределить свои усилия, определить результат и достигнуть его. Так что давайте не путать точное осознание ограниченности наших сил и возможностей — и нашу лень, недисциплинированность, нежелание применить к этим возможностям планирование и расчет.

Противоречие упомянутых Вами библейских мест — кажущееся.

«Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы» (Мф. 6:34), на мой взгляд, подразумевает: «не прилепляйся сердцем» к своим мечтам о будущем, страхам перед будущим или планам на будущее. Жизнь сосредоточена в сегодняшнем дне, именно сегодня мы совершаем поступки, думаем, чувствуем, переживаем близость с Богом или отдаление от Него.

В притче о талантах речь идет о том, что человек, получая от Господа некое жизненное задание, должен максимально разумно воспользоваться имеющимся у него ресурсом — временем («дорожа временем, потому что дни лукавы» — Еф. 5:16). В чем может быть самонадеянность? Не вообще в планировании времени, а только в том планировании, которое не учитывает Бога, которое исходит из самодостаточности человека. Вспомним притчу о богаче, который решил сломать свои старые амбары и построить новый, огромный (Лк. 12:16-21). Но вера в Промысел Божий не должна быть оправданием собственной пассивности.

— А у Вас лично были какие-нибудь духовные проблемы, связанные с тайм-менеджментом?

— В начале многие люди — и я не исключение — замечают эффект некоторого «крохоборства» в отношении времени, появление определенной скупости, которая так же неполезна, как скупость в отношении денег. Но это быстро проходит, и начинаешь понимать, что отдавать время не менее важно, чем экономить. Собственно говоря, христианское отношение к времени можно сравнить с христианским отношением к деньгам: распоряжаться разумно — но не скупо; не бояться тратить на благие дела — но не разбазаривать; благодарить за те таланты, которые дает Господь — и делать все от нас зависящее, чтобы распорядиться ими разумно. Только при этом надо помнить, что время в еще большей степени, чем деньги, принадлежит не нам, а Богу. Господь дает его нам, Господь может и отнять, как в притче о безумном богаче.

— Но связана ли организация своего личного времени непосредственно с духовной жизнью? Или ее влияние опосредованно? К примеру, через успехи в профессиональной деятельности?

— Влияние есть. Начинаешь более остро осознавать скоротечность времени, ценить каждый момент быстро пролетающей жизни. Наполнять его либо каким-то делом — либо наоборот, молчанием, созерцанием, сосредоточенностью.

Недавно я познакомился с дневниками известного богослова протопресвитера Александра Шмемана. Проблема времени в них — одна из центральных. Мне как человеку, активно интересующемуся богослужением и литургикой, было больно читать одну из записей, где отец Александр перечисляет книги, которые хотел бы написать, но не успел. Даже главный труд его жизни — «Евхаристия: таинство Царства» — был закончен лишь в последние месяцы жизни, во время болезни. Рискну предположить в этом определенный промысел.

При этом через весь дневник сквозной нитью проходит сетование на связанные с управлением духовной академией мелкие текущие проблемы, не дающие сосредоточиться и выкроить время на написание книг. Разрывают на части встречи, телефонные звонки, советы попечителей, налоги, строительства, конференции. дела, которые, по признанию самого отца Александра, были для него совершенно не главными, отнимающими время у преподавания и написания книг. Как консультант по управлению и руководитель компании, я вижу, что несколько простых технологий позволили бы сжать время, которое отнимала эта «текучка» — грамотное делегирование, эффективная работа с секретарем, оптимизация переписки и тому подобное. Сумей отец Александр, не отказываясь от управленческой работы, более эффективно ее организовать — и, возможно, кроме «Евхаристии», мы увидели бы и другие прекрасные литургические труды, которые так и остались ненаписанными.

Глеб Алексеевич АРХАНГЕЛЬСКИЙ родился в Ленинграде в 1979 году. Окончил с отличием факультет прикладной математики Санкт-Петербургского университета. Кандидат экономических наук, автор книг «Организация времени: от личной эффективности к развитию фирмы» и «Тайм-драйв: как успевать жить и работать», создатель интернет-проекта www. improvement. ru, генеральный директор ООО «Организация Времени», руководитель корпоративных проектов в РАО «ЕЭС России», «Русском Стандарте», PricewaterhouseCoopers, и др. Создал и спонсирует деятельность тайм-менеджерского сообщества — объединения людей различных профессий из разных городов России, ставящего своей целью распространение культуры уважения ко времени в нашем обществе.

Создал интернет-проект liturgica. ru. Технически и организационно уже несколько лет поддерживает проект «Сообщество славянской типографики», занимающийся исследованиями и разработками в области электронного представления и обработки церковнославянских текстов.

Читайте также комментарии:

«У времени в плену…»: сочинение

«Только тот способен на великие деяния,

кто живет так, словно он бессмертен.»

«Не спи, не спи художник, не предавайся сну. Ты – вечности заложник, у времени в плену». Эти знаменитые строки Пастернака я впервые услышал еще в детстве. Они поразили тогда меня своей необъяснимой красотой. Позже я стал анализировать их с точки зрения здравого смысла. Вдумайтесь, если кто-то взял тебя в заложники, значит, ты являешься его пленником. До тех пор, пока за тебя не внесут залог. По-моему, это однозначно.

То есть, из четверостишия Пастернака получается так, что художник одновременно находится в плену и у времени, и у вечности. Согласитесь, это выглядит как-то нелогично. По крайней мере, для глубокой философской мысли. Но зато, как красиво звучит.

И все-таки, я не зря привел здесь это четверостишие. Художник всегда находится в плену, но не у вечности, а у своей собственной судьбы. Точнее, у «хозяина» этого мира, который по своему разумению, может возвысить художника до высот гениальности, а может, не обращать на его творческие потуги, никакого внимания.

Надеюсь, Вы поняли, говоря о художнике, я подразумеваю любого творческого деятеля, независимо от его кастовой принадлежности. Того, чьи «письмена», претендуют на собственное место в культурном наследии человеческой цивилизации. Тут не важна сегодняшняя общественная значимость его работ. Пусть он пишет только для родных, знакомых, в стол, наконец. Главное, чтобы он оставил после себя хранителя своих трудов.

Пускай они пылятся где-нибудь на чердаке, или на задворках интернета. Они не пропадут. Ведь «рукописи не горят». Истинные ценности не уничтожить просто так, отправив в мусорный контейнер. Этому противостоит, заключенная в них сила, которую передал им художник, всю жизнь, заряжая их своей энергией. Такой вот заряженный аккумулятор может долго еще сохранять тепло их творца. Чтобы потом, после веков забвения, передать это тепло, озябшему, в погоне за призрачным счастьем, человечеству.

Вообразите себе огромный стадион, величиной с планету Земля. И на нем, в качестве зрителей представлены все «работники творческого труда» этой планеты. В самом центре стадиона расположен грандиозный прожектор. Этот прожектор – субъект всего культурного сообщества. Некий мифический лидер, выражающий общее мнение всех членов культурного сообщества.

Вот, он направляет луч света на некоторую группу творческих деятелей. И вдруг оказывается, что творчество всех деятелей этой группы, как по мановению волшебной палочки, обретает огромную культурную значимость. Под светом прожектора они мгновенно оказываются в центре общего внимания. Как говорится, заснув рядовыми гражданами, они просыпаются знаменитыми.

Их работы начинают обсуждать. Находить в них много интересного, много нового. Сразу отыскивается убедительное объяснение, почему именно эти, а не другие художники обрели мировую известность. Хотя, еще «вчера» их никто не выделял из толпы таких же, как они. Еще «вчера» они упорно трудились, никак не рассчитывая на столь быстрое «вознесение к звездам».

Читайте также:
«Собачье сердце», Жизнь с собачьим сердцем (по повести М. Булгакова «Собачье сердце»): сочинение

Но, ведь, упорно трудились не все. Большая часть этих деятелей, абсолютно случайно оказалась в нужном месте, в нужное время. Для некоторых, это было просто – «проба пера». Для других – хобби, легкое увлечение в свободное от основной работы, время. Для третьих – обременительная обязанность «по долгу службы». И вот, в одночасье, все они тоже – знамениты. Воистину, неисповедимы, пути господни.

Но субъект ведь потому и субъект, что его действия никак нельзя заранее предугадать. Он есть – общечеловеческое Я, покоящееся в своей свободе. Его конкретный выбор, как и конкретный выбор каждого человека, абсолютно немотивирован, поскольку основание этого выбора – свобода, взвешена только в Ничто.

Иногда, впрочем, особенно властный правитель либо, особенно авторитетный общественный деятель , навязывает подконтрольному ему обществу, собственные культурные ценности. Но ведь все правители, со временем, отходят от дел, а общественные деятели стареют и теряют свой авторитет. И как тогда предугадать, в какую сторону «будет мести новая метла».

Итак, субъект общества, «властитель его дум», сегодня выбрал лучших, как, подсказывает ему его интуиция, представителей культуры. А завтра, руководствуясь только своими субъективными предпочтениями, он выберет других. Прожектор славы повернется в другую сторону и осветит своим божественным светом другую группу творцов культурных ценностей человечества. Очень обидно тогда будет тем, кто, побежав в ту сторону, откуда дует ветер, не заметил, что ветер-то уже поменял свое направление.

Всегда находится множество, так называемых – конъюнктурщиков, которые пишу свои тексты, не «по зову сердца», а «по зову денег». Они быстро ориентируются в том, что сейчас модно, а что не модно, на чем можно сделать money, а на чем нельзя. И вот, начав свою творческую деятельность на новом поприще, их постигает удар. То, во что они уже вложили много сил, становится вдруг не популярно. «Пипл перестает это хавать». И им опять приходится все бросать и на новом поприще все начинать сначала. Это не очень приятно, но зато, если угадать правильное направление, во время впрыгнуть в «восходящее» течение, «срок жизни» которого окажется велик, можно будет долго еще «купаться в лучах славы».

А прожектор этой самой славы работает без остановки. И без малейшей возможности каким-то образом предсказать его будущие предпочтения. Это как на бирже. Существуют сотни «теорий», якобы предсказывающих поведение рынка. Но почему-то, на этом обогащаются лишь единицы, а тысячи людей, очень умных, строго следующих всем указаниям финансовых гуру, неизменно терпят крах.

Просто все эти рыночные теории хороши для предсказания того, что уже произошло. А о том, что конкретно случится завтра на рынке, знают лишь воротилы финансового мира, подготавливающие свои многомиллиардные сделки. А также самые влиятельные политики земли, по указке которых сочиняются законы. Именно они-то и будут всегда в выигрыше, потому что сила их политического и экономического влияния способна «подвинуть» любой из рынков в любом, желаемом им направлении.

Сегодня знаменит один, завтра – другой, послезавтра – третий. Все меняется непрерывно. Кто-то живет надеждами однажды оказаться в луче славы. Другой – прошлыми заслугами. Третьего, как волка – «кормят ноги». Но есть и четвертый. Тот, кто уже давно умер, но только сейчас его творчество попало в центр общественного внимания. Давайте остановимся на нем поподробнее.

Вопрос стоит так. Человек всю жизнь упорно занимается творчеством. Но судьба не спешит его за это вознаграждать. Может быть, тогда не стоит ему этим заниматься, а посвятить свою жизнь чему-нибудь другому? Что проку в том, что когда-нибудь потомки оценят его и, быть может, даже, «возведут в сонм великих»? И, «да воздастся ему за труды его праведные». Есть ли какой-нибудь смысл в воздаянии «на том свете»? В посмертной «реабилитации»? В вознесении на «небеса обетованные»?

Религия утверждает, что есть. Плюс ее доводов состоит в том, что они очень просты и понятны каждому. Там наверху, на небесах, находится Рай. В нем хорошо и беззаботно. Отсутствуют проблемы с пищей, одеждой, жильем. Если человек всю жизнь трудится во имя благой цели, по смерти своей он попадает туда, и навеки вечные ему уготована будет райская жизнь. Тут есть некоторые расхождения, так сказать, с «данными экспериментов». Никто до сих пор этого рая там, наверху, не встречал. Да и с точки зрения экономики, подобные объяснения, мягко говоря, звучат нелогично. Но религиозных ораторов это не смущает. Там, в раю – отвечают они, – находится также и Бог. А он, как фокусник, все достанет из рукава, или, в крайнем случае, сотворит из ничего. А большинству сделает так, что ничего ему больше и не понадобится. Только ходить и восторгаться неземным блаженством райского существования.

Простым людям этих объяснений вполне достаточно. Но нам – интеллектуалам, подавай большего. Я сейчас попытаюсь «на более высоком уровне», «для атеистов», показать, почему все же стоит заниматься творчеством, даже если знаешь, что оно в этой жизни не принесет тебе ничего, кроме, быть может, уважения окружающих тебя людей.

Творческий труд, в отличие от физического, есть труд по производству новых форм. Главная задача художника – прислушаться к голосу своего внутреннего Я, растворенного в абсолютной свободе существования. И, как можно точнее перевести этот голос на язык культурного сообщества. Конечно, из субъекта объекта не сделаешь. Но можно сделать так, чтобы в художественном объекте стало как можно больше индивидуального. Чтобы другая, рассматривающая его индивидуальная личность, увидела бы в нем частицу самого себя.

Восприятие индивидуального тоже сугубо индивидуально. Один им восхищается, другой к нему равнодушен, а третьему это не нравится. Но даже тот, кому сейчас не нравится новое произведение искусства, потом, находясь в ином душевном состоянии, переживая иные чувства, чем те, которые он переживает сейчас, может кардинально поменять свою точку зрения на то же самое произведение.

В этом-то все и дело. А ведь субъект всего культурного сообщества, общечеловеческое Я, тоже, со временем, может поменять свою оценку творчества конкретного художника.

Но если время бесконечно, значит, все возможно в это время. Если человечество, как предполагается, будет жить вечно, то абсолютно вправе предположить, что любой творческий деятель когда-нибудь станет знаменитым, но, к сожалению, наверное, не в этой жизни.

Только надо позаботиться, чтобы труды его были опубликованы. Как же без этого. И здесь как раз проверяется, истинный ли он художник, или нет. Как бы там не говорили, но талант легко можно отличить от графомании. И издатель скорее предпочтет издать первого, чем второго. Хотя и здесь, существуют свои нюансы.

Но вот мы опять пришли все к той же самой мысли. Нам то что от того, что мы посмертно станем знаменитыми? Ведь с этого мы сами, не получим ни копейки. А на наших потомков нам наплевать.

Знаете, не знаю как вы, а я расположен жить долго. Гораздо дольше, чем одежда, в которую облачил меня господь в момент появления на свет. Это одежда – мое физическое тело. Она со временем изнашивается. Приходит срок, когда нужно «покупать» новую. Хотелось бы, чтобы она оказалась лучше старой. Крепче, удобнее, модней. Почему-то люди называют это переодевание смертью. Мол, если человеческое Я находится не в физическом теле, значит, его не существует вообще. Если человек, с портрета на стене, не может с нами заговорить на нашем, человеческом языке, то, значит, это уже не человек.

Правильно, это уже не человек. Но еще и не покойник, ибо мы каждый день, видим его перед собой. Физическая смерть – это просто, присоединение к большинству. Большинству личностей, прошедших через эту комнату, под названием, материальный мир. Ценой физической смерти, они купили бессмертие. И разве такая сделка плоха? «Кто знает, жизнь не есть ли смерть, а смерть не есть ли жизнь». (Еврипид)

Предвижу ваши упреки. Вот, мол, автор, упорно открещиваясь от религиозного мистицизма, сам вступает на эту стезю. Разве можно, резонно заметите вы, с философской обстоятельностью рассуждать о жизни после смерти?

Понимаете, да, я философ, и в своих объяснениях, в основном, руководствуюсь логическими доводами. Давайте, рассмотрим такой пример. По дороге движется автомобиль. Дорога прямая. Проходит через пустынную местность. Погода солнечная. Мы, всей группой, со склона холма, наблюдаем за его движением. И вдруг, внезапно, автомобиль исчезает из нашего поля зрения. Невероятно. Невероятно по всем законам физики. Но как тогда вы объясните тот факт, что и люди и даже ученые не признают невероятным внезапное исчезновение человеческого сознания в момент его смерти.

Вот оно было: сознание, душа, Я. А вот его уже и нет. Исчезло без следа. Растворилось без остатка. Что-то здесь не так. «Не вытанцовывается у них что-то», – как заметил однажды, вечно живущий Штирлиц. Нам говорят, что сей предмет очень сложен, и уразумению не подлежит. Но тогда мы вольны обращаться с ним, как захотим. И только, приверженность к логике рассуждений о жизни и смерти, может нам помешать.

Читайте также:
Булгаковская Москва в романе Мастер и Маргарита: сочинение

Итак, художник не умирает, даже после своей смерти. Он остается, в фотографических снимках, в дневниках, в письмах, в своих трудах, а более всего, в памяти людей. С ним «разговаривают», «спорят». У него «спрашивают советы». С него «пишут портреты». О нем рассуждают критики. Зрители восхищаются его полотнами. Некоторым, он приходит во сне, в качестве обыкновенного земного человека. Со своими слабостями и болями. Его труды приносят материальные блага его близким. Он «продолжает работать и получать за это зарплату». Скажите мне, ради бога, что все это такое, если не жизнь.

Мы не знаем, как они сами ощущают эту свою нынешнюю жизнь. Довольны они ею или нет. Что любят, а что – ненавидят. Чем планируют заниматься дальше. Мы судим это лишь по их следам. Как археологи судят по следам о жизни древних цивилизаций. В том же самом тексте великого художника, через столетие, мы открываем что-то новое. Новое послание человечеству. И значит, оказывается, еще жив, пославший его, творец. Просто, возможности нашего разума, не позволяют нам это осознать.

Ранее, в разговоре об общей картине бытия, я показал существование всеобщего закона субстанциального тяготения. Любая, менее общая, «мелкая» вещь, всегда влечется к вещи «крупной», более общей, более « бытийно-объемной». И в этом смысле, физическая смерть – это, превращение конкретной, персональной личности, в менее конкретную ( а значит, более общую), имперсональную личность.

Иначе говоря, если раньше, до «смерти», человек находился в одном месте, то теперь он – одновременно во многих местах.

Это, как в физике, когда, в начале 20 в., ученые вдруг обнаружили, что нельзя точно определить местоположение частицы, а только лишь вероятность ее нахождения в том, или ином месте. Причем, эта частица, каким-то неведомым образом, может просачиваться и через непреодолимую стену. По крайней мере, вероятность ее нахождения за этой стеной не равно нулю.

Тогда это вызвало революцию, приведшую к появлению квантовой механики, теории, утверждающей, что, каждая частица вещества имеет корпускулярно-волновую природу. То есть, является и частицей и волной…. одновременно. И это до сих пор является неоспоримой научной истиной.

Правда, сегодня некоторые утверждают, что слово волна нужно заменить более подходящим словом струна, а еще лучше, М-брана (брана в М-измерениях. Струна – это брана в 1 измерении, мембрана – брана в двух измерениях и т.д.,). Согласитесь, если ученые могут позволить себе нести подобный бред, почему надо называть мистикой, более невинные мыслительные конструкции.

Давайте приведем более наглядный пример. Вот мы сидим в комнате и беседуем с неким человеком. Кроме нас, в данный момент, его никто не видит. Закончив беседу, человек выходит из нашей комнаты и разговаривает с кем-то другим. Теперь, не видим его мы. Но, вот, неожиданно, он взмывает в небо. Сейчас одновременно, его могут увидеть все. Раньше он был кем-то конкретным, а взмыв в небо, стал общим для всех. Он как бы, сделал шаг по направлению ко всеобщему. Поговорить лично с ним мы уже не можем. Уж очень он высоко. Но он в состоянии жестами, или чем-то другим, дать о себе знать. Но только нам всем. Разве это событие можно отнести к разряду мистических? Разве, возвысившись над нами, этот человек умирает для нас? Он просто переходит в иное измерение жизни. Мы, снизу, не можем увидеть и оценить эту жизнь. Но она существует, поскольку мы «видим» этого человека. Он не пропадает в ничто. Пытается «докричаться» до нас оттуда, сверху. Мистика тут только в том, что ему не суждено обратно возвратиться к нам, сюда, «вниз». Таков закон. Вектор развития направлен только в одну сторону. Снизу вверх. От малого к большому. От простого к сложному. От жизни к смерти.

Мы рассуждали о судьбе великих художников. Через нее тоже наглядно видно бессмертие человеческого гения. Бессмертие не пафосное, а самое обыкновенное, утилитарно-зримое.

Но ведь с гениями непризнанными дело обстоит точно так же. Только, поклонников у них на порядок меньше. В основном, это родственники, либо, родственники друзей. Судьба не была к ним благосклонна в их прошлой жизни. Прожектор общественного внимания никак не хотел тогда поворачиваться в их сторону. Но у них еще все впереди.

Пока о них помнит хотя бы «бумага», они живы. Всему свое время. Время разбрасывать камни. И время собирать урожай. Их урожай – это общее признание. Оно придет. Ведь обществу постоянно требуется духовная энергия. Без нее не будет никакого развития. Без нее, как мы знаем, абсурд. Выпадение из пространства чувственных переживаний. Выпадение из существования вообще.

И культурное сообщество будет всячески искать, «с фонарем в руках» искать, пищу своему разуму. Энергию для поддержания своего существования. Оно будет заглядывать во все «закоулки» творческого наследия человечества. И, рано или поздно, отыщет там, потрясающие своим духовным наполнением, новые «паззлы» общей картины бытия.

Художник, мыслитель, поэт, создавшие их в прошедшие времена, вложили всю свою душу в свои творения. Они фактически переселились в них, слились с ними в единый «организм». И теперь пожинают плоды успеха. Это успех не принесет им, ни званий, ни денег. Но он даст нечто большее, а именно, бессмертие перед лицом проходящих мимо поколений. Они встанут на одну ступень ближе к богу. А разве этого мало?

«У времени в плену…»: сочинение

У ВРЕМЕНИ В ПЛЕНУ

(из путевого блокнота Е.Головиной)

«Я выберу любое из столетий, войду в него и дом построю в нем», – эта строчка из Арсения Тарковского как нельзя лучше подходит ко всей этой истории. За исключением, пожалуй, фразы о выборе, ибо человек, о котором пойдет речь ниже, попал в наш век случайно.

О нем я услышала за два года до поездки на Медведицу от московского инженера-конструктора Вадима Черноброва. И ровно два года изводила его ехидными репликами, терзала вопросами, верила, не верила, искала доказательств. Съездив, поняла: доказательств в этой истории быть просто не может. Есть только факт: Евгений Иосифович Гайдучок в n -ске действительно жил, чему свидетелями дочь, внук, сын и половина города.

Но все по порядку. Лет десять назад Чернобров заинтересовался физикой Времени. Ставил потихоньку опыты, выводил формулы и собирал в лаборатории свою первую машину времени. Собирал нелегально, ибо за подобную антинаучную самодеятельность в те времена можно было запросто схлопотать по шапке. Иными словами, ТОГДА о будущей темпоральной специализации Черноброва не знал никто.

Но почему-то именно к нему подошел тогда незнакомец и, представившись Евгением Иосифовичем, отрекомендовался: «Я прилетел сюда на машине времени из 23 века». Ответная реакция была вполне адекватной: зная из научно-популярной литературы о том, что с шизиками следует быть предельно вежливым, Чернобров пробормотал пару дежурно-любезных фраз и поспешил удалиться. Однако настырная судьба на этом не успокоилась и свела их еще раз – и, как и следовало ожидать, любопытство взяло свое. (В скобках заметим, что по отзывам медиков, родных и знакомых с психикой у Евгений Иосифовича все было в полном порядке).

ЕВГЕНИЙ ИОСИФОВИЧ МЕНЯЕТ ПРОФЕССИЮ

Итак, вот вам его история. Будучи совсем зеленым пацаном он, уроженец ХХ III века, решил угнать машину времени и прокатиться на ней в какую-нибудь экзотическую старину. Прихватив для компании подружку (ради прекрасных глаз которой, между нами говоря, все это и затевалось), он рванул сквозь миры и века. Но улетел не далеко. В 30-х годах нашего ХХ века угнанный транспорт потерпел аварию.

Очень быстро ошалевшие от ужаса малолетки поняли, что искалеченная машина сможет поднять лишь одного из них, и хватит ли у нее энергии на полет в ХХ III век – неизвестно. Впрочем, особого выбора у них не было, а посему парень затолкал ревущую девчонку в агрегат и, наказав вернуться с помощью, отправил в будущее. По крайней мере, в случае еще одной аварии, она оказывалась намного ближе к своему столетию (а значит, дальше от всяких варварских эпох вроде нашей).

Помощи он не дождался. Очень скоро малолетнего скитальца усыновили добрые люди, и мальчишка начал осваивать новую жизнь – которую, по его же собственным словам, поначалу просто возненавидел. Только прокатившись впервые в жизни на велосипеде, он понял, что здесь тоже могут быть свои маленькие радости.

Читайте также:
Человек и власть в романе М. Булгакова Мастер и Маргарита: сочинение

В 15 лет он поступил в школу книжного ученичества при Ленинградском доме книги, работал продавцом в отделе точных наук и техники. Однако, несмотря на столь специфическую специализацию, был знаком с Борисом Олейником, Юрием Лебединским, Борисом Корнеевым, Олешей, Булгаковым, Бернесом, Шульженко, хорошо знал Маршака.

. А однажды – вот ведь ирония судьбы! – даже разговаривал с автором «Машины времени», легендарным Гербертом Уэллсом.

Возможно, именно эти гуманитарные знакомства и повлияли на его дальнейшую судьбу – Евгений поступил на режиссерское отделение театрального училища. Из которого пару лет спустя отправился прямиком в Сибирь: что такое Сталин, из школьного курса истории он помнил прекрасно, ну а язык за зубами держать еще не научился.

Лагерная камера была набита «политическими» до отказа, основной контингент составили малограмотные мужики, и очень скоро смышленый парень нащупал путь к спасению. Каждый вечер надсмотрщик приносил в камеру ворох газетных обрывков – на самокрутки. И каждый вечер лагерный люд терпеливо ждал, когда студент составит из этой мозаики полноценные фрагменты и начнет «политинформацию». Через пару месяцев он уже прекрасно разбирался в «злобе дня» и дымил вместе со всеми, как паровоз (в будущем, по его словам, ни у кого такой привычки не было).

Хорошую службу сослужили ему знания по истории – помня об истинных целях Сталина и Гитлера, он мог с легкостью читать «между строк». Помогли и навыки художника (в отличие от курения, хоть немного рисовать в его веке мог каждый). Очень скоро он возглавил лагерную редколлегию и начал выдавать на-гора лозунги, плакаты и стенгазеты с идеологически выдержанным содержанием. В общем, два года спустя репутация осознавшего, прозревшего и искупившего трудом дошла до кого надо, и недоучившийся студент вышел на свободу.

Свобода, впрочем, оказалась относительной – началась финская война, и бывшего зека призвали в армию. Службу он начал в Баку, в батальоне авиационного обслуживания. В то время все опасались, что Англия начнет бомбить кавказские нефтепромыслы, но Гайдучок, помня из истории о союзничестве англичан, утверждал, что «Черчилль не посмеет, а Сталин не допустит», и подводил под это дело соответствующую идеологическую базу. Знание «современного момента» помогло сориентироваться и в роковое воскресенье 41-го. Утром 22 июня, когда весь офицерский состав еще пребывал в состоянии шока, сержант Гайдучок уже читал бойцам лекцию о «германском зверином фашизме». Так он стал политруком. Слыл, кстати, прекрасным аналитиком (школьный курс истории продолжал помогать), и «вычисление» дальнейших ходов воюющих сторон всегда было его коронным номером.

После войны он осел на Медведицкой гряде, в ближайшем райцентре, был директором ДК, создал и возглавил краеведческий музей, на уникальное собрание которого приезжали посмотреть даже из-за границы. Кстати, в 1970-1980-х годах в одном из залов музея висела длиннющая «Лента времени» – многометровый бумажный свиток с изображением основных событий мировой истории – от каменного до. ХХ I века включительно!

СЛУШАЙТЕ, ТОВАРИЩИ ПОТОМКИ!

Умер Евгений Иосифович в 1991 году в возрасте 76 лет, уйдя из жизни за два века до рождения.

Он знал, что так и будет. Надежда на поисковую группу из Будущего растаяла очень быстро. Став частью истории, он подписал себе тем самым страшный приговор – никто не в праве забрать из Прошлого человека, от которого в этом прошлом зависит хоть что-нибудь. О том, что первые машины времени будут созданы уже после его смерти, он тоже знал – та встреча с Чернобровом была не столько надеждой на возвращение, сколько возможностью облегчить душу и рассказать о том, чего не расскажешь даже самым близким и родным. Но даже после длинной-длинной жизни в нашем веке он оставался верен своему времени, продолжая жить его заботами:

– Я знаю, как подсластить себе пилюлю, – говорил он тогда Черноброву. – Я оставлю им, бывшим-будущим современникам, информацию. Ведь я знаю, какие сведения о Прошлом будут цениться в Будущем. Рано или поздно они получат эту «посылку» – пусть не поминают лихом и считают меня разведчиком.

О содержимом таинственной «бандероли» он рассказывать не стал. Возможно, что роль почтальона была доверена кому-то из его учеников. За долгую жизнь в n -ске Евгений Иосифович стал учителем для сотен мальчишек и девчонок. Но не в прямом – занудно-школьном смысле (хотя у многих он развил талант художника, актера, литератора. ) – он стал для них учителем жизни. В самых трудных, кризисных ситуациях они приходили к нему за советом, уже, будучи взрослыми, приезжали из других городов, звонили из-за рубежа. И слали, слали по старой памяти письма-отчеты. По признанию многих, то, что было в этих письмах, они могли доверить только ему – своему Учителю. И Учитель не подводил – в тот же день в ответ летели письма-советы (толстенные пачки листов, исписанных мелким убористым почерком).

Похоже, что поведай он адресатам собственную тайну – дети, внуки и правнуки той верной энской ребятни донесли бы «посылку» сквозь века в лучшем виде. Увы, многолетние аккуратные расспросы самых близких из его учеников результатов не дали, о тайне этого человека никто из них, похоже, не знал. Или дал понять, что не знает.

Впрочем, есть шанс, что таинственная посылка все-таки нашлась. На эту почетную роль серьезно претендует грандиозный архив, который Гайдучок собирал в течение всей жизни. Миллионы газетных и журнальных вырезок, фотографии, репродукции, письма, документы. – старый невзрачный подвал был забит ими по самую крышу. Рассортированный по всевозможным разделам (от «Любви» и «Экологии» до «Борьбы с генетиками» и «Нетрадиционных наук»), архив являл собой живую, дышащую историю. Историю, в которую как в зеркало гляделось наше Время. В отличие от государственных архивариусов Гайдучок не жаловал парадно-официозную информацию, но с явным удовольствием собирал материалы, максимально приближенные к действительности. Доведись нынешним историкам заполучить подобный темпоральный привет из какого-нибудь Х VI века, древнейшую из наук залихорадило бы от шквала открытий.

Смогут ли сделать свои открытия историки ХХ III века, нам, похоже, узнать не удастся. Данный текст – единственное, чем мы можем помочь своим еще нерожденным потомкам. В конце концов эти строчки осядут в библиохранилищах и, быть может, не успеют за два века истлеть, и, быть может, кто-то там – в зыбком и непредставимом далеке, листая пожелтевшие страницы, наткнется на них блуждающим взором.

Мы не знаем, кто Вы, наш далекий читатель, мы даже не знаем, есть ли. будете ли Вы у нас. Но как бросают бутылки с записками в море, как терзают черноту эфира сигналами « SOS » – так и мы в надежде на извечное «а вдруг?» попытаемся прорваться сквозь толщину веков с ЕГО информацией.

К сведению темпоральных пилотов: 24 ноября 1994 года в подвале, где хранил свой архив Гайдучок, вспыхнул пожар. Большая часть собрания исчезла. Может, сгорела, а может, отправилась под треск разгоравшихся бревен в нужное Время и в нужное место. Правды до поры до времени не узнать. Как не узнать, был ли услышан наш глас вопиющего. И все же, все же. Эти строки набираются на компьютере 21 декабря 2003 года, выйдут в свет – см. страницу с выходными данными. Мы знаем, что хронопутешественники не афишируют свое пребывание в Прошлом, но знаки – бывало – оставляли. Не об эффектном приземлении в «Шереметьево- II ” – о легком знаке для спокойствия души просят вас ваши далекие предки.

ВРЕМЕНА НЕ ВЫБИРАЮТ

Но вернемся с небес на землю. Естественный вопрос, который возникает у каждого читающего эти строки, – вопрос о доказательствах. Их в этой истории быть не может, возможно, еще и потому, что человек, попавший в Прошлое, не имеет права хоть как-то влиять на ход истории (какой бы плохой она ни была). И посему ни голографического телефона, ни фотонной мясорубки Гайдучок в знак доказательства не предъявлял. Не раскрыл и технических подробностей устройства, на котором попал в наш век (“всему свое время!”). И все же кое-какие детали, всплывшие в разговорах с его близкими и знакомыми, а также полученные не так давно сведения говорят о том, что вся эта история вполне могла иметь место.

Но для начала зададимся вопросом: возможны ли темпоральные путешествия в принципе? Всех заинтересованных лиц придется отослать к книгам на эту тему [Чернобров В. “Тайны Времени”, М., АСТ, 1999; Чернобров В. “Тайны и парадоксы Времени”, “Путешествия во Времени” М., Армада, 2001 и другие. ], а для остальных просто сообщим, что современная наука в лице наиболее авторитетных физиков-теоретиков отвечает на этот вопрос однозначным «да».

Теперь что касается деталей и новых сведений.

Через несколько лет после смерти Гайдучка был найден один из его однополчан, вспомнивший несколько эпизодов, в которых их политрук выступил натуральным ясновидцем. Например, за пару дней до начала войны сообщил собиравшимся в увольнение приятелям, что «в воскресенье им будет не до этого». А спустя несколько дней, когда один из них буквально достал Гайдучка расспросами о дате победы (солдат посчитал его кем-то вроде предсказателя), назвал и это заветное число. После чего моментально лишился репутации пророка – слишком все были уверены в нашей молниеносной победе. Подтвердил однополчанин и феноменальные аналитические способности своего политрука.

Читайте также:
Образ Маргариты в романе М. Булгакова Мастер и Маргарита: сочинение

Похожую прозорливость он продемонстрировал в свое время и Черноброву с коллегами, «предсказав» президентство Ельцина, распад СССР, армяно-азербайджанский конфликт, Грузию, Чечню, Югославию – и было это во времена, когда в слово «перестройка» все вкладывали лишь ремонтно-строительный смысл (правда, тогда прорицаниям тоже не поверили).

О «Ленте времени» вы уже знаете. Нечто похожее довелось мне увидеть и во время той своей поездки к Гайдучку. Тогда дочь Евгения Иосифовича показала одну из работ отца – около 20 плакатов, выполненных в стиле «Окон РОСТА» (рисунок + небольшой стишок). Он свел их в единый альбом и озаглавил весьма красноречиво: «Наш город в 21 веке». Самое интересное, что некоторые из его иллюстрированных предсказаний уже начали сбываться.

Пояснение по ходу: в силу ряда причин мне не хотелось бы разглашать истинное название города – население его невелико, детей и внуков Гайдучка здесь знают прекрасно, аномальная тематика не каждому по сердцу. Есть, впрочем, и другая причина, о которой вы догадаетесь чуть позже.

Пару любопытных штрихов добавили к портрету Евгения Иосифовича и его родственники (которые, кстати, до сих пор ни сном ни духом не знают о его темпоральной одиссее). Одному из них Гайдучок как-то обмолвился, что в 12 лет с ним произошел случай, настолько перевернувший жизнь, что он даже пытался наложить на себя руки. После этого случая он перестал верить в Бога. Несмотря на многолетние настойчивые расспросы, причин столь серьезного шага Евгений Иосифович так и не раскрыл. Поставьте себя на место желторотого мальчишки, приговоренного к пожизненному заключению в варварской эпохе, и вы поймете этот вызов небесам.

Интересно, что дочь Гайдучка вспомнила о странных сказках, которые рассказывал ей в детстве отец. Сюжеты этих сказок составили бы имя любому научному фантасту. Одно из сказочных воспоминаний той поры – карлик, одетый в скафандр. О каких скафандрах можно было говорить в конце 1940-х годов, я лично не знаю.

Кстати, по признанию закадычных друзей, на Гайдучка иногда «находило», и он пускался в рассказы о том, как выглядит из космоса Земля, как меняется восприятие астронавта, бороздящего просторы Вселенной, как адаптируются инопланетяне к нашим условиям, и о множестве всяких других «как». «Фантазер», – говорили одни. «Чудак», – говорили другие. «Ну и загнул!» – восхищались третьи.

А может, он просто вспоминал.

В той беседе с Чернобровом Гайдучок обмолвился и о том, почему после войны обосновался в этом раййцентре. По его словам, тихий малолюдный городишко на Медведицкой гряде превратится к ХХ III веку в крупнейший мегаполис-космопорт с темпоральным уклоном (о том, что пилоты техногенных НЛО могут перемещаться во Времени, поговаривают уже сейчас). А посему и заветную посылку поисковой бригаде будет найти попроще. Кстати, в пользу идеи с космопортом говорит и тот факт, что энские небеса издавна славились обилием «тарелок» – видимо, место тут для них и вправду подходящее.

Впрочем, была у Гайдучка и чисто личная причина для переезда. Он долго жил в Ленинграде, успел прикипеть к нему всем сердцем, но врачи посоветовали жене сменить климат, и он выбрал Нижнее Поволжье. Потому что именно этот город, по словам Гайдучка, станет местом нового Санкт-Петербурга: старый уйдет под воду и будет спешно эвакуирован в 2000-надцатом году в эти степные районы.

Пункт четвертый – последний и запредельный.

Устав от сомнений и поисков железных доказательств, я обратилась за помощью к ясновидцам. Метод, конечно, антинаучный, но кто ж еще в этой жизни работает с будущим? Комментарий одного (вернее, одной) из обладателей третьего глаза повергла в шок.

Клятвенно пообещав себе не рассказывать никаких предысторий и напевая мысленно что-то бодро-революционное (на случай телепатических способностей тети), я просто молча предъявила для «опознания» фотографию Гайдучка. Первая же фраза Татьяны Викторовны Царевой намертво припечатала меня к месту:

– Он. Он какой-то не отсюда, – удивленно произнесла ясновидящая. И после долгой паузы добавила. – Такое впечатление, что у него совсем другая энергетическая структура – не такая, как у нас. Что-то совершенно не типичное.

Маленькая реплика по поводу: по мнению многих «запредельных» специалистов, структура энергетики людей разных эпох действительно отличается друг от друга довольно здорово.

– Он во многое проник. – продолжала «опознание» Царева. – Во что-то, связанное с Временем. С энергиями Времени. Он знал, как получать энергию из Времени!!

Тут уж я окончательно вросла в землю и превратилась в одно большое ухо (повторяю: историю Гайдучка ради чистоты эксперимента я решила рассказать лишь после сеанса).

Массу всего я услышала за этот сеанс. И про таинственные сказки, которые и не сказки вовсе, а «то, что будет со временем», и про двух учеников, которым он доверил свою Тайну, и про сильнейшую энергетику города на Медведицкой гряде, и про счастливое возвращение в ХХ III рыдающей подружки. Впрочем, про подружку я узнала уже после пересказа всей истории. По представлению Татьяны Викторовны, помощь девочка вызвала, но спасатели угодили в какой-то временной разлом и не успели в нужный момент вызволить из плена горе-путешественника. А потом уже было поздно.

И он остался в этом плену – чудаковатым фантазером, добрым учителем, дотошным разведчиком. «Времена не выбирают, в них живут и умирают. » – написал когда-то поэт. ОН знал это лучше нас.

Пленник Времени. И одновременно – человек, свободный от предрассудков и заблуждений, свойственных нашему времени.

«. . . ты вечности заложник у времени в плену» Текст научной статьи по специальности « Языкознание и литературоведение»

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Шетракова А.

Текст научной работы на тему ««. . . ты вечности заложник у времени в плену»»

Высшее образование в России • № 4, 2008

А. ШЕТРАКОВА, аспирант Московский городской педагогический университет

Произведения С. Клычкова дошли до читателя спустя практически целый век и, несмотря на большие перемены в жизни и обществе людей, нашли самый живой отклик. «Сегодня к творчеству Клычкова возвращаются. Очевидно, назрела социальная потребность осмыслить его творчество в контексте культуры», — справедливо заметила Н.М. Солнцева [1].

В своих произведениях Клычков задается целью постичь душу крестьянства, понять философию крестьянского космоса. В том, что таковая существует, он не только не сомневается, но и считает ее самой глубокой и устойчивой философией в мире. Вот почему, подобно М.А. Булгакову, он вписывает своих героев в некий универсальный сюжет их земного и одновременно внеис-торического бытия.

В романах «Сахарный немец» (1925), «Чертухинский балакирь» (1926), «Князь мира» (1927) С. Клычков создает своеобразную художественную модель мира, обладающую своими сюжетно-повествовательными особенностями, в том числе пространством и временем. В этой трилогии примечателен образ вечности, которая связана и со временем, и с пространством и подразумевает, с одной стороны, «вневременность», с другой — «бесконечную длительность» и «вечное возвращение бытия во времени » [2].

Время в романах Клычкова двупланово: в них есть историческое линейное время и время мифа, которое совпадает со временем народного, православного календаря и движется по кругу. Образ круга сам по себе связан с вечностью, вечным возвращением и бесконечным чередованием утра и вечера, весны и осени. По народным представлениям человек вовлечен в этот круговорот жизни в силу своей телесной природы, благодаря которой он рождается и умирает.

В романе «Чертухинский балакирь» не только время, но и весь мир предстает в форме шара — «круглым», укоторого «нигде нету конца», звезды — это развешенная в небе клюква, а мир — большая кадушка, в кото-

«. Ты вечности заложник у времени в плену»

рой, как огурец, плавает в рассоле «наша планида». Все это близко концепции русского космизма, где мир трактуется как некое целое, соразмерное, многоплановое, гармоничное, и уходит корнями в глубокую древность. «В мире, Петр Кирилыч, все круглое, недаром же ты сам дивился на месяц: выплывает иной раз, — как от хорошего токаря большое блюдо кто вынес. Да, брат, делали все это не плетари какие-нибудь, а золотые умелые руки: без ошибки. Потому круглый месяц, круглое солнце, круглое и колесо . » — рассказывает леший Антютик из романа «Чертухинский балакирь» [3, т. 2, с. 25].

Читайте также:
Поиски истины (по роману М. Булгакова “Мастер и Маргарита”): сочинение

Однако круг здесь символизирует не только вечное возвращение, но и возвращение «вечного» как принцип религиозного откровения, Богоявления. Время начинает двигаться не по кругу, а по спирали, из-за этого бытие превращается в ничто («проглатывается»), а история идет вспять, регрессирует.

Линейное время в романах Клычкова тоже приближается к своему концу, происходит постепенный переход от гармонии к хаосу. Хотя циклическое (мифологическое) время противопоставлено ходу истории, но и мифологическое, и историческое время порождают иллюзии — искание в прошлом или в будущем лучшего, подлинного, прекрасного, совершенного, «золотого века», «потерянного рая». В романе Клычкова возникает некое изначальное время — правильное и гармоничное, которое резко отличается от настоящего. О «золотом веке» русского крестьянства рассказывают притчи и легенды, вставленные в роман: притча о правильных старцах, сказка «Ахламон», легенда о «блаженной разголубой стране». Временная отдаленность настоящего от прошлого выражается через пространственную даль:

«— Во время иное и в месте ином,

Может, в конце, а может, в начале земном

Стояла Гора Золотая.» (т. I, с. 337).1

1 Здесь и далее ссылки в круглых скобках даются на [3] .

По сравнению с настоящим прошлое предстает как некий идеал, где природа уже не нуждается в преображении, «потому что сама являет образ вечности» [4], переступая через бытие во времени и обретая нетленную плоть — как вечная весна, бессуме-речное утро. Если мы будем стремиться к этому идеалу, возможно, он осуществится в будущем. Об этой особенности художественного времени писал М. Бахтин: «. Определяя ее несколько упрощенно, можно сказать, что здесь изображается как уже бывшее в прошлом то, что на самом деле может быть в будущем или должно быть осуществлено только в будущем» [5]. Таким образом, будущее так же отдалено от конкретно-исторического времени, как и прошлое.

При этом в романах Клычкова встречается и такое время, в котором, как и в вечности, невозможно различить прошлое и настоящее, конец и начало. Вот описание времени на страницах романа «Сахарный немец»: «Время — не столб у дороги! На нем все наши зарубки первый же ветер сдувает, и часто не знаешь: когда это было — вчера иль сегодня. Иль когда ещё сам на свет не родился. » (т. I, с. 337). В «Чертухинском балакире» эта мысль упрочилась и стала основным аргументом невозможности восстановить реальную картину событий: «. Давно это было! Пробегали за годами года, как кони с ночнины большим табуном, спираясь в сельских воротах, вздымая под окнами пыль: ничего, ничего впереди за ними не видно, если оглянуться назад, так не отличить были от небылицы, правды от выдумки!» (т. II, с. 212).

Своеобразной границей перехода одного времени в другое становится вода. Этот образ символизирует начало и конец всего на земле. Хотя по внешнему виду вода бесформенна, древние проводили различие между «верхними водами» и «нижними водами». Первые соответствуют потенциальному или ещё только возможному, вторые

— актуальному или уже сотворённому.

Понятие времени довольно часто передается в романах Клычкова через мотив воды: «И время поплыло, поплыло, а с ним за окопом и чистые двинские воды. » (т. I, с. 270); «Покатилось наше окопное житье-бытье день за день, как водичка с околи-

цы. » (т. I, с. 296). Двинская вода в «Сахарном немце» — граница между своим и чужим, немецким, западным миром, и все сюжетные события в военных главах происходят на берегу реки. Вода также выступает в качестве пограничной зоны с потусторонним миром.

Клычков часто подчеркивает противоречивый характер течения времени: оно может быть как медленным, так и стремительным. «Лениво катится деревенское время. » (т. II, с. 305), — замечает автор-повествователь в романе «Князь мира ». И тут же с грустью сообщает о мужике: «Кажется, недавно полосу сеял, совсем вот вчера расчесывал зеленую косу на луговине, словно невесте, а тут дело, гляди, подкатило к расчету, и надо сбираться в дорогу, с которой никому уже нет возвращенья. » (т. II, с. 306). Иногда создается впечатление, что время и вовсе останавливается: «Кажется подчас мужику, особливо когда всякое дело подходит к благому концу , что и время само остановилось, и не выдраться из болота радужной телеге, а вот нахлобучится на всю землю дождливая темь, и сколько ни лежи, подложивши под голову руки, а не дождешься рассвета, — тогда мужик ворочается с боку на бок, и зря в стороне от божницы на стене тикают засиженные мухами часы с царем на циферблате, вытянувшие в темноту тонкие усики стрелок. » (т. II, с.305). Мотив остановившегося времени, как видно, соседствует с мотивом тикающих часов — здесь вновь сталкиваются две противоречивые идеи.

В целом в трилогии романов Клычкова время не просто останавливается, а идет как бы в обратном направлении, возвращается вспять: события романа «Чертухинский балакирь» (последние десятилетия XIX века) стоят от событий «Сахарного немца» (Первая мировая война) с разницей более чем два с половиной десятка лет, действие романа «Князь мира» (крестьянская реформа 1861 года) удалено примерно еще на тридцать лет назад по отношению к «Чертухинскому ба-лакирю». Кроме того, время внутри каждого из романов тоже устремлено в обратную сторону [6].

Происходит как бы обратный ход времени, описанный уже античными философами. Платон («Государство») считал, что,

Высшее образование в России • № 4, 2008

когда боги управляют миром, время идет вперед, а когда они перестают управлять миром, оно движется назад. Герои мифа не осознавали, что время течет вспять, Зевс же прекрасно это понимал.

С той же идеей богооставленности человека связан и неправильный, искаженный ход времени. Писатель подчеркивает, что изменился весь ритм жизни человека: мы не замечаем не только тех, кто рядом, но и теряем в этой сутолоке себя. Человек утратил способность видеть в природе вечное, не поддаваться потоку суеты. Время стало соизмеряться в современном мире скорее не с течением реки, а с движением железного поезда. Весь современный мир Клычков сравнивает с переполненным поездом: «мир забит, как трехклассный вагон на большом перегоне. » (т. I, с. 415).

Конец истории как бы витает уже в воздухе. «Русский народ, — писал Н. Бердяев,

— по своей метафизической природе и по своему призванию в мире есть народ конца. Апокалипсис всегда играл большую роль и в нашем народном слое, и в высшем культурном слое, у русских писателей и мыслителей ». Ускорение темпа человеческой жизни, кажется, ведет к концу истории.

Только безграничное доверие к природе, согласованность человеческих действий с ее ритмом С. Клычков считает спасительными для человека. Природа становится основной точкой опоры при попытке поэта урегулировать свои конфликтные отношения с современностью, где возобладали губительные для всего живого силы технического прогресса. Эти идеи во многом близки федоровской философии воскресительной небесно-земледельческой культуры. Н. Федоров предупреждал о том же, о чем писали в стихах новокрестьянские поэты, — как город разрушает, «всасывает» в себя село, прививая и остающимся селам городские качества и нравы: «Таким образом, можно думать, что дело идет к превращению всего в город, а это было бы окончательною порчею, падением» [7]. Именно новокрестьянские писатели первыми почувствовали надвигающуюся гибель и деградацию родной природы, которую принесет город и научно-технический прогресс.

Предельно критическое определение науки дано в романе «Сахарный немец»: «наука, скука ума, камень над гробом незрячей души; плавает в этой науке человеческий разум, как слепой котенок в ведре. Придет в свой час строгий хозяин, начнет разметать духовную пустошь, увидит ведерко, и вот тогда-то котенок и полетит на луну. » (т. I, с. 382). В 1925 г. Клычков предвидел не только колоссальные успехи человека в области завоевания космоса, но и их последствия: «Только тогда земля будет похожа сверху не на зеленую чашу, а на голую бабью коленку, на которую, брат, много не наглядишь. » (т. I, с. 382).

Как это ни печально признавать, но предсказания Клычкова сбываются, его произведения выходят за конкретно-исторические рамки и одновременно говорят нам о прошлом, настоящем и будущем. Неразрывное единство из различных мифов, преданий, поверий, легенд позволяет говорить писателю о вечных темах: любви и ненависти, вере и безверии, о жизни духа и плоти, о поисках Бога и надвигающейся Тьме, о неразрывной связи человека с природой и о вечности, «заложником» которой является духовный человек, живущий в любую эпоху.

1. Солнцева Н.М. Гость чудесный: Наследие

Сергея Клычкова // Литературное обозрение. – 1987. – № 5. – С. 106.

2. Соловьев С.М. Сочинения: В18 кн. – М.,1993.

3. Клычков С.А. Собрание сочинений: В 2 т. –

4. Эпштейн М. Между мифом и реальностью

Читайте также:
Допрос во дворце Ирода Великого: сочинение

(об уроках латиноамериканской литературы) // Парадоксы новизны. О литературном развитии Х!Х-ХХ веков. – М., 1988. – С. 402.

5. Бахтин М.М. Формы времени и хронот-

ропа в романе: Очерки по исторической поэтике// Бахтин М.М. Литературнокритические статьи. – М., 1986. – С. 182.

6. См.: Кислицын К. Проза С. Клычкова: по-

этика магического реализма. – М., 2005.

7. Федоров Н.Ф. Собрание сочинений: В 4 т. Т.

Анализ стихотворения «Ночь» (Б. Л. Пастернак)

Автор: Самый Зелёный · Опубликовано 15.08.2020 · Обновлено 15.08.2020

Борис Леонидович Пастернак – поэт-философ. В своих стихах он пишет не о «прекрасном Мире», в своих стихах он пишет о факте существования Мира, о том, что этот самый факт прекрасен и удивителен. Пастернак – поэт-жизнелюбец! Многомудрый Литрекон проанализировал одно из любимых произведений автора, стихотворение «Ночь», по плану.

История создания

Стихотворение «Ночь» было написано в 1957 году.

«Он (Б. Л. Пастернак) вообще любил это стихотворение, охотно читал вслух, сохранилась запись с характерными интонациями – повышением голоса на первой строке катрена и музыкальным понижением на четвертой; слышно и знаменитое гудящее удивление – «Как будто небосвод относится к предмету его ночных забот» – нет, каковы гордыня и ответственность?!» (Д.Л. Быков)

Оно относится к поздней лирики поэта. В это время Борис Леонидович проживал на любимой даче в Переделкино. Здесь было создано несколько циклов стихов, в том числе и «Когда разгуляется», который считается одним из лучших в русской поэзии. В данный цикл вошло стихотворение «Ночь».

«Это именно то, о чем можно было мечтать всю жизнь. В отношении видов, приволья, удобства, спокойствия и хозяйственности, — это именно то, что… настраивало поэтически» (писал о даче Б. Л. Пастернак своему отцу)

Драматург Александр Афиногенов, с которым в тяжёлые времена общался лишь Пастернак, в своём дневнике упомянул о том, что Борис Леонидович не любил выезжать из Переделкино, а хотел бы жить всё время там: гулять в одиночестве, смотреть на звёзды, работать над своими произведениями. Это место для Бориса Леонидовича было вдохновенным!

Борис Леонидович говорил, что стихи, вошедшие в сборник «Когда разгуляется», он писал легко, без особого напряжения, но сохранились авторские черновики, которые говорят о том, что велась тщательная, кропотливая работа.

Некоторые критики считают, что на создание стихотворения «Ночь» повлияло творчество Антуана де Сент–Экзюпери. Также примечательно то, что над домом, где в то время проживал поэт, часто пролетали самолёты, которые притягивали взгляд автора, и, очевидно, вдохновили его на создание произведения.

Жанр, направление, размер

Философское стихотворение «Ночь» можно отнести к жанру элегии, так как оно является результатом размышлений автора, его умозаключением. Некоторые относят «Ночь» к медитативной лирике, что вполне объяснимо. Стихотворение не тревожно и не печально по своему эмоциональному окрасу, а также оно является рассуждением не об общих, «вечных» проблемах мироздания, а направлено оно вглубь личностных размышлений поэта, размышлений о том, что волнует именно его.

Стихотворение «Ночь» — это стихотворение модернистской направленности. Как и всё творчество Бориса Леонидовича, так и данное стихотворение невозможно подвести под определение конкретного течения. Это не символизм, хотя прослеживается явная ориентированность на философию. Стихотворение «Ночь» не эпатажно, не скандально, что противоречит футуризму, хотя присутствует некая тень утопичной мечты о зарождении сверхискусства, сверхпоэта, что также является особенностью футуристического течения.

Размер стихотворения «Ночь» – трёхстопный ямб. Рифмовка перекрёстная с чередованием женской и мужской рифмы.

Композиция

Стихотворение «Ночь» состоит из 11 строф. Композиция последовательная, с плавно развивающимся сюжетом.

«Ночь» можно разделить на 6 смысловых частей.

  • 1 часть – это первые два четверостишия, в которых поэт пишет о лётчике, который «потонул в тумане, исчез в его струе, став крестиком на ткани и меткой на белье».
  • 2 часть – следующие две строфы. Автор пишет о том, что происходит «под пилотом», что происходит под ночным небом. «Всем корпусом на тучу ложится тень крыла» — эти строки плавно переносят внимание читателя на «низ», туда где происходит следующее действие.

«Под ним ночные бары,
Чужие города,
Казармы, кочегары,
Вокзалы, поезда.»

  • 3 часть – последующая строфа, в которой автор задумывается о ещё более высоком, о космосе, о том, что «к другим каким-нибудь неведомым вселенным повернут Млечный путь».

Далее поэт вновь пишет о деятельности на земле, о том, что «в подвалах и котельных не спят истопники». Эти строки можно обособить в 4-ю часть.

7-ю строфу можно назвать объединяющей.

«Венера или Марс
Глядят, какой в афише
Объявлен новый фарс.»

«Небесное» обращено к «земному». В 8-й и 9-й строфе описано противоположное.

«Кому-нибудь не спится
В прекрасном далеке

Он смотрит на планету,
Как будто небосвод
Относится к предмету
Его ночных забот.»

  • Эти три строфы, описывающие «взаимный интерес» небесных и земных тел можно выделить в 5-ю часть.
  • 6-я часть – два последних четверостишия. Эта часть является основной, в ней сосредоточен весь смысл. Поэт отошёл от абстрактных описаний, рассуждений, обратившись к главному, к «поэтическому».

«Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.»

Автор сопоставляет поэта с «небесными телами», чем указывает на его значимость и «широту», на его всеобъемлемость.

Образы и символы

Сам Борис Леонидович является лирическим героем стихотворения «Ночь». Он смотрит ввысь, на небо, думая о поэзии, о космосе, о людях, рассуждает, представляет. Можно даже предположить, что в герое строк «кому-нибудь не спится в прекрасном далеке на крытом черепицей старинном чердаке» автор видит себя, человека, который «смотрит на планету, как будто небосвод относится к предмету его ночных забот».

Главными образами произведения «Ночь» являются ночь и небо. Ночь для поэтов, для творческих людей – это особое время суток. В это время суток, как известно, рождаются гениальные, чарующие идеи. Ночь, в противовес суетному, «кричащему» дню, манит своей тишиной, спокойствием, «глубиной», она безгранична.

В литературе ночь является амбивалентным символом, то есть двойственным.

  • Ночь – это противоположность света, архетип тьмы.
  • Ночь – это мост, соединяющий реальное и эфемерное.

В данном случае ночь является лупой, которая позволяет увидеть нить, соединяющую небесное, возвышенное с земным, можно сказать, что ночь открывает глаза на то, что днём не разглядеть под пеленой различных дел, мечущихся мыслей. Ночь – это открытое пространство, в котором нет указанных направлений, в котором каждый двигается интуитивно, по зову сердца.

Яркий образ-символ ночи связан с таким же ярким образом-символом неба. Взор читателя на протяжении всего стихотворения обращён вверх, к небу: лётчик в облаках, тень крыла на туче, блуждающие небесные тела, даже «кто-нибудь», которому не спится, смотрит ввысь, на небосвод. Небо – это символ чистоты, возвышенности, идеала, недосягаемости. К нему обращены взоры, к нему тянуться все и вся.

Также небо является отображением времени.

«Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты — вечности заложник
У времени в плену.»

Обращаясь к этим двум значениям, можно однозначно сказать, что «настоящая» поэзия для автора – это что-то недосягаемое, прекрасное, к чему он тянется, стремится всей душой. Также хочется отметить образы Венеры и Марса. Венера в мифологии является богиней красоты, любви и плодородия, а Марс в мифологии – это хранитель Рима, а также бог войны.

В стихотворении Пастернака они «глядят, какой в афише объявлен новый фарс». Эти два образа сами по себе являются связывающими земное и неземное, но помимо этого они являются связующими и по контексту произведения, они, как небесные тела, глядят на людей, они, как мифические покровители, вновь вместе, под покровом ночи, несмотря на их незаконную связь.

Темы, проблемы, настроение

Основная тема стихотворения «Ночь» — это размышления автора о обязанностях поэта. Борис Леонидович пишет:

«Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.»

То есть автор проводит параллель между поэтом (создателем произведения) и «небесными телами», указывая на его положение, на его особенность и «безграничные» возможности в «небе».

«Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой
Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.»

Если пастернаковский сон рассмотреть как реальность, полное погружение в которую не желательно для творческого человека, то данные строки являются отражением проблемы произведения. Автор будто приводит себя в чувства, уговаривая не отвлекаться от основного, от вдохновения, от творчества, быть «выше» реальности, быть «как лётчик, как звезда».

Настроение стихотворения «Ночь» необычное для данного жанра. В нём нет тени тумана, загадочной вуали. Оно «чистое», понятное, хоть и является философским, оно вдохновляющее, мотивирующее.

Основная идея

Смысл стихотворения «Ночь» ясно выражен самим автором, который не стал хитрить и скрывать его от нас:

«Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты — вечности заложник
У времени в плену.»

Последнее четверостишие является отражением авторского отношения к поднятой им теме. Поэт – заложник вечности, независящий от себя, посвятивший себя всем, кроме себя. Его основная задача – творить! Такова главная мысль стихотворения «Ночь».

Читайте также:
Нравственно-философская проблематика произведений М. А. Булгакова: сочинение

Средства выразительности

Тропы в стихотворении «Ночь» — подарок для того, кто хочет подкрепить свое теоретическое знание средств художественной выразительности примерами из литературы:

  1. Эпитеты: «ночные бары», «чужие города», «страшный крен», «какие-нибудь неведомые вселенные», «беспредельные пространства», «прекрасное далёко», «старинный чердак».
  2. Сравнения: «как будто небосвод относится к предмету его ночных забот», «как лётчик, как звезда».
  3. Метафора: «спящий мир», «лётчик уходит в облака», «он (лётчик) потонул в тумане», «струя тумана», «крестик на ткани», «метка на белье», «блуждают небесные тела», «горят материки», «Венера или Марс глядят», «ночные заботы», «борись с дремотой», «ты — вечности заложник у времени в плену».
  4. Олицетворение: «идет… и тает ночь», «всем корпусом… ложиться тень крыла».
  5. Анафора:

«Идет без проволочек
И тает ночь, пока…»
«Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой…»

«Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну…»

Медведицкая гряда

Медведицкая гряда – сильнейшая геоактивная зона, цепь старых холмистых гор, высотой 200–380 м, находящихся в Волгоградской и Саратовской областях на расстоянии 15–18 километров от города Жирновска. Очевидцы утверждают, что на Медведицкой гряде творятся невообразимые для обычного человека вещи. Появляются странные объекты треугольной формы, светящиеся круглые или сферические объекты. Некоторые местные жители утверждают, что даже видели приземление НЛО. Медведицкая гряда также знаменита своими шаровыми молниями. Говорят, что иногда можно наблюдать сразу несколько спокойно летящих невысоко над землей огненных шаров, которые запросто прожигают себе путь через толстые стволы деревьев. Кстати, обожженные таким интересным образом деревья действительно встречаются на Медведицкой гряде достаточно часто! Существуют древние легенды о заколдованных или проклятых мест, о живших в здешних краях странных лесных жителях в районе Медведицкой гряды. Данная книга позволит раскрыть много тайн и секретов этой аномальной зоны.

Оглавление

  • Начиналось все с техзадания
  • Что они хотели этим сказать?. (Из полевого дневника)
  • Хрономираж из сказки «12 месяцев»
  • В поисках следов
  • А места-то, оказывается, интересные
  • У времени в плену. (Из путевого блокнота журналиста Е. Головиной)

Из серии: Загадочные места мира

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Медведицкая гряда предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

У времени в плену

(Из путевого блокнота журналиста Е. Головиной)

«Я выберу любое из столетий, войду в него и дом построю в нем» — эта строчка из поэзии Арсения Тарковского как нельзя лучше подходит ко всей этой истории. За исключением, пожалуй, фразы о выборе, ибо человек, о котором пойдет речь ниже, попал в наш век случайно.

О нем я услышала за два года до поездки на Медведицу от московского инженера-конструктора Вадима Черноброва. И ровно два года изводила его ехидными репликами, терзала вопросами, верила, не верила, искала доказательств… Съездив, поняла: доказательств в этой истории быть просто не может. Есть только факт: Евгений Иосифович Гайдучок в n-ске действительно жил, чему свидетелями дочь, внук, сын и половина города.

Но все по порядку. Лет десять назад Чернобров заинтересовался физикой Времени. Ставил потихоньку опыты, выводил формулы и собирал в лаборатории свою первую машину времени. Собирал нелегально, ибо за подобную антинаучную самодеятельность в те времена можно было запросто схлопотать по шапке. Иными словами, ТОГДА о его будущей темпоральной специализации не знал никто.

Но почему-то именно в тот момент состоялась встреча с незнакомцем, который, представившись Евгением Иосифовичем, отрекомендовался: «Я прилетел сюда на машине времени из XXIII века». Ответная реакция была вполне адекватной: зная из научно-популярной литературы о том, что с шизиками следует быть предельно вежливым, Чернобров пробормотал пару дежурно-любезных фраз и поспешил удалиться. Однако настырная судьба на этом не успокоилась и свела их еще раз — и, как и следовало ожидать, любопытство взяло свое… (В скобках заметим, что, по отзывам медиков, родных и знакомых, с психикой у Евгений Иосифовича все было в полном порядке).

Итак, вот вам его история.

Будучи совсем зеленым пацаном, он, уроженец ХХIII века, решил угнать машину времени и прокатиться на ней в какую-нибудь экзотическую старину. Прихватив для компании подружку (ради прекрасных глаз которой, между нами говоря, все это и затевалось), он рванул сквозь миры и века. Но улетел не далеко. И в 1930-х годах угнанный транспорт потерпел аварию.

Очень быстро ошалевшие от ужаса малолетки поняли, что искалеченная машина сможет поднять лишь одного из них, и хватит ли у нее энергии на полет в ХХIII век, — неизвестно. Впрочем, особого выбора у них не было, а посему парень затолкал ревущую девчонку в агрегат и, наказав вернуться с помощью, отправил в будущее. По крайней мере, в случае еще одной аварии, она оказывалась намного ближе к своему столетию (а значит, дальше от всяких варварских эпох вроде нашей)…

Помощи он не дождался. Очень скоро малолетнего скитальца усыновили добрые люди, и мальчишка начал осваивать новую жизнь — которую, по его же собственным словам, поначалу просто возненавидел. Только прокатившись впервые в жизни на велосипеде, он понял, что здесь тоже могут быть свои маленькие радости…

В 15 лет он поступил в школу книжного ученичества при Ленинградском доме книги, работал продавцом в отделе литературы точных наук и техники. Однако, несмотря на столь специфическую специализацию, был знаком с Борисом Олейником, Юрием Лебединским, Борисом Корнеевым, Олешей, Булгаковым, Бернесом, Шульженко, хорошо знал Маршака…

…А однажды — вот ведь ирония судьбы! — даже разговаривал с автором «Машины времени», легендарным Гербертом Уэллсом…

Возможно, именно эти гуманитарные знакомства и повлияли на его дальнейшую судьбу — Евгений поступил на режиссерское отделение театрального училища. Из которого пару лет спустя отправился прямиком в Сибирь: что такое Сталин, из школьного курса истории он помнил прекрасно, ну а язык за зубами держать еще не научился…

Лагерная камера была набита «политическими» до отказа, основной контингент составили малограмотные мужики, и очень скоро смышленый парень нащупал путь к спасению. Каждый вечер надсмотрщик приносил в камеру ворох газетных обрывков — на самокрутки. И каждый вечер лагерный люд терпеливо ждал, когда студент составит из этой мозаики полноценные фрагменты и начнет «политинформацию». Через пару месяцев он уже прекрасно разбирался в «злобе дня» и дымил вместе со всеми как паровоз (в будущем, по его словам, ни у кого такой привычки не было).

Хорошую службу сослужили ему знания по истории — помня об истинных целях Сталина и Гитлера, он мог с легкостью читать «между строк». Помогли и навыки художника (в отличие от курения, хоть немного рисовать в его веке мог каждый). Очень скоро он возглавил лагерную редколлегию и начал выдавать на-гора лозунги, плакаты и стенгазеты с идеологически выдержанным содержанием. В общем, два года спустя репутация осознавшего, прозревшего и искупившего трудом дошла до кого надо, и недоучившийся студент вышел на свободу.

Свобода, впрочем, оказалась относительной — началась финская кампания, и бывшего зэка призвали в армию. Службу он начал в Баку, в батальоне авиационного обслуживания. В то время все опасались, что Англия начнет бомбить кавказские нефтепромыслы, но Гайдучок, помня из истории о союзничестве англичан, утверждал, что «Черчилль не посмеет, а Сталин не допустит», и подводил под это дело соответствующую идеологическую базу. Знание «современного момента» помогло сориентироваться и в роковое воскресенье 41-го. Утром 22 июня, когда весь офицерский состав еще пребывал в состоянии шока, сержант Гайдучок уже читал бойцам лекцию о «германском зверином фашизме». Так он стал политруком. Слыл, кстати, прекрасным аналитиком (школьный курс истории продолжал помогать), и «вычисление» дальнейших ходов воюющих сторон всегда было его коронным номером.

После войны он осел на Медведицкой гряде, в ближайшем райцентре, был директором ДК, создал и возглавил краеведческий музей, на уникальное собрание которого приезжали посмотреть даже из-за границы. Кстати, в 1970—1980-х годах в одном из залов музея висела длиннющая «Лента времени» — многометровый бумажный свиток с изображением основных событий мировой истории — от каменного до… ХХI века включительно!

Умер Евгений Иосифович в 1991 году в возрасте 76 лет, уйдя из жизни за два века до рождения…

Он знал, что так и будет. Надежда на поисковую группу из Будущего растаяла очень быстро. Став частью истории, он подписал себе тем самым страшный приговор — никто не в праве забрать из Прошлого человека, от которого в этом прошлом зависит хоть что-нибудь. О том, что первые машины времени будут созданы уже после его смерти, он тоже знал — та встреча с Чернобровом была не столько надеждой на возвращение, сколько возможностью облегчить душу и рассказать о том, чего не расскажешь даже самым близким и родным. Но даже после длинной-длинной жизни в нашем веке он оставался верен своему времени, продолжая жить его заботами:

Читайте также:
Проблема одиночества в романе М. Булгакова Мастер и Маргарита: сочинение

— Я знаю, как подсластить себе пилюлю, — говорил он тогда. — Я оставлю им, бывшим-будущим современникам, информацию. Ведь я знаю, какие сведения о Прошлом будут цениться в Будущем. Рано или поздно они получат эту «посылку» — пусть не поминают лихом и считают меня разведчиком…

О содержимом таинственной «бандероли» он рассказывать не стал. Возможно, что роль почтальона была доверена кому-то из его учеников. За долгую жизнь в n-ске Евгений Иосифович стал учителем для сотен мальчишек и девчонок. Но не в прямом — занудно-школьном смысле (хотя у многих он развил талант художника, актера, литератора…) — он стал для них учителем жизни. В самых трудных, кризисных ситуациях они приходили к нему за советом, уже, будучи взрослыми, приезжали из других городов, звонили из-за рубежа… И слали, слали по старой памяти письма-отчеты. По признанию многих, то, что было в этих письмах, они могли доверить только ему — своему Учителю. И Учитель не подводил — в тот же день в ответ летели письма-советы (толстенные пачки листов, исписанных мелким убористым почерком)…

Похоже, что поведай он адресатам собственную тайну — дети, внуки и правнуки той верной энской ребятни донесли бы «посылку» сквозь века в лучшем виде. Увы, многолетние аккуратные расспросы самых близких из его учеников результатов не дали, о тайне этого человека никто из них, похоже, не знал. Или дал понять, что не знает…

Впрочем, есть шанс, что таинственная посылка все-таки нашлась. На эту почетную роль серьезно претендует грандиозный архив, который Гайдучок собирал в течение всей жизни. Миллионы газетных и журнальных вырезок, фотографии, репродукции, письма, документы… — старый невзрачный подвал был забит ими по самую крышу. Рассортированный по всевозможным разделам (от «Любви» и «Экологии» до «Борьбы с генетиками» и «Нетрадиционных наук»), архив являл собой живую, дышащую историю. Историю, в которую как в зеркало гляделось наше время. В отличие от государственных архивариусов Гайдучок не жаловал парадно-официозную информацию, но с явным удовольствием собирал материалы, максимально приближенные к действительности. Доведись нынешним историкам заполучить подобный темпоральный привет из какого-нибудь ХVI века, древнейшую из наук залихорадило бы от шквала открытий…

Смогут ли сделать свои открытия историки ХХIII века, нам, похоже, узнать не удастся. Данный текст — единственное, чем мы можем помочь своим еще нерожденным потомкам. В конце концов эти строчки осядут в библиохранилищах и, быть может, не успеют за два века истлеть, и, быть может, кто-то там — в зыбком и непредставимом далеке, листая пожелтевшие страницы, наткнется на них блуждающим взором…

Мы не знаем, кто Вы, наш далекий читатель, мы даже не знаем, есть ли… будете ли Вы у нас… Но как бросают бутылки с записками в море, как терзают черноту эфира сигналами «SOS» — так и мы в надежде на извечное «а вдруг?» попытаемся прорваться сквозь толщину веков с ЕГО информацией.

К сведению темпоральных пилотов: 24 ноября 1994 года в подвале, где хранил свой архив Гайдучок, вспыхнул пожар. Большая часть собрания исчезла. Может, сгорела, а может, отправилась под треск разгоравшихся бревен в нужное время и в нужное место… Правды до поры до времени не узнать. Как не узнать, был ли услышан наш глас вопиющего… И все же, все же… Мы знаем, что хронопутешественники не афишируют свое пребывание в Прошлом, но знаки — бывало — оставляли… Не об эффектном приземлении в Шереметьево-2 — о легком знаке для спокойствия души просят вас ваши далекие предки.

Но вернемся с небес на землю.

Естественный вопрос, который возникает у каждого читающего эти строки, — вопрос о доказательствах. Их в этой истории быть не может, возможно, еще и потому, что человек, попавший в Прошлое, не имеет права хоть как-то влиять на ход истории (какой бы плохой она ни была). И посему ни голографического телефона, ни фотонной мясорубки Гайдучок в знак доказательства не предъявлял. Не раскрыл и технических подробностей устройства, на котором попал в наш век («всему свое время!»). И все же кое-какие детали, всплывшие в разговорах с его близкими и знакомыми, а также полученные не так давно сведения говорят о том, что вся эта история вполне могла иметь место.

Но для начала зададимся вопросом: возможны ли темпоральные путешествия в принципе? Всех заинтересованных лиц придется отослать к книгам на эту тему (Чернобров В. Тайны Времени. М.: АСТ, 1999; Чернобров В. Тайны и парадоксы Времени; Путешествия во Времени. М.: Армада, 2001 и другие…), а для остальных просто сообщим, что современная наука в лице наиболее авторитетных физиков-теоретиков отвечает на этот вопрос однозначным «да».

Теперь что касается деталей и новых сведений…

Через несколько лет после смерти Гайдучка был найден один из его однополчан, вспомнивший несколько эпизодов, в которых их политрук выступил натуральным ясновидцем. Например, за пару дней до начала войны сообщил собиравшимся в увольнение приятелям, что «в воскресенье им будет не до этого». А спустя несколько дней, когда один из них буквально достал Гайдучка расспросами о дате победы (солдат посчитал его кем-то вроде предсказателя), назвал и это заветное число. После чего моментально лишился репутации пророка — слишком все были уверены в нашей молниеносной победе… Подтвердил однополчанин и феноменальные аналитические способности своего политрука.

Похожую прозорливость он продемонстрировал в свое время, «предсказав» президентство Ельцина, распад СССР, армяно-азербайджанский конфликт, Грузию, Чечню, Югославию — и было это во времена, когда в слово «перестройка» все вкладывали лишь ремонтно-строительный смысл (правда, тогда прорицаниям тоже не поверили).

О «Ленте времени» вы уже знаете. Нечто похожее довелось мне увидеть и во время той своей поездки к Гайдучку. Тогда дочь Евгения Иосифовича показала одну из работ отца — около 20 плакатов, выполненных в стиле «Окон РОСТА» (рисунок + стихи). Он свел их в единый альбом и озаглавил весьма красноречиво: «Наш город в 21 веке». Самое интересное, что некоторые из его иллюстрированных предсказаний уже начали сбываться.

Пояснение по ходу: в силу ряда причин мне не хотелось бы разглашать истинное название города — население его невелико, детей и внуков Гайдучка здесь знают прекрасно, аномальная тематика не каждому по сердцу… Есть, впрочем, и другая причина, о которой вы догадаетесь чуть позже.

Пару любопытных штрихов добавили к портрету Евгения Иосифовича и его родственники (которые, кстати, до сих пор ни сном ни духом не знают о его темпоральной одиссее). Одному из них Гайдучок как-то обмолвился, что в 12 лет с ним произошел случай, настолько перевернувший жизнь, что он даже пытался наложить на себя руки. После этого случая он перестал верить в Бога. Несмотря на многолетние настойчивые расспросы, причин столь серьезного шага Евгений Иосифович так и не раскрыл. Поставьте себя на место желторотого мальчишки, приговоренного к пожизненному заключению в варварской эпохе, и вы поймете этот вызов небесам…

Интересно, что дочь Гайдучка вспомнила о странных сказках, которые рассказывал ей в детстве отец. Сюжеты этих сказок составили бы имя любому научному фантасту. Одно из сказочных воспоминаний той поры — карлик, одетый в скафандр. О каких скафандрах можно было говорить в конце 1940-х годов, я лично не знаю…

Кстати, по признанию закадычных друзей, на Гайдучка иногда «находило», и он пускался в рассказы о том, как выглядит из космоса Земля, как меняется восприятие астронавта, бороздящего просторы Вселенной, как адаптируются инопланетяне к нашим условиям, и о множестве всяких других «как». «Фантазер», — говорили одни. «Чудак», — говорили другие. «Ну и загнул!» — восхищались третьи.

А может, он просто вспоминал.

В своих беседах Гайдучок обмолвился и о том, почему после войны обосновался в этом райцентре. По его словам, тихий малолюдный городишко на Медведицкой гряде превратится к ХХIII веку в крупнейший мегаполис-космопорт с темпоральным уклоном (о том, что пилоты техногенных НЛО могут перемещаться во Времени, поговаривают уже сейчас). А посему и заветную посылку поисковой бригаде будет найти попроще. Кстати, в пользу идеи с космопортом говорит и тот факт, что энские небеса издавна славились обилием «тарелок» — видимо, место тут для них и вправду подходящее.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: