Мертвые души Н. В. Гоголя удивительная книга, горький упрек современной Руси, но не безнадежный (А.И. Герцен).: сочинение

А. И. Герцен о Гоголе

ИЗ ДНЕВНИКОВ, МЕМУАРОВ И СТАТЕЙ

. «Мертвые души» Гоголя — удивительная книга, горький упрек современной Руси, но не безнадежный. Там, где взгляд может проникнуть сквозь туман нечистых, навозных испарений, там он видит удалую, полную силы национальность. Портреты его удивительно хороши, жизнь сохранена во всей полноте; не типы отвлеченные, а добрые люди, которых каждый из нас видел сто раз. Грустно в мире Чичикова, так, как грустно нам в самом деле; и там, и тут одно утешение в вере и уповании на будущее. Но веру эту отрицать нельзя, и она не просто романтическое упование ins Blaue*, а имеет реалистическую основу: кровь как-то хорошо обращается у русского в груди.

Толки о «Мертвых душах». Есть слова примирения, есть предчувствия и надежды будущего, полного и торжественного, но это не мешает настоящему отражаться во всей отвратительной действительности. Тут переход от Собакевичей к Плюшкиным, — обдает ужас; вы с каждым шагом вязнете, тонете глубже, лирическое место вдруг оживит, осветит и сейчас заменяется опять картиной, напоминающей еще яснее, в каком рве ада находимся и как Данте хотел бы перестать видеть и слышать, — а смешные слова веселого автора раздаются.

«Мертвые души» — поэма, глубоко выстраданная. «Мертвые души», — это заглавие само носит в себе что-то, наводящее ужас. И иначе он не мог назвать; не ревизские — мертвые души, а все эти Ноздревы, Маниловы и tutti quanti* — вот мертвые души, и мы их встречаем на каждом шагу. Где интересы общие, живые, в которых живут все вокруг нас дышащие мертвые души? Не все ли мы после юности, так или иначе, ведем одну из жизней гоголевских героев? Один остается при маниловской тупой мечтательности, другой буйствует a la Nosdreff, третий — Плюшкин и пр. Один деятельный человек — Чичиков, и тот ограниченный плут. Зачем он не встретил нравственного помещика, добросерда, стародума. Да откуда попался бы в этот омут человек столько абнормальный, и как он мог бы быть типом.

. Не будучи по происхождению, подобно Кольцову, из народа, Гоголь принадлежал к народу по своим вкусам и по складу своего ума. Гоголь совершенно независим от иностранного влияния: он не знал никакой литературы, когда имел уже имя. Он больше сочувствовал народной жизни, чем придворной, что естественно со стороны украинца .

Рассказы, которыми дебютировал Гоголь, составляют ряд картин украинских нравов и видов истинной красоты, полных веселости, грации, движения и любви. Такие повести невозможны в Великороссии за неимением сюжета, оригинала. У нас народные сцены тотчас же принимают мрачный и трагический вид, что угнетает читателя, — я говорю «трагический» только в смысле Лаокоона. Это — трагическое судьбы, перед которым человек падает без борьбы. В этих случаях скорбь превращается в бешеную злобу и отчаяние, а смех — в горькую и злобную иронию. Кто без негодования и стыда способен прочесть замечательную повесть «Антон-Горемыка» или шедевр Тургенева — «Записки охотника»?

По мере того как Гоголь выходил из Украйны и близился к средней России, исчезали наивные и прелестные образы. Нет более полудикого героя вроде «Тараса Бульбы»*; нет более добродушного, патриархального старика, какого Гоголь так хорошо изобразил в «Старосветских помещиках». С московским небом все становится мрачно, пасмурно, враждебно. Он все смеется, — он смеется даже больше, чем прежде, — но другим смехом, и только люди очень черствые или очень простодушные ошиблись в оценке этого смеха. Переходя от своих украинцев и казаков к русским, Гоголь оставляет в стороне народ и сосредоточивается на двух своих самых заклятых врагах: на чиновнике и помещике. Никто никогда до него не читал такого полного патолого-анатомического курса о русском чиновнике. С хохотом на устах он без жалости проникает в самые сокровенные складки нечистой, злобной чиновнической души. Комедия Гоголя «Ревизор», его поэма «Мертвые души» представляют собою ужасную исповедь современной России, напоминающую разоблачения Котошихина в XVII веке**.

Император Николай умирал со смеху, присутствуя на представлениях «Ревизора».

Поэт, в отчаянии, что вызвал только августейший хохот и самодовольный смех чиновников, совершенно тождественных с теми, которых он изобразил, но более ограждаемых цензурою, — счел своей обязанностью разъяснить, что его комедия не только очень смешна, но и очень печальна, что за смехом кроются горячие слезы.

После «Ревизора» Гоголь обратился к поместному дворянству и выставил напоказ этот неизвестный народ, державшийся за кулисами вдали от дорог и больших городов, хоронившийся в глуши своих деревень, — эту Россию дворянчиков, которые, хотя и живут без шума и кажутся совсем ушедшими в заботы о своих землях, но скрывают более глубокое развращение, чем западное. Благодаря Гоголю мы, наконец, увидели их выходящими из своих дворцов и домов без масок, без прикрас, вечно пьяными и обжирающимися; рабы власти без достоинства и тираны без сострадания своих крепостных, высасывающие жизнь и кровь народа с тою же естественностью и наивностью, с какой питается ребенок грудью своей матери.

«Мертвые души» потрясли всю Россию.

Подобное обвинение необходимо было современной России. Это — история болезни, написанная мастерской рукой. Поэзия Гоголя — это крик ужаса и стыда, который испускает человек, унизившийся от пошлой жизни, когда вдруг он замечает в зеркале свое оскотинившееся лицо. Но чтобы такой крик мог раздаться из чьей-либо груди, нужно, чтобы были и здоровые части, и большое стремление к реабилитации. Кто откровенно сознается в своих слабостях и пороках, тот чувствует, что они не составляют сущности его самого, что они еще не окончательно его поглотили, что есть еще в нем кое-что, спасающее от падения и противящееся ему, что он способен еще искупить прошедшее и не только поднять голову, но стать, как в трагедии Байрона, из Сарданапала-обабившегося Сарданапалом-героем .

Читайте также:
Почему Н В Гоголь заканчивает комедию «Ревизор» «немой сценой»: сочинение

Автор статьи «Москвитянина» говорит, что Гоголь «спустился, как горнорабочий, в этот глухой мир, где не слышится ни громовых ударов, ни сотрясений, неподвижный и однообразный, в бездонное болото, медленно, но безвозвратно затягивающее все, что есть свежего (это говорит славянофил); он спустился, как горнорабочий, нашедший под землею жилу, еще не початую». Да, Гоголь почуял эту силу, эту нетронутую руду под необработанной землей. Может, он ее и почал бы, но, к несчастию, раньше времени подумал, что достиг дна, и вместо того, чтобы продолжать расчистку, стал искать золото. Что же из этого вышло? Он начал защищать то, что прежде разрушал, оправдывать крепостное право и кончил тем, что бросился к ногам представителя «благоволения и любви».

Пусть славянофилы подумают о падении Гоголя. Они найдут в нем, может, больше логики, чем слабости. От православного смиренномудрия, от самоотречения, переносящего свою индивидуальность на индивидуальность государя, до обожания самодержца один только шаг.

Оставим, однако, идеалистов и гуманистов — мечтателей. Роман и повесть страстно набросились на несравненно более земной, вполне национальный сюжет — на вампира русского общества, чиновника. Повелитель последнего малодушно предал его литературе, предполагая, что она будет касаться только низших рангов. Это новое направление сразу достигло необычайного успеха. Одним из первых его бесстрашных застрельщиков, который, не боясь ни насекомых, ни заразы, начал с заостренным пером преследовать эту дичь вплоть до канцелярий и трактиров, среди попов и городовых, был казак Луганский (псевдоним Даля.) Малоросс по происхождению, он не чувствовал склонности к чиновничеству и, одаренный выдающимся талантом наблюдения, прекрасно знал свою среду и еще лучше народ. Он имел массу случаев узнать народную жизнь. В качестве врача он изъездил всю Россию, потом служил в Оренбурге, на Урале, долгое время работал в министерстве внутренних дел, все видел, все наблюдал и затем рассказывал об этом с лукавством и своеобразием, которые временами были полны большого комизма.

Вскоре после него явился Гоголь, прививший свое направление и даже свою манеру целому поколению. Иностранцу трудно понять огромное впечатление, произведенное у нас на сцене «Ревизором», который потерпел в Париже полное фиаско. У нас же публика своим смехом и рукоплесканиями протестовала против нелепой и тягостной администрации, против воровской полиции, против общего «дурного правления». Большая поэма в прозе «Мертвые души» произвела в России такое же впечатление, какое во Франции вызвала «Свадьба Фигаро». Можно было с ума сойти при виде этого зверинца из дворян и чиновников, которые слоняются в глубочайшем мраке, покупают и продают «мертвые души» крестьян.

Но и у Гоголя можно иногда уловить звук другой струны: в его душе точно два потока. Пока он находится в комнатах начальников департамента, губернаторов, помещиков, пока его герои имеют, по крайней мере, орден св. Анны или чин коллежского ассесора, до тех пор он меланхоличен, неумолим, полон сарказма, который иной раз заставляет смеяться до судорог, а иной — вызывает презрение, граничащее с ненавистью.

Но когда он, наоборот, имеет дело с ямщиками из Малороссии, когда он переносится в мир украинских казаков или шумно танцующих у трактира парубков, когда рисует перед нами бедного старого писаря, умирающего от огорчения, потому что у него украли шинель, тогда Гоголь — совсем иной человек. С тем же талантом, как прежде, он нежен, человечен, полон любви; его ирония больше не ранит и не отравляет; это — трогательная, поэтическая, льющаяся через край душа, и таким остается он до тех пор, пока случайно не встретит на своем пути городничего, судью, их жены или дочери, — тогда все меняется; он срывает с них человеческую личину и с диким и горьким смехом обрекает их на пытку общественного позора.

. Гоголь приподнял одну сторону занавеси и показал нам русское чиновничество во всем безобразии его; но Гоголь невольно примиряет смехом: его огромный комический талант берет верх над негодованием. Сверх того, в колодках русской цензуры он едва мог касаться печальной стороны этого грязного подземелья, в котором куются судьбы бедного русского народа .

Русская литература . зарождается в сатирах князя Кантемира, пускает корни в комедиях Фонвизина и достигает своего завершения в горьком смехе Грибоедова, в беспощадной иронии Гоголя и в духе отрицания новой школы, не знающем ни страха, ни границ.

. В самый год смерти Лермонтова появились «Мертвые души» Гоголя.

Наряду с философскими размышлениями Чаадаева и поэтическим раздумьем Лермонтова произведение Гоголя представляет практический курс изучения России. Это — ряд патологических очерков, взятых с натуры и написанных с огромным и совершенно оригинальным талантом.

Гоголь тут не нападает ни на правительство, ни на высшее общество; он расширяет рамки, ценз и выходит за пределы столиц; предметами его вивисекции служат: человек лесов и полей, волк, мелкий дворянчик; чернильная душа, лиса, провинциальный чиновник и их странные самки. Поэзия Гоголя, его скорбный смех — это не только обвинительный акт против подобного нелепого существования, но и мучительный вопль человека, старающегося спастись прежде, чем его заживо похоронят в этом мире безумцев. Подобный вопль мог вырваться из груди человека лишь при условии, если в нем еще не все больное и сохранилась громадная сила возрождения. Гоголь чувствовал — и многие другие чувствовали с ним — позади мертвых душ души живые .

. Сам Николай, тридцать лет оборонявший Россию от всякого прогресса, от всякого переворота, ограничился только фасадом строя, не порядком, а видом порядка. Ссылая Полежаева, Соколовского за смелые стихи, вымарывая слова «вольность», «гражданственность» в печати, он пропустил сквозь пальцы Белинского, Грановского, Гоголя и, сажая на гауптвахту цензора за пустые намеки, не заметил, что литература с двух сторон быстро неслась в социализм .

Читайте также:
Художественная деталь и ее роль в создании образа Манилова: сочинение

Сноски
Сноски к стр. 389
* На небеса.
Сноски к стр. 390
* Все прочие.
Сноски к стр. 391
* «Тарас Бульба», «Старосветские помещики» и некоторые другие повести Гоголя переведены по-французски г. Виардо. На немецком языке есть перевод «Мертвых душ». А. И. Г.
** Русский дипломат времен царя Алексея, отца Петра I; он бежал в Швецию, опасаясь преследований царя, и был казнен в Стокгольме за убийство. А. И. Г.

Мертвые души Н. В. Гоголя удивительная книга, горький упрек современной Руси, но не безнадежный (А.И. Герцен).: сочинение

Свое произведение «Мертвые души» Гоголь писал на протяжении 17 лет. За этот срок его задумка неоднократно менялась. В итоге в поэме перед нами предстает всеобъемлющая картина современной автору Руси.

Важно заметить, что Гоголь определил жанр своего произведения как поэму. Это неслучайно, ведь в своем творении автор огромнейшее место уделил человеческой душе. И само название произведения подтверждает это. Под выражением «мертвые души» Гоголь подразумевал не только ревизские души умерших крестьян, но и погребенные под мелочными интересами жизни многих людей.

Осуществляя свою идею, Чичиков ездит почти по всей России. Благодаря его путешествию перед нами предстает целая галерея «мертвых» душ. Это и помещики Манилов, Коробочка, Ноздрев, Собакевич, Плюшкин, и чиновники губернского города N, и сам Чичиков.

Чичиков наносит визиты помещикам в определенной последовательности: от менее плохого – к худшему, от тех, у кого еще есть душа, до полностью бездушных.

Первым перед нами предстает Манилов. Его бездушие заключается в бесплодной мечтательности, бездеятельности. На всем в своей усадьбе Манилов оставляет след этих качеств. Неудачен выбор места для господского дома, смешна претензия на глубокомыслие (беседка с плоским куполом и надписью «Храм уединенного размышления»). Та же самая праздность отражается и в обстановке комнат дома. В гостиной прекрасная мебель и тут же два кресла, обтянутые рогожей. В кабинете лежит книжка «с закладкою на четырнадцатой странице, которую он читал постоянно уже два года». На словах он любит свою семью, крестьян, но на деле совершенно о них не заботится. Все управление поместьем Манилов доверил плуту приказчику, который разоряет и крестьян, и помещика. Праздная мечтательность, бездеятельность, ограниченность умственных интересов при кажущейся культурности позволяет нам отнести Манилова к «праздным небокоптителям», ничего не дающим обществу.

В поисках Собакевича Чичиков попадает к помещице Коробочке. Ее бездушие выражается в поразительно мелких жизненных интересах. Кроме цен на пеньку и на мед Коробочку больше ничего не волнует. Она поразительно тупа («дубиноголовая», как назвал ее Чичиков), равнодушна и полностью оторвана от людей. Все, что выходит за границы ее скудных интересов, помещицу не интересует. На вопрос Чичикова, не знает ли она Собакевича, Коробочка отвечает, что не знает, а стало быть, его и нет. Все в доме у помещицы похоже на коробочки: и дом как коробочка, и двор как коробочка, набитая всякой живностью, и комод-коробочка с деньгами, и голова, как деревянный короб. Да и само имя героини – Коробочка – передает ее сущность: ограниченность и узость интересов.

Стремясь все же найти Собакевича, Чичиков попадает в лапы Ноздрева. Этот человек из тех, что «начнут гладью, а кончат гадью». Ноздрев одарен всеми возможными «задорами»: удивительной способностью врать без нужды, надувать в карты, меняться на что попало, устраивать «истории», покупать и спускать все дотла. Он наделен широтой натуры, поразительной энергией и деятельностью. Его мертвенность заключается в том, что он не умеет свои «таланты» направить в положительное русло.

Далее Чичиков наконец-то попадает к Собакевичу. Он крепкий хозяин, «кулак», готовый ради наживы на любое мошенничество. Он никому не доверяет: деньги и списки мертвых душ Чичиков и Собакевич одновременно передают друг другу из рук в руки. Городских чиновников он судит по себе: «Мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет». Мелочность и ничтожность души Собакевича подчеркивает описание вещей в его доме. Каждый из предметов Собакевича как бы говорит: «И я тоже Собакевич!» Вещи словно бы оживают, обнаруживая «какое-то странное сходство с самим хозяином дома», а сам хозяин напоминает «средней величины медведя».

Бездушность Собакевича приняла совершенно бесчеловечные формы у Плюшкина, у которого крестьяне «мерли, как мухи». Даже собственных детей он лишил средств к существованию. Плюшкин завершает галерею помещичьих «мертвых душ». Он – «прореха на человечестве», олицетворяющий полный распад личности. Этот герой дан нам в процессе деградации. В прошлом он слыл помещиком опытным, предприимчивым, хозяйственным. Но со смертью его любимой жены в нем усилилась подозрительность и скупость до высшей степени. Бессмысленное накопительство привело к тому, что очень богатый хозяин морит голодом своих людей, а его запасы гниют в амбарах. Полную бездушность характеризует куча хлама посреди его комнаты – он сам превратился в хлам, лишенный всех человеческих характеристик. Он скорее похож на нищего, чем на помещика, на человека без рода и без полу (то ли ключник, то ли ключница).

Галерею «мертвых душ» дополняют образы чиновников уездного города N. Они еще более обезличены, чем помещики. Это «корпорация служебных воров и грабителей». Все они бездельники, «тюфяки», «байбаки». Мертвенность чиновников показана в сцене бала: людей не видно, повсюду фраки, мундиры, муслины, атласы, ленты. Весь интерес жизни сосредоточен у них на сплетнях, мелком тщеславии, зависти.

Читайте также:
Гоголевский смех сквозь слезы в поэме Мертвые души: сочинение

И крепостные слуги, находясь в подчинении у бездушных хозяев, сами становятся такими же (например, черноногая девка Коробочки, Селефан, Петрушка, дядя Митяй и дядя Миняй). Да и сам Чичиков, по мнению Гоголя, бездушен, потому что заботится только о своей наживе, не брезгуя ничем.

Уделив огромное внимание «мертвым душам», Гоголь показывает нам и живых. Это образы умерших или беглых крестьян. Это крестьяне Собакевича: чудо-мастер Михеев, сапожник Максим Телятников, богатырь Степан Пробка, умелец-печник Милушкин. Также это беглый Абакум Фыров, крестьяне восставших деревень Вшивая-спесь, Боровки и Задирайлова.

Мне кажется, что взгляд Гоголя на современную ему Россию весьма пессимистичен. Все «живые» души у него мертвы. Отводя огромное место описанию «мертвых душ», Гоголь все же верит в то, что в будущем Русь возродится с помощью душ «живых». Об этом говорит нам лирическое отступление про «Русь-тройку» в конце поэмы: «Чудным звоном заливается колокольчик. летит мимо все, что ни есть на земле, и косясь постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

«Мертвые души» Н.В. Гоголя – удивительная книга, горький упрек современной Руси, но не безнадежный» (А.И. Герцен).

Свое произведение «Мертвые души» Гоголь писал на протяжении 17 лет. За этот срок его задумка неоднократно менялась. В итоге в поэме перед нами предстает всеобъемлющая картина современной автору Руси.
Важно заметить, что Гоголь определил жанр своего произведения как поэму. Это неслучайно, ведь в своем творении автор огромнейшее место уделил человеческой душе. И само название произведения подтверждает это. Под выражением «мертвые души» Гоголь подразумевал не только ревизские души умерших крестьян, но и погребенные под мелочными интересами жизни многих людей.
Осуществляя свою идею, Чичиков ездит почти по всей России. Благодаря его путешествию перед нами предстает целая галерея «мертвых» душ. Это и помещики Манилов, Коробочка, Ноздрев, Собакевич, Плюшкин, и чиновники губернского города N, и сам Чичиков.
Чичиков наносит визиты помещикам в определенной последовательности: от менее плохого – к худшему, от тех, у кого еще есть душа, до полностью бездушных.
Первым перед нами предстает Манилов. Его бездушие заключается в бесплодной мечтательности, бездеятельности. На всем в своей усадьбе Манилов оставляет след этих качеств. Неудачен выбор места для господского дома, смешна претензия на глубокомыслие (беседка с плоским куполом и надписью «Храм уединенного размышления»). Та же самая праздность отражается и в обстановке комнат дома. В гостиной прекрасная мебель и тут же два кресла, обтянутые рогожей. В кабинете лежит книжка «с закладкою на четырнадцатой странице, которую он читал постоянно уже два года». На словах он любит свою семью, крестьян, но на деле совершенно о них не заботится. Все управление поместьем Манилов доверил плуту приказчику, который разоряет и крестьян, и помещика. Праздная мечтательность, бездеятельность, ограниченность умственных интересов при кажущейся культурности позволяет нам отнести Манилова к «праздным небокоптителям», ничего не дающим обществу.
В поисках Собакевича Чичиков попадает к помещице Коробочке. Ее бездушие выражается в поразительно мелких жизненных интересах. Кроме цен на пеньку и на мед Коробочку больше ничего не волнует. Она поразительно тупа («дубиноголовая», как назвал ее Чичиков), равнодушна и полностью оторвана от людей. Все, что выходит за границы ее скудных интересов, помещицу не интересует. На вопрос Чичикова, не знает ли она Собакевича, Коробочка отвечает, что не знает, а стало быть, его и нет. Все в доме у помещицы похоже на коробочки: и дом как коробочка, и двор как коробочка, набитая всякой живностью, и комод-коробочка с деньгами, и голова, как деревянный короб. Да и само имя героини – Коробочка – передает ее сущность: ограниченность и узость интересов.
Стремясь все же найти Собакевича, Чичиков попадает в лапы Ноздрева. Этот человек из тех, что «начнут гладью, а кончат гадью». Ноздрев одарен всеми возможными «задорами»: удивительной способностью врать без нужды, надувать в карты, меняться на что попало, устраивать «истории», покупать и спускать все дотла. Он наделен широтой натуры, поразительной энергией и деятельностью. Его мертвенность заключается в том, что он не умеет свои «таланты» направить в положительное русло.
Далее Чичиков наконец-то попадает к Собакевичу. Он крепкий хозяин, «кулак», готовый ради наживы на любое мошенничество. Он никому не доверяет: деньги и списки мертвых душ Чичиков и Собакевич одновременно передают друг другу из рук в руки. Городских чиновников он судит по себе: «Мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет». Мелочность и ничтожность души Собакевича подчеркивает описание вещей в его доме. Каждый из предметов Собакевича как бы говорит: «И я тоже Собакевич!» Вещи словно бы оживают, обнаруживая «какое-то странное сходство с самим хозяином дома», а сам хозяин напоминает «средней величины медведя».
Бездушность Собакевича приняла совершенно бесчеловечные формы у Плюшкина, у которого крестьяне «мерли, как мухи». Даже собственных детей он лишил средств к существованию. Плюшкин завершает галерею помещичьих «мертвых душ». Он – «прореха на человечестве», олицетворяющий полный распад личности. Этот герой дан нам в процессе деградации. В прошлом он слыл помещиком опытным, предприимчивым, хозяйственным. Но со смертью его любимой жены в нем усилилась подозрительность и скупость до высшей степени. Бессмысленное накопительство привело к тому, что очень богатый хозяин морит голодом своих людей, а его запасы гниют в амбарах. Полную бездушность характеризует куча хлама посреди его комнаты – он сам превратился в хлам, лишенный всех человеческих характеристик. Он скорее похож на нищего, чем на помещика, на человека без рода и без полу (то ли ключник, то ли ключница).
Галерею «мертвых душ» дополняют образы чиновников уездного города N. Они еще более обезличены, чем помещики. Это «корпорация служебных воров и грабителей». Все они бездельники, «тюфяки», «байбаки». Мертвенность чиновников показана в сцене бала: людей не видно, повсюду фраки, мундиры, муслины, атласы, ленты. Весь интерес жизни сосредоточен у них на сплетнях, мелком тщеславии, зависти.
И крепостные слуги, находясь в подчинении у бездушных хозяев, сами становятся такими же (например, черноногая девка Коробочки, Селефан, Петрушка, дядя Митяй и дядя Миняй). Да и сам Чичиков, по мнению Гоголя, бездушен, потому что заботится только о своей наживе, не брезгуя ничем.
Уделив огромное внимание «мертвым душам», Гоголь показывает нам и живых. Это образы умерших или беглых крестьян. Это крестьяне Собакевича: чудо-мастер Михеев, сапожник Максим Телятников, богатырь Степан Пробка, умелец-печник Милушкин. Также это беглый Абакум Фыров, крестьяне восставших деревень Вшивая-спесь, Боровки и Задирайлова.
Мне кажется, что взгляд Гоголя на современную ему Россию весьма пессимистичен. Все «живые» души у него мертвы. Отводя огромное место описанию «мертвых душ», Гоголь все же верит в то, что в будущем Русь возродится с помощью душ «живых». Об этом говорит нам лирическое отступление про «Русь-тройку» в конце поэмы: «Чудным звоном заливается колокольчик. летит мимо все, что ни есть на земле, и косясь постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

Читайте также:
ГОГОЛЕВСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЧЕЛОВЕКА В ЕГО ПОЭМЕ МЕРТВЫЕ ДУШИ: сочинение

Герцен A.И. – Из дневников, мемуаров и статей

. “Мертвые души” Гоголя – удивительная книга, горький упрек современной Руси, но не безнадежный. Там, где взгляд может проникнуть сквозь туман нечистых, навозных испарений, там он видит удалую, полную силы национальность. Портреты его удивительно хороши, жизнь сохранена во всей полноте; не типы отвлеченные, а добрые люди, которых каждый из нас видел сто раз. Грустно в мире Чичикова, так, как грустно нам в самом деле; и там, и тут одно утешение в вере и уповании на будущее. Но веру эту отрицать нельзя, и она не просто романтическое упование ins Blaue *, а имеет реалистическую основу: кровь как-то хорошо обращается у русского в груди.

Толки о “Мертвых душах”. Есть слова примирения, есть предчувствия и надежды будущего, полного и торжественного, но это не мешает настоящему отражаться во всей отвратительной действительности. Тут переход от Собакевичей к Плюшкиным, – обдает ужас; вы с каждым шагом вязнете, тонете глубже, лирическое место вдруг оживит, осветит и сейчас заменяется опять картиной, напоминающей еще яснее, в каком рве ада находимся и как Данте хотел бы перестать видеть и слышать, – а смешные слова веселого автора раздаются. “Мертвые души” – поэма, глубоко выстраданная. “Мертвые души”, – это заглавие само носит в себе что-то, наводящее ужас. И иначе он не мог назвать; не ревизские – мертвые души, а все эти Ноздревы, Маниловы и tutti quanti * – вот мертвые души, и мы их встречаем на каждом шагу. Где интересы общие, живые, в которых живут все вокруг нас дышащие мертвые души? Не все ли мы после юности, так или иначе, ведем одну из жизней гоголевских героев? Один остается при маниловской тупой мечтательности, другой буйствует a la Nosdreff, третий – Плюшкин и пр. Один деятельный человек – Чичиков, и тот ограниченный плут. Зачем он не встретил нравственного помещика, добросерда, стародума. Да откуда попался бы в этот омут человек столько абнормальный, и как он мог бы быть типом.

. Не будучи по происхождению, подобно Кольцову, из народа, Гоголь принадлежал к народу по своим вкусам и по складу своего ума. Гоголь совершенно независим от иностранного влияния: он не знал никакой литературы, когда имел уже имя. Он больше сочувствовал народной жизни, чем придворной, что естественно со стороны украинца .

Рассказы, которыми дебютировал Гоголь, составляют ряд картин украинских нравов и видов истинной красоты, полных веселости, грации, движения и любви. Такие повести невозможны в Великороссии за неимением сюжета, оригинала. У нас народные сцены тотчас же принимают мрачный и трагический вид, что угнетает читателя, – я говорю “трагический” только в смысле Лаокоона 301 . Это – трагическое судьбы, перед которым человек падает без борьбы. В этих случаях скорбь превращается в бешеную злобу и отчаяние, а смех – в горькую и злобную иронию. Кто без негодования и стыда способен прочесть замечательную повесть “Антон-Горемыка” 302 или шедевр Тургенева – “Записки охотника” ?

По мере того как Гоголь выходил из Украины и близился к средней России, исчезали наивные и прелестные образы. Нет более полудикого героя вроде “Тараса Бульбы” *; нет более добродушного, патриархального старика, какого Гоголь так хорошо изобразил в “Старосветских помещиках”. С московским небом все становится мрачно, пасмурно, враждебно. Он все смеется, – он смеется даже больше, чем прежде, – но другим смехом, и только люди очень черствые или очень простодушные ошиблись в оценке этого смеха. Переходя от своих украинцев и казаков к русским, Гоголь оставляет в стороне народ и сосредоточивается на двух своих самых заклятых врагах: на чиновнике и помещике. Никто никогда до него не читал такого полного патолого-анатомического курса о русском чиновнике. С хохотом на устах он без жалости проникает в самые сокровенные складки нечистой, злобной чиновнической души. Комедия Гоголя “Ревизор”, его поэма “Мертвые души” представляют собою ужасную исповедь современной России, напоминающую разоблачения Котошихина в XVII веке **.

* “Тарас Бульба”, “Старосветские помещики” и некоторые другие повести Гоголя переведены по-французски г. Виардо. На немецком языке есть перевод “Мертвых душ”. А. И. Г.

Читайте также:
Николаевская Россия в Ревизоре: сочинение

** Русский дипломат времен царя Алексея, отца Петра I; он бежал в Швецию, опасаясь преследований царя, и был казнен в Стокгольме за убийство. А. И. Г.

Император Николай умирал со смеху, присутствуя на представлениях “Ревизора”.

Поэт, в отчаянии, что вызвал только августейший хохот и самодовольный смех чиновников, совершенно тождественных с теми, которых он изобразил, но более ограждаемых цензурою, – счел своей обязанностью разъяснить, что его комедия не только очень смешна, но и очень печальна, что за смехом кроются горячие слезы.

Россию дворянчиков, которые, хотя и живут без шума и кажутся совсем ушедшими в заботы о своих землях, но скрывают более глубокое развращение, чем западное. Благодаря Гоголю мы, наконец, увидели их выходящими из своих дворцов и домов без масок, без прикрас, вечно пьяными и обжирающимися: рабы власти без достоинства и тираны без сострадания своих крепостных, высасывающие жизнь и кровь народа с тою же естественностью и наивностью, с какой питается ребенок грудью своей матери.

“Мертвые души” потрясли всю Россию.

Подобное обвинение необходимо было современной России. Это – история болезни, написанная мастерской рукой. Поэзия Гоголя – это крик ужаса и стыда, который испускает человек, унизившийся от пошлой жизни, когда вдруг он замечает в зеркале свое оскотинившееся лицо. Но чтобы такой крик мог раздаться из чьей-либо груди, нужно, чтобы были и здоровые части, и большое стремление к реабилитации. Кто откровенно сознается в своих слабостях и пороках, тот чувствует, что они не составляют сущности его самого, что они еще не окончательно его поглотили, что есть еще в нем кое-что, спасающее от падения и противящееся ему, что он способен еще искупить прошедшее и не только поднять голову, но стать, как в трагедии Байрона, из Сарданапала-обабившегося Сарданапалом-героем .

Автор статьи “Москвитянина” 303 говорит, что Гоголь “спустился, как горнорабочий, в этот глухой мир, где не слышится ни громовых ударов, ни сотрясений, неподвижный и однообразный, в бездонное болото, медленно, но безвозвратно затягивающее все, что есть свежего (это говорит славянофил); он спустился, как горнорабочий, нашедший под землею жилу, еще не початую”. Да, Гоголь почуял эту силу, эту нетронутую руду под необработанной землей. Может, он ее и почал бы, но, к несчастию, раньше времени подумал, что достиг дна, и вместо того, чтобы продолжать расчистку, стал искать золото. Что же из этого вышло? Он начал защищать то, что прежде разрушал, оправдывать крепостное право и кончил тем, что бросился к ногам представителя “благоволения и любви”.

Пусть славянофилы подумают о падении Гоголя. Они найдут в нем, может, больше логики, чем слабости. От православного смиренномудрия, от самоотречения, переносящего свою индивидуальность на индивидуальность государя, до обожания самодержца один только шаг.

Оставим, однако, идеалистов и гуманистов – мечтателей. Роман и повесть страстно набросились на несравненно более земной, вполне национальный сюжет – на вампира русского общества, чиновника. Повелитель последнего малодушно предал его литературе, предполагая, что она будет касаться только низших рангов. Это новое направление сразу достигло необычайного успеха. Одним из первых его бесстрашных застрельщиков, который, не боясь ни насекомых, ни заразы, начал с заостренным пером преследовать эту дичь вплоть до канцелярий и трактиров, среди попов и городовых, был казак Луганский (псевдоним Даля.) Малоросс по происхождению, он не чувствовал склонности к чиновничеству и, одаренный выдающимся талантом наблюдения, прекрасно знал свою среду и еще лучше народ. Он имел массу случаев узнать народную жизнь. В качестве врача он изъездил всю Россию, потом служил в Оренбурге, на Урале, долгое время работал в министерстве внутренних дел, все видел, все наблюдал и затем рассказывал об этом с лукавством и своеобразием, которые временами были полны большого комизма.

Вскоре после него явился Гоголь, прививший свое направление и даже свою манеру целому поколению. Иностранцу трудно понять огромное впечатление, произведенное у нас на сцене “Ревизором”, который потерпел в Париже полное фиаско. У нас же публика своим смехом и рукоплесканиями протестовала против нелепой и тягостной администрации, против воровской полиции, против общего “дурного правления”. Большая поэма в прозе “Мертвые души” произвела в России такое же впечатление, какое во Франции вызвала “Свадьба Фигаро”. Можно было с ума сойти при виде этого зверинца из дворян и чиновников, которые слоняются в глубочайшем мраке, покупают и продают “мертвые души” крестьян.

Но и у Гоголя можно иногда уловить звук другой струны: в его душе точно два потока. Пока он находится в комнатах начальников департамента, губернаторов, помещиков, пока его герои имеют, по крайней мере, орден св. Анны или чин коллежского ассесора, до тех пор он меланхоличен, неумолим, полон сарказма, который иной раз заставляет смеяться до судорог, а иной – вызывает презрение, граничащее с ненавистью.

Но когда он, наоборот, имеет дело с ямщиками из Малороссии, когда он переносится в мир украинских казаков или шумно танцующих у трактира парубков, когда рисует перед нами бедного старого писаря, умирающего от огорчения, потому что у него украли шинель, тогда Гоголь – совсем иной человек. С тем же талантом, как прежде, он нежен, человечен, полон любви; его ирония больше не ранит и не отравляет; это – трогательная, поэтическая, льющаяся через край душа, и таким остается он до тех пор, пока случайно не встретит на своем пути городничего, судью, их жены или дочери, – тогда все меняется; он срывает с них человеческую личину и с диким и горьким смехом обрекает их на пытку общественного позора.

Читайте также:
Приемы комического и их роль в одном из произведений русской литературы XIX века: сочинение

. Гоголь приподнял одну сторону занавеси и показал нам русское чиновничество во всем безобразии его; но Гоголь невольно примиряет смехом: его огромный комический талант берет верх над негодованием. Сверх того, в колодках русской цензуры он едва мог касаться печальной стороны этого грязного подземелья, в котором куются судьбы бедного русского народа .

Русская литература . зарождается в сатирах князя Кантемира, пускает корни в комедиях Фонвизина и достигает своего завершения в горьком смехе Грибоедова, в беспощадной иронии Гоголя и в духе отрицания новой школы, не знающем ни страха, ни границ.

. В самый год смерти Лермонтова появились “Мертвые души” Гоголя 304 .

Наряду с философскими размышлениями Чаадаева и поэтическим раздумьем Лермонтова произведение Гоголя представляет практический курс изучения России. Это – ряд патологических очерков, взятых с натуры и написанных с огромным и совершенно оригинальным талантом.

Гоголь тут не нападает ни на правительство, ни на высшее общество; он расширяет рамки, ценз и выходит за пределы столиц; предметами его вивисекции служат: человек лесов и полей, волк, мелкий дворянчик; чернильная душа, лиса, провинциальный чиновник и их странные самки. Поэзия Гоголя, его скорбный смех – это не только обвинительный акт против подобного нелепого существования, но и мучительный вопль человека, старающегося спастись прежде, чем его заживо похоронят в этом мире безумцев. Подобный вопль мог вырваться из груди человека лишь при условии, если в нем еще не все больное и сохранилась громадная сила возрождения. Гоголь чувствовал – и многие другие чувствовали с ним – позади мертвых душ души живые .

. Сам Николай, тридцать лет оборонявший Россию от всякого прогресса, от всякого переворота, ограничился только фасадом строя, не порядком, а видом порядка. намеки, не заметил, что литература с двух сторон быстро неслась

Творчество Гоголя привлекло к себе пристальное внимание Герцена (1812-1870) уже в самом начале его общественно-литературной деятельности. С именем Гоголя мы встречаемся в дневниках, мемуарах, письмах и публицистике Герцена. В 1842 г. Герцен заносит в дневник ряд записей о Гоголе, свидетельствующих о необычайно глубоком понимании им творчества писателя. В дальнейшем Герцен часто возвращается к “Мертвым душам” и “Ревизору”, неутомимо пропагандирует эти произведения, раскрывает их великое общественное значение.

Гоголь не был лично знаком с Герценом. Но уже в середине 40-х гг. он выказывает интерес к нему. В 1847 г. Гоголь выражает желание с ним встретиться. 7 сентября этого года он пишет Анненкову: “В письме вашем вы упоминаете, что в Париже Герцен. Я слышал о нем очень много хорошего. О нем люди отзываются как о благороднейшем человеке. Это лучшая репутация в нынешнее время. Когда буду в Москве, познакомлюсь с ним непременно, а покуда известите меня, что он делает, что его более занимает и что предметом его наблюдений” (Письма, т. IV, стр. 82-83). В начале декабря 1847 г. А. А. Иванов сообщил Гоголю в Неаполь, что Герцен – в Риме и “сильно восстает” против “Выбранных мест”. Гоголь тотчас же ответил Иванову. Он повторил прежнюю характеристику Герцена как “благородного и умного человека” и добавил: “Напишите мне, каким он показался вам, что он делает в Риме, что говорит об искусствах и какого мнения о нынешнем политическом и гражданском состоянии Рима, чивиках * и о прочем” (Письма, т. IV, стр. 133). Просьба Гоголя не была выполнена Ивановым.

* Чивиками называли итальянскую так называемую национальную гвардию.

Осенью 1851 г. внимание Гоголя снова было привлечено к имени Герцена, но теперь – в особой связи. В этом году почти одновременно в Германии и Франции вышла в свет работа Герцена “О развитии революционных идей в России”. Не стесняемый цензурой, Герцен нарисовал яркую картину развития революционно-освободительного движения в России, показал роль в нем передовой русской литературы. Герцен особо подчеркнул значение гениальных произведений Гоголя и вслед за Белинским беспощадно вскрыл реакционный смысл его книги “Выбранные места из переписки с друзьями”.

“О развитии революционных идей в России” и что в ней содержится ряд упоминаний о Гоголе и его произведениях. Скуридин приложил к письму несколько выписок на французском языке из герценовской брошюры (см. это письмо и выписки в кн. “Н. В. Гоголь. Материалы и исследования”, I, 1936, стр. 133- 138; см. также стр. 145-149). Суровый отзыв Герцена о “Выбранных местах. ” задел Гоголя. При встрече с И. С. Тургеневым 20 октября 1851 г. Гоголь, зная о его дружеских отношениях с Герценом, естественно, коснулся этой волновавшей его темы (см. в наст. изд. стр. 529 и 533). По свидетельству Щепкина. Гоголь, выслушав ответ Тургенева на свой вопрос – о причинах выступления Герцена против него, – заметил: “Правда, и я во многом виноват, виноват тем, что послушался друзей, окружавших меня, и если бы можно было воротить назад сказанное, я бы уничтожил мою “Переписку с друзьями”. Я бы сжег ее”. Вероятно предположение, что эта новая оценка своей книги сложилась у Гоголя под влиянием не только письма Белинского, но и книги Герцена “О развитии революционных идей в России”.

Мы помещаем в хронологической последовательности отрывки из дневников, мемуаров и публицистических работ Герцена, в которых содержатся высказывания о Гоголе и его произведениях.

I – Из дневника. 11 июня 1842 г. (Полн. собр. соч. и писем, под ред. М. К. Лемке, т. III, стр. 29.)

II – Из дневника. 29 июля 1842 г. (В том же изд., т. III, стр. 34-35.)

III – Из книги “О развитии революционных идей в России”, 1851 г. Мы даем отрывки из V гл. “Литература и общественная мысль после 14 декабря 1825 года” и VII гл. “Московский панславизм и русский европеизм”. Эта работа была написана Герценом по-французски. Перевод ее на русский язык в изд. М. К. Лемке содержит множество ошибок. Даем по изд.: Избр. соч., Гослитиздат, М. 1937, стр. 406-407, 416.

Читайте также:
ЧИЧИКОВ И ГУБЕРНСКОЕ ОБЩЕСТВО: сочинение

301 Лаокоон – легендарный троянский жрец Аполлона, Греки, после безуспешной осады Трои, прибегли к хитрости – соорудили огромного деревянного коня со спрятанными внутри воинами, оставили его у стен Трои, а сами сели на корабли и отплыли в море, Лаокоон разгадал замысел греков и, вопреки решению богов погубить Трою, убеждал своих соотечественников не ввозить коня в город. За это бог Посейдон послал двух змей, которые задушили Лаокоона и его двух малолетних сыновей. Сцена удушения Лаокоона и его сыновей изображена в знаменитой скульптурной группе.

302 “Антон-Горемыка” – повесть Д. В. Григоровича.

303 теоретика – Белинского. Лицемерно прикидываясь поклонником таланта Гоголя, Самарин пытался фальсифицировать его творчество. Выхолащивая из него обличительное содержание, он, например, объявил, что изображение писателем гнусных явлений крепостнической действительности является всего лишь “выражением личной потребности внутреннего очищения” (стр. 193). Самарин, как и другие критики-славянофилы, оказался бессильным вскрыть действительно присущие Гоголю противоречия. Именно в этой связи и вспомнил выступление “Москвитянина” Герцен. В седьмой книжке “Современника” за 1847 г. с отповедью Самарину выступил Белинский. Его статья “Ответ “Москвитянину” не только вскрыла истинную сущность реакционных взглядов Самарина, но и подвергла сокрушительной критике политические и эстетические позиции славянофилов вообще.

IV – Из статьи “О романе из народной жизни в России”. Статья была написана в 1857 г. в форме письма к переводчице романа Д. Григоровича “Рыбаки”, вышедшего в 1859 г. на немецком языке (изд. под ред. М. К. Лемке, т. IX, стр. 96-97).

V – Из XV гл. “Былого и дум” (там же, т. XII, стр. 271).

VII – Из статьи “К концу года”, 1865 г. (изд. под ред. Лемке, т. XVIII, стр. 273).

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

Серии

Форум

Пушкин Александр Сергеевич

Книга “Гоголь в русской критике”

Оглавление

Читать

Помогите нам сделать Литлайф лучше

  • «
  • 1
  • 2
  • .
  • 90
  • 91
  • 92
  • 93
  • 94
  • 95
  • 96
  • .
  • 158
  • 159
  • »
  • Перейти

…Вообще представление «Ревизора» наводит нас на мысль новую. Нам бы надобно два театра, потому что публика делится на два разряда огромные. Но пока этого нет, будем ходить наслаждаться туда же, куда другие ездят отдохнуть и вздремать после обеда; к счастию, они спят так сладко, что и не вздрагивают при самых шумных взрывах истинно любящей искусство публики.

…«Мертвые души» Гоголя — удивительная книга, горький упрек современной Руси, но не безнадежный. Там, где взгляд может проникнуть сквозь туман нечистых, навозных испарений, там он видит удалую, полную силы национальность. Портреты его удивительно хороши, жизнь сохранена во всей полноте; не типы отвлеченные, а добрые люди, которых каждый из нас видел сто раз.[341] Грустно в мире Чичикова, так, как грустно нам в самом деле; и там и тут одно утешение в вере и уповании на будущее. Но веру эту отрицать нельзя, и она не просто романтическое упование ins Blaue,[342] а имеет реалистическую основу: кровь как-то хорошо обращается у русского в груди.

…Толки о «Мертвых душах». Славянофилы и антиславянисты разделились на партии. Славянофилы № 1 говорят, что это — апофеоз Руси, «Илиада» наша, и хвалят, след ; другие бесятся, говорят, что тут анафема Руси, и за то ругают. Обратно тоже раздвоились антиславянисты. Велико достоинство художественного произведения, когда оно может ускользать от всякого одностороннего взгляда. Видеть апофеоз — смешно, видеть одну анафему — несправедливо. Есть слова примирения, есть предчувствия и надежды будущего, полного и торжественного, но это не мешает настоящему отражаться во всей отвратительной действительности. Тут переход от Собакевичей к Плюшкиным — обдает ужас; вы с каждым шагом вязнете, тонете глубже, лирическое место вдруг оживит, осветит и сейчас заменяется опять картиной, напоминающей еще яснее, в каком рве ада находимся и как Данте хотел бы перестать видеть и слышать, — а смешные слова веселого автора раздаются. «Мертвые души» — поэма глубоко выстраданная. «Мертвые души» — это заглавие само носит в себе что-то наводящее ужас. И иначе он не мог назвать; не ревизские — мертвые души, а все эти Ноздревы, Маниловы и tutti quanti[344] — вот мертвые души, и мы их встречаем на каждом шагу. Где интересы общие, живые, в которых живут все вокруг нас дышащие мертвые души? Не все ли мы после юности, так или иначе, ведем одну из жизней гоголевских героев? Один остается при маниловской тупой мечтательности, другой буйствует à la Nosdreff,[345] третий — Плюшкин и проч. Один деятельный человек — Чичиков, и тот ограниченный плут. Зачем он не встретил нравственного помещика добросерда, стародума… Да откуда попался бы в этот омут человек столько абнормальный, и как он мог бы быть типом. Пушкин в «Онегине» представил отрадное человеческое явление во Владимире Ленском, да и расстрелял его, и за дело. Что ему оставалось еще, как не умереть, чтобы остаться благородным, прекрасным явлением? Через десять лет он отучнел бы, стал бы умнее, но все был бы Манилов.

О развитии революционных идей в россии

…Не будучи по происхождению, подобно Кольцову, из народа, Гоголь принадлежал к народу по своим вкусам и по складу своего ума. Гоголь совершенно независим от иностранного влияния: он не знал никакой литературы, когда имел уже имя. Он больше сочувствовал народной жизни, чем придворной, что естественно со стороны украинца.

Читайте также:
Смешное и грустное в комедии Н. В. Гоголя Ревизор: сочинение

Украинец, даже ставши дворянином, никогда так быстро не порывает с народом, как великоросс. Он любит свою родину, свой язык, предания о казачестве и гетманах. Дикая и воинственная, но республиканская и демократическая независимость Украины продержалась целые века до Петра I. Украинцы, беспрестанно мучимые поляками, турками и москалями, втянутые в бесконечную войну с крымскими татарами, никогда не падали. Малая Россия, добровольно присоединившись к Великой, выговорила себе значительные права. Царь Алексей поклялся их соблюдать. Петр I, под предлогом измены Мазепы, оставил одну лишь тень от этих привилегий, а Елизавета и Екатерина ввели в ней крепостное право. Бедная страна протестовала, но как могла она воспротивиться роковой лавине, которая катилась с севера до Черного моря и покрывала все, что носило русское имя, одним и тем же саваном одного и того же леденящего порабощения. Украина претерпевает ту же судьбу, что Новгород и Псков, но гораздо позднее, и одно только столетие крепостной зависимости не могло стереть всего, что было независимого и поэтического у этого славного народа. У него больше индивидуального развития, больше местной окраски, чем у нас; у нас злосчастный мундир безразлично покрывает всю народную жизнь. Люди у нас родятся, чтобы гнуться перед несправедливым роком, и умирают бесследно, оставляя детям продолжать ту же безнадежную жизнь. Наш народ не знает своей истории, тогда как у каждой деревни на Украине есть своя легенда. Русский народ только и помнит, что о Пугачеве да о 1812 годе.

Рассказы, которыми дебютировал Гоголь, составляют ряд картин украинских нравов и видов истинной красоты, полных веселости, грации, движения и любви. Такие повести невозможны в Великороссии за неимением сюжета, оригинала. У нас народные сцены тотчас же принимают мрачный и трагический вид, что угнетает читателя, — я говорю «трагический» только в смысле Лаокоона. Это — трагическое судьбы, перед которым человек падает без борьбы. В этих случаях скорбь превращается в бешеную злобу и отчаяние, а смех — в горькую и злобную иронию. Кто без негодования и стыда способен прочесть замечательную повесть «Антон Горемыка»[347] или шедевр Тургенева — «Записки охотника»?

По мере того как Гоголь выходил из Украины и близился к средней России, исчезали наивные и прелестные образы. Нет более полудикого героя вроде Тараса Бульбы;[348] нет более добродушного, патриархального старика, какого Гоголь так хорошо изобразил в «Старосветских помещиках». С московским небом все становится мрачно, пасмурно, враждебно. Он все смеется, — он смеется даже больше, чем прежде, — но другим смехом, и только люди очень черствые или очень простодушные ошиблись в оценке этого смеха. Переходя от своих украинцев и казаков к русским, Гоголь оставляет в стороне народ и сосредоточивается на двух своих самых заклятых врагах: на чиновнике и помещике. Никто никогда до него не читал такого полного патолого-анатомического курса о русском чиновнике. С хохотом на устах он без жалости проникает в самые сокровенные складки нечистой, злобной чиновнической души. Комедия Гоголя «Ревизор», его поэма «Мертвые души» представляют собою ужасную исповедь современной России, напоминающую разоблачения Котошихина в XVII веке.[349]

Император Николай умирал со смеху, присутствуя на представлениях «Ревизора». [350]

Поэт в отчаянии, что вызвал только августейший хохот и самодовольный смех чиновников, совершенно тождественных с теми, которых он изобразил, но более ограждаемых цензурою, — счел своей обязанностью разъяснить, что его комедия не только очень смешна, но и очень печальна, что за смехом кроются горячие слезы.

Книга «О развитии революционных идей в России» привлекла внимание Гоголя. Гоголь не был знаком с Герценом, но его деятельность вызывала у Гоголя обостренный интерес. В 1847 г. писатель выражал желание встретиться с ним. «В вашем письме, — писал он 7 сентября 1847 г. Анненкову, — вы упоминаете, что в Париже Герцен. Я слышал о нем очень много хорошего… Когда буду в Москве, познакомлюсь с ним непременно, а покуда известите меня, что он делает, что его более занимает и что предметом его наблюдений» (Гоголь. Письма, т. IV, стр. 82–83). Вскоре, в декабре 1847 г., А. А. Иванов, сообщая Гоголю, что Герцен в Риме, добавил, что он «сильно восстает» против «Выбранных мест». Гоголь тотчас запросил, что делает Герцен и каков круг его интересов. Осенью 1851 г. знакомые сообщили Гоголю о выходе книги Герцена и интересе к ней царской полиции и самого Николая I («Н. В. Гоголь. Материалы и исследования», I, стр. 133–138; 146–149).

Гоголь был поражен тем, что Герцен критикует его книгу с позиций «Письма к Гоголю» Белинского. В воспоминаниях Щепкина есть эпизод о встрече Гоголя с Тургеневым и Щепкиным: «Что я сделал Герцену, он [срамит] унижает меня перед потомством. Я отдал бы половину жизни, чтобы не издавать этой книги [Переписка]… — Для Герцена не личность ваша, а то, что вы передовой человек, который вдруг сворачивает со своего пути. «Мне досадно, что друзья придали мне политическое значение» («Н. В. Гоголь. Материалы и исследования», I, стр. 147. Ср. М. А. Щепкин. Записки, его письма и рассказы. 1914, стр. 374). О том же рассказывает в своих воспоминаниях и Панаев. Эти мемуарные данные свидетельствуют, что под влиянием Белинского и Герцена Гоголь по-новому оценил свою книгу «Выбранные места из переписки с друзьями».

Из дневника 11 июня 1842 г. (Полное собрание сочинений и писем под ред. М. К. Лемке, т. III, стр. 29).

Читайте также:
Трагедия маленького человека в повести Н.В.Гоголя Шинель: сочинение

««Мертвые души» — удивительная книга, горький упрек современной Руси, но не безнадежный” (А.И. Герцен).»

Свое произведение «Мертвые души» Гоголь писал на протяжении 17 лет. За этот срок его задумка неоднократно менялась. В итоге в поэме перед нами предстает всеобъемлющая картина современной автору Руси.

Важно заметить, что Гоголь определил жанр своего произведения как поэму. Это неслучайно, ведь в своем творении автор огромнейшее место уделил человеческой душе. И само название произведения подтверждает это. Под выражением «мертвые души» Гоголь подразумевал не только ревизские души умерших крестьян, но и погребенные под мелочными интересами жизни многих людей.

Осуществляя свою идею, Чичиков ездит почти по всей России. Благодаря его путешествию перед нами предстает целая галерея «мертвых» душ. Это и помещики Манилов, Коробочка, Ноздрев, Собакевич, Плюшкин, и чиновники губернского города N, и сам Чичиков.

Чичиков наносит визиты помещикам в определенной последовательности: от менее плохого — к худшему, от тех, у кого еще есть душа, до полностью бездушных.

Первым перед нами предстает Манилов. Его бездушие заключается в бесплодной мечтательности, бездеятельности. На всем в своей усадьбе Манилов оставляет след этих качеств. Неудачен выбор места для господского дома, смешна претензия на глубокомыслие (беседка с плоским куполом и надписью «Храм уединенного размышления»). Та же самая праздность отражается и в обстановке комнат дома. В гостиной прекрасная мебель и тут же два кресла, обтянутые рогожей. В кабинете лежит книжка «с закладкою на четырнадцатой странице, которую он читал постоянно уже два года». На словах он любит свою семью, крестьян, но на деле совершенно о них не заботится. Все управление поместьем Манилов доверил плуту приказчику, который разоряет и крестьян, и помещика. Праздная мечтательность, бездеятельность, ограниченность умственных интересов при кажущейся культурности позволяет нам отнести Манилова к «праздным небокоптителям», ничего не дающим обществу.

В поисках Собакевича Чичиков попадает к помещице Коробочке. Ее бездушие выражается в поразительно мелких жизненных интересах. Кроме цен на пеньку и на мед Коробочку больше ничего не волнует. Она поразительно тупа («дубиноголовая», как назвал ее Чичиков), равнодушна и полностью оторвана от людей. Все, что выходит за границы ее скудных интересов, помещицу не интересует. На вопрос Чичикова, не знает ли она Собакевича, Коробочка отвечает, что не знает, а стало быть, его и нет. Все в доме у помещицы похоже на коробочки: и дом как коробочка, и двор как коробочка, набитая всякой живностью, и комод-коробочка с деньгами, и голова, как деревянный короб. Да и само имя героини — Коробочка — передает ее сущность: ограниченность и узость интересов.

Стремясь все же найти Собакевича, Чичиков попадает в лапы Ноздрева. Этот человек из тех, что «начнут гладью, а кончат гадью». Ноздрев одарен всеми возможными «задорами»: удивительной способностью врать без нужды, надувать в карты, меняться на что попало, устраивать «истории», покупать и спускать все дотла. Он наделен широтой натуры, поразительной энергией и деятельностью. Его мертвенность заключается в том, что он не умеет свои «таланты» направить в положительное русло.

Далее Чичиков наконец-то попадает к Собакевичу. Он крепкий хозяин, «кулак», готовый ради наживы на любое мошенничество. Он никому не доверяет: деньги и списки мертвых душ Чичиков и Собакевич одновременно передают друг другу из рук в руки. Городских чиновников он судит по себе: «Мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет». Мелочность и ничтожность души Собакевича подчеркивает описание вещей в его доме. Каждый из предметов Собакевича как бы говорит: «И я тоже Собакевич!» Вещи словно бы оживают, обнаруживая «какое-то странное сходство с самим хозяином дома», а сам хозяин напоминает «средней величины медведя».

Бездушность Собакевича приняла совершенно бесчеловечные формы у Плюшкина, у которого крестьяне «мерли, как мухи». Даже собственных детей он лишил средств к существованию. Плюшкин завершает галерею помещичьих «мертвых душ». Он — «прореха на человечестве», олицетворяющий полный распад личности. Этот герой дан нам в процессе деградации. В прошлом он слыл помещиком опытным, предприимчивым, хозяйственным. Но со смертью его любимой жены в нем усилилась подозрительность и скупость до высшей степени. Бессмысленное накопительство привело к тому, что очень богатый хозяин морит голодом своих людей, а его запасы гниют в амбарах. Полную бездушность характеризует куча хлама посреди его комнаты — он сам превратился в хлам, лишенный всех человеческих характеристик. Он скорее похож на нищего, чем на помещика, на человека без рода и без полу (то ли ключник, то ли ключница).

Галерею «мертвых душ» дополняют образы чиновников уездного города N. Они еще более обезличены, чем помещики. Это «корпорация служебных воров и грабителей». Все они бездельники, «тюфяки», «байбаки». Мертвенность чиновников показана в сцене бала: людей не видно, повсюду фраки, мундиры, муслины, атласы, ленты. Весь интерес жизни сосредоточен у них на сплетнях, мелком тщеславии, зависти.

И крепостные слуги, находясь в подчинении у бездушных хозяев, сами становятся такими же (например, черноногая девка Коробочки, Селефан, Петрушка, дядя Митяй и дядя Миняй). Да и сам Чичиков, по мнению Гоголя, бездушен, потому что заботится только о своей наживе, не брезгуя ничем.

Уделив огромное внимание «мертвым душам», Гоголь показывает нам и живых. Это образы умерших или беглых крестьян. Это крестьяне Собакевича: чудо-мастер Михеев, сапожник Максим Телятников, богатырь Степан Пробка, умелец-печник Милушкин. Также это беглый Абакум Фыров, крестьяне восставших деревень Вшивая-спесь, Боровки и Задирайлова.

Мне кажется, что взгляд Гоголя на современную ему Россию весьма пессимистичен. Все «живые» души у него мертвы. Отводя огромное место описанию «мертвых душ», Гоголь все же верит в то, что в будущем Русь возродится с помощью душ «живых». Об этом говорит нам лирическое отступление про «Русь-тройку» в конце поэмы: «Чудным звоном заливается колокольчик., летит мимо все, что ни есть на земле, и косясь постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

Читайте также:
Традиции Гоголя и Салтыкова-Щедрина в сатире Маяковского. Сатира Маяковского.: сочинение

«Мертвые души» Н. В. Гоголя – удивительная книга, горький упрек современной Руси, но не безнадежный» (А. И. Герцен). – сочинение по “Мертвые души” Гоголь Н. В

«Мертвые души» Н. В.Гоголя – и в самом деле удивительная книга: в своей поэме Гоголь сатирически изобразил не только класс помещиков, угнетателей крепостных крестьян, но и мир чиновников бюрократической России. Изобличая помещиков и чиновников, автор выносит своеобразный обвинительный приговор России, погрязшей в корыстных и пошлых умыслах и поступках власть имущих граждан, превратившихся со временем в «мертвые души». При этом каждый показанный читателю персонаж является собирательным образом одной из категории людей, подвергающихся беспощадной критике Гоголя. Понять, насколько силен авторский упрек существующему положению дел в помещичьей и чиновничьей среде, можно понять, совершив вместе с главным героем Чичиковым путешествие по «гиблым» местам населения современного писателю общества.

Следует начать с помещика Манилова, так как его первого Чичиков посетил с известной целью – купить как можно больше мертвых душ. Манилов является первым представителемучастником процесса распада личности «хозяев земли». Вопервых, он не помещик даже, а лишь пародия на него, политический и социальный урод. Вовторых, Манилов – настоящий глупец, праздный мечтатель, боязливый и слащавый человек, готовый «за свою шкуру» угодить всем и каждому, что не присуще нормальному человеку, имеющему свои мнения и взгляды.

Манилов, наконец, совершенно никудышный хозяин, не ведающий даже, что творится в его хозяйстве, не замечающий уродства своего бытия. Человек он, в общих чертах, недалекий и бесцельно проживающий свою жизнь. На следующей ступени моральной деградации стоит Коробочка – упрямая и «дубинноголовая» старуха, к которой Чичиков попал совершенно случайно.

Бережливая, скупая хозяйка показана в своем хозяйстве, на котором лежит отпечаток какойто «скотости». После Коробочки мы знакомимся с буйным и непредсказуемым Ноздревым. Не имеющий абсолютно никаких моральных принципов, Ноздрев опасен для любого знакомого или даже незнакомого с ним человека.

Он любит лишь только своих собак. Это единственные существа, которых он уважает понастоящему. Ноздрев один не продал Чичикову мертвые души, так как Чичиков наотрез отказался с ним меняться или играть. Этот кутила, для которого жизнь – сплошная ярмарка и балаган, живет лишь в собственное удовольствие и является человеком никому не нужным. В образе четвертого представителя выступает Собакевич, ведущая черта которого грубость.

Живущий во благо своего желудка, он такой же плут, как и остальные помещики. Ну а завершает лестницу представителей помещичьего сословия и вовсе непонятное существо, имя которому Плюшкин. Тупой донельзя, корыстный, охваченный страстью приобретательства, он давно уже перестал отличать нужное от полезного. Бережливость его, губительная для всего, что он имел, стала причиной ужасающего запустения усадьбы.

Так, каждый помещик имеет свое лицо, лицо особое, неповторимое, со своими привычками, бытом, речью и отношением к наживе. И ни одни качества одного никак не вяжутся с качествами другого: маниловская слащавость, мелочная скаредность Коробочки, размашистая активность и самовлюбленность Ноздрева, грубая прижимистость и холодный цинизм Собакевича, страсть к накопительству и совершенное бесчувствие Плюшкина – все это противопоставляется одно другому. Но, тем не менее, несмотря на перечисленные различия между помещиками, объединяет их то, что все эти черты принадлежат людям, живущим никчемной бесплодной жизнью. Не менее красочна и галерея чиновников, населяющих некий город NN. Рассказывая о них, Гоголь искусно отображает индивидуальные качества губернатора, прокурора, почтмейстера и других, но при этом он использует прием типизации, ибо даже в ярких и индивидуальных образах (таких, как полицмейстер или Иван Антонович) выявляются общие, присущие всем чиновникам черты, создавая таким образом собирательный образ чиновничества. Рисуя портреты чиновников с помощью приема овеществления, автор, ничего не говоря об их душевных качествах, чертах характера, лишь описывал «широкие затылки, фраки, сюртуки губернского покроя.

» канцелярских чиновников или «весьма густые брови и несколько подмигивавший левый глаз» прокурора, говорил об омертвелости душ, нравственной неразвитости и низости. Никто из чиновников не утруждает себя заботами о государственных делах, а понятие гражданского долга и общественного блага им совершенно чуждо. В чиновной среде царят праздность и безделье. По мнению чиновников, крестьяне — «препустой и преничтожный народ» и «держать их надо в ежовых рукавицах». Таким образом, Гоголь создает групповой портрет людей, связанных между собой круговой порукой.

Когда раскрылась афера Чичикова, чиновники растерялись и все «вдруг отыскали в себе — грехи». Отсюда их нерешительность: такой ли Чичиков человек, «которого нужно задержать и схватить как неблагонамеренного, или же он такой человек, который может сам схватить и задержать их всех как неблагонамеренных». Вся жизнь губернских обывателей проходит в погоне за пустыми развлечениями, наполнена мелочными заботами, низменными желаниями. Автор осуждает это бездуховное существование.

Чиновники города NN – «мертвые души». Они хотя и существуют, но в нравственном отношении давно умерли. Так, читатель видит, что каждый персонаж поэмы становится объектом «горького упрека» автора. Все эти образы объединяет едкая авторская ирония, его сокрушение по поводу беспредела, творящегося по вине подобных людей, невежественных и бездуховных, приведших страну к крайнему упадку и дошедших до полного морального разложения.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: