Новаторство Гюго поэта: сочинение

«Новаторство Гюго поэта»

Сборник «Восточные мотивы», куда вошли стихотворения 1825 – 1828 годов, буквально ошеломил читателей своей новизной. Уже в предисловии к нему Гюго дерзко заявил о праве поэта на полную свободу, на независимость его от каких- либо догм или стеснительных регламентации: «Пространство и время принадлежит поэту. Пусть поэт идет, куда он хочет, делает то, что ему нравится. Это закон. Пусть он верит в бога или богов или ни во что не верит… пусть он пишет в стихах или прозе, пусть он идет на Юг, Север, Запад или Восток…»

Право поэта иметь свою точку зрения, свое видение мира, а читателя – следовать им. Гюго-поэт решительно порывает с вековыми традициями французского стихосложения, революционизирует форму стиха, его размер (стихотворение «Джинны»), последовательно проводит принцип музыкальности. Содержание «Восточных мотивов» отдавало заметную дань традиционному романтическому любованию восточной экзотикой, хотя в своей поэтической палитре Гюго нашел для нее совершенно новые, свежие краски; однако не в меньшей степени лицо сборника определяли стихотворения, выражавшие сочувствие национально-освободительной борьбе греков против турок. Поэт прославляет греческих патриотов («Наварин», «Головы в серале», «Канари»), клеймит зверства турецких угнетателей («Взятый город», «Дитя»), призывает оказать помощь греческому народу в его борьбе («Энтузиазм»). Все это сообщало его поэзии гражданственную, демократическую направленность, которой не было в его технически совершенных, но внутренне холодных одах и балладах.

Обозначив своими «Восточными мотивами» окончательную победу романтизма во французской поэзии, Гюго устремляется на штурм последнего оплота литературного классицизма – драматургии. Здесь позиции поклонников старины были особенно прочными, поскольку они апеллировали к великой традиции французского национального театра Корнеля, Расина, Мольера, Вольтера, хотя традиция эта давно выродилась и измельчала. Французская драматургия переживала серьезнейший кризис, и великий трагик французского театра Тальма имел все основания пожаловаться Гюго во время их встречи в 1826 году на то, что ему нечего играть. Развивая свою точку зрения на трагедию, Тальма услышал в ответ от Гюго: «Именно то, что вы хотите сыграть, я хочу написать».

Появившаяся в 1827 году драма в прозе «Кромвель» на сюжет из истории английской революции XVII века была первой попыткой утвердить романтизм на французской сцене. Попытка эта оказалась неудачной, драма получилась растянутой и несценичной, но в историю литературы она вошла благодаря авторскому предисловию к ней, которое стало манифестом демократически настроенных французских романтиков. Это программный документ, в котором выражена эстетическая позиция Гюго, которой он, в общем, придерживался до конца жизни.

Гюго начинает свое предисловие с изложения собственной концепции истории литературы в зависимости от истории общества. Первая большая эпоха в истории цивилизации, согласно Гюго, – это первобытная эпоха, когда человек впервые в своем сознании отделяет себя от вселенной, начинает понимать, как она прекрасна, и благодарит творца, создавшего ее. Свой восторг перед мирозданием человек выражает в лирической поэзии, господствующем жанре первобытной эпохи. Высочайшим образцом этого жанра Гюго называет Библию, Ветхий Завет. Своеобразие второй эпохи, античной, Гюго видит в том, что в это время человек начинает творить историю, создает общество, осознает себя через связи с другими людьми. Поэтому в античную эпоху ведущим видом литературы становится эпос, повествовательный род литературы, выдвинувший своего величайшего представителя Гомера. Эпический характер носит в античную эпоху, согласно Гюго, и драма, достигающая в это время высокого уровня развития.

Со средневековья начинается, говорит Гюго, новая эпоха, стоящая под знаком нового миросозерцания – христианства, которое видит в человеке постоянную борьбу двух начал, земного и небесного, тленного и бессмертного, животного и божественного. Человек как бы состоит из двух существ: «одно – бренное, другое – бессмертное, одно – плотское, другое – бесплотное, одно – скованное вожделениями, потребностями и страстями, другое – взлетающее на крыльях восторга и мечты». Борьба этих двух начал человеческой души драматична по самому своему существу: «…что такое драма, как не это еже дневное противоречие, ежеминутная борьба двух враждующих начал, всегда противостоящих друг другу в жизни и оспаривающих друг у друга человека с колыбели до могилы?» Поэтому третьему периоду в истории человечества соответствует литературный род драмы, а величайшим поэтом этой эпохи является Шекспир.При всей субъективности и спорности этой историко-литературной концепции она интересна прежде всего тем, что Гюго пытался обусловить развитие литературных родов исторически. Далее, для понимания творческих принципов Гюго .весьма существенна даваемая им характеристика литературы новой эпохи. По мнению Гюго, поэзия нового времени отражает правду жизни: «Лирика воспевает вечность, эпопея прославляет историю, драма рисует жизнь; характер первобытной поэзии – наивность, античной – простота, новой – истина».

Все существующее в природе и в обществе может быть отражено в искусстве. Искусство ничем не должно себя ограничивать, по самому своему существу оно должно быть правдиво. Однако это требование правды в искусстве у Гюго было довольно условным, характерным для писателя- романтика. Провозглашая, с одной стороны, что драма – это зеркало, отражающее жизнь, он настаивает на особом характере этого зеркала; надо, говорит Гюго, чтобы оно «собирало, сгущало бы световые лучи, из отблеска делало свет, из света – пламя!» Правда жизни подлежит сильному преображению, преувеличению в воображении художника.

Поэтому требование правды сочетается у Гюго с требованием полной свободы творчества, причем гений художника, его вдохновение, его субъективная правда для Гюго едва ли не выше правды объективной: «Поэт должен советоваться… с природой, истиной и своим вдохновением, которое также есть истина и природа». Воображение художника призвано романтизировать действительность, за ее будничной оболочкой показать извечную схватку двух полярных начал добра и зла.

Отсюда вытекает другое положение: сгущая, усиливая, преображая действительность, художник показывает не обыкновенное, а исключительное, рисует крайности, контрасты. Только так он сможет выявить животное и божественное начала, заключенные в человеке.

Этот призыв изображать крайности является одним из краеугольных камней эстетики Гюго. В своем творчестве Гюго постоянно прибегает к контрасту, к преувеличению, к гротескному сопоставлению безобразного и прекрасного, смешного и трагического. Существенным положением «романтического манифеста», как часто называют предисловие к «Кромвелю», является требование местного колорита, couleur locale. Упрекая классицистов за то, что они изображают своих героев вне эпохи и вне национальной среды, Гюго требует передачи конкретного своеобразия того или иного времени или народа. Он придавал огромное значение исторической детали – особенностям языка, одежды, обстановки, хотя в его творчестве, надо сказать, правдоподобие «местного колорита» иногда вступало в противоречие с неправдоподобием тех моральных уроков, которые он стремился извлечь из истории; «правда- справедливость» была для Гюго выше исторической правды.

Наконец, поскольку предисловие Гюго было написано к пьесе и направлено против классицистов, то много внимания он уделяет знаменитым трем единствам классицистического театра. Единство времени и единство места Гюго требует упразднить, как совершенно искусственные и неправдоподобные для современного зрителя. Единство действия, согласно Гюго, должно быть сохранено, ибо зрителю трудно сконцентрироваться более чем на одной линии действия. Принципы, сформулированные Гюго в его «романтическом манифесте», нашли свое практическое воплощение прежде всего в его драматургии, хотя ими в значительной степени обусловливается характер всего его творчества.

Читайте также:
Романтизм великого французского писателя Виктора Гюго: сочинение

Новаторство Гюго поэта: сочинение

ОТЗВУКИ БАРОККО В ПОЭЗИИ ВИКТОРА ГЮГО

(Виктор Гюго: Неизвестный известный. К 200-летию со дня рождения Виктора Гюго. – М., 2004. – С. 11-15 )

Тема данной статьи совсем не оригинальна -ни в ракурсе общей проблемы (сопоставление барокко и романтизма – один из популярнейших аспектов современной теории стилей и направлений), ни по конкретному материалу – сравнению «Трагических поэм» А. д’Обинье и поэмы В. Гюго «Возмездие». Начиная с 80-х гг. ХIХ в. о близости этих поэтов стали говорить многие, в ХХ в. их сходство стало и объектом специального анализа [1], а в начале XXI – и темой литературных чтений в рамках юбилейных чествований, совпадающих у А. д’Обинье и В. Гюго [2]. О перекличке дарований двух поэтов Тьерри Монье писал так: «Д’Обинье – наш Гюго, он тот, кем Гюго надеялся стать и преуспел в том, что заставил поверить, будто стал им» [3]. Некоторый оттенок сдержанности в оценке Гюго ощущается здесь достаточно отчетливо и заставляет вспомнить известный ответ А.Жида на вопрос: «Кто является лучшим французским поэтом?» – «Увы, Виктор Гюго». Гюго на вкус некоторых читателей слишком связан с классической поэтической традицией, слишком риторичен и красноречив, чтобы соответствовать критериям истинно романтического лиризма. Возражая подобным оценкам, Жан-Пьер Ронэ с особой настойчивостью заявлял, что причиной подобных несправедливых высказываний, своеобразного «отказа от Гюго» стали прежде всего изобилие и разнообразие поэтического дарования французского писателя-романтика [4]. Не без оговорок принимается французскими читателями и творчество д’Обинье, хотя скорее по обратным основаниям: А.-М. Буайе верно подчеркивает, что для хрестоматийных представлений о классической эпохе французской литературы д’Обинье как раз недостаточно классичен, он – вечный «другой», как и Дю Бартас, не чуждый «варварского» начала [5]. Однако неувядаемость художественного наследия обоих поэтов в глазах читателей кажется наилучшим доказательством полноценности и глубины их поэтического вдохновения. Естественно, что далеко не все аспекты проблемы «поэзия Гюго и барокко» могут быть рассмотрены в небольшой статье. Предметом сопоставления стали два поэтических произведения, написанные на злободневные общественно-политические события: «Трагические поэмы» Т.А. д’Обинье – отклик на религиозные распри католиков и гугенотов, на гражданские войны во Франции на исходе Ренессанса и в начале Нового времени, сборник В. Гюго «Возмездие» – выражение разочарования и негодования поэта по поводу политического переворота 1851 г. и прихода к власти во Франции Наполеона III. Первое из названных произведений задумывалось сразу как эпическая поэма, второе, сложившееся из отдельных стихотворений, обрело статус эпической поэмы ввиду несомненной идейно-тематической целостности сборника. Оба произведения вбирают в себя широкий и практически совпадающий спектр жанровых традиций, что позволяет считать их компаративный анализ исследованием функционирования одной жанровой разновидности в рамках разных литературных направлений. Прежде всего показалось важным выявить в сатирико-политической поэме Гюго те элементы поэтики, которые продемонстрируют не только и не столько формальное сходство барокко и романтизма (о чем много писал, например, Ж. Руссе [6], много писали и после Ж. Руссе), сколько одновременно более общую перекличку эпох, отдаленное, но все же сходство историко-культурных ситуаций и – своеобразную конгениальность двух великих поэтов, не исключающую, а, напротив, подчеркивающую одновременно оригинальность каждого из них и, прежде всего, что важно в данном случае, – оригинальность и новаторство поэзии Гюго. Ведь, по крайней мере, в сознании наших исследователей автор «Chatiments» оказывается прямым последователем создателя «Трагических поэм». Так, по словам М. В. Толмачева, «Ювеналов бич» французской поэзии после великого мастера политической сатиры ХVI в. Агриппы д’Обинье оказался в надежных руках» [7] Гюго, а прекрасный переводчик «Трагических поэм», А. Ревич утверждает: «В. Гюго… старался изо всех сил повторить яркую поэму Агриппы, оживить приемы барокко, отчасти соответствующие задачам романтизма» [8]. Действительно ли автор «Возмездия» только повторяет и оживляет поэтику «Трагических поэм», или же он вступает с ней в творческий диалог, оригинально трансформируя, преображая барочную поэтическую традиции, позволит выяснить более подробных анализ названных произведений. Поэма д’Обинье была начата в конце 1570-х гг., в основном написана к 1590-му, а завершена уже в 1600 гг. Первое издание «Трагических поэм» появилось в 1616 г. Вдохновленная трагическими событиями религиозных войн, эпическая поэма д’Обинье содержит семь песен – как семь (из девяти) кругов ада [9] и взывает к Музе Трагедии – Мельпомене, заставляя ее кричать о бедствиях Франции. При этом традиционный эпопейный зачин, отмечает М. П. Хагивара, совершенно преображается [10], эпическая интонация заменяется взволнованно-лирической. Именно это лирическое и трагическое видение скрепляет в общем ассоциативно-мозаичную композицию поэмы и придает ей особую цельность при отсутствии одного эпического героя, одного центрального события. В первой песни – «Беды» – автор рисует картину бедствий родины, раздираемой религиозными распрями; во второй – «Властители» – обличает королевский двор, сильных мира сего; в третьей – «Золотая палата» – обрушивается на судебную власть страны, в четвертой – «Огни» – рисует страдания мучеников за протестантскую веру, в пятой – «Мечи» – изображает страшные картины Варфоломеевской ночи, в шестой – «Возмездия» (Vengeances) – воссоздает некоторые наиболее драматические эпизоды библейской и политической истории прошлого, в седьмой – «Суд» – завершает поэму картиной небесного суда над грешниками. Таким образом, единого сюжета, почерпнутого из библейской истории, что было традиционно для христианской эпопеи, в поэме д’Обинье нет, но есть единство поэтической интонации. «Самый библейский из всех французских поэтов» [11] тесно сближает трагическое и библейское, выступая в каждом эпизоде поэмы одновременно обличителем и пророком. С одной стороны, его собственная разгневанность кажется поэту грехом перед лицом Создателя. С другой – Бог для д’Обинье выступает в первую очередь носителем Истины и Справедливости, он воспевает его не через величие Божественного творения, как Дю Бартас, а посредством изображения битвы между теми, кто сражается за и против Него [12]. Для поэта важен не просто метафизический, космический масштаб происходящих событий (хотя барочный космизм представлен в эмблемно-аллегорических образах поэмы ярко и разнообразно), а их политически «ангажированная» сущность. Непосредственное участие автора «Трагических поэм» в политико-религиозных коллизиях его времени заставляла некоторых читателей «Трагических поэм» больше ценить их не за поэтическое мастерство автора, а за искреннее негодование воинствующего гугенота. Активным участником политической жизни своего времени был и «рыцарь мира» (Ф. Бонт) В. Гюго: не перечисляя всех политических деяний поэта, напомню только, что он был на баррикадах 1848 г., избирался депутатом Конституционного собрания, стал одним из самых последовательных оппозиционеров режима Наполеона III и, как и д’Обинье, изгнанником. Еще в 1948 г. Гюго задумал прозаическое сочинение, название которого совпадало с заглавием первой песни «Трагических поэм» – «Беды» (Miseres). Из этого замысла в конце концов родился роман-эпопея «Отверженные» – «Miserables» (1862). Судьба отверженных волновала и Гюго-поэта: в свой сборник «Возмездие» (1853) он ввел тему народа, важную для всех романтиков, именно как тему отверженных – обреченных на умирание голодных работников, нищих, осужденных и заключенных в тюрьмы [13]. Но тональность «Возмездия» в целом иная, нежели в романе, в ней больше не трогательного и патетического сочувствия к «miserables», а яростного негодования по поводу установившегося «кровавого» режима Наполеона III. «Взрыв гнева», как называет «Chatiments» Ж.-Л.Баррер [14], выплеснулся у Гюго вслед за его знаменитым памфлетом «Наполеон маленький» (1852). Поэт, как и его предшественник в конце XVI – начале XVII вв., стремился создать не связную эпическую историю, а широкое полотно, состоящее из ярких контрастных фрагментов, скрепленное лирико-сатирической интонацией. При этом фрагментарность поэтического целого в романтическом произведении не просто количественно увеличена, но и качественно преображена: там, где у поэта барокко ощущается автономность, но и внутренняя завершенность образа-эмблемы (напр., эмблема Франции как матери с двумя дерущимися младенцами на руках), у романтика очевидна открытость образов-символов, тянущих за собой цепь бесконечных ассоциаций (Океан как символ динамики жизни, мятущейся души поэта, народа и т.д.). Девяносто восемь стихотворений распределяются в «Возмездии» на семь книг (также семь!), шесть из которых носят иронические названия, определяющие главные «достижения» правительства Наполеона III: «Общество спасено», «Порядок установлен», «Семья укрепилась», «Религия прославлена», «Авторитет священен», «Стабильность прочна». Седьмая же книга названа скорее патетически: «Спасители спасутся». Названия не конденсируют содержание книг (как у д’Обинье), а контрастируют с ним, саркастически обнажая пустоту политических претензий новой власти. Гюго прекрасно знал поэзию д’Обинье, открытую романтиками начала ХIХ в. Известно, что он называл своего предшественника «гордым д’Обинье», как и Данте, «настоящим олимпийцем», а в своем «Шекспире» ставил рядом Ювенала, д’Обинье и Мильтона. Кроме того, в одном из своих стихотворений (L’Ane) он писал: «Я чистосердечен, речь моя горька, но тверда / Ибо я предпочитаю, как брат Лафонтена / И как почти кузен Агриппы д’Обинье / Правду, даже грубую, самой приглаженной фальши / Непричесанные волосы мужским парикам». Однако, когда непосредственно в тексте своей поэмы Гюго указывает на своих предшественников, он называет Ювенала, Данте, Мильтона, Эсхила и св. Иоанна, но не д’Обинье. М. Робье и М. Делон указывали в свое время на это обстоятельство, отмечая, что сравнение текстов поэм позволяет выявить специфику поэтического воображения каждого из поэтов при всей очевидной их близости [15]. Действительно, оплакивая несчастья Франции в разгар религиозных войн (д’Обинье) или политических битв (В. Гюго), поэты сходятся в обращении к классической поэтической традиции, но используют ее каждый по-своему. Так, д’Обинье в духе риторики барокко обращается за вдохновением к одной из девяти существующих Муз, Гюго – романтик-мифотворец – изобретает собственную, новую Музу – Музу Гнева. Библия – источник вдохновения для обоих поэтов, но если д’Обинье – воинствующий протестант, перенасыщает поэму библейскими реминисценциями [16], выступает неким библейским пророком, Гюго сознает и изображает себя поэтом-публицистом, политическим историком, в духе романтической историографии не просто фиксирующим факты, а силой воображения проникающим в их суть. Мартирология у каждого из писателей своя: там, где поэт барокко демонстрирует триумф, даже в смерти, религиозных мучеников, выделяя их из массы других смертей, смертей простых крестьян, например, Гюго, рисуя героическую смерть противников переворота 4 декабря, превращает ее в символ медленного, но неизбежного в условиях социальной несправедливости умирания всех отверженных. Д’Обинье осуждает тиранов и их споспешников – королевский двор, прелатов, судейских. Гюго не только расширяет сферу критикуемого Зла (осуждаемы им все, кто наживается – собственники, буржуа), но усложняет ее: эти люди были избраны, избраны самим народом, избраны и самим В. Гюго, что существенно меняет всю перспективу политической сатиры и ставит вопрос о смысле и точном переводе заглавия поэмы. Ведь если д’Обинье ставит свое сочинение в ряд «трагедий», используя барочную иллюзионность для воссоздания грандиозного театра Божьего мира, то Гюго описывает власть Наполеона III как плохой театр, бульварную мелодраму, самого императора как Робера Макера (персонаж популярной мелодрамы Ф. Леметра), чьи преступления требуют не Божественного возмездия, а народной кары, наказания. Гюго не случайно отказывается от варианта заглавия – «Vengeances» в пользу «Chatiments» (букв. «наказания», ср. перевод романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» на французский язык – «Le crime et le chatiment»). Борьба с тиранией у Гюго требует не трансцендентной, как у д’Обинье, а исторической гарантии и политической кары [17]. Более непосредственная историчность поэмы Гюго отнюдь не препятствует развитию в ней мифологической образности, но задает ей особые формы и функции. Сам поэт – это пророк, сидящий на берегу Океана, но образ океана – это, в свою очередь, образ народа. Гюго – поэт и пророк – по-байронически мыслит себя вне массы, ее вождем, «святым мечтателем», без которого не было бы света в ночи Истории. В отличие от д’Обинье, мифологизирующего религиозно-политическую позицию своих сторонников, частью которых он является, говорящего от имени надындивидуальной Божественной Истины, романтический поэт мифологизирует подчеркнуто субъективную позицию художника, видящего дальше, яснее, лучше, чем остальные. Оба поэта предстают в поэтической ткани своих произведений как – уже – не участники схватки, изгнанники (правы те исследователи, которые не доверяют слишком ранней датировке «Трагических поэм», по крайней мере, ее завершения). Причем образ изгнания у обоих рисуется сходным образом – как место своего рода смерти, но и углубленного размышления, рефлексии. Однако, как уже было сказано, образ поэта в барочной и романтической художественной системах – не совпадают, разняться наиболее отчетливым образом. У д’Обинье это голос самого Бога. Ни повествователя, как пишет Кл. Дюбуа, ни героя «Трагических поэм» невозможно индивидуализировать, хотя как будто легко идентифицировать. Это не индивид – и не индивидуальность [18]. Герой барочной эпопеи – это Божьи дети, совокупность верующих-мучеников [19]. При этом язычники, даже великие, и мученики за христианскую веру в «Трагических поэмах» разведены. В поэме Гюго все защитники великого идеала составляют единый ряд, в котором встречаются Ян Гус и Гутенберг, Сократ и Христос, Колумб и Лютер, Вольтер и Мирабо. Специалисты связывают это с изменением представления о ходе Истории и об исторической перспективе, произошедшими в романтическую эпоху. Гюго задумывается над исторической виной – и Наполеона I, своим 18 брюмера проложившим в конце концов дорогу Наполеону III, и своей собственной – ведь он какое-то время был политическим сторонником будущего узурпатора [20]. В то же время «черный Апокалипсис» барочного поэта у Гюго, размышляющего над историческим прогрессом и верящего в этот прогресс, сменяется гораздо менее мрачной перспективой. Ночь Истории в его поэтическом и политическом воображении неуклонно будет побеждена Светом, кровавый тиран падет, утвердится Республика. Барочной метафизической трагедии, созданной д’Обинье, разрешение которой произойдет в горнем мире, соответствует в романтическом «Возмездии» беспощадная, обретающая космические масштабы сатира, «снимаемая» в земном будущем социально-политическими и нравственными усилиями самого человека. Итак, в поэме Гюго мы можем обнаружить ряд схождений как с поэтикой барокко («манихейское» столкновение Добра и Зла подобно антиномиям барокко; визионерская образность напоминает зрелищность, картинность барочных образов; драматическая контаминация трагического и сатирического сродни мрачно-сатирическому колориту барочных инвектив; грубость, резкость, подчеркивание неотделанности стихов и одновременно пристрастие к риторическому красноречию равно характерны и для барокко, и для романтизма), так и конкретно с эпопеей д’Обинье (политическая ангажированность, страстность; профетизм, сочетание универсального и злободневного пластов эпико-лирического сюжета; масштабность образов; тяготение к одному кругу литературных источников). Но тем более очевидно несомненное своеобразие каждого из поэтов. Автор «Возмездия» демонстрирует пристрастие к более свободному версифицированию и к более разнообразной лексике: последовательное движение «Трагических поэм» от «низкого, сатирического» стиля к возвышенно-торжественному, патетическому сменяется в «Возмездии» контрастно фрагментарным сочетанием «высокого» и «низкого», утратившими свою иерархическую безусловность, причудливо-парадоксальными переходами от одного регистра к другому. Гюго мыслит революцию не как восстановление изначальной чистоты и справедливости, подобно автору «Трагических поэм», а как обновление мира. Он завершает поэму не Божественным апофеозом, а исторической перспективой, включающей элементы утопии [21], пронизанной мощной верой в то, что мы обозначаем сегодня клишированным выражением «светлое будущее человечества» и над чем склонны обычно иронизировать. Но глубина поэтического дарования Гюго и сила его воображения оказываются так притягательны, что даже сегодняшний читатель «Возмездия», погружаясь в чтение поэмы, оставляет свой скепсис «за ее порогом», ощущая потребность разделить с великим романтиком его гуманные утопические мечты.

Читайте также:
Романтизм великого французского писателя Виктора Гюго: сочинение

1. См. раздел «Агриппа д’Обинье и Виктор Гюго» в опубликованной докторской диссертации Ж.Бэльбе: Bailbé A. Agrippa d’Aubigné, poete des Tragiques. P., 1968. P. 459-464.

2. См. опубликованную в Интернете программу национальных литературных торжеств на 2002 г.: в апреле в Сожоне состоялся спектакль «Огненные слова», включивший параллельное чтение отрывков из «Трагических поэм» и «Возмездия». Совпадение юбилеев связано с датами рождения поэтов: д’Обинье – 1552; Гюго – 1802.

3. Цит. по: Rousselot J. Agrippa d’Aubigné. P., 1966. P. 90.

4. Rosnay J.-P. Victor Hugo, poésie française.

5. Boyer A.-M. Frontières du littéraire. P., 1995. P. 28. Ср. также: «Отсутствие чувства меры и ясности помешала д’Обинье стать первоклассным поэтом» (Lenient C. La satire en France ou la littérature militante au XVI siècle. 2 Vol. P., 1877. P. 44).

6. Rousset J. La littérature de l’age baroque en France. P., 1951.

7. Толмачев М.В. Свидетель века Виктор Гюго // Гюго Виктор. Собр. соч.: В 6-ти т. М., 1988. С. 32.

8. Ревич А. О Теодоре Агриппе д’Обинье и его времени // Д’Обинье Т.А. Трагические поэмы. М., 1996. С. 9-10.

9. Bailbe J. Introduction // Aubigné A. d’. Les Tragiques. P., 1968. P. 20.

10. Hagiwara M.P. French epic poetry in the 16th century. The Hague – P., 1972. P. 191.

11. Bailbe J. Agrippa d’Aubigné. P. 430.

12. Raymond M. Agrippa d’Aubigné, poete du XVI siècle // D’Aubigné, Agrippa. Etudes. P., 1930. P. 37.

Новаторство Гюго поэта: сочинение

Великий французский поэт, романист и драматург Виктор Гюго (1802 — 1885) родился в г. Безансоне в семье офицера. Будущему поэту было 13 лет, когда в стране установился режим Реставрации. Семнадцатилетним юношей он уже издавал литературное приложение к одной из монархических газет.

Самый первый сборник его стихов, выдержанный в духе классицизма, возвеличивал короля и его придворную знать, прославлял религию и средневековье. Но проходит всего несколько лет, и Гюго меняется. Он публикует литературный документ — предисловие к драме “Кромвель”, где излагает программу романтизма. Гюго восклицает: “Нет ни правил, ни образцов; или, вернее, нет иных правил, кроме общих законов природы, господствующих над всем искусством, и частных законов для каждого произведения, вытекающих из требований, присущих каждому сюжету”.

Читайте также:
Романтизм великого французского писателя Виктора Гюго: сочинение

Романтическая программа В. Гюго сыграла прогрессивную роль в литературной жизни Франции. Гюго подчеркивал демократический характер своей реформы. В 1830 г. он писал: “Литературная свобода — дочь свободы политической. Этот принцип есть принцип века, и он восторжествует”. Июльская революция 1830 г. покончила с реакционным режимом Реставрации. Народ Парижа проявил в июльские дни мужество и энтузиазм. События во Франции нашли горячий отклик далеко за ее пределами.

Замечательная картиной Эжена Делакруа “Свобода на баррикадах” как нельзя лучше отражает умонастроения того времени. Молодая полуобнаженная женщина, олицетворяющая Свободу, ведет за собой парижан, высоко подняв трехцветное знамя. Сочетая романтический образ Свободы с реальными типами парижан, художник вдохновенно передает героику трех июльских дней. Мальчик с двумя пистолетами предвосхищает образ Гавроша в “Отверженных” Гюго. Центральные фигуры предстают в стремительном порыве — мы словно ощущаем неодолимое движение восставшего народа, как об этом писал Виктор Гюго:

Мужчины, женщины и дети встали разом.
Кто мог владеть рукой, в ком сердце есть и разум,
Сбежались, притекли. Весь город, как река,
На королевские обрушился войска.

Талант Гюго — поэта, романиста, драматурга — раскрывается именно в эти годы. Его драмы “Эрнани”, “Король забавляется”, “Рюи Блаз” отличаются напряженностью сюжета, яркими романтическими контрастами, страстностью монологов. Они обнажают пустоту и ничтожество придворного быта, тиранию монархов, лицемерие и жестокость царедворцев. Положительные герои драм Гюго — смелые, сильные духом люди, вступающие в конфликт с властями.

Первый исторический роман Гюго — “Собор Парижской богоматери”. Действие в нем происходит в конце XV века. Роман открывается картиной шумного народного праздника в Париже. Здесь и пестрая толпа горожан и горожанок; и фламандские купцы и ремесленники, прибывшие в качестве послов во Францию; и кардинал Бурбонский, также школяры из университета, нищие, королевские стрелки, уличная танцовщица Эсмеральда и фантастически уродливый звонарь собора Квазимодо. Таков широкий круг образов, которые предстают перед читателем.

Праздник шутов, представление средневековой мистерии на мраморной площадке Дворца правосудия, мрачная Гревская площадь, окруженная узкими готическими постройками, квартал воров и бродяг, зловещие башни Бастилии, и над всем этим — тяжелая громада собора, мрачный и вместе с тем величественный символ средневековья, — все это воссоздавало картины эпохи. Это был тот “местный колорит”, воспроизведение которого французские романтики считали одной из важнейших задач искусства.

Виктор Гюго сумел не только дать колорит эпохи, но и обнажить социальные противоречия того времени. Огромная масса бесправного народа противостоит в романе господствующей кучке дворянства, духовенства и королевских чиновников. Характерна сцена, в которой Людовик XI скаредно подсчитывает расходы на сооружение тюремной клетки, не обращая внимания на мольбу томящегося в ней узника.

Изображение собора недаром занимает центральное место в романе. Христианская церковь играла не последнюю роль в системе крепостного гнета. Один из главных персонажей — архидьякон собора Клод Фролло — воплощает в себе мрачную идеологию церковников. Суровый фанатик, он посвятил себя изучению науки, но средневековые науки были тесно связаны с мистикой и суеверием. Человек незаурядного ума, Фролло скоро ощутил бессилие этой премудрости. Но религиозные предрассудки не позволяли ему выйти за ее пределы. Он испытывал “ужас и изумление служителя алтаря” перед книгопечатанием, как и перед всяким другим новшеством. Он искусственно подавлял в себе человеческие желания, но не мог устоять перед искушением, которое вызвала у него девушка цыганка. Фанатический монах стал неистовым, циничным и грубым в своей страсти, обнаруживая до конца свою низость и жестокосердие.

Читайте также:
Романтизм великого французского писателя Виктора Гюго: сочинение

Наряду с образом Клода Фролло художественно убедителен образ капитана Феба де Шатопера. Красивая наружность и блеск мундира прикрывали пустоту, легкомыслие и внутреннее ничтожество этого молодого дворянина.

В центре романа писатель поставил образ Эсмеральды. Это красивая девушка, воспитанная цыганами. Гюго сделал ее воплощением душевной красоты и гуманности. Это романтический образ. Гюго утверждает, что в мире постоянно происходит борьба между добром и злом. Он создавал свои положительные образы, исходя из идеи добра. При этом романтик Гюго с особой любовью подчеркивает все яркое, красочное, контрастное. Он создает неожиданные, волнующие ситуации. Такова, например, встреча Эсмеральды с родной матерью накануне казни.

Романтичен образ Квазимодо: необыкновенно его уродство, в особенности по контрасту с красотой Эсмеральды, но в уродливом теле оказывается отзывчивое сердце. Своими душевными качествами этот простой, бедный человек противостоит и Фебу, и Клоду Фролло.

Сразу же после контрреволюционного переворота Луи Наполеона Бонапарта В. Гюго эмигрировал за границу. Оттуда он повел борьбу против Наполеона III. Со всей силой своего поэтического гения Гюго выступил против отвратительных сторон нового режима. Его страстная ненависть ко Второй империи нашла яркое выражение в сборнике стихов “Возмездие”, который представлял собой вершину политической лирики Гюго.

Наполеон представлен здесь мартышкой, которая “в шкуру льва нахально облеклась”. На всех зверей она нагоняла страх, пока не пришел охотник:

И шкуру вытряхнув, чтоб не было обмана,
Взглянул и вымолвил: “Ты только обезьяна”.

Но особенно примечательны стихотворения, в которых он обличает антинародный характер режима Второй империи, господство жадной и эгоистичной буржуазии, для которой “монета—бог”:

Превыше всяких благ для них купон и рента.
(“Буржуа у себя дома”)

Разгул финансовых авантюр, спекулятивная горячка, охватившая буржуазную Францию в эту эпоху, образно переданы В. Гюго в стихотворений “Веселая жизнь”:

Ну, живо! Плут, бандит, кретин, лакей, мошенник, —
Садитесь вкруг стола, толпитесь возле денег!
Всем будет место здесь!
Глотайте полным ртом: жизнь коротка, не так ли?
А глупый наш народ на пышном сем спектакле
К услугам вашим — весь!

Кто бы мог подумать, что эти строки вполне будут приложимы к российской действительности конца 20-го столетия! Контрастом разгулу мошенников противостоит картина жалкой бедности: трагический образ матери, которая “ребенку грудь подносит, где нету молока”, миллионы несчастных, тяжелым трудом добывающих себе жалкие крохи хлеба.

Стихи Гюго этих лет исполнены гражданского пафоса. Никогда еще с такой силой не звучала, как он сам выразился, бронзовая струна его лиры — гневная сатира. Он отказался вернуться во Францию, когда в 1859 году была объявлена амнистия. “Я вернусь во Францию, когда туда вернется свобода”, — заявил Гюго.

В 1861 году Гюго завершает труд многих лет своей жизни — роман “Отверженные”. В центре этого большого повествования — люди из народа, страдающие от социальной неустроенности, от воли злых людей.

Гюго рисует историю Жана Вальжана, проведшего 19 лет на каторге. Он попал в свое время на каторгу за буханку хлеба, которую украл для голодающих детей своей сестры. По возвращении с каторги его продолжает преследовать закон буржуазного государства. Человеку с желтым паспортом не дают ни пищи, ни пристанища. Он один из отверженных в этом обществе. Озлобленный и затравленный, Жан Вальжан совершает новую кражу и тут, по воле автора, перерождается под влиянием доброго епископа Мириеля. Он становится честным, чутким к нуждам окружающих, самоотверженным в своем стремлении делать людям добро. Но для буржуазного закона он только бывший каторжник.

Параллельно линии Вальжана автор рисует историю Фантины — честной девушки, которую соблазнил и бросил легкомысленный барчук. Жадный и бесчувственный Тенардье, в доме которого воспитывается маленькая дочь Фантины Козетта, воплощает отвратительные черты мещан, у которых все основано на денежном расчете.

Полицейский инспектор Жавер, преследующий и Жана Вальжана и Фантину, — человек, для которого существуют только параграфы закона Он так же бездушен, как и Тенардье. Он один из винтиков той машины для подавления народа, которую представляет собой буржуазное государство.

Гюго не умеет до конца объяснить социальное зло. Он не понимает того, что дело совсем не в добрых или злых людях, не в том, что Тенардье и Жавер бесчеловечны, а в том, что весь государственный порядок, основанный на частной собственности, порождает это зло и ведет к неисчислимым бедствиям. Но Гюго умеет страстно, взволнованно рассказывать о народных страданиях и вызвать в читателе горячую симпатию к обездоленным.

В этом романе Виктор Гюго посвящает вдохновенные страницы изображению республиканского восстания 1832 года. Благороден образ республиканского вождя Анжольраса, мужественного борца за интересы народа. Любимым героем молодых читателей на долгие годы стал Гаврош — маленький защитник баррикады, павший смертью героя.

Роман “Отверженные” произвел большое впечатление во Франции и за ее пределами. Роман быстро приобрел широкую популярность в России; его очень любил Л. Н. Толстой. Гюго писал: “Пока на земле царит нищета и невежество, книги, подобные этой, не могут быть бесполезными”.

Сочинение на тему: Романтизм великого французского писателя Гюго

Сочинение.
Романтизм великого французского писателя Гюго

Ударим молотом по теориям, поэтикам и системам. Собьем эту старую штукатурку, скрывающую фасад искусства! Виктор Гюго Великий французский поэт, романист и драматург Виктор Гюго (1802—1885) родился в г. Безансоне в семье офицера. Будущему поэту было 13 лет, когда в стране установился режим Реставрации. Семнадцатилетним юношей он уже издавал литературное приложение к одной из монархических газет. Самый первый сборник его стихов, выдержанный в духе классицизма, возвеличивал короля и его придворную знать, прославлял религию и средневековье. Но проходит всего несколько лет, и Гюго меняется. Он публикует литературный документ — предисловие к драме «Кромвель», где излагает программу романтизма. Гюго восклицает: «Нет ни правил, ни образцов, или, вернее, нет иных правил, кроме общих законов природы, господствующих над всем искусством, и частных законов для каждого произведения, вытекающих из требований, присущих каждому сюжету». Романтическая программа В. Гюго сыграла прогрессивную роль в литературной жизни Франции. Гюго подчеркивал демократический характер своей реформы. В 1830 г. он писал: «Литературная свобода — дочь свободы политической. Этот принцип есть принцип века, и он восторжествует». Июльская революция 1830 г. покончила с реакционным режимом Реставрации. Народ Парижа проявил в июльские дни мужество и энтузиазм. События во Франции нашли горячий отклик далеко за ее пределами. Замечательная картиной Эжена Делакруа ‘Свобода на баррикадах’ как нельзя лучше отражает умонастроения того времени. Молодая полуоб наженная женщина, олицетворяющая Свободу, ведет за собой парижан, высоко подняв трехцветное знамя. Сочетая романтический образ Свободы с реальными типами парижан, художник вдохновенно передает героику трех июльских дней. Мальчик с двумя пистолетами предвосхищает образ Гавро-ша в «Отверженных» Гюго. Центральные фигуры предстают в стремительном порыве — мы словно ощущаем неодолимое движение восставшего народа, как об этом писал Виктор Гюго: Мужчины, женщины и дети встали разом. Кто мог владеть рукой, в ком сердце есть и разум, Сбежались, притекли. Весь город, как река, На королевские обрушился войска. Талант Гюго — поэта, романиста, драматурга — раскрывается именно в эти годы. Его драмы «Эрнани», «Король забавляется», «Рюи Блаз» отличаются напряженностью сюжета, яркими романтическими контрастами, страстностью монологов. Они обнажают пустоту и ничтожество придворного быта, тиранию монархов, лицемерие и жестокость царедворцев. Положительные герои драм Гюго — смелые, сильные духом люди, вступающие в конфликт с властями. Первый исторический роман Гюго — «Собор Парижской богоматери». Действие в нем происходит в конце XV века. Роман открывается картиной шумного народного праздника в Париже. Здесь и пестрая толпа горожан и горожанок; и фламандские купцы и ремесленники, прибывшие в качестве послов во Францию; и кардинал Бурбонский, также школяры из университета, нищие, королевские стрелки, уличная танцовщица Эсмеральда и фантастически уродливый звонарь собора Квазимодо. Таков широкий круг образов, которые предстают перед читателем. Праздник шутов, представление средневековой мистерии на мраморной площадке Дворца правосудия, мрачная Гревская площадь, окруженная узкими готическими постройками, квартал воров и бродяг, зловещие башни Бастилии, и над всем этим — тяжелая громада собора, мрачный и вместе с тем величественный символ средневековья, — все это воссоздавало картины эпохи. Это был тот «местный колорит», воспроизведение которого французские романтики считали одной из важнейших задач искусства. Виктор Гюго сумел не только дать колорит эпохи, но и обнажить социальные противоречия того времени. Огромная масса бесправного народа противостоит в романе господствующей кучке дворянства, духовенства и королевских чиновников. Характерна сцена, в которой Людовик XI скаредно подсчитывает расходы на сооружение тюремной клетки, не обращая внимания на мольбу томящегося в ней узника. Изображение собора недаром занимает центральное место в романе. Христианская церковь играла не последнюю роль в системе крепостного гнета. Один из главных персонажей — архидьякон собора Клод Фролло — воплощает в себе мрачную идеологию церковников. Суровый фанатик, он посвятил себя изучению науки, но средневековые науки были тесно связаны с мистикой и суеверием. Человек незаурядного ума, Фролло скоро ощутил бессилие этой премудрости. Но религиозные предрассудки не позволяли ему выйти за ее пределы. Он испытывал «ужас и изумление служителя алтаря» перед книгопечатанием, как и перед всяким другим новшеством. Он искусственно подавлял в себе человеческие желания, но не мог устоять перед искушением, которое вызвала у него девушка цыганка. Фанатический монах стал неистовым, циничным и грубым в своей страсти, обнаруживая до конца свою низость и жестокосердие. Наряду с образом Клода Фролло художественно убедителен образ капитана Феба де Шатопера. Красивая наружность и блеск мундира прикрывали пустоту, легкомыслие и внутреннее ничтожество этого молодого дворянина. В центре романа писатель поставил образ Эсмеральды. Это красивая девушка, воспитанная цыганами. Гюго сделал ее воплощением душевной красоты и гуманности. Это романтический образ. Гюго утверждает, что в мире постоянно происходит борьба между добром и злом. Он создавал свои положительные образы, исходя из идеи добра. При этом романтик Гюго с особой любовью подчеркивает все яркое, красочное, контрастное. Он создает неожиданные, волнующие ситуации. Такова, например, встреча Эсмеральды с родной матерью накануне казни. Романтичен образ Квазимодо: необыкновенно его уродство, в особенности по контрасту с красотой Эсмеральды, но в уродливом теле оказывается отзывчивое сердце. Своими душевными качествами этот простой, бедный человек противостоит и Фебу, и Клоду Фролло. Сразу же после контрреволюционного переворота Луи Наполеона Бонапарта В. Гюго эмигрировал за границу. Оттуда он повел борьбу против Наполеона III. Со всей силой своего поэтического гения Гюго выступил против отвратительных сторон нового режима. Его страстная ненависть ко Второй империи нашла яркое выражение в сборнике стихов «Возмездие», который представлял собой вершину политической лирики Гюго. Наполеон представлен здесь мартышкой, которая «в шкуру льва нахально облеклась». На всех зверей она нагоняла страх, пока не пришел охотник И шкуру вытряхнув, чтоб не было обмана, Взглянул и вымолвил: «Ты только обезьяна». Но особенно примечательны стихотворения, в которых он обличает антинародный характер режима Второй империи, господство жадной и эгоистичной буржуазии, для которой «монета—бог»: Превыше всяких благ для них купон и рента… («Буржуа у себя дома») Разгул финансовых авантюр, спекулятивная горячка, охватившая буржуазную Францию в эту эпоху, образно переданы В. Гюго в стихотворении «Веселая жизнь»: Ну, живо! Плут, бандит, кретин, лакей, мошенник,— Садитесь вкруг стола, толпитесь возле денег! Всем будет место здесь! Глотайте полным ртом: жизнь коротка, не так ли? А глупый наш народ на пышном сем спектакле К услугам вашим — весь! Кто бы мог подумать, что эти строки вполне будут приложимы к российской действительности конца 20-го столетия! Контрастом разгулу мошенников противостоит картина жалкой бедности: трагический образ матери, которая «ребенку грудь подносит, где нету молока», миллионы несчастных, тяжелым трудом добывающих себе жалкие крохи хлеба. Стихи Гюго этих лет исполнены гражданского пафоса. Никогда еще с такой силой не звучала, как он сам выразился, бронзовая струна его лиры — гневная сатира. Он отказался вернуться во Францию, когда в 1859 году была объявлена амнистия. «Я вернусь во Францию, когда туда вернется свобода», — заявил Гюго. В 1861 году Гюго завершает труд многих лет своей жизни — роман «Отверженные». В центре этого большого повествования — люди из народа, страдающие от социальной неустроенности, от воли злых людей. Гюго рисует историю Жана Вальжана, проведшего 19 лет на каторге. Он попал в свое время на каторгу за буханку хлеба, которую украл для голодающих детей своей сестры. По возвращении с каторги его продолжает преследовать закон буржуазного государства. Человеку с желтым паспортом не дают ни пищи, ни пристанища. Он один из отверженных в этом обществе. Озлобленный и затравленный, Жан Вальжан совершает новую кражу и тут, по воле автора, перерождается под влиянием доброго епископа Мириеля. Он становится честным, чутким к нуждам окружающих, самоотверженным в своем стремлении делать людям добро. Но для буржуазного закона он только бывший каторжник. Параллельно линии Вальжана автор рисует историю Фантины — честной девушки, которую соблазнил и бросил легкомысленный барчук. Жадный и бесчувственный Тенардье, в доме которого воспитывается маленькая дочь Фантины Козетта, воплощает отвратительные черты мещан, у которых все основано на денежном расчете. Полицейский инспектор Жавер, преследующий и Жана Вальжана и Фантину, — человек, для которого существуют только параграфы закона Он так же бездушен, как и Тенардье. Он один из винтиков той машины для подавления народа, которую представляет собой буржуазное государство. Гюго не умеет до конца объяснить социальное зло. Он не понимает того, что дело совсем не в добрых или злых людях, не в том, что Тенардье и Жавер бесчеловечны, а в том, что весь государственный порядок, основанный на частной собственности, порождает это зло и ведет к неисчислимым бедствиям. Но Гюго умеет страстно, взволнованно рассказывать о народных страданиях и вызвать в читателе горячую симпатию к обездоленным. В этом романе Виктор Гюго посвящает вдохновенные страницы изображению республиканского восстания 1832 года. Благороден образ республиканского вождя Анжольраса, мужественного борца за интересы народа. Любимым героем молодых читателей на долгие годы стал Гаврош — маленький защитник баррикады, павший смертью героя.
Роман «Отверженные» произвел большое впечатление во Франции и за ее пределами. Роман быстро приобрел широкую популярность в России; его очень любил Л. Н. Толстой. Гюго писал: «Пока на земле царит нищета и невежество, книги, подобные этой, не могут быть бесполезными».

Читайте также:
Романтизм великого французского писателя Виктора Гюго: сочинение

Анализ романа «Собор Парижской Богоматери» (Виктор Гюго)

Автор: Самый Зелёный · Опубликовано 08.02.2020 · Обновлено 08.02.2020

Не только для русской литературы девятнадцатый век стал знаковой эпохой. Западноевропейская литература также породила огромное количество литературных памятников, навсегда вошедших в историю человечества. Одним из известнейших европейских творцов этого времени стал французский писатель Виктор Гюго со своим романом «Собор Парижской Богоматери», чьё значение оказалось настолько велико, что он до сих пор неразрывно связан с культурным образом Франции в массовом сознании. Многомудрый Литрекон представляет анализ по плану.

История создания

Роман Гюго стал ответом на серьёзный духовный кризис, который переживала Франция в первой половине девятнадцатого века. После нескольких революций и череды кровавых войн французское общество становилось всё более и более жестоким и разобщённым. Люди становились равнодушными ко всему, что не касалось денег и сиюминутной выгоды. Собор Парижской Богоматери, пребывавший в плачевном состоянии ещё со времён падения империи и находившийся под угрозой сноса, стал в глазах Гюго олицетворением потерянного французского народа.

Желая не только привлечь внимание людей к проблеме разрушающегося собора, но и снова пробудить в них интерес к истории и национальную гордость, в 1828 году Гюго приступил к работе над романом. Произведение увидело свет в 1831 году. История написания романа «Собор Парижской Богоматери» не ограничивается этими сведениями, есть и другие интересные факты о книге:

  • В предисловии автор написал, что идея романа «Собор Парижской Богоматери» пришла к нему тогда, когда он бросил по собору и увидел надпись «Рок» на одной из уцелевших стен. Она была выведена средневековой вязью и привлекла внимание Гюго мрачностью смысла. Он представил себе, кто мог бы ее написать, и от этого размышления родился замысел книги.
  • На исторический роман автора вдохновило произведение известного английского романиста Ватера Скотта «Квентин Дорвард». Он сделал литературоведческий анализ книги и сам увлекся темой старины.
  • После выхода романа во Франции, как и во всей Европе, появилось общественное движение, которое выступало за сохранение и реставрацию памятников архитектуры.
  • Во время работы Гюго очень торопил издатель. Но началась революция, и писатель потерял в суете свою тетрадь с рукописью. Попросив об отсрочке, он «вошел в свой роман, как в тюрьму» (что следует из мемуаров его жены, Адель Гюго). Писатель не выходил из дома и даже запер на замок свое платье.
Читайте также:
Романтизм великого французского писателя Виктора Гюго: сочинение

Жанр и направление

Роман «Собор Парижской Богоматери» сочетает в себе сразу несколько литературных направлений. От сентиментализма в нём мы видим идеализированный образ несчастно влюблённой девушки. От романтизма роман получил титанические образы двух главных героев, которые за счёт своих моральных качеств возвышаются над остальным порочным обществом. Реализм же привнёс в историю больше неоднозначности, глубоко проработанные образы персонажей, которые сочетают в себе как положительные, так и отрицательные черты, общую натуралистичность и суровость изображённого в романе мира.

По жанровой принадлежности произведение можно смело отнести к историческому роману. Повествования охватывает длительный промежуток времени, включает в себя большое число действующих лиц и масштабных и значимых событий. Роман «Собор Парижской Богоматери» изобилует большим количеством реальных мест и исторических персоналий, которые предают повествованию ещё больше достоверности.

Композиция и конфликт

Композиция романа «Собор Парижской Богоматери» характерна тем, что автор постоянно переключает внимание читателя с одного персонажа на другого. Таким образом, мы не только начинаем лучше понимать персонажей, их душевное состояние и мотивацию, но и получаем возможность взглянуть на само французское общество с самых разных сторон то глазами бездомного драматурга, то нелюдимого горбуна, то мрачного архидиакона.

Через весь роман проходит два основных конфликта. Первый конфликт – любовный четырёхугольник между Эсмеральдой, Фебом, Клодом и Квазимодо, в котором Гюго демонстрирует нам тёмные и светлые стороны человеческой души, показывает нам истинные глубокие чувства и примитивную похоть. Но и сами герои являются всего лишь частью второго конфликта, нарастающего внутри всего выходящего из тёмного средневековья французского общества, в котором постепенно нарастает пока ещё не оформленная окончательно, но уже пылающая воля народа к свободе и справедливости.

Суть: о чём роман?

Действие романа «Собор Парижской Богоматери» разворачивается в Париже 1482 года, во время празднования средневекового «Дня шутов» и помолвки знатных королевских особ, которое читатель наблюдает глазами молодого драматурга Пьера Гренгуара. Практически сразу нам представляют всех главных героев романа: отвратительного горбуна звонаря Квазимодо, строгого архидиакона Клода Фролло, обворожительную цыганскую танцовщицу Эсмеральду и капитана королевских стрелков Феба де Шатопера.

Ночью Гренгуар становится свидетелем того, как Квазимодо с таинственным подельником пытается похитить Эсмеральду, но на помощь девушке приходит капитан Феб. После этого драматург попадает в руки нищих, но от расправы его спасает Эсмеральда, которая становится его фиктивной женой на четыре года. Таким образом Гренгуар становится не только наблюдателем, но и активным участником всех будущих событий.

Через некоторое время начинается суд над Квазимодо. Горбуна привязывают к позорному столбу над городской площади, подвергают жестким унижениям, морят жаждой, но в этот момент появляется Эсмеральда, дающая несчастному воды из фляги. Толпа смягчается, и экзекуция заканчивается.

Образуется любовный четырёхугольник. Квазимодо влюбляется в Эсмеральду, не зная, что в неё также влюблён и его воспитатель Клод Фролло, который и был тем самым таинственным подельником горбуна. Однако сама девушка влюблена в своего спасителя – Феба, и верит в то, что он — её судьба, хотя сам де Шатопер не испытывает к ней никаких глубоких чувств.

Однажды ночью танцовщица и де Шатопер тайно встречаются, но следующий за ними архидиакон в приступе ревности набрасывается на Феба и ранит его. Эсмеральду арестовывают, и под пытками та сознаётся во всех обвинениях, включая обвинения в колдовстве и призыве демонов. Ночью перед казнью девушку посещает Клод, обещая ей спасение в обмен на её любовь, но та остаётся верна своему капитану.

Во время казни, за которой равнодушно наблюдал живой и невредимый Феб, начинает действовать Квазимодо, он врывается на эшафот и уносит Эсмеральду в Собор Парижской Богоматери, где по древнему обычаю никто не имеет права тронуть её. Горбун искренне заботится об Эсмеральде и защищает её, поднимая руку даже на своего приёмного отца Фролло. Однако та испытывает к горбуну только страх и отвращение, продолжая мечтать о Фебе.

Через некоторое время спасти Эсмеральду решают нищие Парижа, они штурмуют собор, чтобы вызволить оттуда девушку и спрятать её в городе, но на их пути становится Квазимодо, который решил, что нищие хотят расправиться с его возлюбленной. Король Людовик XI приказывает подавить бунт, и под стенами собора разворачивается кровавая бойня.

Читайте также:
Романтизм великого французского писателя Виктора Гюго: сочинение

Тем временем Фролло и Гренгуар под покровом ночи выводят Эсмеральду из собора. Клод в очередной раз клянётся ей в любви, но та снова отвергает его. Взбесившийся архидиакон оставляет Эсмеральду на попечение затворницы Роландовой башни и направляется за стражей, чтобы лично отдать им девушку. Затворница Пакетта всем сердцем ненавидит цыганскую танцовщицу, так как когда-то цыгане украли у неё дочь, но внезапно выясняется, что Эсмеральда — это и есть давно пропавший ребёнок Пакетты. Несчастная мать прячет дочь в своём убежище, но, к несчастью, та видит капитана Феба и криком выдаёт себя. Эсмеральду хватают, а Паккета, пытаясь её защитить, погибает.

С высоты собора Клод Фролло и Квазимодо наблюдают за казнью Эсмеральды. Когда приговор приводят в исполнение, архидиакон начинает смеяться, и Квазимодо, не говоря ни слова, сталкивает его вниз, и, пока Фролло отчаянно пытается удержаться за водосточную трубу, звонарь молча смотрит на умирающую в петле Эсмеральду. С последними судорогами девушки архидиакон падает и разбивается насмерть.

Спустя несколько лет в склепе Монфокона, куда относили тела всех повешенных преступников, случайно находят скелеты Эсмеральды и обнимающего её Квазимодо. При попытке разъединить их останки горбуна рассыпаются в прах.

Главные герои и их характеристика

Образы героев романа «Собор Парижской Богоматери» описаны Многомудрым Литреконом в таблице.

Эсмеральда (Агнесса Шантфлери) француженка, похищенная и воспитанная цыганами. Очаровательная девушка с доброй душой. Готова прийти на помощь не знакомому человеку, вроде Гренгуара и даже тому, кто мог причинить ей вред, как Квазимодо. Верит в судьбу. Совершенно не разбирается в людях, отдаёт предпочтение чувствам, а не разуму. По наивности отдала своё сердце эгоисту Фебу, что и стало причиной её гибели.
Квазимодо глухой и уродливый звонарь. Был брошен и оставлен в соборе, где его приютил и воспитал архидиакон Фролло, которого Квазимодо безгранично почитал. Внешне кажется грубым и нелюдимым человеком, однако обладает тонкой и нежной натурой. На протяжении всей жизни не знал доброты, только Эсмеральда проявила заботу и милосердие к нему, за что Квазимодо и полюбил её. В конце романа герой теряет свою любовь и в отчаянии убивает приёмного отца, в одночасье лишаясь всего, что он любил в этим мире.
Клод Фролло мрачный и строгий архидиакон. Несмотря на внешнюю сухость, способен на проявление доброты и сострадания. Вырастил и воспитал брошенного всеми Квазимодо. Посвятил всю свою жизнь служению Богу, ограничивал себя во всём, однако со временем почувствовал пустоту в своей душе и обратился к оккультизму и алхимии. Эсмеральда пробудила в его душе давно сдерживаемые чувства, из-за чего любовь Клода к девушке приобрела опасные и разрушительные черты. Не получив желаемого, Фролло начинает ненавидеть Эсмеральду, сам обрекает её на смерть и наблюдает за казнью, безумно хохоча, прежде чем погибнуть от рук своего воспитанника.
Феб де Шатопер капитан королевских стрелков. Красавец и храбрец. Однако за внешней привлекательностью скрывается эгоизм, глупость и пустота. Не способен ни на какие глубокие чувства и озабочен только собственным достатком.

Тематика романа «Собор Парижской Богоматери» столь же масштабна, сколь велик по объему труд Гюго. Многомудрый Литрекон дополнит ее, если в этом есть необходимость у публики. Чтобы заявить о ней, напишите в комментариях, чего не хватает.

  1. Любовь – любовь, по мнению Гюго, представляет собой огромную силу. Это чувство способно пробудить в человеке нечто новое и потаённое. Влюблённый человек способен как на хорошие поступки, так и на самые отвратительные преступления, если не сможет найти душевное равновесие.
  2. Красота – внешняя красота, по мнению писателя, может быть обманчивой, только поступки обнажают истинное нутро человека. Уродливый Квазимодо оказался самым добрым и чистым персонажем романа, а внешне привлекательный Феб — ничего не стоящей пустышкой.
  3. Вера – на примере Клода Фролло Гюго хотел показать, что вера являет собой ширму, с помощью которой человек отгораживается от самого себя, боясь встретиться лицом к лицу со своими недостатками. Но в итоге человеческая природа начнёт брать своё, проявляясь в ещё более страшных формах.
  4. Быт и нравы Парижа – жизнь обитателей французской столицы полна противоречий. Народные массы у Гюго показаны максимально натуралистично и поначалу отталкивают читателя своей грубостью, необразованностью и ограниченностью, но постепенно нам открываются и светлые черты простого народа, который способен на искренне сочувствие и даже настоящий подвиг ради того, что он считает справедливым.
  5. Свобода. Граждане Парижа находятся под железной пятой господствующих элит, но все же всем своим существом тянутся к свободе. В день шутов толпа, наконец, сбрасывает маску лицемерия и обнажает истинное отношение к своим хозяевам, сметая все приличия и традиции. Ее гнев разрушителен, но требования справедливы.
  6. Национальное самосознание. Французы переживают переходный период между абсолютным рабством и первыми ростками самосознания. Они обретают готовность к сопротивлению тем, кто ими помыкал, и символом их гнева становится неприступный собор.

Проблемы

Проблематика «Собор Парижской Богоматери» тоже может быть изложена более подробно, если Вы напишите о том, чего не хватает в статье, в комментариях.

  1. Безнравственность – Гюго широко освещает моральный упадок всех слоёв общества, начиная с нищих, заканчивая самим королём. Так Гюго показывает читателю атмосферу, которую он наблюдал вокруг себя во Франции уже девятнадцатого века.
  2. Борьба добра и зла – на протяжении всего романа идёт борьба между добром и злом. Эта война проходит незримо в глубинах человеческих душ. Большая часть персонажей сочетает в себе положительные и отрицательные черты. Добрые и злые поступки в романе настолько переплетены, что граница между добром и злом становится неразличимой.
  3. Нищета – бедность, царящая среди населения, может потрясти неподготовленного читателя. Гюго подробно вырисовывает перед нами грязные трущобы, обездоленных горожан и купающуюся в роскоши аристократию. Всё это отражение того социального неравенства, которое Гюго видел вокруг себя.
  4. Предубеждения – на примере Эсмеральды и Квазимодо Гюго показывает, как страдают люди в обществе, которое даже не пытается понять тех, кто отличается от них, предпочитая сразу навешивать ярлыки.
  5. Неравенство. В обществе нет единства, потому что там коренится ненависть одних к другим: из-за веры, количества денег, цвета кожи, рода занятий. Парижане не готовы принять чего-то, отличающегося от них, поэтому вполне закономерно, что элита ненавидит свой народ в той же мере, как и обычные горожане ненавидят соседей.

Основная идея

Главная мысль романа «Собор Парижской Богоматери» заключается не столько в историческом контексте, сколько в параллели между прошлым и настоящим Франции. Под видом средневекового Парижа Гюго показывает читателю свою страну, какой он её видел: разорённой, униженной и слабой. Писатель проводит параллели между Францией позднего средневековья и Францию девятнадцатого века, веря в то, что мрак средневековой тирании, опустившийся на его страну, будет рассеян простым народом, который встанет на борьбу за свободу, равенство и братство.

Также Гюго стремится показать неоднозначность человеческой жизни, единство и борьбу противоположностей внутри человека. Говорит о том, что истинная любовь может прийти к нам с самой неожиданной стороны, и мы не должны искать ее в красоте или богатстве. Она охотнее придет в рубище, с перекошенным лицом, но с такой силой, что победит все на своем пути. Таков смысл романа «Собор Парижской Богоматери».

Читайте также:
Романтизм великого французского писателя Виктора Гюго: сочинение

Чему учит?

Роман «Собор Парижской Богоматери» учит нас судить человека не по внешности, а по поступкам. Смотреть на мир здраво, а не делить его на чёрное и белое. Говорит читателю о том, ка важно жить полной жизнью и контролировать свои чувства. Гюго заставляет задуматься о самой сущности наших чувств: о любви, которая проявляется лишь в похоти, о доброте, которая выражается в лицемерии и пустых словах, о ненависти, которая выдает наши слабости и комплексы.

Гюго осуждает лицемерие, жадность, эгоизм и жесткость, которые ассоциируются у него с варварским средневековьем. Человек не должен превращаться в эгоистичное животное, как бы ни подталкивали его к этому обстоятельства. Такова мораль романа «Собор Парижской Богоматери». Его нравственные уроки актуальны во все времена.

Критика

Роман Гюго «Собор Парижской Богоматери» был восторженно встречен в самой Франции и начал своё победоносное шествие по всему миру, не обойдя стороной и Россию. Сам Виссарион Белинский отзывался об этом произведении очень положительно, считая Гюго выразителем национального духа Франции. Столь же высоко его оценил Ф.М. Достоевский, в творчестве которого мы можем найти отсылки к этому шедевру мировой литературы.

Мысль Гюго «есть основная мысль всего искусства девятнадцатого столетия . Это мысль христианская и высоконравственная; формула ее — восстановление погибшего человека» (Ф.М. Достоевский)

Интерес к творению Гюго не остывает и спустя несколько веков. Влияние «Собора Парижской Богоматери» на сознание читающей публики было столь велико, что уже в наше время почти каждый знает историю об Эсмеральде и Квазимодо. Роман неоднократно ставился на сцене и экранизировался.

Роман В.Гюго «Собор Парижской богоматери». Темы, главные герои, образ собора и его место в общей композиции романа.

В.Гюго – крупнейший франц.романтик, глава франц. романтизма, его теоретик. Он сыграл выдающуюся роль в создании романтического романа, в реформе франц.поэзии, в создании романтического театра. Первые стихи, написанные Гюго в 1812-19 гг., созданы по правилам классицизма, обращается к жанру торжественной оды, где прославляет королевскую династию. Под влиянием Ламартина и Шатобриана поэт переходит на позиции романтизма. На протяжении всей жизни Гюго обращался к теоретическому обоснованию романтизма.

В романе «СПб» (1831) Гюго обращается к 15 в. Сам выбор эпохи важен для раскрытия основной идеи. 15в во Франции – эпоха перехода от средних веков к Возрождению. Но передавая с помощью исторического колорита живой облик этой динамической эпохи, Гюго ищет и нечто вечное, в чем все эпохи объединяются. Так на первый план выдвигается образ собора Парижской богоматери, создававшегося народом веками. Народным началом будет определяться в романе отношение к каждому из действующих лиц.

В системе персонажей главное место занимают три героя. Цыганка Эсмеральда своим искусством, всем обликом доставляет наслаждение толпе. Ей чужда набожность, она не отказывается от земных радостей. В этом образе ярче всего сказывается возрождение интереса к человеку, которое станет главной чертой мировосприятия в новую эпоху. Эсмеральда неразрывно связана с массами народа. Гюго использует романтический контраст, оттеняя красоту девушки образом низов общества, в обрисовке которых используется гротеск.

Противоположное начало в романе – образ архидьякона собора Клода Фролло. В нем тоже выражена одна из сторон человека Возрождения – индивидуализм. Но в первую очередь это средневековый человек, аскет, презирающий все радости жизни. Клод Фролло хотел бы подавить в себе все земные чувства, которые он считает постыдными, и посвятить всего себя изучению полного свода человеческих знаний.

Но, вопреки своему отрицанию человеческих чувств, он сам полюбил Эсмиральду. Эта любовь носит разрушительный характер. Не в силах ее победить, Клод Фролло становится на путь преступления, обрекая Эсмеральду на мучения и смерть.

Возмездие приходит к архидьякону от его слуги, звонаря собора Квазимодо. В создании этого образа Гюго особенно широко использует гротеск. Квазимодо – необыкновенный урод. Он похож на химер – фантастических животных, чьи изображения украшают собор. Квазимодо – душа собора, этого создания народной фантазии. Урод тоже полюбил красавицу Эсмиральду, но не за ее красоту, а за доброту. И его душа, пробуждающаяся ото сна, в который ее погрузил Клод Фролло, оказывается прекрасной. Зверь по своему внешнему облику, Квазимодо ангел в душе. Финал романа, из которогоясно, что Квазимодо проник в подземелье, куда было брошено тело повешанной Эсмеральды, и там умер, обнимая ее.

Гюго делает попытку показать зависимость внутреннего мира человека от обстоятельств его жизни (очевидно, под влиянием реализма). Квазимодо, не желая этого, способствует гибели Эсмеральды. Он защищает ее от толпы, которая хочет не погубить ее, а освободить. Выйдя из низов общества, слившись душою с собором, воплощающим народное начало, Квазимодо долгое время был оторван от людей, служа человеканенавистнику Клоду Фролло. И вот, когда стихийное движение народа докатывается до стен собора, Квазимодо уже не в состоянии разобраться в намерениях толпы, в одиночку сражается с ней.

Гюго разрабатывает тип романтического исторического романа, отличный от романов Вальтера Скотта. Он не стремится к детальной точности; исторические лица (король Людовиг 11, поэт Гренгуар и др.) не занимают центрального места в романе. Главная цель Гюго как создателя исторического романа – передать дух истории, ее атмосферу. Но еще важнее для писателя указать на внеисторические свойства людей, вечную борьбу дорбра и зла.

Главная тема романа «Собор Парижской Богоматери» — тема народа и народной непокорности. Мы видим Париж бедных, обездоленных, униженных. В романе колоритно изображены своеобразные обычаи, традиции, быт французского Средневековья, раскрыта историческая специфика эпохи. Одним из главных образов — символов романа выступает величественный собор, который носит имя Богоматери. Он строился с ХIІ по XV столетия, вследствие чего соединил разные архитектурные стили — романский, стиль раннего Средневековья и позднее – средневековую готику.

Собор, который по христианской догматике, является моделью мира, выступает ареной земных страстей. От него неотделим и Квазимодо, который звуками своих колоколов «вливал жизнь в это необъятное сооружение», и пасмурный аббат Клод Фролло.

Квазимодо — художественное воплощение теории романтического гротеска, которую изложил Гюго в предисловии к своему «Кромвелю». Это один из характерных для писателя образов, который олицетворяет тему обездоленности, «виновных без вины». Гротеск для Гюго — «мера для сравнения», средство контраста внутреннего и внешнего. Первое мы видим в противопоставлении красоты Эсмеральды и уродливости Квазимодо, второе — в противопоставлении душевной красоты Квазимодо и внутренней темноты Клода Фролло.

Если Квазимодо пугает своей уродливостью, то Фролло вызывает страх теми тайными страстями, которые испепеляют его душу: «От чего облысел его широкий лоб, от чего голова его всегда опущена? Какая тайная мысль искривляла горькой улыбкой его рот в то время, как брови сходились, как два быка, готовых вступить в поединок? Что за таинственное пламя вспыхивало временами в его взгляде?» — так изображает Гюго своего героя.

Читайте также:
Романтизм великого французского писателя Виктора Гюго: сочинение

Клод Фролло — настоящий романтический преступник, охваченный всепобеждающей, непреодолимой страстью, способный лишь на ненависть, на разрушение, которые приводят к гибели не только невинной красавицы Эсмеральды, а и его самого.

Почему же носителем и воплощением зла у Гюго является католический священнослужитель? Это связано с определенными историческими реалиями. После 1830 года в передовых слоях французского общества появляется острая реакция против католической церкви — главной опоры старика режима. Заканчивая свою книгу в1831 году, Гюго видел, как обозленная толпа громила монастырь Сен-Жермен-Л’оксеруа и дворец архиепископа в Париже, как крестьяне сбивали кресты с часовни, при больших дорогах. Тем не менее, Клод Фролло — это образ не только исторически условлен. Возможно, он навеян и теми огромными сдвигами, которые состоялись в мировосприятии современников Гюго.

Неизвестное происхождение Квазимодо, физическая уродливость и глухота отделили его от людей. «Каждое обращенное к нему слово было издевательством или проклятием». И Квазимодо впитал в себя человеческую ненависть, стал злым и диким. Но за его безобразной внешностью пряталось хорошее, чуткое сердце. Автор показывает, что несчастный горбун способен на глубокую и нежную любовь.

Любить Эсмеральду, обожествлять ее, оберегать от зла, защищать ее, не жалея собственной жизни, — все это вдруг стало целью его существования.

Клод Фролло — это тоже своеобразный символ — символ высвобождения из-под власти догм. Тем не менее, все в жизни преисполнено противоречий. И скептик Фролло, отвергнув церковную догму, находится в плену суеверий и предрассудков: девушка, которую он любит, кажется ему посланницей дьявола. Клод Фролло страстно любит Эсмеральду ,но отдает ее в руки палачей. Он знает привязанность к нему Квазимодо — и предает это чувство. Он Иуда, но не тот, которого рисовало страстное воображение его почитателей, а тот, который стал символом измены и коварности.

Рядом с образом Клода Фролло художественно достоверный образ капитана Феба де Шатопер. Красивая внешность и блеск мундира скрывали пустоту, легкомысленность и внутреннюю убогость этого молодого дворянина. Силы зла, которые руководят поступками Клода Фролло, бросили вызов Собора — символа света, добра, христианства. И Собор будто высказывает свое недовольство, предупреждает, что архидьякон будет наказан.

В конце концов, именно Собор помогает Квазимодо отомстить Клоду Фролло: «Под ним зияла бездна… Он свивался, прикладывая нечеловеческие усилия, чтобы залезть по желобу на балюстраду. Но его руки скользили по граниту, его ноги, царапая почерневшую стену, напрасно искали подпоры…»

Передавая существенные черты эпохи, В. Гюго вместе с тем не всегда придерживался достоверности в изображении прошлого. В центре романа он поставил образ Эсмеральды, красивой девушки, воспитанной цыганами. Он ее сделал воплощением душевной красоты и гуманности. Этот романтический образ привнесен автором в обстановку XV столетия. В. Гюго представлял, что в мире постоянно происходит борьба между добром и злом, и создавал свои положительные образы, исходя из абстрактной идеи добра, не отчитываясь в том, как могли сформироваться эти положительные характеры в конкретных условиях жизни.

В своем предисловии к «Кромвелю» Гюго провозглашал, что христианские времена дали новое понимание человека как существа, которое объединяет начала телесные и духовные. Первое — скованное желаниям и страстями, второе — свободное, способное на крыльях увлечения и мечты подняться в небо. Итак, литература должна вместить в себе контрасты приземленного и возвышенного, безобразного и прекрасного, проникать в подвижную, непостоянную, противоречивую сущность реальной жизни.

11. В. Гюго «Отверженные».

«Собор Парижской богоматери», драмы 30-х гг отражали в себе революц. настроения писателя. В этих произв-ях бол. роль играли народная масса, ее движение. В романах 60-х гг на первый план выступает романтич. лич-ть.

В основе сюжета романов 60-х годов — «Отверженные», «Труженики моря», «Человек, который смеется» — борьба одной лич-ти против какой-то внешней силы. В романе «Отверженные» Жан Вальжан, проститутка Фантина, беспризорные дети — Козетта, Гаврош — представляют собой мир «отверженных», мир людей, к-рых буржуаз. общ-во выбрасывает за борт и по отношению к к-рым оно особенно жестоко.

Жан Вальжан попадает на каторгу за кражу хлеба для голодных детей своей сестры. Придя на каторгу честным человеком, он через 19 лет возвращается преступником. Он в полном смысле слова отверженный; его никто не хочет пустить к себе ночевать, даже собака выгоняет его из своей конуры. Его приютил епископ Мириэль, считающий, что его дом принадлежит каждому, кто в нем нуждается. Вальжан проводит у него ночь и на другое утро исчезает из дома, унеся с собой серебро. Пойманный полицией, он не собирается отрицать своего преступления, ибо все улики против него. Но епископ заявляет полицейским, что Жан Вальжан не украл серебро, а получил в подарок от него. При этом епископ говорит Жану Вальжану: «Сегодня я купил вашу душу у зла и отдаю ее добру». С этого момента Вальж становится таким же святым, как епископ Мириэль.
В этом романе Гюго, как и всюду, остается на идеалистической точке зрения в оценке мира; есть, по его мнению, две справедливости: справедливость высшего порядка и справедливость низшая. Последняя выражена в законе, на котором построена жизнь общества. Закон за совершенное преступление наказывает человека. Носителем этого принципа справедливости является в романе Жавер. Но есть справедливость иная. Носителем ее оказывается епископ Мириэль. С точки зрения епископа Мириэля зло и преступление должны не наказываться, а прощаться, и тогда само преступление пресекается. Закон не уничтожает зла, а усугубляет его. Так было с Жаном Вальжаном. Пока его держали на каторге, он оставался преступником. Когда епископ Мириэль простил совершенное им преступление, он переделал Жана Вальжана.

Гаврош еще один яркий герой произв-ия Г. Дерзкий и циничный, вместе с тем просто­душный и по-детски наивный, говорящий на воров­ском жаргоне, однако делящийся последним куском хлеба с голодными бездомными детьми, ненавидит богачей, не боится ничего: ни Бога, Образ Как и Жан, Гаврош — олицетворение лучших черт «отверженных» общест­вом людей: любви к ближнему, независимости, отваги, честности.

Итак, по Гюго морал.законы регулируют отнош-я людей; соц. законы выполняют служебн. роль. Гюго не стремится в своем романе глубоко раскрыть законы соц.жизни. Соц. процессы у Гюго на 2ом плане. Он стремится док-ть, что сама соц. пробл. будет разрешена тогда, когда разрешится моральная.

12. Поэма Г. Гейне “Германия. Зимняя сказка”. Представление Гейне о прошлом, настоящем и будущем Германии. Художественные особенности поэмы.

Творческие достижения Гейне наиболее ярко отразились в его замечательном произ-и – поэме «Германия. Зимняя сказка»(1844). По возвращении из Германии в декабре 1844 произошла встреча Гейне с Марксом, их постоянные беседы несомненно отразились на содержании поэмы.В ней воплотился весь предшествующий опыт идейно-худ. развития Гейне – прозаика, публициста, политич.лирика. «Зимняя сказка», более чем любое др.произ-е Гейне – плод глубоких раздумий поэта о путях развития Германии. Образ родины Гейне рисовал в чётких врем. И простр.измерениях.Просторанство поэмы- территория Германии, пересекаемая поэтом, каж.новая глава- новое место, реальное или условное. Здесь наиболее полно выразилось его стремление видеть родину единым демократическим гос-ом.В поэме «Германия», представляющей собой, как и ранняя худ.проза, путевой дневник, автор рисует широко обобщающую картину старой Германии, со всей остротой ставит вопрос о революции, о двух возможных путях развития своей родины. В системе худ.средств поэмы эта тема выражена в резко альтернативной форме: либо гильотина (разговор с Фридрихом Барбароссой), либо тот страшный вонючий горшок, который Гейне увидел в комнатушке Гаммонии.Главный объект полит. сатиры поэмы – столпы полит.реакции в Германии: прусская монархия, дворянство и военщина. Подъезжая холодным ноябрьским днем к пограничному рубежу, поэт с волнением слышит звуки родной речи. Это девочка-нищенка поет фальшивым голосом под аккомпанемент арфы старую песню об отречении от земных благ и о райском блаженстве на небе. Словами песни этой нищей арфистки говорит та старая убогая Германия, кот-ю ее правители убаюкивают легендой о небесных радостях, чтобы народ не просил хлеба здесь, на земле. Полит.круги, против кот-х направлены острейшие строфы поэмы,- юнкерство и трусливая немецкая буржуазия, поддерживавшая стремление немецкой аристократии к воссоединению Германии «сверху», т. е. посредством возрождения «германской империи», призванной продолжить традиции «Священной Римской империи германской нации».Разоблачение глубокой реакционности этой теории дано в тех главах поэмы, где Гейне повествует о Барбароссе, «кайзере Ротбарте». Образ старого императора, воспетого в народных сказаниях и любезного сердцу консервативных романтиков, явл-ся в поэме одним из острейших приемов сатиры на сторонников «империи», на поборников «воссоединения сверху». Сам Гейне с первых строк своей поэмы выступает сторонником иного пути воссоединения Германии – пути революц-го, ведущего к созданию Германской республики.Время дано в 3х измерениях, пост.сменяющих одно другое. В центре авт.внимания- наст.время, как он подчёркивал «современность». На равных выступают рядом недавнее прошлое-наполеоновская эпоха-и старина, уже сформировавшаяся в мифы и легенды. Гейне идёт из новой Франции в старую Германию. Две страны пост.соотносятся между собой. «Г» не столько сатирическая поэма, сколько лир-я, запечатлевшая радость, гнев, боль автора, его «странную» любовь к отчизне. Настоящее, лишь намеченное в сцене с девочкой-арфисткой, постепенно развёртывается во всей своей неприглядности через сатир.изображениеАахена, когда-то бывшего столицей империи Карла Великого, а ныне ставшего заурядным городишком. Поэт не видел родину 13 лет, но, кажется ему, в Германии немногое изменилось за эти годы, на всём лежит печать отживших средневековых законов, верований и обычаев. Гейне выбирает те эпизоды из прошлого Германии, кот-м суждено было стать опорными точками в миросозерцании рядового немца: история возведения Кёльнского собора, сражение в Тевтобургском лесу, завоеват.походы Фридриха Барбароссы, недавняя борьба с Францией за Рейн. Каждая из нац.святынь осмысляется иронично, парадоксально, полемически. В сатир. Финальных строках поэмы, где поэт совместно с покровительницей города Гамбурга богиней Гамонией прогнозирует будущее, логика авт. мысли такова: Германию, признающую варварское прошлое нормой, а жалкий прогресс в настоящем-благом, может ждать в будущем только мерзость. Прошлое грозит отравить будущее. Очиститься от скверны прошлого страстно призывает поэт на протяжении всей поэмы.

Читайте также:
Романтизм великого французского писателя Виктора Гюго: сочинение

Сочинение на тему: Образ Собора по роману В. Гюго «Собор Парижской Богоматери»

Сочинение.
Образ Собора по роману В. Гюго «Собор Парижской Богоматери»

Собор Парижской Богоматери, или же Нотр-Дам де Пари, является, наверное, одним из известнейших монументальных строений средневековья. В такой широкой популярности Собора, не в последнюю очередь, следует «винить» Виктора Гюго. Современники писателя вспоминают, как Гюго неоднократно говорил, показывая на Собор, что форма этого строения напоминает первую букву его фамилии («Гюго» — в написании по-французски начинается с буквы «Н»). И можно простить писателю такую достаточно невинную напыщенность, так как «Собор Парижской Богоматери» является действительно талантливым и интересным романом. И всегда, глядя на величественные башни и стены Собора, люди будут вспоминать про влюбленного уродца Квазимодо и божественно прекрасную цыганку Эсмеральду. Нотр-Дам де Пари является типичной готической постройкой. Этот архитектурный стиль наложил свой отпечаток на общественное развитие средневековой Европы. Для готики характерно стремление ввысь, в духовную высоту, объединенное с понятием того, что небо недосягаемо без земной опоры. Готические сооружения словно плавают в воздухе, такими невесомыми они кажутся. Но это кажется только на первый взгляд. На самом деле Собор строилсясотнями неизвестных мастеров, наделенных истинно народной, буйной фантазией. Гюго захватывают удивительные работы средневековья, в которых одновременно есть и самобытность, и оригинальность, и непревзойденность мастерства. Но архитектурные постройки в готическом стиле являются не только воплощением народного гения, а, как отмечал Гюго, являются «каменными книгами средневековья, по украшающим барельефам и скульптурам которых безграмотные простолюдины изучали Святое писание. Самым известным архитектурным элементом Нотр-Дам де Пари являются химеры — трехметровые скульптурные фигуры, распо ложенные на фронтоне Собора. Химеры являются символом темных, но не всегда враждебных сил. Восхищает то, что эти дьявольские творения уже около семисот лет хищно усмехаются под куполами католического Собора. Гюго мастерски создал образ уродливого звонаря Квазимодо, который кажется одним из этих скульптурных чудовищ. Прежде всего Собор является центром религиозной и народной жизни парижан. Около него собираются и простолюдины, которые способны бороться за улучшение своего будущего. Также Собор является традиционным убежищем для изгнанных: никто не имеет права арестовать человека, пока он находится за стенами Собора. Одновременно Собор Парижской Богоматери становится символом притеснения — религиозного и феодального. Квазимодо выступает здесь как тот, кого угнетает бесконечное величие Собора, и как «душа Собора». Звонаря-горбуна можно считать воплощенным образом средневековья и, естественно, Собора. Красавица Эсмеральда, в которую влюблен Квазимодо, напротив, является воплощением светлых жизненных сил. Девочку-танцовщицу можно считать воплощением Возрождения, идущего на смену средневековью. Следует сказать, что эти две культурно-исторические эпохи прошли, но Нотр-Дам де Пари до сих пор возвышается под парижским небом. Роман Виктора Гюго как будто перекидывает лист календаря от прошлого к настоящему. Со своих позиций писатель выступал против политической реакции и социальной несправедливости. Роман полон отголосками революционных событий, свидетелем которых был Гюго. Именно эта сопричастность повлияла на изображение простых горожан в произведении. Народ, по Гюго, не является темной толпой, а наполнен безудержной волей к борьбе и нереализованными творческими идеями. Но время простолюдинов ещё не пришло. Автор описывает штурм Нотр-Дам де Пари, который как бы является репетицией штурма Бастилии 1789 года, когда был положен конец многолетнему правлению французской монархии. Когда же наступит время народа? Гюго отвечает на вопрос: «Когда с этой башни ударят в набат, когда загрохочут пушки, когда со страшным грохотом упадут стены, когда солдаты и толпа с рычанием бросятся друг на друга, вот тогда и придет это время».
Гюго не идеализировал средневековье. В романе присутствуют высокая поэтичность, пламенная любовь к Франции, ее истории и искусству, изображены темные стороны феодализма. Нотр-Дам де Пари — вечный Собор, внешне равнодушный к бесконечной суете человеческой жизни.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: