Звено нежности человек и время в рассказах А. Кима: сочинение

Сочинение: Звено нежности – человек и время в рассказах А. Кима

Звено нежности — человек и время в рассказах А. Кима

Психологическое время — отражение в психике человека системы временных отношений между событиями его жизненного пути. Психологическое время включает: осознание возраста, возрастных этапов, представления о вероятной продолжительности жизни, о смерти и бессмертии, об исторической связи собственной жизни с жизнью предшествующих и последующих поколений семьи, общества, человечества в целом. Большой материал для исследования психологического времени содержится в художественной литературе.

Рассказы А. Кима уникальны. И каждый из них справедливо может пополнить “золотую коллекцию” XX века. Все они чем-то похожи, у каждого есть свои особенности. Несколько лет объединяют их, делая монолитным произведением писателя середины XX века — Анатолия Кима.

Во-первых, место действия. Сахалин. Этот остров, лежащий в самом сердце Дальнего Востока, определяет ситуацию, в которую попадает герой каждой истории. “Много корейцев, вывезенных еще японцами из Кореи”. А также китайцы и другие восточные народы. Вместе с собой они принесли на остров свои культурные традиции, которые со временем перемешались и укоренились на Сахалине.

Во-вторых, сам описываемый герой. То есть на самом деле героев обычно два: один размышляет, другой действует… или действовал очень давно. В своих рассказах Ким описывает самых обыкновенных людей. Некоторые живут в деревнях, некоторые — в небольших городах. Все они — “одни из многих”.

И наконец, в-третьих, уникален сам жанр, который создает автор. Мне бы хотелось рассмотреть рассказ “Звено нежности” как наиболее характерный для А. Кима. Нетрудно заметить, что этот рассказ состоит как бы из двух историй: одна — предание, другая — размышления, на которые это предание натолкнуло автора.

Предание — типичный фольклорный жанр, в японской художественной литературе представленный так же ярко, как и в остальных странах. Н. И. Конрад пишет: “Среди многоязычных форм японской художественной литературы одной из самых любимых в древние времена является форма, по-японски обозначаемая словом “дзуйхицу”, что значит буквально “вслед за кистью. ”. И внешне важное соединяется и смешивается с внутренне значительным… “А. Ким как бы материализовал это определение. В его рассказах “внешне важное” в форме предания смешивается с “внутренне значительным” — размышлениями автора.

Рассказы А. Кима похожи не сюжетом, а самой поставленной проблемой. Главное, что есть у человека, — это его прошлое и его память. Каждый нормальный правильный человек должен иметь потребность в воспоминаниях. Ярче всего это выразилось в рассказе “Двенадцатый”. “Пройдет много времени, и вдали от этого острова я вспомню всех, кого знал, и в каждом узнаю своего брата по Сахалину, ищущего счастья за синей каймой мира”.

Перейдем к основному предмету нашего обсуждения — рассказу “Звено нежности”. В его основе лежит семейное предание. Выросший мальчик рассказывает о своем далеком детстве. Он вспоминает о той светлой поре, когда он мог еще проводить целые дни, гоняя соломинкой ежа и думая о своем. Это предание о прабабушке автора, которая прожила в их доме всего одно лето. Однако она оставила в душе мальчика больше воспоминаний, чем “взрослые”, которые “бывали днями на работе”, и “огромные дядьки, и толстые тетки, и седые колхозные старухи”, которые появлялись в их доме. Никто из них не оставил в душе ребенка такого следа, как прабабушка, которая “свои последние двадцать лет не снимала белой траурной одежды”. Возможно, это потому, что старуха была не похожа на всех остальных и всем удивляла шестилетнего мальчика, единственным другом которого был подобранный им на улице ежонок. И ему запомнились “снежное сияние чистой одежды” и всегда одинаково вздернутые “скорбные брови”. Мальчика поражала и пугала сама история жизни старухи. “Речь шла о смертях мужа и сына, случившихся в один год”. Тогда в дом был приведен гадальщик, и он рассказал хозяевам, что “над домом летает невидимый разгневанный дух”. Это был дух плохо похороненного родственника. Для того чтобы избавиться от проклятья, нависшего над домом, необходимо было перехоронить его. “Старухе, тогда уже шестидесятилетней, ничего не оставалось делать, как самой спасать семью”. И ей это удалось. “Затем старуха вернулась домой —- и вот уже сидела, лет тридцать спустя, в дальней комнате нашего деревенского дома, где-то в Казахстане, куда переселилась в тридцатые годы вся наша семья”. И можно себе представить изумление мальчика, когда эта чужая и непонятная старуха вдруг вышла из своей комнаты и стала играть с ежонком. “Мне было шесть лет, я ничуть не удивлялся, что белая старуха, давно и бесстрастно ждущая смерти, играет со мной в мои игры. Здесь было главное таинство нашего бытия, но я тогда не понял еще”. Что же объединило этих людей?

Такое, казалось бы, незамысловатое предание наталкивает автора на чрезвычайно серьезные переживания и размышления. Что есть человек? Зачем он живет? Какое место он занимает в мире? И Ким приходит к нескольким очень важным выводам. Человек не может быть одинок, если с ним его прошлое, его память. “Вот говорят, что человек уходит куда-то, а куда он уходит, собственно? Я знаю, что никуда он не уходит. Он всегда с нами, и мы всегда с ним, и только горе мешает нам разглядеть это. А красивое горе дается нам для того, чтоб мы в конце концов поняли, как надо любить и какое это вечное вещество — любовь. Оно — как это солнце, и как эта земля, как эти облака в небе”.

Ким — безусловно современный автор. В наш бурный век, когда “вечные” ценности уже почти потеряли свое непреходящее значение, когда на их место встали другие, которые, к сожалению, никогда не станут вечными, Ким остался едва ли не единственным автором, рассказывающим о чем-то близком и понятном каждому человеку.

“Тогда приходит настоятельное желание подумать, что же такое в этом мире мое бессмертие. Оно уходит в те жизни, которые до меня и после меня. А я должен соединить их чеканным звеном нежности”.

Звено нежности – человек и время в рассказах А. Кима

Звено нежности – человек и время в рассказах А. Кима

Психологическое время — отражение в психике человека системы временных отношений между событиями его жизненного пути. Психологическое время включает: осознание возраста, возрастных этапов, представления о вероятной продолжительности жизни, о смерти и бессмертии, об исторической связи собственной жизни с жизнью предшествующих и последующих поколений семьи, общества, человечества в целом. Большой материал для исследования психологического времени содержится в художественной литературе.

Рассказы А. Кима уникальны. И каждый из них справедливо может пополнить “золотую коллекцию” XX века. Все они чем-то похожи, у каждого есть свои особенности. Несколько лет объединяют их, делая монолитным произведением писателя середины XX века — Анатолия Кима.

Во-первых, место действия. Сахалин. Этот остров, лежащий в самом сердце Дальнего Востока, определяет ситуацию, в которую попадает герой каждой истории. “Много корейцев, вывезенных еще японцами из Кореи”. А также китайцы и другие восточные народы. Вместе с собой они принесли на остров свои культурные традиции, которые со временем перемешались и укоренились на Сахалине.

Во-вторых, сам описываемый герой. То есть на самом деле героев обычно два: один размышляет, другой действует. или действовал очень давно. В своих рассказах Ким описывает самых обыкновенных людей. Некоторые живут в деревнях, некоторые — в небольших городах. Все они — “одни из многих”.

И наконец, в-третьих, уникален сам жанр, который создает автор. Мне бы хотелось рассмотреть рассказ “Звено нежности” как наиболее характерный для А. Кима. Нетрудно заметить, что этот рассказ состоит как бы из двух историй: одна — предание, другая — размышления, на которые это предание натолкнуло автора.

Предание — типичный фольклорный жанр, в японской художественной литературе представленный так же ярко, как и в остальных странах. Н. И. Конрад пишет: “Среди многоязычных форм японской художественной литературы одной из самых любимых в древние времена является форма, по-японски обозначаемая словом “дзуйхицу”, что значит буквально “вслед за кистью. ”. И внешне важное соединяется и смешивается с внутренне значительным. “А. Ким как бы материализовал это определение. В его рассказах “внешне важное” в форме предания смешивается с “внутренне значительным” — размышлениями автора.

Рассказы А. Кима похожи не сюжетом, а самой поставленной проблемой. Главное, что есть у человека, — это его прошлое и его память. Каждый нормальный правильный человек должен иметь потребность в воспоминаниях. Ярче всего это выразилось в рассказе “Двенадцатый”. “Пройдет много времени, и вдали от этого острова я вспомню всех, кого знал, и в каждом узнаю своего брата по Сахалину, ищущего счастья за синей каймой мира”.

Перейдем к основному предмету нашего обсуждения — рассказу “Звено нежности”. В его основе лежит семейное предание. Выросший мальчик рассказывает о своем далеком детстве. Он вспоминает о той светлой поре, когда он мог еще проводить целые дни, гоняя соломинкой ежа и думая о своем. Это предание о прабабушке автора, которая прожила в их доме всего одно лето. Однако она оставила в душе мальчика больше воспоминаний, чем “взрослые”, которые “бывали днями на работе”, и “огромные дядьки, и толстые тетки, и седые колхозные старухи”, которые появлялись в их доме. Никто из них не оставил в душе ребенка такого следа, как прабабушка, которая “свои последние двадцать лет не снимала белой траурной одежды”. Возможно, это потому, что старуха была не похожа на всех остальных и всем удивляла шестилетнего мальчика, единственным другом которого был подобранный им на улице ежонок. И ему запомнились “снежное сияние чистой одежды” и всегда одинаково вздернутые “скорбные брови”. Мальчика поражала и пугала сама история жизни старухи. “Речь шла о смертях мужа и сына, случившихся в один год”. Тогда в дом был приведен гадальщик, и он рассказал хозяевам, что “над домом летает невидимый разгневанный дух”. Это был дух плохо похороненного родственника. Для того чтобы избавиться от проклятья, нависшего над домом, необходимо было перехоронить его. “Старухе, тогда уже шестидесятилетней, ничего не оставалось делать, как самой спасать семью”. И ей это удалось. “Затем старуха вернулась домой —- и вот уже сидела, лет тридцать спустя, в дальней комнате нашего деревенского дома, где-то в Казахстане, куда переселилась в тридцатые годы вся наша семья”. И можно себе представить изумление мальчика, когда эта чужая и непонятная старуха вдруг вышла из своей комнаты и стала играть с ежонком. “Мне было шесть лет, я ничуть не удивлялся, что белая старуха, давно и бесстрастно ждущая смерти, играет со мной в мои игры. Здесь было главное таинство нашего бытия, но я тогда не понял еще”. Что же объединило этих людей?

Такое, казалось бы, незамысловатое предание наталкивает автора на чрезвычайно серьезные переживания и размышления. Что есть человек? Зачем он живет? Какое место он занимает в мире? И Ким приходит к нескольким очень важным выводам. Человек не может быть одинок, если с ним его прошлое, его память. “Вот говорят, что человек уходит куда-то, а куда он уходит, собственно? Я знаю, что никуда он не уходит. Он всегда с нами, и мы всегда с ним, и только горе мешает нам разглядеть это. А красивое горе дается нам для того, чтоб мы в конце концов поняли, как надо любить и какое это вечное вещество — любовь. Оно — как это солнце, и как эта земля, как эти облака в небе”.

Ким — безусловно современный автор. В наш бурный век, когда “вечные” ценности уже почти потеряли свое непреходящее значение, когда на их место встали другие, которые, к сожалению, никогда не станут вечными, Ким остался едва ли не единственным автором, рассказывающим о чем-то близком и понятном каждому человеку.

“Тогда приходит настоятельное желание подумать, что же такое в этом мире мое бессмертие. Оно уходит в те жизни, которые до меня и после меня. А я должен соединить их чеканным звеном нежности”.

Притча о свободе и страдании человека (По произведениям Анатолия Кима)

Школьное сочинение

Все, что было в душе, все как будто опять потерялось, и лежал я в траве, и печалью и скукой томим. И прекрасное тело цветка надо мной поднималось, и кузнечик, как маленький сторож, стоял перед ним.

В основании всякой антиутопии находится всегда идея добра и спасения человечества. Однако в процессе воплощения в жизнь данной цели совершается видоизменение: цель отдаленна, а “дорога в ад вымощена. ” Любая антиутопия неизменно идеологична и социальна.

В “традиционных” антиутопиях постоянно описывалось улучшенное будущее общество, с господствующим в нем геометрическим порядком, целесообразностью, однако у него отобрана свобода. В современной антиутопии действительность представляется хаотичной, все связи — социальные, экономические, нравственные — разрушенными. Никакого жизнеутверждающего выхода из подобной ситуации писатели не передают. Если в прежних антиутопиях формой освобождения личности мог быть индивидуальный бунт, то теперь хаос настолько подавляет, что бунт просто бессмыслен там, где бунтуют все и по разным соображениям. Можно сказать, что антиутопия — форма “предупреждающей” прозы, главный мотив которой — социальный. Здесь могут выражаться и философские, и бытийные проблемы человеческой жизни. Метафора часто дает сильный посыл для выражения философской мысли.

Роман Анатолия Кима “Отец-Лес” поднимает этические и философские проблемы бытия людей XX века. Не случайно автор определяет жанр произведения как “роман-притчу”. В притче отсутствует описательность, персонажи не имеют не только внешних черт, но и характера. Выводы притчи всегда однозначны. Роман “Отец-Лес” — своего рода история жизни в XX веке трех поколений старинного рода Тураевых — деда, сына и внука. В этом роде соединилась дворянская и крестьянская кровь, что позволяет ему представлять русский народ. Род Тураевых вобрал в себя страдания и муки народа, выпавшие за весь век на его долю: голод конца 20-х, “лишенство”, ужасы фронта и концлагерей, как советского, так и немецкого.

Мысль о страдании и свободе человека — главная философская мысль романа. Каждое из трех поколений Тураевых по-своему понимает свободу, по-своему относится к страданию. Николай Николаевич — старший из рода, офицер-ветеринар, человек честный, добрый. В молодости он решил освободиться от общества, ибо оно, “с его жесткими обязательствами, предрассудками и разными правилами, как благородными, так и подлыми”, мешало постичь натуральную свободу, как ему казалось, полную и неограниченную.

С юности Николай Николаевич не любил высоких слов, затемняющих истинный смысл. Он плохо вписывался в среду студенческой молодежи конца XIX века с ее мечтаниями об общественной пользе, о благе народа.

Революция для него — не лучший способ преобразований, он предпочитает эволюционный ход истории. “. Общество есть собрание таких, как мы, отдельных индивидов, и если каждый из нас принесет своим трудом пользу себе, то тем самым он принесет пользу и обществу. Это естественный ход, господа, соответствующий природной закономерности”.

Николай Николаевич представлял, что свобода может реализоваться только в уединении, в изоляции от общественной суеты. В густом лесу он выстраивает себе дом. “Колин Дом” называет его жена Анисья — крепкая крестьянская баба, ставшая хозяйкой в этом доме. Николай Николаевич пытается на собственном опыте разобраться, что же такое свобода. В уединенности, отрезанности от остального мира он увидел раскрепощение, но не свободу.

Образ ожога души проходит через весь роман. Он возникает в сознании и ощущениях Глеба Тураева. Но это генетически переданное чувство, рожденное физическими муками, испытанными отцом, душевной тоской деда. Ожог — это скорбь “по навеки утраченному прошлому”, ужас от реалий этого прошлого.

С одной стороны, герои романа испытывают одиночество. С другой — их сознание перетекает. Так, мысль, рождающаяся в сознании деда, передается внуку. Глеб воплощается в отца, а отец продолжает мыслить в сыне, то есть они составляют нечто единое, общее. “Николай Тураев в одну минуту утратился как самостоятельная духовная единица, словно бы мгновенно погиб, потому что его сын Степан видел рядом с собою на обочине грязной дороги растоптанного человека со страшным, искаженным лицом, а сын Степана, Глеб, из-за этого же потерял всякое желание жить. “

Все судьбы в романе связаны и переплетены друг с другом и в пространстве, и во времени. Разные времена смыкаются, образуя не вектор, линейно ведущий из прошлого в будущее, а некую пульсирующую точку, в которой сливается прошлое деда, настоящее отца, внука. В пространстве Леса и Дома одновременно разворачиваются судьбы разных персонажей, существовавших в разное время, прежде умерших и воплотившихся в другие жизни или в деревья. Автор объединяет духовные миры всех своих персонажей, разделенных десятилетиями, веками и сотнями километров, составляет самые невероятные комбинации судеб.

Анатолий Ким показывает, что судьбы отдельных людей связываются в непрерывную цепь страданий всего Человечества. Николай Николаевич отрицает прогресс, так как видит в нем только поиски путей взаимоистребления. “Мир человеческий погряз, обслуживая свое звериное начало. Величие наших грандиозных злодеяний никак не сравнимо с жестокостью самых свирепых хищников. А вся сила и гений разума превращаются в силу нашего самоуничтожения и в гений неодолимого зла, мучительства и тоски. Называется все это прогрессом”.

Язычество в романе теснейшим образом переплетается с буддизмом. На основе представлений о переселении душ буддизм утверждает, что живые существа способны перевоплощаться. Анатолий Ким, соединяя язычество и буддизм, перевоплощает людей в деревья. Символом Дома Тураевых служит раздвоенная вилорогая сосна, о происхождении которой в текст романа вплетена микроновелла. Дерево печали — липа — воплощает в себе душу той девушки-фельдшерицы, которая самовольно ушла из жизни, и “непостижимая печаль, страшность была в том”. В молодом дубке возродилась душа Гришки, забитого за воровство деревенскими мужиками: “. душа Гришкина все человеческое прошлое забыла, и в шелесте дубовой листвы не было никаких отзвуков былых страстей и следов неисповедимых мучений”.

Отзвуки буддистской философии с ее уравниванием всех людей в страдании образуют центр концепции свободы молодого Николая Тураева. Если язычество и буддизм проявляются в знаках-символах романа, которые и образуют его атмосферу, то христианство выступает в виде сентенций или авторских трактовок евангельских сюжетов. Так, Ким описывает встречу воскресшего Христа с путешествующими в Эммаус и эпизод преломления хлеба. Писатель предлагает понимать Вознесение как расхождение человеческого и божественного.

Неповторимое место в системе изобразительных средств романа имеет фигура Железного Змея, возникающего во время войн, кормящегося железом, сделанным людьми для уничтожения друг друга. Исходящий от народной сказки образ Змея все же выглядит неорганичным и ненатуральным в поэтической среде произведения. Символика его чересчур открытая и однозначная, и это, несомненно, сокрушает недосказанность и загадочность повествования.

Роман А. Кима “Отец-Лес” не вскрывает и не предлагает читателю своей завершенной философской теории свободы. Это произведение литературное, а отнюдь не философское. Однако произведение ставит перед нами проблемы и пробует предложить собственные версии решений.

Звено нежности человек и время в рассказах А. Кима

Психологическое время – отражение в психике человека системы временных отношений между событиями его жизненного пути. Психологическое время включает: осознание возраста, возрастных этапов, представления о вероятной продолжительности жизни, о смерти и бессмертии, об исторической связи собственной жизни с жизнью предшествующих и последующих поколений семьи, общества, человечества в целом. Большой материал для исследования психологического времени содержится в художественной литературе. Краткий психологический словарь Рассказы А. Кима уникальны.

И каждый из них справедливо может пополнить “золотую коллекцию” XX века. Все они чем-то похожи, у каждого есть свои особенности. Несколько лет объединяют их, делая монолитным произведением писателя середины XX века – Анатолия Кима. Во-первых, место действия.

Сахалин. Этот остров, лежащий в самом сердце Дальнего Востока, определяет ситуацию, в которую попадает герой каждой истории. “Много корейцев, вывезенных еще японцами из Кореи”. А также китайцы и другие восточные народы.

Вместе с собой они принесли на остров свои культурные традиции, которые со временем перемешались и укоренились на Сахалине. Во-вторых, сам описываемый герой. То есть на самом деле героев обычно два: один размышляет, другой действует… или действовал очень давно. В своих рассказах Ким описывает самых обыкновенных людей.

Некоторые живут в деревнях, некоторые – в небольших городах. Все они – “одни из многих”. И наконец, в-третьих, уникален сам жанр, который создает автор. Мне бы хотелось рассмотреть рассказ “Звено нежности” как наиболее характерный для А. Кима.

Нетрудно заметить, что этот рассказ состоит как бы из двух историй: одна – предание, другая – размышления, на которые это предание натолкнуло автора. Предание – типичный фольклорный жанр, в японской художественной литературе представленный так же ярко, как и в остальных странах. Н. И. Конрад пишет: “Среди многоязычных форм японской художественной литературы одной из самых любимых в древние времена является форма, по-японски обозначаемая словом “дзуйхицу”, что значит буквально “вслед за кистью…”. И внешне важное соединяется и смешивается с внутренне значительным… “А. Ким как бы материализовал это определение.

В его рассказах “внешне важное” в форме предания смешивается с “внутренне значительным” – размышлениями автора. Рассказы А. Кима похожи не сюжетом, а самой поставленной проблемой. Главное, что есть у человека, – это его прошлое и его память. Каждый нормальный правильный человек должен иметь потребность в воспоминаниях. Ярче всего это выразилось в рассказе “Двенадцатый”. “Пройдет много времени, и вдали от этого острова я вспомню всех, кого знал, и в каждом узнаю своего брата по Сахалину, ищущего счастья за синей каймой мира”.

Перейдем к основному предмету нашего обсуждения – рассказу “Звено нежности”. В его основе лежит семейное предание. Выросший мальчик рассказывает о своем далеком детстве.

Он вспоминает о той светлой поре, когда он мог еще проводить целые дни, гоняя соломинкой ежа и думая о своем. Это предание о прабабушке автора, которая прожила в их доме всего одно лето. Однако она оставила в душе мальчика больше воспоминаний, чем “взрослые”, которые “бывали днями на работе”, и “огромные дядьки, и толстые тетки, и седые колхозные старухи”, которые появлялись в их доме. Никто из них не оставил в душе ребенка такого следа, как прабабушка, которая “свои последние двадцать лет не снимала белой траурной одежды”.

Возможно, это потому, что старуха была не похожа на всех остальных и всем удивляла шестилетнего мальчика, единственным другом которого был подобранный им на улице ежонок. И ему запомнились “снежное сияние чистой одежды” и всегда одинаково вздернутые “скорбные брови”. Мальчика поражала и пугала сама история жизни старухи. “Речь шла о смертях мужа и сына, случившихся в один год”.

Тогда в дом был приведен гадальщик, и он рассказал хозяевам, что “над домом летает невидимый разгневанный дух”. Это был дух плохо похороненного родственника. Для того чтобы избавиться от проклятья, нависшего над домом, необходимо было перехоронить его. “Старухе, тогда уже шестидесятилетней, ничего не оставалось делать, как самой спасать семью”. И ей это удалось. “Затем старуха вернулась домой — и вот уже сидела, лет тридцать спустя, в дальней комнате нашего деревенского дома, где-то в Казахстане, куда переселилась в тридцатые годы вся наша семья”. И можно себе представить изумление мальчика, когда эта чужая и непонятная старуха вдруг вышла из своей комнаты и стала играть с ежонком. “Мне было шесть лет, я ничуть не удивлялся, что белая старуха, давно и бесстрастно ждущая смерти, играет со мной в мои игры.

Здесь было главное таинство нашего бытия, но я тогда не понял еще”. Что же объединило этих людей? Такое, казалось бы, незамысловатое предание наталкивает автора на чрезвычайно серьезные переживания и размышления. Что есть человек? Зачем он живет?

Какое место он занимает в мире? И Ким приходит к нескольким очень важным выводам. Человек не может быть одинок, если с ним его прошлое, его память. “Вот говорят, что человек уходит куда-то, а куда он уходит, собственно? Я знаю, что никуда он не уходит. Он всегда с нами, и мы всегда с ним, и только горе мешает нам разглядеть это.

А красивое горе дается нам для того, чтоб мы в конце концов поняли, как надо любить и какое это вечное вещество – любовь. Оно – как это солнце, и как эта земля, как эти облака в небе”. Ким – безусловно современный автор.

В наш бурный век, когда “вечные” ценности уже почти потеряли свое непреходящее значение, когда на их место встали другие, которые, к сожалению, никогда не станут вечными, Ким остался едва ли не единственным автором, рассказывающим о чем-то близком и понятном каждому человеку. “Тогда приходит настоятельное желание подумать, что же такое в этом мире мое бессмертие. Оно уходит в те жизни, которые до меня и после меня.

А я должен соединить их чеканным звеном нежности”.

Твір на тему: Звено нежности человек и время в рассказах А. Кима

Related posts:

Человек и время в рассказах Л. Н. Андреева Творчество Леонида Николаевича Андреева, так волновавшее современников, служившее предметом полемики и породившее обширную критическую литературу, несомненно, должно быть отнесено к числу наиболее сложных и противоречивых явлений в истории русской культуры.

Герой и время в рассказах В. М. Шукшина С появлением первых рассказов Шукшина в литературу вошло понятие “шукшинский герой”. В пояснении говорили о “человеке в кирзовых сапогах””, то есть о жителе сельской глубинки, а также о “чудиках” с.

Новый человек в рассказах М. М. Зощенко, кто он? Страдания “маленького человека” – тема не новая в русской литературе. Она в полном объеме была представлена в гениальных творениях Гоголя, Достоевского, Чехова. Среди литературных героев прозы 20-х годов особое место.

Человек и среда в рассказах А. П. Чехова Как течет и изменяется жизнь, так меняются содержание и герои произведений А. П. Чехова. Постепенно на пути своей творческой эволюции он переходит от написания юмористических рассказов к сатирическим. Не изменяется.

Сочинение на тему Человек и время Время идет очень быстро. Его невозможно остановить или замедлить. У человека нет власти над временем, а вот у времени над человеком – есть. На все, что бы человек ни делал.

Человек и время (история в стихотворении “Левый марш”) Когда, какой великий выбирал путь, чтобы протоптанней и легше? В. Маяковский Богатую глубокими мыслями и разнообразными чувствами лирику Маяковского можно сравнить с большим симфоническим оркестром, смело и достаточно громко исполняющим.

Художественное время, пространство и личность в рассказах Е. Замятина “Дракон”, “Пещера”, “Мамай” Под небом в круге Измученный человек одичал и вымер. В. Маяковский Е. Замятин всегда принадлежал к той категории людей искусства, которые стремились к максимальной честности и открытости – и перед.

Свободное время – это прекрасное время Свободное время – это то время, когда человек отдыхает от основного занятия в день, неделю, месяц. Взрослый человек отдыхает от работы, а школьники – от учебы. Каждый сам себе организовывает.

Время природное и время историческое в романе М. А. Шолохова “Тихий Дон” Время природное и время историческое в романе М. А. Шолохова “Тихий Дон” Причины связанные с особым положением, которое занимало казачество в русской истории. Первое летописное упоминание казаков относится к 1549.

Конспект урока русского языка в 7 классе. Время глагола. Прошедшее время Конспект урока русского языка для 7 класса на тему “Время глагола. Прошедшее время “. Автор: Мамбедалиева Эльзара Мустафаевна Место работы: Новоселовская общеобразовательная школа Описание работы: данный урок предназначен для учащихся.

Внеклассное мероприятие “Слабое звено” Подготовительная работа: заготовка карточек с именами участников и баллов, расстановка столов полукругом перед столом ведущего и ассистента, приготовление листов и маркеров, индивидуальные задания для учителей Правило игры: Игра сводиться к.

Анализ фильма “Пир во время чумы” (режиссера М. Швейцера) В самом начале фильма мы видим большой стол со множеством свечей и еды. Еще мы видим пирующих. Судя по оплывшим свечам, становится ясно, что пир идет долго. Слово “пир” ассациируется.

Смешное и грустное в рассказах Чехова Знаменитый русский писатель Чехов Антон Павлович уже очень и очень давно считается одним из признанных мастеров отечественной литературы, которые способны объединить в своих произведениях мягкий лиризм, человеческую любовь и привязанность.

Писатель и время (А. Платонов) После публикации повестей “Ювенильное море”, “Котлован” и романа “Чевенгур”, по мере их осмысления читателями и критикой становится все более очевидным, что именно Андрей Платонов занимает центральное место в русской литературе.

Нравственный выбор моего ровесника в рассказах В. Астафьева и В. Распутина Что такое нравственность? Что такое нравственный выбор? Заглянем в толковый словарь и узнаем, что нравственность – это внутренние, духовные качества, которыми руководствуется человек в своей жизни. В жизни каждый человек.

Проблема счастья в рассказах А. П. Чехова В моем сочинении я покажу, как проблема счастья поставлена в рассказах А. П. Чехова, как она им раскрывается. Поставив проблему счастья людей – важнейшую проблему человеческого общества, Чехов ставит вопрос.

Образ маленького человека в рассказах Чехова А. П. Чехов – писатель очень интересной направленности. Он любит писать рассказы, которые с одной стороны – имеют частичку юмора, а с другой – сожаления и соболезнования. Многие его рассказы.

Роль художественной детали в рассказах Чехова Наверное, нет такого человека в нашей стране, которые не читал рассказы Чехова. Его рассказы короткие взяты из жизни, но в них он описывает художественные детали, которые трудно не заметить. Его.

Тема “футлярной” жизни в рассказах А. П. Чехова Предметом творческого исследования является для Чехова сложный и противоречивый мир человеческой души. В небольших по объему рассказах писатель воспроизводит истории целых жизней людей, изменение их внутреннего мира. На современном ему.

Образы “футлярных” людей в рассказах А. П. Чехова Антон Павлович Чехов вошел в русскую литературу своими пародиями и юмористическими рассказами. Не сразу, но постепенно, со временем он занял в литературе почетное место писателя-юмориста. Мы читаем его рассказы и.

Мое впечатление о рассказах О Генри “Последний лист”, “Санаторий на ранчо” Рассказы американского писателя О Генри всегда очень интересны и необычны. Они отличаются яркими героями, неожиданным сюжетом. Так, в рассказе “Последний лист” говорится о том, что в мире существуют настоящая любовь.

Время и место в пьесах А. П. Чехова Магическое значение времени и места в пьесах Чехова еще не изучено достаточно глубоко, поэтому было бы чрезвычайно интересно обнаружить некоторые закономерности участия времени и пространства в чеховской драме. Сам драматический.

“Теплый” юмор в рассказах В. Шукшина В рассказах Шукшина читатель находит созвучие многим своим мыслям. В рассказах описываются повседневные события. Такие истории могли произойти практически с каждым. Однако именно в этой обыденности и таится глубочайший смысл.

Обличение пошлости и мещанства в рассказах А. П. Чехова Антон Павлович Чехов – писатель-юморист, писатель-сатирик, откликнувшийся на общественную обстановку современной ему России и поднявший в своих рассказах злободневные проблемы своего времени. Все рассказы писателя не только очень реалистичны, но.

Тема обманутых надежд в рассказах А. П. Чехова План I. Чехов и сила его таланта. II. Герои Чехова и их судьбы. III. Что автор хочет донести до нас? Сегодня произведения Антона Павловича Чехова многими маститыми писателями, литературными критиками.

Объекты сатиры в рассказах М. М. Зощенко Михаил Зощенко, автор многочисленных повестей, пьес, киносценариев, был невероятно любим читателями. Но подлинную славу ему принесли маленькие юмористические рассказы, которые он публиковал в самых различных журналах и газетах – в.

Нравственные проблемы свободных людей в ранних рассказах М. Горького Жизнь Горького была насыщенной приключениями и событиями, крутыми поворотами и переменами. Свою литературную деятельность он начал гимном безумству храбрых и рассказами, прославляющими человека-борца и его стремление к свободе. Писатель хорошо.

Тема духовного падения человека в рассказах а. П. Чехова План I. Понятие духовности. II. Скудность внутреннего мира чиновника как причина его страданий. III. Генерал – человек добродушный или попросту черствый и невнимательный? IV. Эмпатия и взаимопонимание – ключ к.

Роль пейзажа в рассказах А. П. Чехова В конце XIX века в русской литературе широкое распространение получили рассказы и небольшие повести, пришедшие на смену романам Тургенева, Достоевского, Толстого. Активно использовал форму короткого произведения и А. П. Чехов.

Человек и биосфера (По произведению В. П. Астафьева “Царь-рыба”) В первой половине семидесятых годов XX века в Советском Союзе впервые были подняты проблемы экологии. В эти же годы Виктор Астафьев написал повествование, в рассказах “Царь-рыба”. Главные герои “Царь-рыбы” –.

Звено нежности человек и время в рассказах А. Кима

Живая поэзия Николая Клюева: сочинение

Сразу после Октябрьского переворота, как и многие русские интеллигенты, Клюев щедро авансировал тогдашние события пламенными строками своих стихов. Поэт был уверен, что наступило время осуществления заветов истинного христианства: “Христос отдохнет от терновых иголок, и легко вздохнет народная грудь”.

В 1918 году Клюев вступил в РКП (б), не находя противоречия между христианскими и коммунистическими идеалами. Однако надежды поэта не оправдались. Уже через два-три года после революции становится ясно, что новыми незваными хозяевами России берется жесткий курс на “всеобщую индустриализацию” страны. Кровавый террор, уничтожение веками существовавшей крестьянской цивилизации перевернули взгляды поэта. Коммунисты для него теперь — “рогатые хозяева жизни”.

В 1920 году Клюев был исключен из партии за свои христианские убеждения, которыми не поступился. Строки о том, что “Лениным вихрь и гроза причислены к Ангельским ликам”, заменяются другими, исполненными сдержанности и глубокого сомнения: “Мы верим в братьев многоочитых, а Ленин в железо и красный ум. ”

После этого Николай Клюев много десятилетий считался “отцом кулацкой литературы”. Стихи и поэмы Клюева, сохранившиеся вопреки эпохе, приведшей его к гибели, теперь публикуются. Также обнародовано эпистолярное наследие поэта и его публицистика. Большинство его статей и заметок публиковалось а страницах местной газеты города Вытегра Олонецкой губернии, где он жил в 1919-1923 годах. Со страниц своих произведений Клюев встает во весь свой громадный рост — и как великий поэт и оригинальный мыслитель, и как самобытная и неповторимая личность.

Будут ватрушки с пригарцем,

Малиновки за окном,

И солнце усыплет кварцем

Бугор с высоким крестом.

Под ним с мощами колода,

Хризопраз — брада и персты.

Дивен образ. Дева-Свобода

Возлагает на крест цветы.

В этих немногих строках кроется так много дивных, прекрасных деталей, воссоздающих уходящую Русь. Стихи написаны в 1922 году. В это время Клюев уже не скрывает, что многое из происходящего ему чуждо и даже враждебно до невыносимости. И он не молчит. Он выносит свое страдание в стихи и прозу и сохраняет ту внутреннюю правдивость, которая является мерилом подлинной художественности.

Поэтому его произведения — это светлое облако воспоминаний по Руси отлетающей. Вот, например, отрывок из статьи Николая Клюева “Со-рок-два гвоздя”: “Жаворонки, жаворонки свирельные! Принесите вы нам, пропащим, осатанелым, почернелым от пороховой копоти. хоть росинку меда звездного, кусочек песни херувимской, что от ребячества синеглазого под ложечкой у нас живет!”

Эти слова перекликаются с одним из стихотворений поэта, написанным примерно в то же время, но до недавнего времени непубликовавшегося:

Пулеметного беса не выкурят ладаны: —

Обронила Россия моленный платок.

И рассыпались косы грозою, пожарами,

Лебединую грудь взбороздил броневик.

Не ордой половецкой, не злыми татарами

Окровавлен священный родительский лик.

Схоронись в буреломе с дремучим валежником,

Обернися алмазом, подземной струей,

Чтоб на братской могиле прозябнуть подснежником,

Сочетая поэзию с тайной живой.

В творчестве Клюева звучит также другая животрепещущая для поэта тема — революция и религия. Известно, что он был противником официальной церкви. “Я не считаю себя православным, ненавижу казенного бога”. — писал он А. Блоку в 1909 году. Поэт получил особое воспитание: в доме его было много рукописных и старопечатных книг религиозного содержания, мать учила его грамоте по Псалтырю, а в ранней юности он был послушником в Соловецком монастыре.

Понимая, что революции с религией не по пути, Клюев, действительно поначалу отдавший “свои искреннейшие песни революции”, и сам пытался “презреть колыбельного Бога, жизнедательный отчий крест”, но не мог этого сделать, коря потом себя за отступничество: “Родина, я грешен, грешен, богохульствуя и кляня. ”

Вот почему среди произведений Клюева 1919-20 годов немало таких, в которых он ищет и находит общее между современными революционными идеями и идеалами первых христиан. Именно поэтому его исключили из партии. В 1922 году в центральной печати появилась статья Троцкого о Клюеве, в которой поэт объявлялся “крепким стихотворным хозяином” и высокомерно отлучался от революции.

В ответ Николай Клюев напечатал под псевдонимом в газете “Трудовое слово” семь прозаических миниатюр, что называется, “на злобу дня”. Все они относятся к жанру фельетона. В них раскрылся самобытный талант Клюева как сатирика-полемиста. Вот небольшой отрывок из такого фельетона: “Тьма в Вытегре большая, не только на улицах, но и в головах. Уличная тьма фонаря боится, а мрак, что голову мутит, фонарем, даже если его под глаз взбучишь, — не разгонишь”.

На смерть Сергея Есенина Клюев откликнулся погребальным “Плачем. ” Хорошо знавший и любивший Есенина, Клюев горюет о его душе почти по-матерински:

А у меня изба новая —

Полати с подзором, божница неугасимая,

Намел из подлавочья ярого слова я

Тебе, мой совенок, птаха моя любимая!

У Клюева был свой образ Есенина. “Олонецкому ведуну” виделся он “дитятком”, чистым сельским “отроком”, которому суждено стать жертвой города — чуждого, враждебного ему мира. И предчувствия Клюева оказались верны. Стало понятно, что поэзия народа, эта мощная духовная сила, очищающая и несущая свет и правду, не нужна была власть имущим: “Куда ни стучался пастух — повсюду урчание брюх”.

Только мне горюну — горынь-трава.

Овдовел я без тебя, как печь без помяльца,

Как без Настеньки горенка, где шелки да канва

Караулят пустые нешитые пяльца!

Творчество Николая Клюева становилось для советской власти опасным. Многие годы поэт провел в сибирской ссылке и был расстрелян в 1937 году.

Ягода зреет для птичьего зоба,

Камень для веса и тяги земной,

Люди ж родятся для тесного гроба

С черною ночью, с докукой дневной.

Но погруженный во тьму, он воскрес, пришел к людям. Истинное — вечно!

С 1984 года на родине поэта, в Вытегре, ежегодно в октябре стали проводится Клюевские чтения и праздник Клюевскои поэзии.

Живая поэзия Николая Клюева

Школьное сочинение

Сразу после Октябрьского переворота, как и многие русские интеллигенты. Клюев щедро авансировал тогдашние события пламенными строками своих стихов Поэт был уверен, что наступило время осуществления заветов истинного христианства “Христос отдохнет от терновых иголок, и легко вздохнет народная грудь”.

В 1918 году Клюев вступил в РКП(б), не находя противоречия между христианскими и коммунистическими идеалами. Однако надежды поэта не оправдались Уже через два-три года после революции становится ясно, что новыми незваными хозяевами России берется жесткий курс на “всеобщую индустриализацию” страны. Кровавый террор, уничтожение веками существовавшей крестьянской цивилизации перевернули взгляды поэта. Коммунисты для него теперь — “рогатые хозяева жизни”.

В 1920 году Клюев был исключен из партии за свои христианские убеждения, которыми не поступился. Строки о том, что “Лениным вихрь и гроза причислены к Ангельским ликам”, заменяются другими, исполненными сдержанности и глубокого сомнения: “Мы верим в братьев многоочитых, а Ленин в железо и красный ум. “

После этого Николай Клюев много десятилетий считался “отцом кулацкой литературы”. Стихи и поэмы Клюева, сохранившиеся вопреки эпохе, приведшей его к гибели, теперь публикуются. Также обнародовано эпистолярное наследие поэта и его публицистика. Большинство его статей и заметок публиковалось а страницах местной газеты города Вытегра Олонецкой губернии, где он жил в 1919—1923 годах. Со страниц своих произведений Клюев встает во весь свой громадный рост — и как великий поэт и оригинальный мыслитель, и как самобытная и неповторимая личность.

Будут ватрушки с пригарцем,

Малиновки за окном,

И солнце усыплет кварцем

Бугор с высоким крестом.

Под ним с мощами колода,

Хризопраз — брада и персты.

Дивен образ. Дева-Свобода

Возлагает на крест цветы.

В этих немногих строках кроется так много дивных, прекрасных деталей, воссоздающих уходящую Русь. Стихи написаны в 1922 году. В это время Клюев уже не скрывает, что многое из происходящего ему чуждо и даже враждебно до невыносимости. И он не молчит. Он выносит свое страдание в стихи и прозу и сохраняет ту внутреннюю правдивость, которая является мерилом подлинной художественности.

Поэтому его произведения — это светлое облако воспоминаний по Руси отлетающей. Вот, например, отрывок из статьи Николая Клюева “Сорок два гвоздя”: “Жаворонки, жаворонки свирельные! Принесите вы нам, пропащим, осатанелым, почернелым от пороховой копоти. хоть росинку меда звездного, кусочек песни херувимской, что от ребячества синеглазого Под ложечкой у нас живет!”

Эти слова перекликаются с одним из стихотворений поэта, написанным примерно в то же время, но до недавнего времени не публиковавшегося: Пулеметного беса не выкурят ладаны:

Обронила Россия моленный платок.

И рассыпались косы грозою, пожарами,

Лебединую грудь взбороздил броневик.

Не ордой половецкой, не злыми татарами

Окровавлен священный родительский лик.

Схоронись в буреломе с дремучим валежником,

Обернися алмазом, подземной струей,

Чтоб на братской могиле прозябнуть подснежником,

Сочетая поэзию с тайной живой.

В творчестве Клюева звучит также другая животрепещущая для поэта тема — революция и религия. Известно, что он был противником официальной церкви. “Я не считаю себя православным, ненавижу казенного бога” — писал он А. Блоку в 1909 году. Поэт получил особое воспитание: в доме его было много рукописных и старопечатных книг религиозного содержания, мать учила его грамоте по Псалтырю, а в ранней юности он был послушником в Соловецком монастыре.

Понимая, что революции с религией не по пути, Клюев, действительно поначалу отдавший “свои искреннейшие песни революции”, и сам пытался “презреть колыбельного Бога, жизнедательный отчий крест”, но не мог этого сделать, коря потом себя за отступничество: “Родина, я грешен, грешен, богохульствуя и кляня. “

Вот почему среди произведений Клюева 1919—20 годов немало таких, в которых он ищет и находит общее между современными революционным идеями и идеалами первых христиан. Именно поэтому его исключили из партии. В 1922 году в центральной печати появилась статья Троцкого о Клюеве, в которой поэт объявлялся “крепким стихотворным хозяином” и высокомерно отлучался от революции.

В ответ Николай Клюев напечатал под псевдонимом в газете “Трудовое слово” семь прозаических миниатюр, что называется, “на злобу дня”. Все они относятся к жанру фельетона. В них раскрылся самобытный талант Клюева как сатирика-полемиста. Вот небольшой отрывок из такого фельетона: “Тьма в Вытегре большая, не только на улицах, но и в головах. Уличная тьма фонаря боится, а мрак, что голову мутит, фонарем, даже если его под глаз взбучишь, — не разгонишь”.

На смерть Сергея Есенина Клюев откликнулся погребальным “Плачем. ” Хорошо знавший и любивший Есенина, Клюев горюет о его душе почти по-матерински:

А у меня изба новая — Полати с подзором, божница неугасимая, Намел из подлавочья ярого слова я Тебе, мой совенок, птаха моя любимая! У Клюева был свой образ Есенина. “Олонецкому ведуну” виделся он “дитятком”, чистым сельским “отроком”, которому суждено стать жертвой города — чуждого, враждебного ему мира. И предчувствия Клюева оказались верны. Стало понятно, что поэзия народа, эта мощная духовная сила, очищающая и несущая свет и правду, не нужна была власть имущим:

“Куда ни стучался пастух — повсюду урчание брюх”.

Только мне горюну — горынь-трава. Овдовел я без тебя, как печь без помяльца, Как без Настеньки горенка, где шелки да канва Караулят пустые нешитые пяльца!

Творчество Николая Клюева становилось для советской власти опасным. Многие годы поэт провел в сибирской ссылке и был расстрелян в 1937 году.

Ягода зреет для птичьего зоба,

Камень для веса и тяги земной,

Люди ж родятся для тесного фоба

С черною ночью, с докукой дневной.

Но погруженный во тьму, он воскрес, пришел к людям. Истинное — вечно!

С 1984 года на родине поэта, в Вытегре, ежегодно в октябре стали проводится Клюевские чтения и праздник Клюевской поэзии.

Вологодский литератор

ЭХО КЛЮЕВА (Эссе)

В детстве я знал место на лесной заповедной речке, где эхо повторялось семь раз. Но место это изменилось, как меняется всё в нашей жизни. Не стало того простора, тех природных отражателей звука, создававших многоступенчатость с постепенным замиранием повторяемого эхом слова. Нет семикратного эха: кричи не кричи. Есть просто эхо. Но то, семикратное, сохранилось в моей слуховой памяти, как в памяти вкусовой остался на всю жизнь вкус можжевелового сусла, которое мне давала попробовать бабушка Марья лет этак в пять.

А кроме наших бабушек его, пожалуй, никто и не варил. Прошло с тех пор шестьдесят лет, и теперь, как говорится, можно с уверенностью сказать, что жизнь прошла без можжевелового сусла, без этого волшебного целебного напитка, который даже взрослые принимали небольшими дозами.

Редко теперь увидишь в лесу можжевеловые ягоды там, где они были. И сам лес изменился, вместо белого мха под ногами зелёный. Но всё равно те редкие синие душистые ягодки, которые попадаются иногда на прежних местах, но коих не хватит, чтобы сварить волшебный напиток, пробуждают во мне детские впечатления от встречи с чудесным. Они, действительно, впечатались в мою кровь и вместе с ней, с моей кровью, перейдут к потомкам, постепенно затухая, как многократное эхо.

А что же произойдёт, когда волшебные места, волшебные ягоды, природное волшебство исчезнут из нашей жизни, окончательно затухнут? Тяга к виртуальному вместо реального, к заменителям, усилителям – противоестественна, но она стимулируется нынешней жизнью. Уже изобретено искусственное мясо, что уж говорить о каких-то ягодах!

Давно уже, особо не задумываясь над этим, потребляем ароматизаторы, идентичные натуральным, со вкусом той же клюквы или брусники. Вот ароматизатора, заменяющего вкус морошки, ещё не изобрели, и потому я эту упрямую, но тоже исчезающую ягодку люблю и уважаю. Ой, не зря Пушкин перед смертью попросил принести ему мочёной морошки. Есть в её вкусе неподкупная тайна. Интуитивно гениальный поэт захотел напоследок ощутить её поистине волшебное земное совершенство.

Где, в каком заповеднике сохраняется то, что многократным эхом, ароматом густого можжевелового сусла отзывается в генной памяти русского человека, пока он жив?

Такой заповедник есть, и, слава Богу, он вечен. Но только избранным дано было взрастить в нём свои плоды, в которых навсегда остались и остаются звуки, запахи, образы ушедшего и уходящего мира. Они неминуемо отзовутся в душе каждого, кто вкусит от этих плодов, причастится к их неподкупной, божественной тайне.

Это тайна Слова. Только оно способно возродить «аромат живого цветка».

Великих мастеров слова не так уж много, но то, что ими создано – вне времени, вне смерти.

У каждого народа есть свой заповедник Слова – своя художественная литература, и в ней свои мастера от Бога. Имя многих из них на слуху, со школы помнятся их имена. Имена других, казалось бы, выпали из этого ряда и утрачены навсегда. Как можжевеловое сусло стало в наше время экзотикой, так творчество большого мастера, бывает и такое, надолго уходит из поля зрения издателей, а значит и читателей. Оно ждёт своего часа, к тому же: «большое видится на расстоянье».

В русской литературе есть поэт настолько же единственный в своём роде, как единственна наша планета Земля. Имя его Николай Алексеевич Клюев. В его Слове живёт мир исчезнувший, ушедший на дно нашей глубинной памяти, как град Китеж на дно Светлояра. Но всякий читатель с чуткой на русское слово душой будет заворожён открывшимся для него утраченным миром. И если поначалу этот мир тоже воспринимается как экзотика, то потом открывается как мир русского человека, мир неподкупной веры, справедливости, гармонии человека и природы, мир противостоящий злу.

Клюев – дитя Земли.

И той, что зовётся землёй с маленькой буквы, и Земли с её космической сущностью.

Настоящий читатель, открыв для себя Клюева, неизбежно ощутит, насколько поэт мощно связан с матерью-планетой. И при чтении единственных в своём роде стихов, поэм, снов Клюева наверняка ощутит, как что-то ворохнулось в нём самом на глубинном, родовом уровне, отозвалось, очнулось, отразилось, как эхо. И потянуло давно забытым запахом вынутого из печи хлеба, собранных в саду нападавших яблок, чем-то неистребимым, несмотря ни на что.

Вне времени родным, как молоко матери.

Что питало поэзию Клюева? Молоко матери-Земли, песни и ритмы его земной матери, вошедшие в кровь с её земным молоком. Но то первое – космическое молоко – определило его судьбу как поэта.

Чаша, подносимая к нашим губам природой, полна Жизни. В ней всё самое чистое. Жить бы с этим да жить…

Но человечество почему-то выбирает яд. Бессознательно, как неразумное дитя, соблазнённое злым волшебником.

Плоский камушек, пущенный умелой рукой, скачет по воде, нарушая законы гравитации, преодолевая земное притяжение. Но всё же силы гравитации, в конце концов, оказываются сильнее.

В этой игре выигрывает тот, чей камешек насчитает больше «блинов», то есть больше отскочит от поверхности воды. Это зависит от формы камешка и от силы, с которой он пущен в полёт.

Игра эта завораживает независимо от времени, в котором живём. Прошли века, она никуда не исчезла и не исчезнет, пока есть вода, плоский камешек и человек. Почему так? Судьба этого камешка похожа на судьбу самого человека, идущего против сил природы. Но…

Вот в этом «но» заключается многое. Поколение за поколением человек уходил от Земли с её песнями, одеяниями, сиянием, от её друзей – Солнца, Месяца, звёзд… Полёты в космос – это совсем о другом.

Клюев решил не уходить. Он остался с Природой, при роде, оставил нам эхо напетых ими родовых истин и слов.

Эхо Клюева живёт в нас независимо от того, открыли мы его том или нет. Но открыв его книги, его слова, ощущаем, что это воистину так. Оно живёт в нас, потому что это эхо истинной, изначальной жизни в гармонии с собой и Землёй.

Семикратное эхо живёт во мне, как живут давно исчезнувшие круги на воде от скакавшего по её поверхности и канувшего в ней счастливого камушка. Я помню, что выиграл. Но выиграет и каждый из нас, обратив свою душу к текстам поэта, донесшего до нас сосен перезвон, избяные песни, беседный наигрыш, стих доброписный…

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: