Песенное творчество Кольцова: сочинение

«Русские песни» Кольцова.

«Русские песни» Кольцова.

В 1846 году выходит в свет подготовленное Белинским первое посмертное издание стихотворений Кольцова. В сопровождавшей его вступительной статье о жизни и сочинениях поэта Белинский разделяет стихотворения Кольцова на три разряда. К первому он относит «пьесы, писанные правильным размером, преимущественно ямбом и хореем. Большая часть их принадлежит к первым его опытам, и в них он был подражателем поэтов, наиболее ему нравившихся. Таковы пьесы „Сирота“, „Ровеснику“, „Маленькому брату“, „Ночлег чумаков“, „Путник“, „Красавице“…». Ко второму разряду стихов Кольцова Белинский относит наиболее оригинальные «русские песни», которые принесли поэту заслуженную славу. Третий разряд включает в себя философскую лирику Кольцова, его знаменитые «думы».

«Русские песни» вынесли Кольцова на непревзойденную высоту среди современных ему писателей. Жанр «русская песня» возник в конце XVIII и получил особую популярность в 20-30-е годы XIX века, в эпоху исключительного подъема русского национального самосознания после Отечественной войны 1812 года. Этот жанр родился на пересечении книжной поэзии и устного народного творчества. Но у современников Кольцова он не поднимался над уровнем более или менее удачной стилизации. Литературная поэзия в «русских песнях» Дмитриева, Мерзлякова, Дельвига и Глинки снисходила к фольклорным текстам, имитируя их образы и сюжеты. В отличие от своих предшественников и современников Кольцов шел к литературной песне от «почвы» от устной народной поэзии, которую он чувствовал более органично[непосредственно и глубоко, чем его собратья по перу. Белинский объяснял поэтический феномен Кольцова особыми условиями жизни воронежского прасола: «Быт, среди которого он воспитался и вырос, был тот же крестьянский быт, хотя несколько и выше его. Кольцов вырос среди степей и мужиков. Он не для фразы, не для красного словца, не воображением, не мечтою, а душою, сердцем, кровью любил русскую природу и все хорошее и прекрасное, что, как зародыш, как возможность, живет в натуре русского селянина. Не на словах, а на деле сочувствовал он простому народу в его горестях, радостях и наслаждениях. Он знал его быт, его нужды, горе и радость, прозу и поэзию его жизни, – знал их не понаслышке, не из книг, не через изучение, а потому, что сам, и по своей натуре и по своему положению, был вполне русский человек».

Кольцов в своих песнях не подражал фольклору, не стилизовал его. Песням Кольцова нельзя подобрать какой-нибудь прототип среди известных фольклорных текстов. Кольцов сам творил песни в народном духе, овладев им настолько, что в его поэзии воссоздается мир народной песни, сохраняющий все признаки фольклорного искусства, но уже и поднимающийся в область собственно литературного творчества. В «русских песнях» Кольцова ощущается общенациональная основа. Добрые молодцы, красные девицы, пахари, косари, лихачи-кудрявичи – характеры общерусского масштаба, в которых, как и в народной песне, «опознается не отдельный индивид со своим субъективным своеобразием художественного изображения, а общенародное чувство, полностью поглощающее индивида» (Гегель). Но это общенародное чувство передается Кольцовым с таким трепетом сиюминутности, с такой полнотою художественности, какая несвойственна эстетике фольклора. В «русской песне» ощутима душа творца, живущего с народом одной жизнью. Читая Кольцова, присутствуешь при таинстве приобщения «индивида» к «общенародному чувству». Отказываясь от поверхностной стилизации народно-песенных форм, Кольцов проникает в самую суть, самую сердцевину народного духа – в поэзию земледельческого труда.

«Никто, не исключая самого Пушкина, – писал Г. И. Успенский, – не трогал таких поэтических струн народной души, народного миросозерцания, воспитанного исключительно в условиях земледельческого труда, как это мы находим у поэта-прасола. Спрашиваем, что могло бы вдохновить хотя бы и Пушкина при виде пашущего пашню мужика, его клячи и сохи? Пушкин, как человек иного круга, мог бы только скорбеть, как это и было, об этом труженике, „влачащемся по браздам“, об ярме, которое он несет, и т. д. Придет ли ему в голову, что этот кое-как в отрепья одетый раб, влачащийся по браздам, босиком бредущий за своей клячонкой, чтобы он мог чувствовать в минуту этого тяжкого труда что-либо, кроме сознания его тяжести? А мужик, изображаемый Кольцовым, хотя и влачится по браздам, хоть и босиком плетется за клячей, находит возможным говорить этой кляче такие речи: „Весело (!) на пашне, я сам-друг с тобою, слуга и хозяин. – Весело (!) я лажу борону и соху, телегу готовлю, зерна насыпаю. Весело гляжу я на гумно… на скирды, молочу и вею. Ну, тащися, сивка!… Пашенку мы рано с сивкою распашем, зернышку сготовим колыбель святую; его вспоит-вскормит мать-земля сырая. Выйдет в поле травка… Ну, тащися, сивка!… Выйдет в поле травка, вырастет и колос, станет спеть, рядиться в золотые ткани“ и т. д. Сколько тут разлито радости, любви, внимания, и к чему? К гумну, к колосу, к траве, к кляче, с которою человек разговаривает, как с понимающим существом, говоря „мы с сивкой“, „я сам-друг с тобою“ и т. д… Припомним еще поистине великолепное стихотворение того же Кольцова „Урожай“, где и природа, и миросозерцание человека, стоящего к ней лицом к лицу, до поразительной прелести слиты в одно поэтическое целое».

Читайте также:
Творчество Кольцова — важное и необходимое звено в истории: сочинение

Кольцов поэтизирует праздничные стороны трудовой жизни крестьянина, которые не только скрашивают и осмысливают тяжелый его труд, но и придают особую силу, стойкость и выносливость, охраняют его душу от разрушительных воздействий действительности. «…Народ, который мы любим, к которому идем за исцелением душевных мук, – до тех пор сохраняет свой могучий и кроткий тип, покуда над ним царит власть земли, покуда в самом корне его существования лежит невозможность ослушания ее повелений, покуда они властвуют над его умом и совестью, покуда они наполняют все его существование».

Мужик, кровно связанный с землей-кормилицей, в поэзии Кольцова – цельный человек. Труд на земле удовлетворяет вполне все устремления человеческого духа. Способствуя рождению живого организма, его росту и созреванию, проходя вместе с природой весь круг жизненного цикла, кольцовский пахарь радуется прорастанию зерна, ревниво следит за созреванием колоса, является сотворцом, соучастником великого таинства возникновения жизни.

В «Песне пахаря» «мать-сыра земля» воспринимается как живой организм; в согласии с духом народной песни здесь нет аналитической детализации и конкретизации: речь идет не об узком крестьянском наделе, не о скудной полосоньке, а о «всей земле», о всем «белом свете». То же самое мы видим в «Урожае». Родственная еще не отделившемуся от природы крестьянскому миросозерцанию космичность восприятия «света белого», «земли-матушки» придает и самому пахарю вселенские черты былинного богатыря Микулы Селяниновича.

«Но замечательно, – писал Мережковский, – что в заботах о насущном хлебе, об урожае, о полных закромах у этого практического человека, настоящего прасола, изучившего будничную жизнь, точка зрения вовсе не утилитарная экономическая, как у многих интеллигентных писателей, скорбящих о народе, а, напротив, самая возвышенная, идеальная даже, если хотите, мистическая, что, кстати сказать, отнюдь не мешает практическому здравому смыслу. Когда поэт перечисляет мирные весенние думы сельских людей, третья дума оказывается такой священной, что он не решается говорить о ней. И только благоговейно замечает: „Третью думушку как задумали, Богу Господу помолилися“».

Причем Бог Кольцова – это Бог «растителя зерен, помощника миру, пестуна жизни, стоящего у самых истоков бытия и ему споспешествующего». Ю. Айхенвальд замечает, что в средоточии мира стоит у Кольцова «не человек вообще, но именно пахарь, и все на земле и в небесах приурочено к урожаю. Солнышко только тогда успокоено холодней пошло к осени, когда увидело, что жатва кончена». Бог в поэзии Кольцова – друг труженика-земледельца: «Не может быть далек от людей, от земли Бог, коль скоро Он отечески посылает дождь и вёдро, для того чтобы уродился хлеб». Бог в лучах солнца, в свете звезд и месяца, в летнем дождике из благодатной тучи, но особенно в земле-кормилице. «И у нее, золото рождающей земли, есть свой внутренний мир. И вот ее глубокая жизнь, из недр своих высылающая урожай, определяет самые думы поселянина, их срок и содержание, так что между душою и землей, между сердцем и весною возникает полная гармония, они живут заодно». Перед нами особая, очень жизнелюбивая религиозность, возникающая не на путях отчуждения, а в доверчивом приобщении к полноте и красоте земного бытия. Плодотворящее, животворное солнце в полном согласии с религиозно-поэтическими представлениями крестьянина является Кольцову в облике царственного божества:

Читайте также:
Творчество Кольцова — важное и необходимое звено в истории: сочинение

С величества трона,

С престола чуда

Божий образ – солнце

К нам с неба глядит.

С такой религиозностью заодно все земные дары: дыхание цветов, солнечные дни, золотые ночи,

И сердца жизнь живая,

И чувства огнь святой,

Поэтическое восприятие природы и человека у Кольцова настолько целостно и так слито с народным миросозерцанием, что снимается типичная в литературной поэзии условность эпитетов, сравнений, уподоблений. Кольцов творит поэзию в духе народной песни, но в то же время оживляет и воскрешает застывшие в фольклоре традиционные образы. Фразеологизм «кровь с молоком» получает в его «Косаре» пластическую реализацию:

На лице моем Кровь отцовская В молоке зажгла Зорю красную.

Герой русских песен Кольцова наделен решительной волей, он идет всегда прямым путем, без колебаний и рефлексии, «подсекая крылья дерзкому сомненью», предпочитая верить «силам души да могучим плечам». Кольцов поэтизирует смелого человека, полагающегося не только на судьбу, но и на свои силы:

На заботы ж свои

Чуть заря поднимись,

И один во весь день

Что есть мочи трудись.

И так бейся, пока

Случай счастье найдет,

И на славу твою

Жить с тобою начнет.

Герой Кольцова знает горе и неудачу, но относится к ним не с унынием. Хотя это горе из тех, что «горами качает», оно не повергает кольцовского молодца в смирение, а толкает к поиску разумных и смелых выходов:

Чтоб порой пред бедой

За себя постоять,

Под грозой роковой

Назад шагу не дать.

Не только в радости, но и в горе, и в несчастье герои Кольцова сохраняют силу духа, торжествуя над судьбой, предпочитая и «с горем в пиру быть с веселым лицом». «Он, – писал о Кольцове Белинский, – носил в себе все элементы русского духа, в особенности страшную силу в страдании и в наслаждении, способность бешено предаваться и печали и веселию и, вместо того чтобы падать под бременем самого отчаяния, способность находить в нем какое-то буйное, удалое, размашистое упоение…» Широта и масштабность природных образов в поэзии Кольцова слита с человеческой удалью и богатырством. Бескрайняя степь в «Косаре» является и определением широты человека, пришедшего в эту степь хозяином, пересекающего ее «вдоль и поперек». Природная сила, мощь и размах ощутимы как в самом герое, так и в поэтическом языке, исполненном динамизма и внутренней энергии: «расстилается», «пораскинулась», «понадвинулась».

И любовь у Кольцова – чувство цельное, сильное, свежее, без полутонов, без романтической изощренности. Она преображает души любящих и мир вокруг так, что зима оборачивается летом, горе – не горем, а ночь – ясным днем:

Да как гляну, против зорюшки,

На ее глаза – бровь черную,

На ее лицо – грудь белую,

Всю монистами покрытую, –

Альни пот с лица посыпится,

Альни в грудь душа застукает,

Месяц в облака закроется,

Звезды мелкие попрячутся…

Читайте также

Становление творческого дарования и жизненная судьба Кольцова.

Становление творческого дарования и жизненная судьба Кольцова. Волею судьбы Кольцов всю жизнь провел в странствиях по селам, деревням и «слободушкам» Воронежского края, впитывая восприимчивой душой поэзию народной жизни. Алексей Васильевич Кольцов родился 3 (15) октября

Думы Кольцова.

Думы Кольцова. Песенный, космически-природный взгляд на мир трансформируется и усложняется в философских «думах» Кольцова, как правило недооценивавшихся демократической критикой. В «думах» Кольцов предстает самобытным поэтом, размышляющим о тайнах жизни и смерти, о

РУССКИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ НАРОДНЫЕ ПЕСНИ О ПЕТРЕ ВЕЛИКОМ*

РУССКИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ НАРОДНЫЕ ПЕСНИ О ПЕТРЕ ВЕЛИКОМ* В цикле русских исторических народных песен, свободно откликавшихся на все значительные события русской исторической жизни, немалое место уделено Петру Великому.Всю тяжесть резкой перемены государственного уклада,

Русские народные песни

Русские народные песни «Жаворонки, жавороночки…» Жаворонки, жавороночки, Прилетите к нам. Принесите нам лето тёплое, Унесите от нас зиму холодную Нам холодная зима наскучила, Руки, ноги

(«Цыганские песни»)

(«Цыганские песни») А Чехов в двух строчках, мимоходом, заметил, что это пение «похоже на крушение поезда с высокой насыпи во время сильной метели: много вихря, визга и стука» (14, 323).И, конечно, эти беглые строки куда экспрессивнее анемичных и рассудочных строк старинного

Читайте также:
Творчество Кольцова — важное и необходимое звено в истории: сочинение

(«Цыганские песни»)

(«Цыганские песни») А Чехов в двух строчках, мимоходом, заметил, что это пение «похоже на крушение поезда с высокой насыпи во время сильной метели: много вихря, визга и стука» (14, 323).И, конечно, эти беглые строки куда экспрессивнее анемичных и рассудочных строк старинного

Песни попугая

Песни попугая У магараджи, царствовавшего в местности Шан, был попугай. Мудрый магараджа и его прекрасная магарани любили эту пеструю птицу больше всего на свете. Это не был крикливый и надоедливый представитель своей породы, подобный тем, которые качались на проволоках

СТИХОТВОРЕНИЯ КОЛЬЦОВА Москва, 1856 г

СТИХОТВОРЕНИЯ КОЛЬЦОВА Москва, 1856 г Новое издание стихотворений Кольцова не имеет никаких отличий от прежнего, явившегося десять лет тому назад.О Кольцове было писано довольно; между прочим, имеются две весьма замечательные статьи, из которых одна принадлежит покойному

СТИХОТВОРЕНИЯ КОЛЬЦОВА

СТИХОТВОРЕНИЯ КОЛЬЦОВА Впервые, в сокращенной редакции, — в журнале «Русский вестник», 1856, № 22, за подписью: М. С. (с послесловием М. Каткова: «Несколько дополнительных слов к характеристике Кольцова»). Автограф неизвестен. Полный текст опубликован лишь в 1959 г., в

I. Прощальные песни[120]

I. Прощальные песни[120] Уже «Песни старости», появившиеся в 1900 г., показали наглядно и убедительно, что дарование А. М. Жемчужникова с годами не только не ослабло и не одряхлело, но, напротив, странно окрепло и выросло. Только в своих старческих стихотворениях А. М.

Стихотворения Кольцова

Стихотворения Кольцова Стихотворения Кольцова. С портретом автора, его факсимиле и статьею о его жизни и сочинениях, писанною В. Белинским. Москва. 1856 г.К числу утешительных литературных событий, которыми богато последнее время, принадлежит и новое издание

Стихотворения Кольцова

Стихотворения Кольцова Впервые опубликовано в «Современнике», 1856, № 5, как отклик на вышедший в том же году в Москве сборник стихов народного поэта «с портретом автора, его факсимиле и статьею о его жизни и сочинениях, писанною В. Белинским».Рецензия, по сути дела,

2. О датировке песни

2. О датировке песни Вот что Окуджава говорил об этом стихотворении после публикации в 1977 году: «По моим представлениям, студенческая песня должна была быть очень грустной, типа «Быстры, как волны, дни нашей жизни…» или что-нибудь в этом роде. И вот как-то однажды я подсел к

Русская поэзия и народная песня в творчестве А.В. Кольцова.
статья по музыке (8 класс) по теме

Наиболее ярким явлением в русской лирике явились стихотворения и песни на народные темы А.В. Кольцова. Именно в его творчестве ярко представлен живой народный язык. Он стремился в своем творчестве изобразить реальную жизнь народа, его труд, быт и поэзию, поэтому оно было гораздо шире по тематике и реалистичнее.

Скачать:

Вложение Размер
koltsov.doc 30 КБ

Онлайн-тренажёры музыкального слуха – Музыкальная академия

Теория музыки и упражнения на развитие музыкального слуха для учащихся музыкальных школ и колледжей.

Современно, удобно, эффективно

Предварительный просмотр:

Русская поэзия и народная песня в творчестве А.В. Кольцова.

(материал к внеклассному мероприятию).

В 20-40 г.19в. интерес к народным и книжным песням становился все больше и больше. К песенному творчеству обращаются разные поэты А.А. Дельвиг, С.И. Стромилов, Ф.Н.Глинка. Многие песни этих авторов стали для народа образцом в создании собственных песен. Но наиболее ярким явлением в русской лирике явились стихотворения и песни на народные темы А.В. Кольцова. Именно в его творчестве ярко представлен живой народный язык. Он стремился в своем творчестве изобразить реальную жизнь народа, его труд, быт и поэзию, поэтому оно было гораздо шире по тематике и реалистичнее. В песнях Кольцова полностью отсутствовало сентиментальное уныние, наоборот, в них зазвучали бодрые оптимистические призывы к преодолению любых жизненных невзгод. Они были очень близки к самим народным песням, где никогда не чувствовалась безысходность даже в мотивах «грусти-тоски». Сам Кольцов признавался, что песни для него были прежде всего тем, что «поётся». Вот что он писал В. Белинскому: «Степь опять очаровала меня; я чёрт знает до какого забвения любовался ею. Как она хороша показалась! И я с восторгом пел…». Тот же Белинский так писал о поэзии Кольцова: «Кольцов знал и любил крестьянский быт так, как он есть на самом деле, не украшая и не поэтизируя его. Поэзию этого быта нашел он в самом этом быте… а не в мечте и не фантазии своей… И поэтому в его песни смело вошли и лапти, и рваные кафтаны, и всклокоченные бороды…». Народ в песнях Кольцова изображался во всей полноте его жизни – это и труд повседневный, и моменты сосредоточенного раздумья над повседневной жизнью. Кольцов в своих песнях всегда подчеркивал характер героя, его жизненную силу и веру в будущее. Например, в песне «Дума сокола» рассказывается о страстном порыве героя к лучшей жизни, а в песне «На гибель идти – песни петь соловьем»- молодецкая удаль, помогающая преодолеть любое горе.

Ведущей темой его песенного творчества стала тема труда. Так, например, в стихотворениях «Косарь», «Песня пахаря», «Урожай» показана крепкая любовь крестьян к «матери сырой земле» и их чаяния и упования, связанные с земледельческим трудом.

Г. Успенский писал: «Никто, не исключая и самого Пушкина, не трогал таких поэтических струн народной души, народного миросозерцания, воспитанного исключительно в условиях земледельческого труда».

В творчестве Кольцова достаточно большое место занимали песни на семейно-бытовые и любовные темы. В них поэт использовал народно-песенные средства:

лирические обращения к силам природы-

«Ты не пой соловей»,

«Не шуми ты, рожь»;

лирический монолог- «Ах, зачем меня силой выдали»,

«Не скажу никому»;

сравнения- «Соловьем залетным юность пролетела»;

народные эпитеты- «Ярый воск»,

Талантливое, самобытное творчество Кольцова стало достоянием каждого грамотного человека. Его песни издавались огромными тиражами. Многие песни были положены на музыку. По подсчету одного из исследователей, на стихотворения Кольцова было написано свыше 700 романсов и песен. Так В. Симаков писал: «Что же касается песен Кольцова, то их еще так много и так часто поют, что все его песни перечислять излишне».

По теме: методические разработки, презентации и конспекты

Внеклассное мероприятие по литературе “Сокол русской поэзии” по творчеству А. Кольцова

Сегодня мы будем говорить о поэтическом мире Алексея Васильевича Кольцова. внешне его судьба – это обычная судьба обычного купеческого отпрыска. Родился он 16 октября 1809 года в Воронеже в семь.

урок музыки в 4 классе по теме Музыка народная и профессиональная. Русская народная песня в творчестве композиторов – классиков

урок музыки в 4 классе по теме “Музыка народная и профессиональная. Русская народная песня в творчестве композиторов – классиков.Народная музыка-это бесценное сокровище, раскрывающее национальны.

Народная песня в творчестве русских композиторов

Урок музыки по теме: “Музыкальная машина времени: русская музыкальная старина (народные песни)”

Технологическая карта урока «Музыка» 2 класс.

Народная песня и ее использование в творчестве русских композиторов

Композиторы-классики изучали народную песню. Они записывали и обрабатывали мелодии песен.

Музыкальная машина времени: русская музыкальная старина.Народные песни.

Технологическая карта урока “Музыкальная машина времени: русская музыкальная старина. Народные песни. Музыка 2 класс.

Открытый урок Музыка 5-6 класс ОВЗ “Народная песня в творчестве русских композиторов”

Тема: Народная песня в творчестве русских композиторов. Композитор, дирижер, музыкант. Тип урока: урок изучения и первичного закрепления новых знанийВид: урок – размышлениеЦель.

Песенное творчество Кольцова

Это действительно «слуга и хозяин» природы, слушающий ее и ею повелевающий. Все это чудное богатырство возникает именно и момент труда. При этом слово Кольцова не просто говорит о природной силе, о мощи и размахе, но эту силу, этот разворот несет в самом себе. Само это слово распирает внутренняя энергия, найденная поэтом в языке. «Русский язык,- писал Белинский в рецензии 1845 г. на одну грамматическую книжку,- необыкновенно богат для выражения явлений природы… В самом деле, какое богатство для изображения явлений действительности заключается только в глаголах русских… На каком другом языке передали бы вы поэтическую прелесть этих выражений покойного Кольцова о степи: расстилается, пораскинулась, надвинулась…» В «Косаре» работает не только косарь — мощно и вдохно-венно трудится сам язык. По окончании труда все умеренно, всему возвращены реальные бытовые рамки:

Даст казачка мне

Песни Кольцова. Сейчас мы, говоря о кольцовском творчестве, обычно называем самую характерную его литературную форму просто песней. Сам же Кольцов почти неизменно подчеркивает: «Глаза» (Русская песня), «Измена суженой» (Русская песня), или, чаще: «Русская песня» («Ах, зачем меня…»), «Русская песня» («В поле ветер…»), «Русская песня» («Так и рвется душа…»). Эта подчеркнутость — не только дань литературной традиции, но и свидетельство первоначального острого осознания национальной самобытности. Но отнюдь не абстрактные сами по себе начала народной жизни владеют поэзией Кольцова.

В «Песне пахаря» — не просто поэзия труда вообще, да и вряд ли такая возможна. Это поэзия труда одухотворенного, органичного, носящего всеобщий, но не отвлеченный характер, включенного в природу, чуть ли не в космос, ощущающая себя в нем и его в себе.

Широко ты, степь,

В статье «Народные песни старой Франции» Анатоль Франс писал: «…Спору нет, жизнь землепашца сурова. Жалобы провансальского пахаря, погоняющего своих волов, неизбежно трогают нас, так же как жалобы его беррийского сотоварища. И все же для нас очевидно, что к этим жалобам примешиваются радость, удовлетворение и гордость…

И провансальская песня, и сиракузская буколика, и русская песня — все эти песни пахаря близки друг к другу, так как имеют один общий родовой корень — труд на земле. Как несущий духовное начало, сам труд радостен и весел: «Весело на пашне… Весело я лажу… Весело гляжу я…» Труд этот органично связан с природой; потому-то и природа, одухотворенная, ощущается тоже как организм.

Впоследствии Глеб Успенский писал как о главном, всеохватывающем и всепроникающем начале такой жизни — о власти земли. Но у Успенского понятие «власть земли» раскрывается и как особый характер отношений с природой, так что слово «земля» по сути оказывается синонимом слова «природа». Такие отношения зиждутся на особом характере земледельческого труда. В качестве одного из главных аргументов Успенский привел поэзию Кольцова как поэта земледельческого труда: «Поэзия земледельческого труда — не пустое слово. В русской литературе есть писатель, которого невозможно иначе назвать, как поэтом земледельческого груда — исключительно.

  • Степь привольная,
  • Весело я лажу

    Пахарь пашет, но знает, как будет сеять. И знает не отвлеченным умом, как будет собирать посеянное, жать и молотить. Он идет по пашне, но видит гумно и скирды. Он трудится на пахоте, а думает об отдыхе. И не в конце пройденной борозды, а в конце всех работ:

    Бытовые, но не обытовленные. И потому оплата все же предстает как «денег пригоршни», как «казна» и даже как «золотая казна».

    Герои Кольцова укреплены в труде, в природе, в истории, в традиции. Вот чем определены их сила и мощь. Это и укоризна современности, упрек, подобный тому, что бросил другой великий поэт того времени — Лермонтов: «богатыри — не вы». Мир поэзии Кольцова — мир живущий. Живут люди. В унисон им живет природа. И они с природой как бы уравниваются. Богатырство героев Кольцова природное. Таково богатырство Косаря, проявляющееся в труде («Косарь»). И природа — его мера или, вернее, безмерность. Сама степь, в которую уходит Косарь и которую он косит,- без конца и без края: не какие-то там десятины или гектары. Даже в народной песне, с которой связана кольцовская песня, есть ограничения и прикрепления: «Ах ты, степь моя, степь моздокская». У Кольцова своя география, его степь чуть ли не вся земля:

    Но это и определение человека, пришедшего к ней «в гости», идущего по ней, по такой «вдоль и поперек». Почти как сказочный богатырь: «зажужжи коса, как пчелиный рой»; почти как Зевс Громовержец (или Илья пророк): «болоньей, коса, засверкай кругом».

    Именно идея такого труда стала главной идеей поэзии Кольцова. Что касается «земледельческого труда исключительно», то здесь Успенский впадает в односторонность — поэзия Кольцова многим шире. Подобно Пушкину, Кольцов мог бы сказать, что и он в «жестокий век» «восславил свободу», ибо человек Кольцова это прежде всего свободный человек, в подлинном смысле слова «землепашец вольный». Есть у Кольцова стихотворение, которое, может быть, наиболее полно выражает такую «идею» земледельческого труда. Это многими поколениями заученная, прославленная, хрестоматийная «Песня пахаря». «В целой русской литературе едва ли найдется что-либо, даже издали подходящее к этой песне, производящее на душу столь могучее впечатление»,- писал в 1856 г. М. Е. Салтыков-Щедрин.

  • Ну! Тащися, сивка!
  • Молочу и вею…
  • Сладок будет отдых

    Слишком уж мрачными красками рисовали нам быт наших сельских предков. Они много трудились и порою претерпевали большие бедствия — но они отнюдь не жили по-скотски. Не будем так же усердно чернить прошлое нашей родины».

    Поэтический язык Кольцова

    Богат и образен язык Кольцова. В его «Песнях» много общего и с поэтикой этого жанра, и с лучшими песнями его предшественников – Ю.А. Нелединского-Мелецкого, А.Ф. Мерзлякова, Ф. Глинки, А. Дельвига. Как и они, Кольцов использует традиционные темы (красота родной природы, несчастная любовь, прославление доблести русского человека). Художественные особенности творчества Кольцова тесно связаны со стилем руской поэзии 1810–1820-х гг.: это и традиционные обороты («венок терновый», «томный взор», «утрата роковая», «улыбка страстная») и перифразы («филомелы глас», «зефир колышет рощами лениво»).

    Близость к фольклору, который он изучал, записывая народные песни, пословицы и поговорки, – все это также нашло отражение в поэтическом словаре Кольцова. «Сине море», «красна девица», «дуга-радуга», «чаша полная», «слезы горькие» («горючие»), «ветры буйные», «заря красная» – постоянные эпитеты в его стихотворениях.

    Но Кольцов и сам создает собственные эпитеты и они кажутся как бы взятыми из народной поэзии:

    Бури страшные, громовые,
    Удалой души не радуют.

    «Тоска по воле», 1839

    Всегда водяна и докучна
    Глупца пустая болтовня.

    А вот оригинальная перифраза «червонной пыли мне не надо» (и это о деньгах!) «Послание В. Г. О», 1829.

    А как поэтичны и оригинальны сравнения Кольцова:

    Соловьем залетным
    Юность пролетела,
    Волной в непогоду
    Радость прошумела.

    «Горькая доля», 1837

    Тот богатый, я без хаты –
    Целый мир мои палаты!

    Стихи Кольцова – настоящая народная речь:

    Не родись богатым,
    А родись кудрявым:
    По щучьему веленью
    Все тебе готово.

    «Первая песня Лихача Кудрявича», 1837

    Восхищаясь народной поэзией, Кольцов ей не подражал, но развивал и обогащал. Его песни – не стилизация, а оригинальные произведения. Верно замечено, что только песни, созданные самим народом, могут сравниться с песнями Кольцова в богатстве языка и образов.

    Кольцов по-своему перерабатывает народные пословицы и поговорки, он удивительно свободно обращается с ними, и под его пером они приобретают новое звучание:

    Разойдусь с бедою –
    С горем повстречаюсь.

    «Горькая доля», 1837

    Век прожить – не поле
    Пройти за сохою

    В золотое время
    Хмелем кудри вьются;
    С горести-печали
    Русые секутся.

    «Вторая песня Лихача Кудрявича», 1837

    Все постоянно – лишь за морем,
    И потому, что нас там нет.

    Без сорочки я
    Родился на свет!

    «Умолкший поэт», 1836

    А вот народная примета:

    . Конь мой удалой
    Споткнулся не раз?
    Иль заяц трусливый
    Мой путь перебег?

    «На отъезд Д.А. Кашкина. », 1829

    Слова и выражения живой разговорной речи играют большую роль в стихотворениях Кольцова (непогодь, копейкой не нуждалась, гуторить, людями, сердечко запрядало, от ворот поворот, мал мала меньше, мыкать горе, недоброхотливые люди, подглядливые очи).

    Народный оборот – «вольная воля» – и мы уже не замечаем, что это тавтология. Кольцов создает собственные оригинальные обороты (он часто прибегает и к повторам и не боится тавтологии): «Без талана – где таланится», «к счастью – счастия лишись», «горьким горем слез», «так нежно и нежной».

    А вот своебразная рифмовка:

    Твой жгучий, страстный поцелуй! –
    Приди же вновь, страдальца поцелуй!

    «Мой друг, мой ангел милый. », 1831

    Один из любимых поэтических приемов Кольцова – синонимический или антонимический повтор («залюбуюсь, загляжусь»; «обойми, приголубь, поцелуй, приласкай»; «расступись, разойдись»).

    Еще В.Г. Белинский восхищался особенностью глагольных форм в поэзии Кольцова (степь – «пораскинулась, понадвинулась»), подчеркивая, что русский язык необыкновенно богат для выражений явлений природы.

    Кольцов ввел в поэзию нового героя – русского крестьянина. Это не просто условные «поселяне», у них уже собственные имена. Это не только Лихач Кудрявич, но и Павел («Женитьба Павла»), Грунюшка («Косарь»), Иван Кузьмич («Пора любви»), Кузьма («Размышления поселянина»). Кольцов показал всю многогранность народного характера – любовь к воле, трудолюбие, жизненную мудрость, весь огромный и многообразный мир человеческих чувств. Искренность поэта, жизненная правдивость его героев, лиризм его песен – все это сделало Кольцова поистине всенародным поэтом. Удивительно точно заметил В.Г. Белинский: «. подражать Кольцову невозможно: легче сделаться таким же, как он, оригинальным поэтом, нежели в чем-нибудь подделаться под него. С ним родилась его поэзия, с ним и умерла ее тайна».

    Творческое наследие Кольцова невелико – около 150 стихотворений. Но свыше 700 песен и романсов созданы на его стихи такими известными композиторами, как М. Глинка, М. Мусоргский, Н. Римский-Корсаков, С. Рахманинов. На некоторые кольцовские песни музыка писалась от 20 до 30 раз.

    Вопросы о творчестве А.В. Кольцова

    1. В каких жанрах развивалась поэзия Кольцова?
    2. Какие жанры принесли ему славу?
    3. Чем песни Кольцова отличаются от «народных» песен его литературных предшественников (А.Ф. Мерзлякова, А.А. Дельвига)?
    4. Почему Кольцова называют самобытным народным поэтом?
    5. Какие поэтические приемы Кольцов чаще всего использовал в своей лирике?
    6. Можно ли согласиться с мнением В.Г. Белинского, что «подражать Кольцову невозможно»?
    7. В чем особенность изображения картин родной природы в поэзии Кольцова?
    8. Что нового внес Кольцов в русскую поэзию? в поэтический язык?
    9. Согласны ли вы с мнением В.Г. Белинского, что вопросы, затронутые Кольцовым в «Думах», выше, значительнее, чем их решение?
    10. Как вы понимаете слова В.Г. Белинского о Кольцове: «. Жить для него значило – чувствовать и мыслить, стремиться и познавать»?

    Читайте также другие статьи о творчестве А.В. Кольцова:

    Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XIX века

    “Подвиг не рождается сразу: для этого нужно щедрую душу иметь” (Г. А. Медынский) (по повести В. Кондратьева “Сашка”)

    Школьное сочинение

    Среди книг, способных взволновать молодых, вызвать глубокие переживания и размышления не только о герое, об авторе, но и о себе, — повесть В. Кондратьева “Сашка”. Когда Кондратьева спросили, как получилось, что в немолодые уже годы он вдруг взялся за повесть о войне, он ответил: “Видимо, подошли лета, пришла зрелость, а с нею и ясное понимание, что война-то — это самое главное, что было у меня в жизни”. Его мучили воспоминания, даже запахи войны. Ночами в его сны приходили ребята из родного взвода, курили самокрутки, поглядывали на небо, ожидая бомбардировщика. Кондратьев читал военную прозу, но “тщетно искал и не находил в ней своей войны”, хотя война была одна. Он понял: “О своей войне рассказать могу только я сам. И я должен рассказать. Не расскажу — какая-то страничка войны останется нераскрытой”.

    Писатель открыл нам правду о войне, пропахшую потом и кровью, хотя сам считает, что “Сашка” — “лишь малая толика того, что нужно рассказать о Солдате, Солдате-Победителе”. Наше знакомство с Сашкой начинается с эпизода, когда ночью он задумал достать валенки для ротного. “Всплескивались ракеты в небо, рассыпались там голубоватым светом, а потом с шипом, уже погасшие, шли вниз к развороченной снарядами и минами земле… Порой небо прорезывалось трассирующими, порой тишину взрывали пулеметные очереди или артиллерийская канонада… Как обычно…” Рисуется страшная картина, а оказывается, это обычно. Война есть война, и несет она только смерть. Мы видим такую войну с первых страниц: “Деревни, которые они брали, стояли будто мертвые… Только летели оттуда стаи противно воющих мин, шелестящих снарядов и тянулись нити трассирующих. Из живого видели они лишь танки, которые, контратакуя, перли на них, урча моторами, и поливали их пулеметным огнем, а они метались на заснеженном тогда поле… Хорошо, наши сорокопятки затявкали, отогнали фрицев”. Читаешь и видишь танки-махины, которые прут на маленьких людей, а им негде спрятаться на белом от снега поле. И рад “тявканью” сорокопяток, потому что отогнали смерть. О многом говорит заведенный на передовой порядок: “Ранило — отдай автомат оставшемуся, а сам бери родимую трехлинейку, образца одна тысяча восемьсот девяносто первого года дробь тридцатого”.

    Сашка жалел, что не знал немецкого. Он хотел спросить у пленного, как у них “с кормежкой, и сколько сигарет в день получают, и почему перебоев с минами нет… Про свое житье-бытье Сашка, разумеется, рассказывать бы не стал. Хвалиться нечем. И со жратвой туго, и с боеприпасами… Нету силенок ребят хоронить, нету… Ведь себе, живым, окопчика вырыть не в силах”.

    Кондратьев проводит своего героя через испытания властью, любовью и дружбой. Как выдержал Сашка эти испытания? Сашкина рота, от которой осталось 16 человек, натыкается на немецкую разведку. Отчаянную храбрость проявляет Сашка, захватив без оружия “языка”. Ротный приказывает Сашке вести немца в штаб. По дороге он говорит немцу, что у них пленных не расстреливают, и обещает ему жизнь, но комбат, не добившись от немца при допросе никаких сведений, приказывает его расстрелять. Сашка не подчиняется приказу. Ему не по себе от почти неограниченной власти над другим человеком, он понял, какой страшной может стать эта власть над жизнью и смертью.

    В Сашке развито огромное чувство ответственности за все, даже за то, за что отвечать он не мог. Ему стыдно перед пленным за никудышную оборону, за ребят, которых не похоронили: он старался вести пленного так, чтоб тот не видел наших убитых и не захороненных еще бойцов. Этой огромной ответственностью за все, что происходит вокруг, объясняется и немыслимое в армии событие — неподчинение приказу старшего по званию. “…Надо, Сашок. Понимаешь, надо”, — говорил Сашке ротный перед тем, как приказать что-нибудь, хлопал его по плечу, и Сашка понимал — надо, и делал все, что приказано, как следует. Категоричное “надо” в некотором смысле способно облегчить человеку жизнь. Надо — и ничего сверх: ни делать, ни думать, ни понимать. Герои В. Кондратьева, особенно Сашка, привлекательны тем, что, подчиняясь этому “надо”, думают и действуют “сверх” надобного: что-то неистребимое в них самих заставляет их это делать. Сашка добывает валенки для ротного. Раненый Сашка под огнем возвращается в роту проститься с ребятами и отдать автомат. Сашка ведет санитаров к раненому, не полагаясь на то, что они сами его разыщут.

    Сашка берет в плен немца и отказывается его расстрелять. Все это “сверх надо” словно слышит Сашка в самом себе: не стреляй, возвращайся, проводи санитаров! Или это говорит совесть? “…Не прочитай я “Сашку”, мне чего-то не хватало бы не в литературе, а просто-напросто в жизни. Вместе с ним у меня появился еще один друг, полюбившийся мне человек”, — так оценил значение повести Кондратьева в своей жизни К. Симонов. А как оцениваете ее вы?

    Война в повести Кондратьева Сашка: сочинение

    Тема Великой Отечественной войны никогда не уходила из советской литературы. По-новому осмысливается военная тема в период хрущёвской «оттепели». Это связано с тем, что к литературе обратились те, чья юность совпала с войной. Только трое из ста молодых людей, родившихся в 1923 – 1924 годах, вернулось с полей сражений. Им посчастливилось остаться в живых, и они чувствовали свой долг перед погибшими товарищами.

    Они должны были рассказать от имени всего поколения о том, как это было. Они должны были передать тот колоссальный жизненный и душевный опыт следующим поколениям. Почувствовав «железное дыхание смерти», пережив тяжёлые утраты, повзрослев за четыре года войны на двадцать лет, они «не утратили в себе прежний мир юности».

    Так на рубеже 50-60-ых годов возникла «лейтенантская проза», которая открыла перед читателями «окопную правду». Писатели изображают войну не с генеральских высот, не с позиций военачальников, планирующих над картой грандиозные сражения. Они показывают «сороковые, роковые» «изнутри», из эпицентра событий. Бывших лейтенантов интересует прежде всего человек на войне. Им приходилось смотреть в глаза смерти, переживать гибель своих товарищей, и поэтому им хорошо было знакомо реальное ощущение, что человек не бессмертен. Поступаете в 2019 году? Наша команда поможет с экономить Ваше время и нервы: подберем направления и вузы (по Вашим предпочтениям и рекомендациям экспертов);оформим заявления (Вам останется только подписать);подадим заявления в вузы России (онлайн, электронной почтой, курьером);мониторим конкурсные списки (автоматизируем отслеживание и анализ Ваших позиций);подскажем когда и куда подать оригинал (оценим шансы и определим оптимальный вариант).Доверьте рутину профессионалам – подробнее.

    В «лейтенантской прозе» раскрывается характер простого солдата, который каждый день на войне преодолевает самого себя.

    Именно о таком простом солдате, умеющем преодолевать страх, и написал В. Л. Кондратьев. Талантливая военная повесть «Сашка» появилась в февральской книжке журнала «Дружба народов» в 1979 году. Автор не раз повторял: «Все мы вышли из некрасовских «Окопов», имея в виду книгу

    В. П. Некрасова «В окопах Сталинграда». Некрасова и Кондратьева объединяет демократичность, страстная ненависть ко лжи.

    Повествование начинается с того, что герой заступает на ночной пост. Автор ведёт свой рассказ от третьего лица, но у читателя возникает ощущение, что события изображены глазами Сашки. Автора интересует, что чувствует человек на войне, о чём думает, какие поступки совершает. Вот герой оценивает позицию от подбитого танка до «махонькой, разбитой вконец» деревни: «И плохо, что роща в этом месте обрывалась не сразу, а сползала вниз мелким перелеском да кустарником. А ещё хуже – метрах в ста поднимался взгорок с березняком, не частым, но поле боя пригораживающим». Сашка думает о том, как бы снять хорошие валенки с мёртвого немца, лежащего около этого взгорка. Он заботится не о себе, а о ротном командире, и это характеризует его как доброго и бескорыстного человека, думающего прежде всего не о себе, а о других людях. Но Сашка не способен на безрассудный поступок, в нём хорошо развит инстинкт самосохранения, и он понимает каким-то внутренним чутьём, что делать это сейчас не безопасно.

    Наиболее полно и ярко характер Сашки, который считают открытием Кондратьева, раскрывается в эпизоде с пленным немцем. Взводный приказывает вести «фрица» в штаб. Комбат приказывает: «Немца – в расход». Ничего не сказал пленный, молчал на допросе.

    Благородство и человечность героя проявляются и в любви, и в дружбе. Он спасает от смерти медсестру Зину, прикрыв её своим телом во время обстрела. Но избранником Зины становится лейтенант. Сашка случайно слышит разговор молодых людей и понимает, что у них – любовь. Преодолев боль обиды, проанализировав свои отношения с Зиной, герой приходит к выводу: «… неосудима Зина… Просто война…». Сашка умеет понять другого человека, умеет сохранить в себе чувство человеческого достоинства, не поддаться мелким чувствам зависти, ревности, злобы.

    В госпитале Сашка выручает друга – лейтенанта Володю, спасает его от трибунала. Раненые возмущены маленькой порцией каши – всего две ложки. Сытый, румяный майор пытается успокоить больных, но Володя в гневе швыряет в начальника тарелку. Сашка берёт вину на себя. Его, рядового, дальше передовой не пошлют, а лейтенанта Володю расстреляли бы.

    В конце повести мы видим героя, возвращающегося домой в отпуск. Спокойная, мирная Москва и девушки на каблучках не вызывают в нём чувства негодования и злости. Напротив, он испытывает чувство гордости за себя и своих товарищей.

    Такие, как Сашка, и выиграли войну в 1945 году, спасли мир от фашизма. Война – это проверка на человечность, и герой Кондратьева это испытание выдержал с честью. Константин Симонов так написал о «Сашке»: «Это история человека, оказавшегося в самое трудное время в самом трудном месте и на самой трудной должности – солдатской».

    Тема Великой Отечественной войны в повести В. Кондратьева «Сашка»

    В течение четырех лет войны не было ни одного хоть сколько-нибудь значительного события, которое не находило бы немедленного отражения в литерату­ре. Произведения тех лет на военную тему создава­лись буквально по горячим следам. Эту прозу называ­ют «лейтенантской», что многое говорит о ее авторах.

    Вячеслав Кондратьев — фронтовик, свидетель и участник описываемых им событий. Его первая же повесть «Сашка» оказалась удачной. «История «Саш­ки» — это история человека, оказавшегося в самом трудном месте и на самой трудной должности — сол­датской»,— так сказал о повести Кондратьева К. Си­монов.

    Герой повести — Сашка, простой деревенский па­рень двадцати двух-двадцати трех лет. Его молодость выпала на нелегкое для страны время. Прежнее пред­ставление Сашки о войне резко отличается от того, чем война в действительности оказалась. Проводя своего героя через многие испытания, автор раскры­вает читателю его характер. Показателен в этом отно­шении эпизод с валенками. Рискуя собственной жиз­нью, Сашка решает достать валенки для ротного. Ротного ему жалко. «Для себя ни за что бы не полез»,— замечает герой. Писатель подчеркивает добродушие и бескорыстие Сашки, его любовь к ближнему.

    Сообразительным, смелым, ловким показывает себя герой, когда неожиданно появляются немцы. Сначала у него перехватывает дыхание, затем он при­ходит в себя, начинает быстро соображать и предпри­нимает решительное действие: «резанул длинной оче­редью по немцам». Мужественно выглядит герой на фоне «битой-перебитой» роты, которая, едва получив приказ, с удовольствием ретируется за овраг. Сашка же бросается на помощь ротному. Идя с ним в атаку и заметив, что у того расстрелян диск, Сашка отдает ротному свой, не думая о своей жизни. У него одно же­лание: «настичь немцев и обязательно перестрелять их».

    Кульминационным моментом повести является схватка героя с немцем и то, что последовало дальше. С горячей ненавистью бросается герой на врага и, не­смотря на разницу сил, побеждает его. Однако после захвата немца Сашка вдруг замечает, что пленник — его ровесник, такой же молодой, такой же, наверное, жизнелюбивый, да и «на вид он прямо русский». Со­чувствие проникает в сердце Сашки. В обращении с немцем герой ведет себя гуманно, замечая, что «не та­кой он, чтоб над пленным и безоружным издеваться». Сашка не только сам не применяет насилия, он против того, чтобы другие пользовались своей «страшной властью». Подробно Кондратьев описывает Сашкины мытарства, которые он переносит ради одного — со­хранения жизни врагу. «Много, очень много видал Сашка смертей за это время — проживи до ста лет, столько не увидишь,— но цена человеческой жизни не умалялась от этого в его сознании». И это опреде­ляющая черта в образе Сашки — умение в нечеловече­ских условиях сохранить в себе человеческое, «есть у него в душе заслон какой или преграда, преступить которую он не в силах». «Ну, Сашок. Ты человек. » — говорят о нем товарищи.

    Человечен Сашка и к своим, и к чужим. Снова рискуя собственной жизнью, он приводит к раненому солдату, которому он дал слово помочь, санитаров. Не может обмануть человека Сашка, крепко держит свое слово, дорожит человеческий жизнью.

    Сложно складываются взаимоотношения героя с Зиной. После первой же встречи привязавшись к ней, Сашка надеется и с ее стороны увидеть любовь и преданность. Снова повстречав Зину, герой обнаруживает, что она любит другого. Сашка находит в себе муже­ство простить ей все, потому что он ее понимает: Зина молодая, ей надо как-то устраивать свою жизнь, и ни­какой уверенности в том, что Сашка с войны вернет­ся, у нее нет. «Неосудима Зина. Просто война. » — делает заключение герой.

    Понимание свойственно Сашке и в других эпизо­дах. Предельно корректно ведет он себя с местным на­селением по пути своего следования, зная: осуждать их за негостеприимство нельзя — война. Герой умеет найти к человеку подход, знает, как не обидеть его.

    Когда в госпитале происходит конфликт из-за ка­чества пищи, он обнаруживает необыкновенную сме­лость, беря на себя чужую вину. Сашка понимает, что друг его, Володька очень горяч нравом и может наделать глупостей, а он, Сашка, «благоразумнее», а пото­му попытается как-то сгладить сложившуюся ситуа­цию. О наказании за содеянное герой не думает, глав­ное для него — спасти друга.

    Когда очарованный красотой подснежника Жора подрывается на мине, Сашка, ни минуты не раздумы­вая, бросается за отброшенной в сторону его шапкой. Не собственная жизнь волнует его в этот момент, а осознание долга перед товарищем: накрыть его лицо и отдать таким образом последнюю дань уважения. Сашка снова не думает о себе, проявляет способность к самопожертвованию.

    На вокзале герой знакомится с двумя девушками, отправляющимися на фронт. Им жаль израненного, измученного Сашку, а Сашке — их. Он отлично по­нимает, что ждет этих юных, не нюхавших пороху девчат там, на передовой, и проявляет огромное со­чувствие.

    Наплыв патриотических чувств вызывает у Сашки Москва. Он вдруг понимает всю важность и нужность того дела, которое он делал «там».

    В повести «Сашка» Кондратьев нарисовал образ че­стного, смелого, мужественного, доброго и отзывчи­вого человека.

    Писатель развернул перед читателем объективную картину войны, беспощадной и смертоносной.

  • Рейтинг
    ( Пока оценок нет )
    Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
    Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: