Социальный конфликт в деревне в период коллективизации (по роману Б. Можаева Мужики и бабы): сочинение

Коллективизация в русской литературе (по роману Б. Можаева “Мужики и бабы”)

Школьное сочинение

Литературоведение старается осмыслить происходящее, а в особенности во внутреннем, духовном мире людей, существующих в драматические эпохи. Как раз, поэтому подавляющее большинство писателей советского периода обращалось к проблеме коллективизации. “Мужики и бабы” — публицистический роман по своей жанровой природе, и автор не намеревается соперничать с М. Шолоховым по поводу воссоздания эпохи, а формулирует, с учетом опыта последующих поколений, отчетливо, сознательно и эмоционально гражданскую точку зрения. Борис Можаев свой роман “Мужики и бабы” назвал хроникальным. И это действительно хроника “великого перелома”, ставшего трагедией русского крестьянства.

“Нельзя гнуть историю, как палку, через колено”, — настойчиво повторяет автор в “Мужиках и бабах”. Лад и согласие в деревенском мире Можаева, не тронутом еще генеральной линией правящей партии, — такой видится писателю нэповская деревня, доживающая свои последние дни, своеобразный деревенский рай, идиллия мирной, почеловечески нормальной жизни.

Коллективизация — процесс сложный, быть может, неоднозначный. Но Можаева интересует не весь комплекс проблем, связанный с коллективизацией, а в первую очередь “перегибы”, допущенные при ее осуществлении. Этой цели подчинены все характеры в романе. Крупным планом показаны местные, районные и окружные руководители, стремящиеся во что бы то ни стало в считанные дни провести коллективизацию. Их действия лишь на первый взгляд незаконны. “Перегибы” не были нарушением генеральной линии, а прямым результатом сути ее программы, сути основных взглядов руководства страны на судьбу русского крестьянства. Гуманистическая позиция автора проявляется в уничтожающей критике как троцкистских, так и бухаринских взглядов на крестьянство, и для этого привлекаются архивные документы, газетные заметки, осуждается “дикарский восторг при виде того, как на огромном кострище корчилась и распадалась вековая русская община”.

В романе Можаева широко представлена думающая сельская интеллигенция: Успенский, Обухова, Озимов. Их спорам и размышлениям отведены многие страницы романа. Можаеву было важно понять смысл происходящего, потому что только вынужденная независимость оставалась “островком свободы” в условиях тоталитарного режима. Вполне реально и ярко нарисованы такие персонажи, как Возвышаев, Ашихмин, Сенечка Зенин. Секретарь Тихановской партячейки Сенечка Зенин — из породы людей, торопящих историю и события, мыслящих однозначно и категорично, местная церковь для него — дурдом, пригодный только для ссыпного пункта, и уж никак он не связывает ее с традициями деревенской жизни, а закрытие церкви — с подрывом авторитета советской власти. Человек без совести и чести, он способен выполнить любой приказ, лишь бы удержаться на плаву. Из породы людей, склонных к псевдореволюционному нетерпению, и идеолог режима Наум Ашихмин — сын разорившегося касимовского татарина. Несмотря на свое купеческое прошлое, он, никогда не стоявший у станка, считает себя пролетарием. Его заветная мечта — продвинуться в руководящий аппарат. У предрика Никанора Возвышаева своя жизненная философия: “Мир держится на страхе — либо ты боишься, либо тебя боятся”. Главный принцип его руководства — держать людей в страхе. Вот образец его руководства даже своим, районным активом: “20 февраля все должны быть в колхозах! Не проведете в срок кампанию — захватите с собой сухари. Назад не вернетесь”.

Как же проходит “всеобщая коллективизация”? Все идет по задуманному плану: 20 февраля все должны вступить в колхоз — вначале приготовить кормушки для скота, потом по всему району провести собрание, проголосовать и в течение 24 часов согнать весь скот, но мужики уперлись, семена не сдают. Возвышаев дает команду сбивать замки с амбаров, брать людей под арест, штрафовать. И тут взбунтовались крестьяне многих деревень. Мужики в Веретье переломали общественные кормушки и сбежали в лес, в селе Красухине избили Зенина и держат его под арестом, магазин разграбили, семена растащили. В Желудевке в сельсовете разбили окна, сожгли бумаги.

Так и кончился “дикарский восторг при виде того, как на огромном кострище корчилась и распадалась вековечная русская община”. Но кончился все-таки ненадолго. Мы знаем, что крестьянскому миру, жизни независимых, свободных людей был положен конец. Зенины и Возвышаевы победили. И плоды этой страшной победы мы пожинаем до сих пор.

Протест Андрея Ивановича настолько глубок, что он даже не слушает своего брата, несмотря на то, что до этого законом жизни в их семье было быть всегда вместе, ибо только тогда можно чего-то добиться. Максим Бородин уговаривает его вступить в колхоз: “Ну, наденем эти ихние колхозные шинели да армяки. Поносим год, другой. Все же увидят, что в коленках жмут. Ну, посмеются да скинут. За старое возьмемся, за свое исконное посконное”. Но брат все равно не соглашается идти в колхоз. Ему это самое “исконное посконное” дороже всего, и он не собирается в угоду комулибо менять свою жизнь.

Читайте также:
О творчестве Бориса Можаева: сочинение

Мне кажется, что именно потому в деревне в пору коллективизации завязался подобный драматический конфликт, так как большинство крестьян не желали прощаться с привычным для них укладом жизни, заложенным еще их далекими предками. Собственно об этом и хочет рассказать нам Б. Можаев в своем замечательном романе. Деяния колхозных активистов были устремлены против трудового крестьянства, единственным источником достатка которого был тяжелейший труд от зари до зари, умелое ведение личного хозяйства, собственный интерес в плодах своего труда. Того и придерживается русское крестьянство, и собственно это инициировало подобную антипатию приверженцев колхозного уклада. Я считаю, что Б. Можаев в романе “Мужики и бабы” сумел передать не только конфликтную ситуацию на селе в пору коллективизации, но и истоки данного конфликта.

Сочинение Социальный конфликт в деревне в период коллективизации (по роману Б. Можаева «Мужики и бабы»)

В романе-хронике “Мужики и бабы” Борис Можаев показывает, как нарушается привычный уклад жизни села, только начинающего развиваться благодаря нэпу, с началом кампании массового создания колхозов. Действие романа приходится на конец 1929, — начало 1930 года, то есть на наиболее острый период раскулачивания и сплошной коллективизации. Писатель показывает, как эти события приводят к глубокому социальному конфликту в российской деревне.
Для этой цели в романе крупным планом даются конфликтующие стороны: местные, районные и окружные руководители, стремящиеся в считанные дни провести коллективизацию, и трудовое крестьянство. Незаконные действия руководителей приводят к бунту, сопротивлению крестьян, чей жизненный уклад рушился, а нажитое непосильным трудом добро фактически конфисковывалось.
Секретарь местной партячейки Сенечка Зенин — из людей, торопящих историю, мыслящих однозначно и категорично. Местная церковь для него дурдом, пригодный для склада, он никак не связывает ее с традициями деревенской жизни. Поэтому он не может понять, что закрытие церкви в глазах крестьян просто компрометировало его и в его лице всю Советскую власть. Этот человек живет только политической конъюнктурой: “Какая теперь взята линия главного направления? — спрашивает он. — Линия на обострение классовой борьбы. Пока держится такая линия, надо успевать проявить себя на обострении”. Зенина не смущает никакое из поручений сверху — он без зазрения совести тут же готов его выполнить. “Ну что, комарики-сударики? Получили боевое задание и растерялись? — спрашивает он у своих помощников и тут же их наставляет. — Эх вы, телята на поводу классового врага.
Быками надо становиться, реветь и землю рыть. ”
Рвением выслужиться перед вышестоящими отличается и член окружкома Наум Ашихмин, сын разорившегося татарина. Несмотря на свое купеческое прошлое, он считает себя пролетарием. Мечта его жизни — продвинуться в руководители. Когда Ашихмин попал в агитпроп Рязанского окружкома, “он решил доказать, что умеет не только в газету писать или читать лекции, но и действовать решительно и беспощадно. Он даже псевдоним себе придумал — Неистовый”. Ашихмин, наиболее ярый сторонник раскулачивания зажиточных крестьян, считал себя настоящим борцом за социализм.
Держать людей в страхе — главный принцип руководства Никанора Возвышаева. Чтобы остановить убой скота, он самовольно вводит штраф в пятикратном размере с конфискацией имущества, без санкции прокурора арестовывает людей. Стиль его руководства мы видим в том, как он наставляет своих подчиненных проводить сплошную коллективизацию: “Это не выдумки наши, а руководящая директива, спущенная самим товарищем Кагановичем.
Снисхождения никому не будет. Три дня вам сроку. 20 февраля все должны быть в колхозах! Не проведете в срок кампанию — захватите с собой сухари. Назад не вернетесь”.
20 февраля в Тихановском районе — районе сплошной коллективизации — все должны были вступить в колхоз. Но мужики уперлись, не стали сдавать семена. Возвышаев дает команду сбивать замки с амбаров, брать крестьян под арест, штрафовать. Это вызвало огромную волну возмущения. Мужики в Веретье переломали общественные кормушки и сбежали в лес, в селе Красухине избили Зенина и держали его под арестом, кормушки разбили, магазины разграбили, семена растащили. В Желудевке повыбивали окна в сельсовете, сожгли бумаги.
Крестьяне не могли принять насильственную коллективизацию, особенно такую, какой ее понимали описанные выше руководители. То, что в романе этим последним уделено достаточно большое внимание, говорит о глубине авторского замысла. Ашихмин, Возвышаев, Зенин — это новый социальный тип. Это люди, которые готовы на любые противозаконные действия, выполняя директивы сверху. Действия таких людей и привели к социальному конфликту в деревне в период коллективизации. А то, что Можаев сажает тихановских коллективизаторов на скамью подсудимых, подчеркивает авторскую мысль о двуличии высшего руководства страны, пытавшегося отмежеваться от преступлений.
Над причинами происходящего задумываются такие герои романа, как учитель Дмитрий Успенский, Мария Обухова, Озимов. В споре с Ашихминым Дмитрий Успенский доказывает: “Одно дело — дореволюционный кулак, совсем иное дело — послереволюционный. Земельные наделы по едокам нарезаны. Если все его богатство от собственного труда да от казенного надела, так что же это за кулак. Где, с какой коровы кончается крестьянин-середняк, а начинается кулак. Где тот устав или хотя бы бумажная директива, которая определила бы размер кулацкого хозяйства? Раньше в России кулаком назывался барышник, ростовщик, перекупщик, а не хлебороб. ” Успенский называет активистов коллективизации “последышами Иудушки”, обвиняя их во всех беззакониях, которыми сопровождалась кампания по раскулачиванию.
Глубже раскрыть корни возникшего на селе конфликта помогает образ Андрея Ивановича Бородина, которого можно отнести к центральным фигурам повествования. Этому крестьянину чужда жажда накопительства. Жену свою, которая уговаривает его развести коров, купить сепаратор, он не слушает. Он любит природу, луга, лошадей. Рыжая кобылка Веселка — его отрада. Отвести ее на общий стан, как и другую живность, он просто не может. Поэтому Бородин решает не вступать в колхоз. “Не то беда, что колхозы создают; беда, что делают их не по-людски, — усе скопом валят: инвентарь, семена, скотину на общие дворы сгоняют, всю, вплоть до курей”, — говорит он.
Несмотря на то, что Андрей Иванович входит в состав сельсовета, он отказывается участвовать в раскулачивании, видя, как разрушается при этом жизнь крестьян: “Если вы сами судите, не спросясь мира, то сами и приводите в исполнение свои постановления. Я вам не исполнитель. Кто кулак, а кто дурак — определяет сход, а не группа бедноты”. За это Ашихмин берет Бородина под стражу.
Протест Андрея Ивановича настолько глубок, что он даже не слушает своего брата, несмотря на то, что до этого законом жизни в их семье было быть всегда вместе, ибо только тогда можно чего-то добиться. Максим Бородин уговаривает его вступить в колхоз: “Ну наденем эти ихние колхозные шинели да армяки. Поносим год, другой. Все же увидят, что в коленках жмут. Ну посмеются да скинут. За старое возьмемся, за свое исконное-посконное”. Но брат все равно не соглашается идти в колхоз. Ему это самое “исконное-посконное” дороже всего, и он не собирается в угоду кому-либо менять свою жизнь.
Мне кажется, что именно поэтому в деревне в период коллективизации возник такой острый конфликт. Потому что большинство крестьян не хотели расставаться с привычным им укладом жизни, который был заложен еще их предками. Именно об этом и говорит
Б. Можаев в своем романе. Действия колхозных активистов были направлены против крестьян, источником благосостояния которых был тяжкий труд от зари до зари, умение вести хозяйство, личная заинтересованность в результатах своей работы. На этом держится русское крестьянство и именно это вызывало такую неприязнь сторонников колхозного уклада. Я думаю, что Б. Можаев в своем романе “Мужики и бабы” смог показать не только сам конфликт на селе в период коллективизации, но и корни этого конфликта.

Читайте также:
О творчестве Бориса Можаева: сочинение

Социальный конфликт в деревне в период коллективизации (по роману Б. Можаева Мужики и бабы): сочинение

Все дальше и дальше уходят от нас годы революции, гражданской войны и коллективизации. Но мы до сих пор ощущаем в своей сегодняшней жизни их страшные, разрушительные последствия. Отгремели жестокие классовые бои, развалились колхозы, потеряла былую власть и силу диктатура партократии, по-новому переосмыслена история наших бед и потрясений. Вроде бы нет больше тайн и проблем. Но проблема есть, и состоит она в неблагополучии нравственной сферы общественного сознания. Ее проявления могут быть самыми разнообразными: здесь и нетерпимость к чужому мнению, нежелание выслушать и понять собеседника, и повальное пьянство, и нарушение здоровых, естественных отношений между людьми. Настало время осознать и осмыслить истоки этого социального зла. И помогает нам в этом художественная литература, проникнутая болью за нынешнее состояние нравственности, поисками тех здоровых сил, которые помогут нашему духовному очищению, утверждению общечеловеческих ценностей.

Чтобы разобраться в настоящем, нужно совершить “поездку в прошлое”, вновь обратившись к трагическим тридцатым, которые в русской деревне прошли под знаком коллективизации. Так и называется маленькая повесть Ф. Абрамова — “Поездка в прошлое”, которая помогает главному герою, сосинскому конюху Микше Кобылину по-новому осмыслить всю прожитую жизнь. Появившийся в начале повести незнакомец просит Микшу отвезти его на Курзию. Так называется бывшее поселение раскулаченных, где прошло детство героя. Память возвращает его в далекий 30-й год, когда Микша, 12-летний парнишка, подражая взрослым, вел войну с врагами — детьми переселенцев. Проход в деревню “этим кулачонкам” был закрыт. “Да мы и лес на запор взяли”, — вспоминает Никифор. Зачем? Чтобы кулацкие дети не смели лакомиться ягодами. Сколько себя помнил Микша, столько и слышал вокруг: “кулаки, контра, враги советской власти. ” Примером для подражания он считал не отца, а дядьев Александра и Мефодия Кобылиных, активистов коллективизации, которые ради революции готовы были пожертвовать жизнью собственных родителей. Эту жестокость подросток принимал за силу. Людьми без слабостей считал он дядьев, особенно Мефодия, который ни разу в жизни не улыбнулся. “Я, говорит, тогда улыбаться буду, когда социализм сполна построим да последнего врага в гроб вколотим”, — рассказывает Микша незнакомцу. Но тот вовсе не выражает удивления, ибо не понимает, как можно восхищаться убийством. Эта извращенная мораль, атмосфера насилия и жестокости отравила душу мальчишки, заставив его стыдиться своего отца, Ивана Варзумова. Презирать за то, что жалел людей, помогал им, плакал, слушая тоскливые песни переселенцев. Микша “ненавидел его тогда до слез, до исступления. Ненавидел за то, что отец был человеком”. Когда Иван Варзумов был арестован в 1937 году за пособничество международной буржуазии, то он с легким сердцем отрекся от него, причем объявлением в газете, с отказом от отцовской фамилии. И вот спустя 35 лет уже пожилой человек узнает от стариков, каким мужественным и добрым был его отец, скольким людям помог, составляя бумаги, по которым им возвращали имущество. Рискуя жизнью, он спас мужа Федосеевны. Давно умер Иван Варзумов, но память людская хранит его добрые дела так же, как и то зло, что творили братья Кобылины. Геройская смерть дяди Александра от руки коварного врага была лишь красивой легендой, которую рассказывают в областном музее посетителям. Истина оказалась страшной и неприглядной. Александр Кобылин был убит 14-летним подростком, братом изнасилованной им девочки. Рассказ Кудасова изменяет все привычные представления героя, до основания разрушает тот мир, в котором он жил. Наступает мучительное прозрение и покаяние, которое ведет Микшу к могиле отца, чтобы покаяться и принять смерть рядом с ним.

Читайте также:
О творчестве Бориса Можаева: сочинение

Трагедия простого человека вскрывает трагедию миллионов, которая находит художественное воплощение в романе Б. Можаева “Мужики и бабы”. Шаг за шагом прослеживает писатель процесс раскрестьянивания, расчеловечивания, происходивший на Рязанщине в 1930 году. Санкционированное советским правительством раскулачивание осуществлялось по разнарядке, где был указан процент обреченных крестьянских семей, которые в один день лишались нажитого тяжелым трудом добра, дома и свободы. Эта политика претворялась в жизнь при помощи беспринципных бездельников типа Сени Зенина и Якуши Ротастенького. Один вид человеческих страданий вызывал у них радость и ощущение собственной значимости. Деятель районного масштаба Возвышаев видел в каждом крепком трудолюбивом мужике “зажиточного элемента”, которого следует раскулачить. Главная его деятельность состояла в проведении экспроприации земли, скота, инвентаря. Никакие разумные доводы честных, совестливых членов ячейки не достигали цели. Молодая учительница Мария Обухова резко выступает против бессмысленного разрушения крестьянских хозяйств, издевательства над людьми. Она прямо называет происходящее грабежом. Жертвами беззакония становятся Скобликовы, которые бросают дом, хозяйство и под покровом ночи покидают родное село, ибо понимают, что их все равно разорят, задушат налогами. Раскулачивают и выгоняют из собственного дома и семью Клюевых за то, что она не в состоянии выплатить очередного штрафа, а хозяина заключают в тюрьму. Расправляются не только с рядовыми крестьянами, но и с теми активистами, которые отказываются участвовать в раскулачивании. Никакие угрозы не могут заставить председателя комсода Андрея Ивановича Бородина вступить в “иудину команду”, которая будет громить своих же мужиков. Этот представитель середнячества уже давно на заметке в сельсовете, ибо он помог “помещику Скобликову смотаться и уйти от расплаты”, “увильнул от конфискации имущества кулака Клюева”. Теперь список “преступлений” Бородина пополнился его категорическим отказом грабить своих односельчан. За это его арестовывают, лишая пятерых детей отца. Комсомолке Обуховой за ее искреннее высказывание о методах проведения коллективизации грозят “серьезным взысканием”. Но не всех можно запугать, заставить совершить подлый поступок, предать близкого человека. Именно такие герои, как А. И. Бородин, Мария Обухова, Дмитрий Успенский, ценой своей жизни спасший подростка, или Федорок Селютан, отказавшийся публично осудить своего зятя, олицетворяют в романе Можаева светлые, добрые, гуманные начала, которые помогут обществу преодолеть узость классовой идеологии и восстановить общечеловеческие ценности. Не может понять логику теории, по которой нужно выбрасывать на мороз детей за то, что их родители много работали, учительница Мария. “Мне такой оборот классовой борьбы не подходит. Я не хочу в такой рай, который создается подобными методами! Не хочу! И возвращаю билетик обратно, как сказал Достоевский”, — говорит она.

Читайте также:
О творчестве Бориса Можаева: сочинение

Попыткой оправдать действия организаторов колхозов стал роман М. Шолохова “Поднятая целина”, который долгое время считался самым правдивым произведением о коллективизации. Социальный заказ резко ограничил творческие возможности талантливого писателя, сведя основной конфликт романа к жестокой схеме: борьба коммунистов, организующих колхоз, с классовыми врагами. В роли врагов советской власти оказывается не только есаул Половцев, приехавший в Гремячий Лог, чтобы поднять контрреволюционное восстание, и его помощник Яков Лукич Островнов. Крепкие, зажиточные казаки были зачислены в разряд кулаков. Не помогло избежать раскулачивания Титку Бородину даже его боевое революционное прошлое, участие в Красной Армии, раны и отличия. Возмущение Нагульного вызывают откровенные слова Титка: “Я сполняю приказ Советской власти, увеличиваю посев. Я был ничем и стал всем, все у меня есть, за это я и воевал. Да и Советская власть не на вас держится. Я своими руками даю ей что жевать, а вы — портфельщики, я вас в упор не вижу”. Эти слова расцениваются коммунистами как позорное перерождение бедняка в кулака, как предательство народных интересов. Но в чем же не прав этот враг советской власти? Если он проливал кровь за лучшую жизнь, то почему же его лишают права на эту жизнь? Этот простой вопрос натолкнул меня на мысль о том, что “Поднятая целина” — произведение, которое допускает возможность разных трактовок изображаемых событий. По мнению советской критики, сцена раскулачивания должна была вызвать умиление тем, что наконец-то беднота будет разгуливать в хорошей, добротной одежде. Но Шолохов рисует ее так, что возникает прямо противоположный эффект. Она вызывает боль и жалость к плачущим детям, которых лишают всего только за то, что их родители — работящие, хозяйственные люди. Они трудились от зари до зари, чтобы добиться достатка в то время, как беднота разгуливала с наганами и выкрикивала революционные лозунги. Андрея Разметнова гневно осуждали за мягкотелость, жалостливость, недостаток партийной принципиальности. Но ведь это же просто добрый, совестливый человек, который не хочет участвовать в бесчинствах, считая, что не к лицу коммунисту воевать с бабами и детишками. Мучительное раздвоение середняка Кондрата Майданникова было принято объяснять его несознательностью, противоречием между тягой к светлой колхозной жизни и сильным собственническим инстинктом. Но ведь все сомнения Майданникова насчет того, что колхозники будут халатно относиться к “ничейному” добру, увы, подтвердились всей последующей историей распада и разложения колхозного строя. Значит, Шолохов ставит в “Поднятой целине” очень важную проблему, которая до сих пор ждет своего разрешения.

Читайте также:
О творчестве Бориса Можаева: сочинение

Можно прочитать о коллективизации в учебнике истории, но понять, прочувствовать эту великую трагедию русского крестьянства нам помогают произведения таких писателей, как Б. Можаев, М. Шолохов, Ф. Абрамов, В. Белов и многие другие. А осмыслить ее нужно для того, чтобы она никогда больше не повторилась.

Социальный конфликт в деревне в период коллективизации (по роману Б. Можаева «Мужики и бабы»)

Социальный конфликт в деревне в период коллективизации (по роману Б. Можаева «Мужики и бабы»)

В романе-хронике “Мужики и бабы” Борис Можаев показывает, как нарушается привычный уклад жизни села, только начинающего развиваться благодаря нэпу, с началом кампании массового создания колхозов. Действие романа приходится на конец 1929, — начало 1930 года, то есть на наиболее острый период раскулачивания и сплошной коллективизации. Писатель показывает, как эти события приводят к глубокому социальному конфликту в российской деревне.

Для этой цели в романе крупным планом даются конфликтующие стороны: местные, районные и окружные руководители, стремящиеся в считанные дни провести коллективизацию, и трудовое крестьянство. Незаконные действия руководителей приводят к бунту, сопротивлению крестьян, чей жизненный уклад рушился, а нажитое непосильным трудом добро фактически конфисковывалось.

Секретарь местной партячейки Сенечка Зенин — из людей, торопящих историю, мыслящих однозначно и категорично. Местная церковь для него дурдом, пригодный для склада, он никак не связывает ее с традициями деревенской жизни. Поэтому он не может понять, что закрытие церкви в глазах крестьян просто компрометировало его и в его лице всю Советскую власть. Этот человек живет только политической конъюнктурой: “Какая теперь взята линия главного направления? — спрашивает он. — Линия на обострение классовой борьбы. Пока держится такая линия, надо успевать проявить себя на обострении”. Зенина не смущает никакое из поручений сверху — он без зазрения совести тут же готов его выполнить. “Ну что, комарики-сударики? Получили боевое задание и растерялись? — спрашивает он у своих помощников и тут же их наставляет. — Эх вы, телята на поводу классового врага.

Быками надо становиться, реветь и землю рыть…”

Рвением выслужиться перед вышестоящими отличается и член окружкома Наум Ашихмин, сын разорившегося татарина. Несмотря на свое купеческое прошлое, он считает себя пролетарием. Мечта его жизни — продвинуться в руководители. Когда Ашихмин попал в агитпроп Рязанского окружкома, “он решил доказать, что умеет не только в газету писать или читать лекции, но и действовать решительно и беспощадно. Он даже псевдоним себе придумал — Неистовый”. Ашихмин, наиболее ярый сторонник раскулачивания зажиточных крестьян, считал себя настоящим борцом за социализм.

Держать людей в страхе — главный принцип руководства Никанора Возвышаева. Чтобы остановить убой скота, он самовольно вводит штраф в пятикратном размере с конфискацией имущества, без санкции прокурора арестовывает людей. Стиль его руководства мы видим в том, как он наставляет своих подчиненных проводить сплошную коллективизацию: “Это не выдумки наши, а руководящая директива, спущенная самим товарищем Кагановичем.

Снисхождения никому не будет… Три дня вам сроку… 20 февраля все должны быть в колхозах! Не проведете в срок кампанию — захватите с собой сухари. Назад не вернетесь”.

20 февраля в Тихановском районе — районе сплошной коллективизации — все должны были вступить в колхоз. Но мужики уперлись, не стали сдавать семена. Возвышаев дает команду сбивать замки с амбаров, брать крестьян под арест, штрафовать. Это вызвало огромную волну возмущения. Мужики в Веретье переломали общественные кормушки и сбежали в лес, в селе Красухине избили Зенина и держали его под арестом, кормушки разбили, магазины разграбили, семена растащили. В Желудевке повыбивали окна в сельсовете, сожгли бумаги.

Крестьяне не могли принять насильственную коллективизацию, особенно такую, какой ее понимали описанные выше руководители. То, что в романе этим последним уделено достаточно большое внимание, говорит о глубине авторского замысла. Ашихмин, Возвышаев, Зенин — это новый социальный тип. Это люди, которые готовы на любые противозаконные действия, выполняя директивы сверху. Действия таких людей и привели к социальному конфликту в деревне в период коллективизации. А то, что Можаев сажает тихановских коллективизаторов на скамью подсудимых, подчеркивает авторскую мысль о двуличии высшего руководства страны, пытавшегося отмежеваться от преступлений.

Читайте также:
О творчестве Бориса Можаева: сочинение

Над причинами происходящего задумываются такие герои романа, как учитель Дмитрий Успенский, Мария Обухова, Озимов. В споре с Ашихминым Дмитрий Успенский доказывает: “Одно дело — дореволюционный кулак, совсем иное дело — послереволюционный. Земельные наделы по едокам нарезаны. Если все его богатство от собственного труда да от казенного надела, так что же это за кулак. Где, с какой коровы кончается крестьянин-середняк, а начинается кулак… Где тот устав или хотя бы бумажная директива, которая определила бы размер кулацкого хозяйства? Раньше в России кулаком назывался барышник, ростовщик, перекупщик, а не хлебороб…” Успенский называет активистов коллективизации “последышами Иудушки”, обвиняя их во всех беззакониях, которыми сопровождалась кампания по раскулачиванию.

Глубже раскрыть корни возникшего на селе конфликта помогает образ Андрея Ивановича Бородина, которого можно отнести к центральным фигурам повествования. Этому крестьянину чужда жажда накопительства. Жену свою, которая уговаривает его развести коров, купить сепаратор, он не слушает. Он любит природу, луга, лошадей. Рыжая кобылка Веселка — его отрада. Отвести ее на общий стан, как и другую живность, он просто не может. Поэтому Бородин решает не вступать в колхоз. “Не то беда, что колхозы создают; беда, что делают их не по-людски, — усе скопом валят: инвентарь, семена, скотину на общие дворы сгоняют, всю, вплоть до курей”, — говорит он.

Несмотря на то, что Андрей Иванович входит в состав сельсовета, он отказывается участвовать в раскулачивании, видя, как разрушается при этом жизнь крестьян: “Если вы сами судите, не спросясь мира, то сами и приводите в исполнение свои постановления. Я вам не исполнитель™ Кто кулак, а кто дурак — определяет сход, а не группа бедноты”. За это Ашихмин берет Бородина под стражу.

Протест Андрея Ивановича настолько глубок, что он даже не слушает своего брата, несмотря на то, что до этого законом жизни в их семье было быть всегда вместе, ибо только тогда можно чего-то добиться. Максим Бородин уговаривает его вступить в колхоз: “Ну наденем эти ихние колхозные шинели да армяки… Поносим год, другой. Все же увидят, что в коленках жмут. Ну посмеются да скинут. За старое возьмемся, за свое исконное-посконное”. Но брат все равно не соглашается идти в колхоз. Ему это самое “исконное-посконное” дороже всего, и он не собирается в угоду кому-либо менять свою жизнь.

Мне кажется, что именно поэтому в деревне в период коллективизации возник такой острый конфликт. Потому что большинство крестьян не хотели расставаться с привычным им укладом жизни, который был заложен еще их предками. Именно об этом и говорит

Б. Можаев в своем романе. Действия колхозных активистов были направлены против крестьян, источником благосостояния которых был тяжкий труд от зари до зари, умение вести хозяйство, личная заинтересованность в результатах своей работы. На этом держится русское крестьянство и именно это вызывало такую неприязнь сторонников колхозного уклада. Я думаю, что Б. Можаев в своем романе “Мужики и бабы” смог показать не только сам конфликт на селе в период коллективизации, но и корни этого конфликта.

Чувство хозяина (О творчестве Бориса Можаева)

Ф. Кузнецов

Бережно храню очерк Б. Можаева «Старые земли», опубликованный в одном из номеров газеты «Труд».

«Пора нам, давно пора засучив рукава браться за строительство деревни средней полосы и северо-запада России, поднимать целину, оказавшуюся в центре Отечества нашего», — писал там Б. Можаев, выражая общественную потребность времени, которая вскоре с таким размахом была реализована.

В очерке «Старые земли» писатель со знанием дела и кровной заинтересованностью размышлял о землях русского Нечерноземья, о судьбах древнего русского поля, отвоеванного у природы в тысячелетней упорной борьбе. «Неужели она глуха к затратам, неподатлива, неблагодарна, не отдает того, что вложишь в нее? Неправда! Земля эта сумеет еще постоять за себя ничем не хуже прославленных южных черноземов».

Какие условия необходимы для этого? Во-первых, капиталовложения, отвечает Можаев своим очерком, а во-вторых, хозяйское отношение тружеников к земле, говорит он всем своим творчеством.

Дело за хозяйским отношением тружеников к земле.

Он доказывает эту мысль, ссылаясь на М.Е. Салтыкова-Щедрина: «Олимпическое равнодушно к текущим (или, как обычно говорится, временным) интересам действительности понятно только тогда, когда интересы эти устраиваются сами собой, идут своим чередом, по раз заведенному порядку. Но когда наступает сознание, что без нашего личного участия никто нашего дела не сделает, да и само собой оно ни под каким видом не устроится, тогда необходимость сознать себя гражданином, необходимость принимать участие в общем течении жизни, а следовательно, и иметь определенный взгляд на явления ее представляется настолько настоятельной, что едва ли кто-нибудь может уклониться от нее».

Читайте также:
О творчестве Бориса Можаева: сочинение

Не будет преувеличенном сказать, чго в этой мысли М.Е. Салтыкова-Щедрина, приведенной в авторском вступлении к книге «Лесная дорога» («Современник», 1973), — ключ к пониманию творчества Бориса Можаева, любимых его героев, руководящих для него идей.

Его Федор Кузькин, герой повести «Живой», по жизненной достоверности, внутренней силе характера, речевому колориту, своеобычности духовного склада стоит для меня в одном ряду с Иваном Африкановичем В. Белова и Михаилом Пряслиным Ф. Абрамова.

Кузькин обнаруживает в авторе «Живого» дарование оригинальное, талант обнаженно драматический. Стихия Можаева — диалог, насыщенный сочным народным юмором, комедийные сцены, начиненные ядреной шуткой, неунывающей злостью, художественный очерк с обилием метких жизненных наблюдений и гражданским публицистическим зарядом. Он любит в литературе ближний бой, но отнюдь не на короткой дистанции.

Борис Можаев ярко выраженный социальный писатель.

В ряду современных прозаиков ему ближе всего, думается, яшинская традиция. Традиция, которая нашла свое выражение не только в «Районных буднях» или «Вологодской свадьбе», но и в сатирической новеллистике Г. Троепольского, «Вокруг да около» и «Пелагее» Ф. Абрамова, деревенских повестях В. Тендрякова, «Деревенском дневнике» Е. Дороша, рассказах К. Носова и В. Шукшина. Очевидна внутренняя, генетическая связь большинства произведении с реальной жизнью деревни, сложными социально-экономическими процессами развития и становления ее. Произведения эти возникали в предощущении, а порой — и в нетерпении перемен, в устремленности к тем благотворным изменениям в жизни деревни, которые совершаются в ней усилиями народа. Это проза активной социальной позиции, написанная не созерцателями, но людьми, истово и глубоко болеющими за судьбы деревни, озабоченными поиском позитивных решений в ее судьбе, прозревающими эти решения па путях социально-экономического прогресса, современных форм хозяйствования на земле. Проза высоких художественных и гражданских достоинств, она скромно росла чаще всего из очерка, из непосредственных наблюдений и размышлении над жизнью деревни, из стремления к прямому, активному, деловому вмешательству писателя в жизнь.

Вот и Бориса Можаева в традициях социальной прозы о нашей деревне, и в очерке, который он не оставляет, и в прозе волнуют вполне реальные заботы и печали, завоевании и свершения не деревни вообще, но деревни колхозной, ее добытчиков и тружеников. Он рассказывает о ее жизни, ни в чем не поступаясь правдой. В своем вступлении к книге «Лесная дорога» Б. Можаев пишет: «Автору хотелось бы показать, что жизнь не топчется на месте, а упорно движется вперед. Все наши сегодняшние достижения в деревне значительно выигрывают от сопоставления с недалеким прошлым, когда некоторые колхозы, как говорится, «лежали на брюхе». Скажем проще — такой подход к явлениям жизни работает на наше время».

Но смысл этой повести не исчерпывается изображением экономических трудностей деревни минувших лет. Как не сводится и к формуле, выдвинутой самим писателем, говорящим, что повесть «Живой» — о том, как «рядовой колхозник одолел в тяжбе председателя райисполкома известного волюнтаристского толка».

Повесть «Живой» — прежде всего о потенциальных возможностях, внутренней творческой энергии, заложенных в незаурядной натуре Федора Фомича Кузькина, которые по вине Мотякова и Гузенкова пропадают в туне. Эти творческие возможности, активные социальные начала в личности Кузькина выработаны, прежде всего, колхозным строем, новой социальной действительностью. Они прорываются, когда Кузькин воюет, как умеет, с Мотяковым и Гузенковым, протестуя против их бесхозяйственности и равнодушия к делам колхоза и жизни колхозников, когда он проявляет смекалку и мужество, чтобы спасти «государственное имущество» — казенный лес.

Живой страдает в повести но только и не столько из-за экономических неурядиц, из-за «пустого» трудодня, сколько из-за мотяковекпх непорядков, которые лишают Кузькина возможности чувствовать себя в колхозе человеком, по-деловому хозяйствовать на земле. «Пустой» трудодень — это уже производное от мотяковских и гузенковских методов хозяйствования; в соседнем колхозе, у Пети Долгого, трудодень куда как «полон». Вот почему Живой и воюет с Мотяковым и Гузенковым, всей своей внутренней сутью воплощающими бескультурье, невежество, неумение работать и вдобавок дремучий социальный эгоизм. Но удивительно, что они руководят колхозниками только с помощью окрика да угроз.

Читайте также:
О творчестве Бориса Можаева: сочинение

«Пора отвыкать от старых методов», — говорит Мотякову представитель обкома, взявший сразу же сторону Кузькина в этой борьбе. Отвыкать от тех допотопных методов руководства, которые отчуждали, отстраняли колхозника от земли, от артели, убивали в нем хозяйское отношение к общему труду.

Повесть «Живой» в сборнике «Лесная дорога» как бы высвечена такими соседствующими с ней произведениями, как очерки «В Солдатове у Лозового», «Лесная дорога», рассказ «Дождь будет», повесть «Полюшко-поле». Произведения эти взаимно дополняют друг друга, помогая нам глубже понять авторскую позицию, ведущую, основную, самую дорогую для Б. Можаева мысль книги.

Как добиться, чтобы «сделать всех хозяевами»? Как «устроить так, чтобы каждый человек выгоду видел и хозяином своего дела был»? Чтобы человек и земля были связаны «и по любви и по расчету»? Таковы «проклятые вопросы» Бориса Можаева, ими мучаются герои его очерков и повестей. Они ищут ответы на них не в сфере абстракций, но на реальной, бренной земле, на пересечении моральных и материальных стимулов труда. Скажем, в той или иной системе организации труда, в системе звеньев, например, когда коллектив тружеников берет иа себя моральную и материальную ответственность за полный цикл сельскохозяйственных работ, ставит материальную оплату в прямую зависимость от результатов этого коллоктивпого труда. В общей, коллективной заинтересованности в труде, в хозяйском, гражданском отношении тружеников к общему делу ищут и находят герои повестей и очерков Бориса Можаева одухотворенность бытия, осмысленность существования.

Нравственное требование: «чтобы каждый по-хозяйски распоряжался своим делом» Б. Можаев распространяет на все области жизни и труда, справедливо считая его решающим для нашего времени. Он не склонен легко оправдывать людей, уклоняющихся от бремени личной, гражданской ответственности.

Об этом очерк «Лесная дорога», на мой взгляд, лучший очерк Б. Можаева. В нем писатель выступает против варварского отношения к природе, против бесхозяйственной рубки кедра, когда из-за отсутствия дорог гниет лес, забиваются топляками реки, гибнет кета: «Вода красная от икры отмель усеяна сдохшей рыбой». Очерк заражает холодным, кипящим гражданским гневом против бесхозяйственности и одновременно заставляет задумываться о твоей личной гражданской ответственности за жизнь, за происходящее вокруг.

Через весь очерк проходит рефрен: «Отчего не исправляете дорогу?» — «Приказа кет». — «А почему снегозадержатели не поставят?» — «Не знаю, — пожал плечами ветврач, — Оно-то дело пустяковое, да сверху никто по распоряжается. видать, привыкли», и т. д.

За этими недоуменными вопросами корреспондента и схожими ответами, которые ои получает, мы ощущаем глубокую тревогу писателя по поводу той безгражданственности, с которой он встретился на этом далеком таежном лесопункте, тревогу и неприятие писателем этого равнодушия людей к делу, к жизни, к интересам народа и государства.

Б. Можаев и воюет своим творчеством как раз против «привычки» к бездумью, равнодушию, бесхозяйственности, ко всему тому, что мы «привыкли» называть недостатками в нашей жизни. Он стремится будить в душах читателей нравственное отношение к делу, стремление сознавать себя гражданином, принимать активное, деятельное участие в общем течении жизни, которая сама собой, без личного участия каждого из нас не устроится.

Л-ра: Кузнецов Ф. Перекличка эпох. – Москва, 1980. – С. 271-277.

Сочинение на тему: Творческий путь Б. А. Можаева

_________________________________________________________________________________________________
Сочинение.
Творческий путь Б. А. Можаева

Борис Андреевич Можаев родился в 1923 году в селе Пите-лине Рязанской области в крестьянской семье. В 1940 году окончил среднюю школу и поступил на кораблестроительный факультет Горьковского института инженеров водного транспорта. В 1941 году был мобилизован. Тринадцать лет прослужил в Вооруженных силах. В 1948 году окончил Ленинградское высшее инженерно-техническое училище МВФ. Являясь курсантом училища, одновременно посещал лекции на филологическом факультете Ленинградского университета. Затем служил военным инженером в Порт-Артуре, во Владивостоке. После демобилизации становится дальневосточным собкором “Строительной газеты”, впоследствии работает в “Известиях”, его статьи постоянно публикуются в журналах и газетах. Первые публикации появились в 1953 году. Началом серьезной литературной деятельности считал 1954 год, когда были написаны рассказы “Власть тайги”, “Ингаки”, “Тыхей Геонка”. Собрал и обработал сказки удэгейского народа “Удэгейские сказки” (1955) повести “Соня” (1959), “Тонкомер” (1959), “Наледь” (1956) — из жизни дальневосточников, содержат острые общественно-моральные конфликты. Б. Можаев — автор повестей “Полюшко-поле”, “Живой”, “Полтора квадратных метра”, “История села Брехова”, романа “Мужики и бабы”. Борис Можаев также автор очерков, посвященных проблемам сельского хозяйства: “Земля ждет” (1961), “В Солдатове, у Николая Козлова” (1961), “Земля и руки” и др. Произведения писателя переводятся на иностранные языки. По его сценариям сняты фильмы “Хозяин тайги”, “Пропажа свидетеля”, “Предварительное расследование”, “В распутицу”, “Вам что, наша власть не нравится?” и др. В 1989—1990 годах в издательстве “Художественная литература” выходит четырехтомное собрание сочинений писателя. В повести “Из жизни Федора Кузькина” нарисованы картины жизни деревни 50-х годов, создан образ крестьянина — человека прямого, честного, работящего и выносливого, умевшего побеждать разнообразные жизненные трудности, не поступаться своим человеческим достоинством и убеждениями. Одним из лучших произведений Можаева является роман-хроника “Мужики и бабы”. В этом романе писатель показывает жизнь русской деревни, крестьянства конца 20-х — начала 30-х го дов, т. е. тех лет, когда окончательно развалилась деревенская община, рухнул социально-нравственный уклад жизни крестьянства. В это время в директивном порядке в стране проводилась коллективизация. Опираясь на документы, автор показывает, как трудно, порой трагично протекал этот процесс, когда нарушались основные принципы ленинской политики кооперации. В романе нет крайне ярких фигур, героизированных образов. Все образы выписаны одинаково ровно, и именно это создает убедительное впечатление того, что здесь действует народ. Ему противостоит группа малообразованных, не ведающих своих деяний политических авантюристов. Эта группа отнюдь не мелкое местное явление. Политический авантюризм принял настолько широкие масштабы, что сломать его, вернуть деревню на путь естественных социальных преобразований может лишь массовое движение народа. Писатель предъявляет строгий счет тем, кто меньше всего думает о практической пользе, об улучшении жизни народа, вступая таким образом в противоречие с интересами социалистического государства. Роман “Мужики и бабы” — это история кооперирования крестьянства, история тяжелых “проб и ошибок”, история теоретических поисков и споров, острой и бескомпромиссной идеологической борьбы, история политических столкновений, в том числе и вооруженных схваток.
Тем и ценны реалистические художественные произведения об исторических событиях, что они помогают усвоить материал настоящей истории. К таким произведениям относится роман Можаева “Мужики и бабы”. Он волнует читателя, толкает к размышлениям и спорам, активно работает и в наше бурное переломное время.
.

Читайте также:
О творчестве Бориса Можаева: сочинение

Сочинение по тексту Б.А. Можаева

В солнечный день я приехал в старинный посёлок Гусь-Железный полюбоваться на озеро, искупаться, поплавать в нём. Доехал до речки, поднялся на бугор, глянул и. О ужас!

(1)В солнечный день я приехал в старинный посёлок Гусь-Железный полюбоваться на озеро, искупаться, поплавать в нём. (2)Доехал до речки, поднялся на бугор, глянул и. (3)О ужас! (4)Нет озера. (5)По широкой впадине, окаймлённой дальней опушкой бывшего прибрежного леса, текла, извиваясь, узкая, местами пересыхающая речушка. (6)И старинной плотины, высокой, кирпичной, с чугунными шлюзами, в тёмных казематах которой, по преданию, разбойная братия чеканила фальшивые деньги, тоже не было. (7)Шлюзы, регулировавшие сток, убрали, засыпали – и затянуло озеро тиной да ряской. (8)На месте этом проходила теперь обыкновенная дорожная насыпь; дорога делала крутой поворот, огибала белый двухэтажный барский дом, похожий на длинную казарму, заломанный чахлый парк и снова вырывалась на простор.

(9)Главный врач детского санатория, размещённого в барском доме, показал мне давние фотографии этого исчезнувшего озера, высокой кирпичной плотины, торговых рядов с доисторическими портиками, он водил по внутренним покоям огромного дома, заново перегороженного, приспособленного для иных надобностей. (10)Переделка и ремонт когда-то выполнены были наспех: половицы скрипят и хлябают под ногами, двери перекошены, в оконные рамы задувает свежий ветерок.

– (11)Сохранилась хоть одна комната от давнего времени? –

спросил я. – (12)С полами, дверями и окнами?

– (13)Полы, двери и прочее – всё порастащили. (14)А вот стены и потолок сохранились в одном месте. (15)Идёмте, покажу.

(16)Он ввёл меня в зал, кажется, в теперешнюю столовую, с белыми строгими пилястрами, с лепным потолком.

– (17)Полы здесь были, говорят, из наборного паркета, двери из орехового дерева с бронзовой инкрустацией, люстра позолоченная висела.

– (18)Жалко, – говорю, – что не сохранилось всё это.

– (19)О чём жалеть? (20)Архитектурной ценности этот дом не имеет, – сказал доктор.

(21)Я взглянул на него с удивлением. (22)Не шутит ли? (23)Нет, смотрит прямо в глаза, даже с каким-то вызовом. (24)Задиристый хохолок на лысеющем лбу топорщится, как петушиный гребешок.

Читайте также:
О творчестве Бориса Можаева: сочинение

– (25)Как не имеет ценности? – говорю. – (26)Это ж дом! (27)Большой, крепкий, красивый, полный когда-то дорогого убранства.

– (28)Барские покои, и больше ничего. (29)Таких в России тысячи.

– (30)Так ведь и народу нашему пригодились бы такие покои.

– (31)Людям нашим нужны другие ценности. (32)Вы ещё храм пожалейте. (33)Теперь это модно.

– (34)А что, не жаль храма?

– (35)И храм цены не имеет. (36)Архитектура путаная. (37)Специалисты приезжали, говорят – эклектика. (38)Потом, правда, всё-таки восстановили храм этот.

– (39)И парка не жаль?

– (40)Парк – природа, и больше ничего. (41)В одном месте убавилось, в другом прибавилось. (42)В любую минуту его насадить можно.

(43)Мы стояли возле окна, внизу под нами раскинулся обширный посёлок.

– (44)Смотрите, – говорю, – сколько домов. (45)Приличные дома, большинство новых.

– (46)Здесь живёт в основном торговый люд, кто чем торгует, работы хватает.

– (47)Вот и хорошо, – говорю. – (48)Увеличился посёлок за полвека?

– (50)А теперь подумайте вот о чём: раньше, ну хоть ещё в тридцатые годы, здесь меньше жило народу, но успевали не только свои рабочие дела делать. (51)Ещё и плотину чинили, озеро в берегах держали и парк обихаживали. (52)А теперь что ж, времени на это не хватает или желания нет?

– (53)А это, – говорит, – знакомый мотив. (54)Это всё ваше писательское ворчание. (55)Что озеро спустили – это вы заметили. (56)Что над каждой крышей телевизионная тарелка поставлена – этого вы не замечаете.

(57)Спорить с ним трудно, почти невозможно: доводы ваши он не слушает, только глаза навострит, тряхнёт головой и чешет без запинки, как будто доклад читает…

– (58)Есть писатели-патриоты. (59)Их книги читают, фильмы по книжкам их смотрят наравне с футболом и хоккеем, потому что яркие, незабываемые образы. (60)А есть писатели-ворчуны, которые всем недовольны. (61)И всё им что-то надо. (62)Вот одного такого лечили, а он нас же, медиков, опозорил в своём последнем сочинении. (63)За что, спрашивается?

(64)Да, не раз вспомянешь в дальней дороге бессмертного писателя земли русской Николая Васильевича Гоголя: «Россия такая уж страна – стоит высмеять одного околоточного надзирателя, как вся полиция обидится».

* Борис Андреевич Можаев (1923–1996) – советский и российский писатель.

Почему для многих людей наследие прошлого не имеет значения? Об этом задумываешься, читая текст Бориса Андреевича Можаева, который ставит проблему утраты культурных ценностей.

Герой-рассказчик беседует с молодым доктором, и его удивляет равнодушие этого человека к старине: «Людям нашим нужны другие ценности. Вы ещё храм пожалейте. Теперь это модно». Печально, что есть подобные люди, не умеющие ценить красоты, созданной с душой и старанием руками предков.

Но молодые люди больше ценят всё новое: «Что озеро спустили – это вы заметили. Что над каждой крышей телевизионная тарелка поставлена – этого вы не замечаете». Современные реалии в глазах молодого человека имею гораздо большую ценность, чем культурное наследие.

Авторская позиция открыто не выражена, но мы можем догадаться, что писатель думает так же, как и его герой: «Жалко. что не сохранилось всё это».

Я соглашусь с позицией автора, ведь культурные ценности – это наше общее достояние. Любопытно было бы взглянуть, какая красота царила раньше в барском доме: «Полы здесь были, говорят, из наборного паркета, двери из орехового дерева с бронзовой инкрустацией, люстра позолоченная висела». Но мы этого уже никогда не увидим, как не увидим, например, янтарной комнаты, похищенной врагами.

И тут стоит задуматься: может быть, и мы враги сами себе?

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: