Сказки Шарль Перро – художественный анализ. Детские народные сказки: сочинение

Сказки Ш. Перро, их особенности

Во второй половине XVIII века во французских аристократи­ческих салонах жизнь подчинялась вкусу образованных и талант­ливых женщин, они-то и ввели в моду чтение сказок, а некото­рые из них, обладавшие литературным даром, сами сочиняли их. Интерес к сказке был возбужден разгоревшимся в стенах Фран­цузской академии 1 спором между «старыми» и «новыми». «Ста­рые» отстаивали античные образцы в искусстве, «новые» же были сторонниками национальных источников прекрасного и звали к современным творческим поискам. Во главе «новых» стоял Шарль Перро (1628-1703).

Шарль Перро родился в семье чиновника. Он получил тради­ционное для своего сословия юридическое образование и стал влиятельным сановником при дворе, а затем и членом Француз­ской академии.

При жизни этого писателя, члена Французской Академии, со­чинение сказок было не самой важной стороной его деятельности. Но именно они сохранили его имя в истории мировой литературы.

Его имя читатели связывают с именами всемирно известных героев его про­изведений — Золушки, Кота в сапогах, Синей Бороды и др.

Опробовав перо в жанрах поэм, диалогов и теоретических трак­татов, направленных против классицизма, Перро написал ряд бле­стящих сказок, доказывая, что источник вдохновения надо искать в самой жизни и в национальном народном творчестве. Сказки, осно­ванные на фольклоре, содержащие «мораль. предков» он ставит выше историй, учащих нравственности на примере героев антич­ности, отдавая предпочтение прозаической форме в сравнении с поэзией.

Попыткой доказать свою правоту и были его первые сказки в стихах — «Гризельда», «Потешные желания» и «Ослиная кожа» (1694); позже они вошли в сборник «Сказки матушки Гусыни, или Истории и сказки былых времен с поучениями» (1697).

Автор прибегнул к мистификации, не решившись выступить открыто как создатель произведений «низкого» жанра, и подписал первое издание именем своего сына — Перро д’Арманкур — и от его имени обратился с посвящением к юной племяннице Людови­ка ХГУ Елизавете-Шарлотте Орлеанской. Многие поучения в сказ­ках вытекают из «программы воспитания» девочек — будущих при­дворных дам, а также мальчиков — будущих кавалеров двора.

Ориентируясь на бродячие сюжеты французского фольклора, Перро придавал им аристократическую галантность и буржуазный практицизм. Самым важным элементом для него была мораль, по­этому он завершал каждую сказку стихотворным нравоучением.

Писатель стремился соотнести каждый сюжет с определенной добродетелью: терпеливостью, трудолюбием, смышленостью, что в целом составило свод этических норм, близкий к народной эти­ке. Но самая ценная добродетель, по Шарлю Перро, — это хоро­шие манеры: именно они открывают двери во все дворцы, во все сердца. Сандрильона (Золушка), Кот в сапогах, Рикке с хохолком и другие его герои побеждают благодаря учтивости, грации и под­ходящей к случаю одежде. Кот без сапог — всего лишь кот, а в сапогах — приятный собеседник и ловкий помощник, за свои услуги хозяину заслуживший покой и довольство.

Ставшая мировым литературным мифом, сказка «Золушка» отличается от народной ее основы и выделяется среди прочих ска­зок Перро ярко выраженным светским характером. Рассказ значи­тельно причесан, изящество изложения обращает на себя внима­ние. Отец Золушки — «дворянин»; дочери ее мачехи — «благо­родные девицы»; в комнатах у них паркетные полы, самые мод­ные кровати и зеркала; дамы заняты выбором нарядов и причесок. Описание того, как волшебница-крестная наряжает Золушку и дает ей карету и слуг, опирается на фольклорный материал, но дано значительно подробнее и «утонченней». Традиционные сказочные элементы соединяются у Перро с реалиями современной жизни. Так, в «Спящей красавице» цар­ственная бездетная пара ездит лечиться на воды и дает различные обеты, а пробудивший принцессу юноша «поостерегся ей ска­зать, что платье у нее — как у его бабушки. ».

Сказка «Спящая красавица» (точный перевод — «Красавица в спящем лесу») впервые воплотила основные черты нового типа сказки. Сказка основана на фольклорном сюжете, известном у многих народов Европы, написана прозой, к ней присоединено стихотворное нравоучение. Прозаическая часть может быть адре­сована детям, нравоучение — только взрослым.

В основе, пожалуй, самой известной сказки Перро «Красная шапочка» лежит фольклорный сюжет, который ранее литератур­ной обработке не подвергался. Фольклор знает три варианта сказ­ки. В одном из вариантов девочка спасается бегством. Вариантом со счастливым финалом (приходят охотники, убивают волка и из­влекают из его брюха бабушку и внучку) воспользовались братья Гримм. Перро заканчивает историю тем, что «злой волк бросился на Красную Шапочку и съел ее».

В России сказки Перро появились в 1768 году под названием «Сказки о волшебницах с нравоучениями». В 1866 году под редак­цией И.С.Тургенева выходит новое издание сказок, уже без нра­воучений. В таком виде, с некоторыми сокращениями и адаптаци­ей, сборник стал выходить для юного читателя и в дальнейшем.

Трудолюбие, великоду­шие, находчивость представителей простого народа Перро пытался утвердить в качестве ценностей своего круга. Поэтизация этих качеств делает его сказки важными и для современного ребенка.

Сказки Шарль Перро — художественный анализ. Детские народные сказки

Есть сказочные герои, которые приходят к нам на утренней заре, грустные и веселые, простодушные и лукавые. Незаметно пролетают часы счастливых детских чтений, закрывается книга, а ее герои остаются. Надолго. На всю жизнь. И с годами не утрачивают они своего волшебного очарования — непосредственности, старомодного уюта, а самое главное — своей отнюдь не сказочной сути.

Не случайно, стараясь дать убедительно яркое определение, мы иногда говорим с улыбкой: «Ну и франт — вышагивает, словно кот в сапогах. », «Что ты какая вялая — ни дать ни взять спящая красавица. », «Мал, а находчив, как мальчик с пальчик».

И за этими вновь вернувшимися из детства образами вряд ли нам видится человек в завитом парике, в атласном камзоле, в баш-маках с серебряными пряжками. А ведь это он, Шарль Перро — королевский чиновник, придворный поэт и член французской академии, высокомерно сказал когда-то: «Милетские рассказы так ребячливы, что слишком много чести противопоставлять их нашим сказкам матушки Гусыни или об Ослиной Коже. »

Под милетскими рассказами он подразумевал античные мифы, «Сказками моей матушки Гусыни» назвал он свой сборник с обработанными фольклорными материалами. (Данный материал поможет грамотно написать и по теме Сказки Шарль Перро. Краткое содержание не дает понять весь смысл произведения, поэтому этот материал будет полезен для глубокого осмысления творчества писателей и поэтов, а так же их романов, повестей, рассказов, пьес, стихотворений.) Таким образом, Перро стал первым писателем в Европе, сделавшим народную сказку достоянием мировой литературы.

Читайте также:
Шарль Перро. Золушка, Мальчик с пальчик и Синяя Борода: сочинение

Успех его сказок был чрезвычайным. Сразу появились переиздания, а после нашлись и подражатели, которые начали приспосабливать свои сочинения ко вкусам и нравам различных сословий — чаще к аристократическим. Но об этом ниже. Сначала постараемся разобраться, в чем же причина успеха «Сказок моей матушки Гусыни»?

Во французской литературе XVII века господствовал классицизм с культом античных богов и героев. И главными столпами классицизма были Буало, Корнель, Расин, вводившие свои произведения в жесткое русло академизма. Нередко их трагедии и поэмы при всей своей классической завершенности выглядели неживыми, холодными слепками и не трогали ни ума ни сердца. Придворные поэты, живописцы и композиторы, пользуясь мифическими сюжетами, прославляли победу абсолютной монархии над феодальной разобщенностью, восхваляли дворянское государство и, конечно, «короля-солнце»—Людовика XIV.

Но молодую крепнущую буржуазию не устраивали застывшие догмы. Ее оппозиция усиливалась во всех сферах общественной жизни. И тога классицизма сковывала плечи ревнителей партии «новых», возглавляемой Шарлем Перро.

Призывая литераторов черпать свои сюжеты не из древних авторов, а из окружающей действительности, в оде «Век Людовика Великого» он писал:

Античность, спора нет, почтенна и прекрасна,

Но падать ниц пред ней привыкли мы напрасно.

Ведь даже древние великие умы

Не жители небес, а люди, как и мы.

. Коль кто-нибудь в наш век решился бы хоть раз

Предубеждения завесу сбросить с глаз

И глянуть в прошлое спокойным, трезвым взглядом,

То с совершенствами он бы увидел рядом

Немало слабостей, — и понял наконец,

Что не во всем для нас античность образец *.

В 1697 году Перро выпустил сборник, озаглавленный «Сказки моей матушки Гусыни или истории и сказки былых времен с моральными наставлениями». В книгу вошло сначала восемь сказок: «Спящая красавица», «Красная Шапочка», «Синяя Борода», «Кот в сапогах», «Феи», «Золушка», «Рике с хохолком» и «Мальчик с пальчик». После сборник пополнился еще тремя сказками: «Ослиная Кожа», «Потешные желания» и стоящей несколько особняком «Гризельдой».

Своих полнокровных, выхваченных из самой гущи фольклора, героев Перро и бросил в «бой» с условными, не имеющими под собой национальной почвы, античными фигурами.

Автор не ограничивает своих читателей ни местом, ни временем, он ведет их то на двор обедневшего мельника, то в жалкую хижину дровосека, то в богатый, но мрачный замок, где царят далеко не рыцарские обычаи и порядки.

На первый взгляд некоторые страницы сказок могут показаться слишком жестокими. Однако не следует забывать, что Перро был сыном своего времени. Дух феодальной Франции волей-неволей определяет характеры и поступки его героев.

Так, Рауль Синяя Борода вбирает в себя самые отвратительные пороки целого поколения владетельных сеньоров, самоуправству и бесчинствам которых положила предел только французская буржуазная революция.

А похождения средневековых рыцарей-разбойников, дополненные народной фантазией, наверное, и породили легенды о беспощадных людоедах. Логово одного из таких чудовищ красочно описывает Перро в сказке «Мальчик с пальчик».

Современному читателю и сам Мальчик с пальчик не всегда может внушить симпатию — он бесцеремонен в своих поступках и не гнушается никакими средствами. Но здесь опять надо помнить, что с точки зрения своего класса Перро мог наделить маленького плебея только теми качествами, которые тот мог противопоставить произволу власть имущих — умом, сметкой, изворотливостью.

И все-таки, несмотря на свои теневые стороны, книга Перро лучится светом и оптимизмом. Разве не обаятельна работящая и по-своему стойкая Золушка?

А такой привычный и временами до нелепости смешной персонаж, как Кот в сапогах? С истинно мужицким лукавством, а где надо и смелостью, он спасает своего хозяина от горькой нищеты.

Добросердечную человеческую сущность обретает и фея в сказке «Спящая красавица». Со скромной грацией преображает она смертельный укол веретена в легкий, румяный сон.

Шарль Перро великий мастер чудесных превращений. И не зря у него будничный стук деревянных башмаков так естественно сочетается со взмахом волшебной палочки,

Срывая клочья тумана с ночных вершин, бегут семимильные сапоги. Послушный велениям феи, путешествует под землей заветный сундучок с приданым. А облепленное паутиной платье Золушки по мановению той же всесильной палочки распускается роскошным бальным нарядом.

Как правило, сказки Перро выходят в упрощенном переводе и представляют просто изложение сюжета с учетом внешней занимательности.

Настоящее издание отличается тем, что в нем бережно сохранен “исторический и национальный колорит, даны посвящения, отражающие этикет и нравы людей, окружавших Перро.

Сказки разнородны по стилю. В фольклорную ткань вторгаются подробности и приметы, характерные для «галантного» века Людовика XIV.

Вот, например, как собираются на бал сестры Золушки.

«— Я, — говорила старшая, — надену платье из красного бархата и украшения, которые мне прислали из Англии.

— Я, — говорила младшая, — надену свою обычную юбку, но зато у меня будет накидка с золотыми цветами и бриллиантовый пояс — такой не у всякой есть.

Послали за лучшей парикмахершей, чтобы приготовить чепчики в две складочки, и купили мушек у лучшей мастерицы».

А теперь после этой салонной сценки прочтем страницу о трезвых и деловых приготовлениях простонародного кота.

«Как только кот получил все, что он просил, он надел сапоги молодец молодцом, перекинул себе мешок через плечо, бечевку езял в передние лапы и отправился в одно место, где водилось многое множество кроликов. Положил он в свой мешок отрубей и заячьей капусты, да и растянулся, словно мертвый, поджидая какого-нибудь молодого кролика, — плохо еще знакомого с хитростями белого света, — который бы сунулся в мешок полакомиться тем, что там было».

Читайте также:
Шарль Перро. Золушка, Мальчик с пальчик и Синяя Борода: сочинение

Этот эпизод прямо-таки подсмотрен автором где-нибудь на опушке леса, где предприимчивый мужичок тайком от королевского лесничего добывает свое воскресное жаркое.

Чтобы полнее охарактеризовать Перро как поэта, вниманию читателей предлагается стихотворный вариант сказки «Ослиная Кожа», а также «Гризельда», чей сюжет заимствован из «Декамерона» Бокаччо. По своему композиционному построению она довольно сложна. Язык сказки то театрально-возвышен, то пересыпан бытовыми деталями времени. Мораль — счастье в награду за долготерпение и добродетель.

Сказка «Потешные желания» невольно вызывает ассоциации с баснями Лафонтена и Крылова. Та же гротескная заостренность, то же изобличение человеческих пороков — в данном случае жадности. И хотя сказка имеет явно литературные корни, воспринимается она как создание народного творчества, в меру приправленного солоноватой шуткой, метким словцом.

Для контраста в настоящую книгу включены сказки наиболее известных продолжательниц Перро — графини д’Онуа, мадемуазель Леритье де Виллодон и мадам Лепренс де Бомбн.

Их произведения отличаются изощренностью фабулы, драматичностью и скорее напоминают литературные повести, носящие явное влияние рыцарских романов. Отсюда — добродетельнейшие дамы, благороднейшие кавалеры и даже «ужаснейший» великан Галифрон с его наивно-«кровожадной» песенкой:

Давайте мне ребят.

Но, как мы убедимся ниже, высокопоставленные писательницы хотели просто «поиграть» в народную сказку, оставаясь до конца верными придворным условностям. Мадемуазель де Виллодон писала в посвящении графини де Мюра: «Смею вас уверить, что я ее прикрасила и рассказала немножко длинно. Но ведь когда рассказывают сказки, это значит, что нам нечего делать, и мы хотим поразвлечься, и мне кажется, что в таком случае надо рассказывать подлиннее, чтобы подольше поговорить».

«Мы хотим поразвлечься». В этой фразе весь смысл «салонной» литературы. Из сочинений придворных писательниц выветривалось реалистическое содержание. И они скользили по версальским паркетам — точь-в-точь менуэт — легко, изящно и бездумно. Вот почему, несмотря на внешнюю занимательность и безусловное литературное мастерство, сказки подражательниц уступают произведениям самого Перро. По своей простоте и необычности его сказки напоминают гобелен весьма своеобразной работы. Прихотливо разостлался он, радуя глаза и сердце обилием красок и узоров. Вот картины, вытканные шелком и золотом, а рядом простонародные вышивки на крестьянском холсте. И вдруг все это исчезает; и настоящий сельский луг волнуется цветами. И живое их дыхание перебивает парфюмерные ароматы напомаженной, припудренной книжности.

. Шумят солнечные рощи. Искрятся студеные источники. Серповидные крылья ласточек свистят вокруг седых от росы готических башен.

И эту мудрую и простодушную в своей первозданной свежести атмосферу старинных сказок можно предельно четко выразить стихами Виктора Гюго:

На свете ничего светлее

И трогательней нет,

Чем чистой девочки в аллее

Неясный силуэт. * Она беседует с травою,

С цветами у ручья. Беседе юности с весною

Внимаю тихо я. . Я вижу пары, поцелуи,

Объятья без конца, Любовь таят в морщинах струи,

У ветров есть сердца.

У нас в России сказки Перро стали известны еще в половине XVIII века. А позднее В. А. Жуковский перевел стихами «Кота в сапогах» и «Спящую красавицу». В сюжетном плане он близко придерживался оригинала, но где-то привнес русский национальный колорит: _

Жил-был добрый царь Матвей. Жил с царицею своей.

Одним из редакторов переводной книги сказок Перро был И. С. Тургенев. В своем предисловии он писал: «Действительно, несмотря на свою щепетильную старофранцузскую грацию, сказки Перро заслуживают почетного места в детской литературе. Они всегда занимательны, непринужденны, не обременены излишней моралью, ни авторской претензиею; в них чувствуется влияние народной поэзии, их некогда создавшей; в них есть именно та смесь национально-чудесного и обыденно-простого, возвышенного и забавного, которое составляет отличительный признак народного вымысла».

Сказочный мир Шарля Перро неоднократно вдохновлял и русских композиторов. Так, окрыленный гением Чайковского, уже много лет идет на оперных сценах балет «Спящая красавица». Не меньшим успехом пользуется музыка Сергея Прокофьева к балету «Золушка». И в широкой музыкальной стихии русских мастеров старые сказочные персонажи обретают второе рождение.

Герои Перро нашли свое место и в советском кинематографе. Художественный фильм «Золушка», поставленный по сценарию писателя Е. Шварца, принес хорошую радость миллионам юных зрителей. Долгое время среди ребят бытовала полная глубокого смысла фраза, вложенная сценаристом в уста маленького пажа: «Я не волшебник, я еще только учусь!»

Не будем преувеличивать значение творчества Шарля Перро. Но, обратившись к народной сказке, он создал неповторимые в своем роде литературные шедевры.

Именно фольклорное начало и послужило ему тем фоном, на котором широко развернулся его талант увлекательного рассказчика, бытописателя и поэта,

Сказка была для Перро и волшебной палочкой и ярким плащом, скрывавшим острие сатирической шпаги.

. Короткий укол — и поморщилась феодальная спесь. Еще укол — и вскинулась уязвленная сословная гордость. И снова галантный шаг назад. Учтивая улыбка придворного. Глубокий поклон завитого парика.

Автор: Владимир Лебедев

Источники:
Перро Ш. Сказки/Пер. М. Петровского. — Ярославль: Верх.-Волж. кн. изд-во, 1984.— 256 с.

В сборник включены сказки Перро, прозаические и стихотворные, в также некоторые наиболее известные сказки его продолжателей и последователей (д*Онуа, Леритье де Виллодон, Лепреис де Бомон) как образцы французской сказочной литературы XVII—XVIII веков; во французских изданиях Эти сказки нередко объединяются со сказками самого Перро.

Перро как создатель жанра литературной сказки. Своеобразие и значение сказок Ш.Перро

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 05 Февраля 2015 в 09:29, доклад

Описание работы

Сказка, несмотря на всю свою внешнюю примитивность и несерьёзность, является глубочайшим и ценнейшим жанром, широко изучаемым с исторической, культурной и лингвистической точек зрения. Изучение сказки – не просто частная дисциплина, но самостоятельная наука энциклопедического характера. Сказка отражает историю своего народа, этнографию, религию, историю форм мышления, языкознания, исторической поэтики, и таким образом, несёт в себе колоссальную информационную составляющую, передаваемую из поколения в поколение.

Файлы: 1 файл

Перро как создатель жанра литературной сказки.docx

Перро как создатель жанра литературной сказки. своеобразие и значение сказок Ш.Перро

Сказка, несмотря на всю свою внешнюю примитивность и несерьёзность, является глубочайшим и ценнейшим жанром, широко изучаемым с исторической, культурной и лингвистической точек зрения. Изучение сказки – не просто частная дисциплина, но самостоятельная наука энциклопедического характера. Сказка отражает историю своего народа, этнографию, религию, историю форм мышления, языкознания, исторической поэтики, и таким образом, несёт в себе колоссальную информационную составляющую, передаваемую из поколения в поколение.

Читайте также:
Шарль Перро. Золушка, Мальчик с пальчик и Синяя Борода: сочинение

Большое распространение во французской литературе 17 века получила литературная сказка. Прежде чем рассматривать литературную сказку, следует дать определение литературной сказки, как таковой, сформулированное одним из исследователей сказки, как жанра, Л.Ю. Брауде. Своё определение он сформулировал следующим образом: «Литературная сказка – это авторское художественное прозаическое или поэтическое произведение, основанное либо на фольклорных источниках, либо придуманное самим писателем и подчинённое его воле. Это произведение преимущественно фантастическое, рисующее чудесные приключения вымышленных или традиционных сказочных героев, в некоторых случаях, ориентированное на детей»
XVII век является отправной точкой для стремительного вхождения волшебной литературной сказки в культурную среду Франции.

Первым на поприще литературной сказки выступил французский писатель Ш. Перро.
Шарль Перро – известный французский писатель-сказочник, поэт и критик эпохи классицизма, член Французской академии с 1671, ныне известный в основном как автор «Сказок матушки Гусыни».

Шарль Перро родился 12 января 1628г. в Париже, в богатой семье судьи Парижского парламента Пьера Перро и был младшим из его семи детей (вместе с ним родился и брат-близнец Франсуа, умерший через 6 месяцев). Из его братьев Клод Перро был известным архитектором, автором восточного фасада Лувра (1665—1680).

Семья мальчика была озабочена образованием своих детей, и в возрасте восьми лет Шарль был отправлен в коллеж Бовэ. Как отмечает историк Филипп Арьес, школьная биография Шарля Перро – биография типичного отличника. За время обучения ни он, ни его братья ни разу не были биты розгами — случай по тем временам исключительный.

Ш.Перро получил традиционное для своего сословия юридическое образование и стал влиятельным сановником при дворе, а затем и членом Французской академии. При жизни этого писателя, члена Французской Академии, сочинение сказок было не самой важной стороной его деятельности. Но именно они сохранили его имя в истории мировой литературы. Его имя читатели связывают с именами всемирно известных героев его произведений — Золушки, Кота в сапогах, Синей Бороды и др.

Опробовав перо в жанрах поэм, диалогов и теоретических трактатов, направленных против классицизма, Перро написал ряд блестящих сказок, доказывая, что источник вдохновения надо искать в самой жизни и в национальном народном творчестве. Сказки, основанные на фольклоре, содержащие «мораль. предков» он ставит выше историй, учащих нравственности на примере героев античности, отдавая предпочтение прозаической форме в сравнении с поэзией.

Литературная деятельность Перро приходится на то время, когда в высшем обществе появляется мода на сказки. Чтение и слушание сказок становится одним из распространенных увлечений светского общества, сравнимых разве с чтением детективов нашими современниками. Некоторые предпочитают слушать философские сказки, другие отдают дань сказкам старинным, дошедшим в пересказе бабушек и нянюшек. Литераторы, стремясь удовлетворить эти запросы, записывают сказки, обрабатывая знакомые им с детства сюжеты, и устная сказочная традиция постепенно начинает переходить в письменную.
Как известно, литературная сказка уходит корнями в сказку народную. Поэтому, для определения жанровых особенностей литературной сказки, надо понять, чем она отличается от народной.
Народная сказка как жанр многолика и разнообразна, однако представляется возможным выделить две группы присущих конкретным текстам признаков, по-разному оцениваемых с точки зрения единства жанра. Первая группа признаков – признаки постоянные, обязательные, инвариантные; они выступают как жанрообразующие и создают ту непрерывность жанровой традиции, которая и позволяет говорить о жанре вообще; они выступают как своеобразные законы жанра. Вторая же группа – признаки факультативные, повторяемость которых определяется в большей степени народной традицией.
Литературная сказка наряду с законами жанра, которым она не может не следовать, часто заимствует от народной традиции те или иные ее признаки в той или иной совокупности; этим, в частности, и объясняется многообразие литературной сказки.
Итак, литературная сказка – явление многомерное, с одной стороны
сохраняющее, благодаря законам жанра, преемственность по отношению к сказке народной, а с другой – подверженное всевозможным влияниям, среди которых важнейшие – влияние исторической эпохи и влияние авторской воли.

1691 – Шарль Перро впервые обращается к жанру сказки и пишет «Гризельду» (Griselde). Это стихотворная обработка новеллы Боккаччо.В ней Перро не порывает с принципом правдоподобия, волшебной фантастики здесь ещё нет, как нет и колорита национальной фольклорной традиции. Сказка носит салонно-аристократический характер.

1694 – сатира «Апология женщин» (Apologie des femmes) и стихотворная повестушка в форме средневековых фаблио «Потешные желания». Тогда же написана сказка «Ослиная кожа» (Peau d’ane). Она по-прежнему написана стихами, выдержана в духе стихотворных новелл, но её сюжет уже взят из народной сказки, широко распространённой тогда во Франции. Хотя фантастического в сказке ничего нет, но в ней появляются феи, что нарушает классицистический принцип правдоподобия.

1695 – выпуская свои сказки, Шарль Перро в предисловии пишет, что его сказки выше античных, потому что, в отличие от последних, они содержат моральные наставления.

1696 – в журнале «Галантный Меркурий» анонимно опубликована сказка «Спящая красавица», впервые в полной мере воплотившая черты нового типа сказки. Она написана в прозе, к ней присоединено стихотворное нравоучение. Прозаическая часть может быть адресована детям, стихотворная – только взрослым, причём моральные уроки не лишены игривости и иронии. В сказке фантастика из второстепенного элемента превращается в ведущий, что отмечено уже в заглавии (La Bella au bois dormant, точный перевод – «Красавица в спящем лесу»).

1697 – публикуется сборник сказок «Сказки матушки Гусыни, или Истории и сказки былых времён с моральными поучениями» Сборник содержал 9 сказок, представлявших собой литературную обработку народных сказок (как полагают, услышанных от кормилицы сына Перро) — кроме одной («Рике-хохолок»), сочиненной самим Шарлем Перро. Эта книга широко прославила Перро за пределами литературного круга. Фактически Шарль Перро ввел литературную сказку в систему жанров «высокой» литературы.

Читайте также:
Шарль Перро. Золушка, Мальчик с пальчик и Синяя Борода: сочинение

Однако Перро не решился опубликовать сказки под своим именем, и на выпущенной им книжке значилось имя его восемнадцатилетнего сына – П.Дарманкура. Он опасался, что при всей любви к «сказочным» развлечениям писание сказок будет воспринято как занятие несерьезное, бросающее тень своей легкомысленностью на авторитет серьезного литератора.

Оказывается, в филологической науке до сих пор нет точного ответа на элементарный вопрос: кто написал знаменитые сказки?

Дело в том, что когда книга сказок Матушки Гусыни впервые вышла свет, а случилось это в Париже 28 октября 1696 года, автором книги был обозначен в посвящении некто Пьер Д Арманкур.

И этот автор писал о себе как о «ребенке, которому было приятно сочинять сказки».

Впрочем, в Париже быстро узнали правду. Под пышным псевдонимом Д Арманкур скрывался не кто иной, как младший и любимый сын Шарля Перро девятнадцатилетний Пьер. Долгое время считалось, что на эту уловку писатель отец пошел лишь для того, чтобы ввести юношу в высший свет, конкретно в круг молоденькой принцессы Орлеанской, племянницы короля Людовика-Солнце. Ведь это именно ей была посвящена книга. Но в последствии выяснилось, что юный Перро по совету отца записывал какие-то народные сказки, и есть документальные ссылки на этот факт.В конце концов, ситуацию окончательно запутал сам Шарль Перро.

В течение года издатель трижды повторял тираж. Это было неслыханно. Сначала Франция, затем вся Европа влюбилась в волшебные истории о Золушке, ее злых сестрах и хрустальной туфельке, перечитывала страшную сказку о рыцаре Синяя борода, убивавшем своих жен, болела за учтивую Красную Шапочку, которую проглотил злой волк. (Только в России переводчики исправили финал сказки, у нас волка убивают дровосеки, а во французском оригинале волк съел и бабушку и внучку).

По сути, сказки Матушки Гусыни стали первой в мире книгой, написанной для детей. До этого книг для детей никто специально не писал. Зато потом детские книги пошли лавиной. Из шедевра Перро родился сам феномен детской литературы!

Огромная заслуга Перро в том, что он выбрал из массы народных сказок несколько историй и зафиксировал их сюжет, который еще не стал окончательным. Он придал им тон, климат, стиль, характерный для 17 века, и тем не менее очень личный.

В основе сказок Перро – известные фольклорные сюжеты, которые он изложил с присущим ему талантом и юмором, опустив некоторые детали и добавив новые, «облагородив» язык. Больше всего эти сказки подходили детям. И именно Перро можно считать родоначальником детской мировой литературы и литературной педагогики.

Писатель стремился соотнести каждый сюжет с определенной добродетелью: терпеливостью, трудолюбием, смышленостью, что в целом составило свод этических норм, близкий к народной этике. Но самая ценная добродетель, по Шарлю Перро, — это хорошие манеры. Шарль Перро, один из создателей литературной сказки во Франции, продолжает в своём творчестве традиции народных сказок, где ум берёт верх в борьбе против несправедливости. В народных сказках обездоленные герои обязательно становятся счастливыми. Такова и судьба сына мельника из «Кота в сапогах».
Ставшая мировым литературным мифом, сказка «Золушка» отличается от народной ее основы и выделяется среди прочих сказок Перро ярко выраженным светским характером. Рассказ значительно причесан, изящество изложения обращает на себя внимание.

Сказка «Спящая красавица» (точный перевод — «Красавица в спящем лесу») впервые воплотила основные черты нового типа сказки. Сказка основана на фольклорном сюжете, известном у многих народов Европы, написана прозой, к ней присоединено стихотворное нравоучение. Традиционные сказочные элементы соединяются у Перро с реалиями современной жизни. Трудолюбие, великодушие, находчивость представителей простого народа Перро пытался утвердить в качестве ценностей своего круга. Поэтизация этих качеств делает его сказки важными и для современного ребенка.

Прозаические сказки Перро, в отличие от изящно-ироничных стихотворных, действительно близки народной традиции, они написаны чуть-чуть стилизованным архаичным языком, в них возрождаются древние мифологические мотивы.

«Сказки» способствовали демократизации литературы и оказали влияние на развитие мировой сказочной традиции (братья В. и Я. Гримм, Л. Тик, Г. Х. Андерсен). На русском языке сказки Перро впервые вышли в Москве в 1768 году под названием «Сказки о волшебницах с нравоучениями». На сюжеты сказок Перро созданы оперы «Золушка» Дж. Россини, «Замок герцога Синяя Борода» Б. Бартока, балеты «Спящая красавица» П. И. Чайковского, «Золушка» С. С. Прокофьева и др.

Жанрово-композиционные особенности сказки Шарля Перро «Красная шапочка»

Е.В. Казак

В сборнике «Сказки матушки Гусыни» Ш. Перро (1697) есть только две сказки, в которых животные говорят: «Красная шапочка» и «Кот в сапогах». Следование традиции животного эпоса — это то, что сближает эти сказки, но характер персонификации в каждой из них будет иным.

«Красная шапочка» по стройности композиции и сюжетному лаконизму напоминает басню в прозе. Но если в басне атрибутами волчьей натуры обычно выступают откровенная алчность и злоба, то в сказке Перро эти устойчивые характеристики отодвинуты на второй план. Для Ш. Перро важно более емкое противопоставление, основанное на иных моральных категориях, проступающих в поучении: наивность Красной шапочки и искушенность Волка. Басенную аллегорию Волк — хищник Перро превращает в куртуазную аллегорию Волк — соблазнитель, и моралите, завершающее сказку «Красная шапочка», не оказывается неким инородным игривым привеском, а заставляет переосмыслить традиционное содержание в новом аспекте, характерном для жанра conte в XVII веке. К этому жанру, границы которого были очень подвижны, Перро обращался и ранее. Его contes вбирали мотивы фольклорных сказок (как в «Ослиной шкуре», 1694), обыгрывали сюжеты средневековых фаблио (как в «Потешных желаниях», 1693), рыцарских романов и ренессансной новеллы (как в «Гризельде», 1691), впитывали морализаторский дух басни.

Contes de fée сборника «Сказки матушки Гусыни» являли собой соединение, а порой и синтез разных начал в законченных миниатюрах. Сказка приспосабливалась к вкусам читающей публики, входила в салоны со страниц «Mercure galant» как миниатюрный роман, в котором моралите выражало рекомендацию определенной нормы поведения. В век создания галантных руководств в сфере чувств, моральных правил, разнообразных советов сказочная назидательность не могла не впитать этих веяний времени. Моралите «Сказок матушки Гусыни», которые в позднейших детских изданиях исключались, были по сути характерным жанровым оформлением conte de fée 90-х годов XVII века. Моральными сентенциями заканчивались волшебные сказки мадам д’Онуа, Мари Леритье, Катрин Бернар. Как правило, эти сентенции были связаны с любовной темой, что во многом было подготовлено популярностью любовно-психологического романа с его картой страны Нежности, вариациями любовных пар, дискуссиями о любви и т. д.

Читайте также:
Шарль Перро. Золушка, Мальчик с пальчик и Синяя Борода: сочинение

Сюжет «Красной шапочки», повествующий о девочке и волке, как будто далек от этой темы, но моралите, почти искусственно навязывая любовный мотив, иронично намекает на двусмысленную природу Волка-искусителя: традиционный образ Волка-куманька (compère le Loup) обретает приметы ходульного образа светского льва. Волк-куманек в традиционной сказке и басне воспринимался всерьез: Волк-льстец (le Loup doucereux) в моралите Ш. Перро — как шутливое предостережение юным красавицам. Имение оно снимает трагический оттенок несчастливого конца сюжетного повествования. Изложенная внесюжетно мораль оказывается органической частью сказки, влияя на восприятие ее смысла — неожиданно фривольного, более близкого традиции реально-бытового, чем галантно-героического романа. Авторское толкование правдоподобия сказочной ситуации граничит здесь с парадоксальностью анекдота.

Стремительное развитие действия, не замедляемого ни описаниями, ни характеристиками, создает динамичность в развитии сюжета «Красной шапочки». Образ героини очерчивают скупые штрихи портрета и отношение к ней окружающих — матери, бабушки: «une petite fille de Village; plus jolie qu’on eût su voir, sa mère en était folle, et sa mère- grand plus folle encore».

Семейная среда в сказке Перро оказывается социально определенной, отличительной приметой ее становится головной убор — капюшон, который носили буржуазки с незапамятных времен. Красная шапочка, подаренная внучке бабушкой, играет роль семейной гербовой эмблемы, переходящей из поколения в поколение, становится эмблемой femmes de village, воплощающих простодушие, бесхитростность (в отличие от искушенности, расчетливости dames de qualité — героинь сказки «Синяя борода»).

В событийный круг сказочной завязки попадает и обычай простолюдинов делать печенье в день выпечки хлебов реальная бытовая деталь органически входит в поэтику сказки. На фоне спокойного и размеренного быта встреча Красной шапочки и Волка, никак стилистически не выделенная («Le petit chaperon rouge partit aussitôt pour aller chez sa mére-grand qui demeurait dans une autre village. En passant dans un bois elle rencontra compère le Loup»), не производит впечатления неожиданной. Восприятие леса, реакция девочки на встречу с волком сообразуется в этой сказке с детской психологией: для Красной шапочки Волк — это басенный compère le Loup, и только авторская ремарка: «la pauvre enfant qui ne savait pas qu’il est dangereux de s’arrêter à écouter un Loup» — объясняет наивность и неосторожность такого поведения. Этой ремаркой вводится и эмоциональное авторское отношение к персонажу, и в таком ключе решены все авторские ремарки в «Красной шапочке». В них Перро-рационалист замаскирован в Перро-рассказчика, мудрого, сочувственно тактичного по отношению к jeunes enfants и иронично лукавого по отношению к jeunes filles.

Традиционный сказочный лес, едва намеченный обычными атрибутами (присутствие дровосеков, волка) разворачивается в пейзаж, воспринятый глазами ребенка, неотделимый от действий Красной шапочки: длинная дорога скрашивается удовольствием от собранных орехов, букетов цветов, увиденных бабочек. Экспозиция затягивается из-за введения в сюжет детской игры «кто придет раньше». Этот мотив служит психологизации сказочного сюжета, мотивирует поведение героини. Сказочное время измеряется у Перро протяженностью дороги, по которой идет Красная шапочка к дому бабушки. Оно соотносится с быстротой волчьего бега; их параллельное ведение способствует созданию сказочно объемного времени, играющего важную роль в развитии сюжета и конфликта: Волк не только приходит к дому бабушки раньше Красной шапочки, превратившей деловое, путешествие в увлекательную прогулку, но успевает приготовиться к осуществлению второй части своего плана.

«Красная шапочка» составлена из маленьких эпизодов, последовательно между собой сцепленных. Каждое действие героини фиксируется вслед за действием ее антагониста. Так стилистически реализуются те сказочно реальные свойства Волка, которые откроются Красной шапочке только в финале сказки, когда мнимая бабушка будет объяснять, отчего у нее такие большие «ноги», «руки», «глаза»: страшное реализуется в поэтике непохожего, превосходящего привычные масштабы. Нравственный урок извлекается не столько из простодушного неведения Красной шапочки, сколько из стратегии лицемерного искусителя Волка. Заглавная героиня оказывается жертвой, а не победительницей. Соотношение добра и зла в этой сказке Перро явно не традиционно-сказочное. Грубый и сильный Волк из басни Лафонтена «Волк и Ягненок» свою жадность, хищничество пытается замаскировать казуистическими вопросами о родословной Ягненка: он имеет четкий социальный адресат. В «Красной шапочке» Перро Волк первоначально носит самую обобщенную маску Волка-куманька, но таков он лишь в восприятии неискушенной героини. Сущность его, то, что скрывается за маской, по ходу сюжета открывается только читателю, героине же — лишь в финале (слишком поздно). Образная структура Волка в сказке Перро как бы двуслойная, основанная на разрыве «быть» и «казаться», разрыве, который интересовал уже д’Обинье, Сореля, Скаррона, Ларошфуко, был объектом серьезных размышлений современников Ш. Перро.

Волк в сказке Перро общается с людьми, приноравливается к ним: сначала он расспрашивает Красную шапочку, затем, имитируя внучку, обманывает бабушку, чтобы далее действовать наверняка, пройдя своеобразный этап репетиции развязки, что подчеркивает его опытность. Такой Волк сродни герою плутовского романа, но в более узких и специфических границах жанра сказки дана концентрация идеи плутовства, реализующаяся в двух обликах Волка. Это помогает созданию двуплановости сказки, где героиня — и простодушное дитя, и неискушенная девица. Красная шапочка, пожалуй, самая антиинтеллектуальная из всех героинь сборника, хотя это как будто противоречит первоначальному впечатлению от ее облика, не предполагающего такой беспредельной наивности, граничащей с глупостью. Только однажды эта глупость сменяется довольно рассудительным замечанием по поводу грубости волчьего голоса, столь непохожего на бабушкин. Любопытно, что мудрая бабушка в сказке Перро не обратила внимания на изменившийся голос «внучки», имитированный Волком, но у все объясняющего Перро она могла оказаться и глуховатой.

Читайте также:
Шарль Перро. Золушка, Мальчик с пальчик и Синяя Борода: сочинение

Кульминационному эпизоду сказки Перро придает и оттенок анекдотического рассказа об искушении, и интонацию басенной назидательной истории. Удивление необычностью облика бабушки порождает не страх и желание уйти от опасности, а любопытство: так начинается анекдотический рассказ об искушении юных девиц, наивных, но смелых в своем желании вкусить запретный плод. Похожие на ребяческие, вопросы Красной шапочки дублируют тему женского любопытства, продолженную в сказке «Синяя Борода», но там будет иной тип женщины — светской и по-своему развращенной окружающей ее средой, здесь же — деревенская простушка. Финал «Красной шапочки» вбирает драматизм басенных концовок, и это противоречит поэтике сказочных финальных формул, где добро торжествует. Назидание, вынесенное Шарлем Перро в моралите, сообщает заключительному эпизоду и всей сказке нюанс, родственный conte Лафонтена, где именно концовка придает характер фривольного анекдота оригинальным новеллам-миниатюрам. Прав Поль Морийо, который пишет, что Лафонтен, «возвратив Франции шутливую сказку в прозе. открывает путь сказкам д’Онуа, Ш. Перро, мадемуазель Леритье». Простота структуры «Красной шапочки» Перро, о которой говорят фольклористы, оказывается обманчивой, обнаруживая сложные связи с литературной традицией и жанром conte.

Л-ра: Актуальные вопросы курса истории зарубежной литературы XVII века. – Днепропетровск, 1976. – Вып. 2. – С. 80-85.

Искренность человеческих чувств в лирике Петрарки: сочинение

Как странно осознавать, что каждая эпоха не была величественной сама по себе. Это величие создавали люди. И именно их вклад в историю и составлял эпоху. А людям, малым или большим, свойственно в чем-то ошибаться, в чем-то переконуватися.Тільки так появляются нетрадиционные решения, только так вершатся великие дела. Видимо, по-другому не бывает. Ведь мир гармонии одновременно является и миром противоречий. И этот мир накладывает свой отпечаток на человека, однако каждый век имеет своих гениев, иногда их имена остаются в забвении, а иногда звездно сияют на небосклоне еще многим и многим поколениям. Таким является имя Франческо Петрарки, который считается первым писателем эпохи Возрождения.

Основой этой знаменательной эпохи стало творчество Данте. А поскольку Петрарка освещал общие исторические противоречия, которые характеризовали средневековую Италию в целом, то именно это и определило его ведущую роль в формировании новой, национальной культуры итальянского Возрождения.

Я думаю, что роль Петрарки определяется еще и тем, что он стал первым великим ученым-гуманистом, и именно поэтому утвердился как первый великий лирик итальянского Возрождения. Его фигура олицетворяла реальное воплощение нового писателя и новый тип взаимоотношений человека и общества.

Что помогло Петрарці полностью посвятить себя светской культуре европейского гуманизма? Парадоксально, но именно принятие духовного сана. Ведь этот факт позволил ему входить в различные общественные круги и видеть жизнь различных слоев. Вскоре к нему пришла слава лучшего лирика современности.

Духовный сан не помешал Франческо Петрарці полюбить женщину, которую в апреле тысяча триста двадцать седьмого года он встретил в церкви святой Клары. Кто она? Об этом, наверное, мы никогда не узнаем. Но она существовала, и Петрарка действительно любил ее. Даже после смерти Лауры это любовь не покинуло поэта:

Лет трижды семь должен был гореть я,

Амуров раб, ликуя на костре.

Она ушла,- я дух вознес горе.

Продлится ль плач за грань десятилетья? Что помогло Петрарці создавать свои шедевры, полные искренности и простоты? Возможно, влияние античной литературы, которая прославляла все положительные человеческие качества. А может, такова была его натура – уважать дружбу, хранить верность любви. И что самое важное, он никогда не терял друзей. А это уже больше чем удача, это – божий дар.

В многих семьях он был не просто капелланом, он был другом. Об этом свидетельствует переписка поэта. Но в то же время Петрарка уважал и часы одиночества. Одиночество было его естественным состоянием, возможностью почувствовать внутреннюю свободу. А свобода была для него еще и возможностью свободно относиться к навклишнього мира.

Вот мысли к мысли, от горы к другой нехоженными я иду путями: душа когда-то отдохнуть должна над тихой пустынною рекой или в долине меж двумя горами.

Итак, красота и искренность человеческих чувств – это не просто ведущая мысль лирики Петрарки. Это мировоззрение свободного человека.

Даже в первом своем стихотворении Франческо Петрарка на первый план ставит искренность человеческих чувств. Это произведение было посмертной посвящением его матери, где автор поклялся ей в вечной памяти и вечной любви.

Но наиболее полно раскрываются человеческие чувства в произведениях «Книги песен». Это своеобразная поэтическая исповедь зрелого человека. Тема «Книги песен» – юношеская любовь, высокое, чистое, но робкое и безответная. Автор надеется на понимание читателя, надеется вызвать сочувствие.

Автор и герой в «Книге песен» объединенные слиянием лирического «я», хотя между ними существует определенное расстояние. Для восприятия «Книги песен» это расстояние необходимо, ведь Петрарка вспоминает бывшую любовь. «Книга песен» – это книга воспоминаний, датированных самим автором, поэтому произведения и пронизаны легкой грустью:

«Меня Любовь томила двадцать лет,

но я был бодр в огне и весел в болы;

когда же мадонна ушла из юдоли –

десятый час душе покоя нет».

Но ни Лаура, ни любви Петрарки не знают развития. Время движется мимо них, и любовь не имеет истории. Образ Лауры является новаторским в литературе того времени, ведь автор изобразил живую реальную женщину. И основным в освещении ее образа не стали бытовые детали, потому что Лаура раскрывается через внутренний мир поэта, через восприятие им окружающей действительности.

Родник журчит, звенит листвою ветка,

Я слышу голос госпожи моей,

И эй лесная птица подражает.

Красота и искренность человеческих чувств в лирике Петрарки достигается еще и близостью к народным средневековых песен. Используя их язык, сравнения, метафоры, Петрарка воссоздал обраВНОвых взаимоотношений человека и окружающего, земного мира, человека и природы.

Читайте также:
Шарль Перро. Золушка, Мальчик с пальчик и Синяя Борода: сочинение

Благословен день, месяц, лето, час

И миг, когда мой взор то очи встретил!

Благословен тот край и дол тот светел,

Где пленником я стал прекрасных глаз.

Изображая свою тоску, Петрарка часто переносил ее на природу, и тогда его внутренний мир, как и мир Лауры, становился частью природы и приобретал чрезвычайной пластики.

Уж хмурый воздух с въедливым туманом,

Клубящийся под набежавшим ветром,

Вот-вот готов заморосить дождем,

Уже кругом кристаллом стали реки,

И вместо злаков, покрывавших долы,

Куда ни глянь – лишь изморозь да лед.

В произведениях Петрарки полностью отсутствует средневековый аскетизм, а внутренний конфликт чувств не перерастает в конфликт с действительностью, ибо поэт оценивает и жизнь, и собственные ощущения с точки зрения земного человека.

«Книга песен» – первая в истории европейской поэзии сборник, где обусловлено внутреннее единство лирических произведений. Каждый сонет можно рассматривать и как отдельное произведение, и как часть одной большой целостности, полной нового понимания любви, природы и общества, характерного для нового человека Возрождения.

Тема любви в сонетах Петрарки

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 31 Июля 2013 в 20:46, курсовая работа

Описание работы

Целью данной работы является осмысление художественного воплощения темы любви в сонетах Петрарки. Заявленная цель предполагает решение следующих задач:
 осуществить обзор критической литературы о сонетах;
 осмыслить философско-этический смысл понятия любви;
 рассмотреть сонет как литературоведческое понятие;
 проанализировать художественные особенности темы любви в сонетах Петрарки.

Содержание работы

ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА 1 ТЕОРИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ КУРСОВОЙ РАБОТЫ
1.1 Обзор критической литературы
1.2 Сонет как литературоведческое понятие.
1.3. Филосовско-этический смысл понятия любовь.
ГЛАВА 2 АНАЛИЗ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ СРЕДСТВ ДЛЯ СОЗДАНИЯ ТЕМЫ ЛЮБВИ
2.1 Тема как литературоведческое понятие
2.2. Художественные средства для создания проблемы любви в сонетах Петрарки.
ВЫВОДЫ
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Файлы: 1 файл

Курсовая_2.doc

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ, МОЛОДЕЖИ И СПОРТА УКРАИНЫ

ДНЕПРОПЕТРОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМЕНИ ОЛЕСЯ ГОНЧАРА

Кафедра зарубежной литературы

Тема любви в сонетах Петрарки

студентка группы УА-11-1з

Замай Наталия Сергеевна

профессор Наривская В.Д.

Франческо Петрарка (1304-1374) – первый поэт Европейского ренессанса, основатель гуманизма в его наиболее полном, дошедшем до наших дней виде, равно как первый человек Нового времени, зачинатель одной из великих литератур нашего континента. Создатель итальянского языка – в этом он делит пальму первенства с Данте Алигьери. Данте – драматург, сказочник, экстатик. Петрарка – лирик. Этим все сказано. То есть: он, несомненно, обладает теми же превосходными качествами, что и его великий предшественник, но его эмоции лишены театральности, они текут в русле поразительной, до тех пор неслыханной гармонии. И к его руке, к благоуханной ладони этой самой гармонии, подтекают нарождающиеся молодые европейские литературы.

Р.И. Хлодовский в своей книге “Франческо Петрарка” пишет: “Петрарка создал в Канцоньере индивидуальный стиль, который стал стилем эпохи Возрождения. В ХVI в. через школу петраркизма пройдут все великие лирики Франции, Англии, Испании, Португалии, а также стран славянского мира. Особенно сильное влияние Петрарка оказал, естественно, на поэзию Италии”.

Вот уже более шестисот лет поклонники сонетов Петрарки пытаются разгадать его высокую поэтичность чувств, которые были обращены к земной женщине — Лауре. Вечная Возлюбленная — была или не была? Отдельные исследователи полагают, что за героиней фрагментов определенного лица не стоит, более того, некоторые из них считают, что таковая есть чистый символ женственности и никогда эту землю не населяла. Петрарка будучи спрошенным о ней, энергично утверждал противоположное.

Поэт не описывает внешность Лауры, только иногда обращает внимание читателя на черные глаза, тонкий стан и светлые волосы. Но любил Петрарка безответно, вот откуда боль и грусть.
Поэзия Петрарки — своеобразный дневник переживаний и чувств. Его героиня сравнивается с цветком, жемчужиной, звездой и так далее. Тогдашняя поэзия была достаточно нормативной, лирика использовала более или менее ограниченный набор поэтических средств. Но сонеты Петрарки, обращенные к Лауре, отличаются богатейшими, выразительными средствами.

Целью данной работы является осмысление художественного воплощения темы любви в сонетах Петрарки. Заявленная цель предполагает решение следующих задач:

  • осуществить обзор критической литературы о сонетах;
  • осмыслить философско-этический смысл понятия любви;
  • рассмотреть сонет как литературоведческое понятие;
  • проанализировать художественные особенности темы любви в сонетах Петрарки.

Объект исследования – сонеты Петрарки.

Предмет исследования – художественные особенности темы любви в сонетах Петрарки.

Структура данной работы состоит из 25 страниц: основной части, введения, двух разделов, выводов и списка литературы.

ТЕОРИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ КУРСОВОЙ РАБОТЫ

    1. Обзор критической литературы

Сонеты и канцоны Петрарки были признаны непревзойденными образцами своего жанра. Благодаря «Канцоньере» Петрарка стал основоположником новой европейской поэзии. Эволюция европейской любовной лирики XVI — начала XVII в. проходит под знаком петраркизма; начавшись в Италии, это литературное течение охватило Францию, Англию, Испанию, Португалию, Голландию, Далмацию. Параллельно в Западной и Центральной Европе происходит освоение дидактического наследия Петрарки: его поучительные трактаты и письма издают и переводят не только в тех странах, где почитают Петрарку-лирика, но также в Чехии, Польше, Венгрии и особенно в Германии, для которой Петрарка был актуален, прежде всего, как философ-моралист. Общепризнанно, что в России, где Петрарка получил известность гораздо позже, настоящего петраркизма не было. Сказалась разница традиций: вплоть до середины XVII столетия Московия знала только устную, фольклорную поэзию; книжной стиховой культуры в России не существовало. Русская силлабика второй половины XVII в., барочная и полонофильская, Петрарку не заметила, а Петровская эпоха пренебрегала поэзией, в особенности поэтическими переводами: при Петре I ни одной переводной стихотворной книги напечатано не было, а среди немногих переведенных, но оставшихся в рукописи, нет сочинений Петрарки.

Младший современник Тредиаковского и Кантемира М. В. Ломоносов также не оставил ни переводов из Петрарки, ни упоминаний его имени. Тем не менее, наследие итальянского поэта и гуманиста Ломоносову чуждо не было. О Петрарке он узнал еще в бытность свою студентом московской Славяно-греко-латинской академии из курса риторики, который читал П. Крайский: в Ломоносовском конспекте этого курса мы находим латинскую цитату из трактата Петрарки «De remediis utrusque fortunae» («О средствах против обеих фортун»). В Германии в 1736—1741 гг. Ломоносов изучал итальянский язык по грамматике Венероне (1699), в которой использованы цитаты из Петрарки. Позже, в 1750—1751 гг., уже вернувшись в Петербург, он выписал себе флорентийское издание «Le stesse rime di Mess. Frane. Petrarca» (1748). Недавно была подмечена любопытная параллель между текстами Ломоносова и Петрарки, которую соблазнительно было бы интерпретировать как первую в русской литературе реминисценцию из «Канцоньере». Речь идет о 284-м стихе из Ломоносовского «Письма о пользе стекла» (1752): Из мысли ходим в мысль, из света в свет иной 9. CXXIX канцона Петрарки начинается словами:

Читайте также:
Шарль Перро. Золушка, Мальчик с пальчик и Синяя Борода: сочинение

Из мысли в мысль, с горы на гору

Ведет меня любовь

Любопытно, что такую же реминисценцию мы обнаруживаем у главного литературного оппонента Ломоносова — А. П. Сумарокова. В одной из его любовных элегий 1759 г. («Другим печальный стих рождает стихотворство. ») выражение из мысли в мысль повторено в контексте, близком к CXXIX канцоне и еще к нескольким стихотворениям Петрарки.

В тексте Сумарокова соединены два характерных петрарковских мотива. Первый — это мотив блуждания по горам, лесам, долинам, где лирический герой тщетно пытается скрыться от преследующей его любви. Другой мотив — несравненная уникальность возлюбленной для лирического героя и ее всеприсутствие в его духовном мире.

Не менее влиятельной оказалась идея Вольтера о том, что поэзия Данте и Петрарки служит связующим звеном между античностью и современностью. Среди прочих ею воспользовались М. Н. Муравьев, упоминавший Петрарку в «Берновских (Эмилиевых) письмах» (1790), и Г.Р.Державин, который в трактате «О лирической поэзии» (1812) писал, что «Дант, Петрарка и Бокаций могут беспрекословно назваться возродителями древней и отцами новой поэзии.

Хотя с конца 1750-х годов имя «любовника Лауры» время от времени появлялось на страницах периодических изданий, нельзя не согласиться с Г. А. Гуковским, что вплоть до последнего десятилетия XVIII в. «интерес к Петрарке (в России) не был значителен». В 1790—1800-е годы ситуация меняется: один за другим в печати начинают появляться поэтические (как правило, очень вольные) переводы из «Канцоньере». Подражания Петрарке публикуют И. И. Виноградов (1792), Е. А. Колычев (1796), Е. П. Люценко (1796-1797), ведущий поэт русского сентиментализма И. И.Дмитриев (1797), анонимный московский переводчик (1798), М.С.Кайсаров (1798, 1801), Н.И.Бутырский (1806), Г. Р.Державин (1808) и, наконец, К. Н. Батюшков (1810). Этими именами переводческая петраркиана рубежа веков не исчерпывается.

Целый этап в изучении Петрарки и его эпохи составили работы крупнейшего русского филолога рубежа XIX—XX вв. академика Александра Николаевича Веселовского. Литературовед-компаративист, фольклорист и этнограф, Веселовский вошел в историю русской и европейской науки как создатель исторической поэтики — общей теории эволюции поэтического сознания и его форм. Не меньшее значение имеют его разыскания по истории культуры итальянского Ренессанса, русско-славянской, византийской и западноевропейской средневековой литературе и фольклору, а также русской литературе нового времени.

По случаю празднования 600-летнего юбилея Петрарки исследователь опубликовал очерк «Петрарка в поэтической исповеди Canzoniere» (1905), первый в русской науке опыт целостного анализа биографии и поэтики великого итальянца в контексте становления культуры нового типа — культуры Ренессанса. В этой работе Веселовский проследил историю жизни Петрарки — «гуманиста, патриота, поэта» — через призму «Книги песен» и других его литературных произведений. Этюд примечателен стремлением исследователя увидеть в историко-литературном документе отражение не только биографической реальности, но и культурно-идеологических установок автора: Веселовский хорошо понимал, что в своих стихах и письмах Петрарка изображает себя не только и не столько таким, каков он был, сколько таким, каким он хотел быть. Таким образом, русский ученый попытался практически разрешить фундаментальный вопрос о взаимоотношении личности и эпохи, биографии и культуры.

Исследования Корелина, Веселовского и их последователей подготовили почву для появления филологически точных и вместе с тем высокохудожественных переводов Вяч. И. Иванова. Один из ведущих стихотворцев и теоретиков русского символизма, выдающийся эрудит, Иванов постигал всемирную культуру не только умозрительно, но и практически — с помощью поэтических переложений; в сферу внимания Иванова-переводчика попадает мировая поэзия от греческих классиков до западноевропейских декадентов.

    1. Сонет как литературоведческое понятие.

Сонет (ит. sonetto, от прованс. sonet – песенка) – твердая стихотворная форма; стихотворение из 14 строк, сгруппированных в два катрена (на две рифмы) и два терцета (на две или три рифмы). Базовым считается итальянский сонет abab abab (или abba abba) ede ded (или cde cde), слегка отклоняется от него французский, abba abba ced eed (или ced ede), еще радикальнее отступает от исходной модели английский сонет, где три катрена на самостоятельные рифмы замыкаются двустишием-кодой abab eded efef gg. Чередование мужских и женских клаузул (за исключением итальянского сонет, где все окончания женские) подчиняется требованию альтернанса: нерифмуюшиеся стихи с одинаковым окончанием не должны стоять рядом. Несмотря на строгость поэтической формы, сонет может содержать ≪дефекты≫ в структуре, давшие название его неканоническим вариантам: хвостатый (два катрена и три терцета), сонет с кодой (добавлена лишняя, 15-я строка), безголовый (один катрен и два терцета), опрокинутый (два терцета и два катрена), хромой (четвертый стих в катренах длиннее или короче на стопу) и др. Помимо этого, устанавливались и периодически нарушались метрические, композиционные и стилистические требования. Классический размер сонета 5-ст. ямб, мог уступать место 6-ст. и даже 4-ст. Композиция была обязана передавать движение поэтической мысли, что акцентировалось графическим обособлением строф: первый катрен – декларация темы, второй – ее патетическое развитие, первый терцет – новая мысль, противоположная первой, второй терцет – ≪примирение≫ двух ем, их синтез; особая смысловая нагрузка приходилась на финальный стих – сонетный замок. Эта композиционная нормативность не всегда соблюдалась, что выразилось в графическом оформлении сонета текст мог члениться пробелами на асимметричные части или представать сплошным графическим целым. Стилистически сонет долгое время оставался регламентированной формой. Строки совпадали с высказыванием, в конце строфы ставилась точка, переносы не допускались. Рифмы подбирались точные и грамматические. Лексика требовалась высокая, существовал запрет на повторное употребление значимого слова, который позднее был упразднен. В тематическом отношении сонет тяготел к философской, описательной и любовной лирике. Сонет традиционно считается наиболее совершенной из композиционно- строфических форм. Он представляет в известном смысле ≪модель гармонического слияния традиций и новаторства, идеала и его реального воплощения, свободы и необходимости≫ (О. И. Федотов).

Читайте также:
Шарль Перро. Золушка, Мальчик с пальчик и Синяя Борода: сочинение

1.3. Филосовско-этический смысл понятия любовь.

Любовь, интимное и глубокое чувство, устремленность на другую личность, человеческую общность или идею. Любовь необходимо включает в себя порыв и волю к постоянству, оформляющиеся в этическом требовании верности. Любовь возникает как самое свободное и постольку «непредсказуемое» выражение глубин личности; ее нельзя принудительно ни вызвать, ни преодолеть. Важность и сложность явления любовь определяются тем, что в нем, как в фокусе, пересеклись противоположности биологического и духовного, личностного и социального, интимного и общезначимого.

Осмысление любви в мифе и древнейших системах философии берет любовь как «эрос», видя в ней космическую силу, подобную силе тяготения. Бог Эрос упомянут в мифологическом эпосе Гесиода как один из породителей и устроителей мироздания, родившийся сразу после Хаоса и Матери-Земли; еще более почетная роль отводится ему в космогонии орфиков. Для Эмпедокла вся история космоса — это противоборство любви («филиа») как конструктивного начала и ненависти как начала диссоциации. Это мифологически-философское учение о любви как строящей, сплачивающей, движущей и соразмеряющей энергии мироздания характерно для греческой мысли в целом с ее гилозоизмом.

Другая линия античной философии любви начинается с Платона, истолковавшего в диалоге «Пир» чувственную влюбленность и эстетический восторг перед прекрасным телом как низшие ступени лестницы духовного восхождения, ведущего к идеальной любви, предмет которой — абсолютное Благо и абсолютная Красота (отсюда упрощенное житейское выражение «платоническая любовь»). Доктрина Платона, платоников и неоплатоников об «эротическом» пути к Абсолюту типологически сопоставима с индийской мистической доктриной о «бхакти» — экстатической любви, представляющей собой один из 4 возможных путей просветления.

Христианство усмотрело в любви как сущность своего Бога (Который, в отличие от богов античной религии, не только любим, но и Сам любит всех), так и главную заповедь человеку. Но это была совсем особая любовь («агапэ»), не похожая ни на чувственный «эрос», ни на дружбу по выбору («филиа»), ни на патриотическую солидарность граждан. Речь шла о жертвенной, «все покрывающей» и безмотивной любви к «ближнему» — не к «близкому» по роду или по личной склонности, не к «своему», но к тому, кто случайно окажется близко, и в особенности к врагу и обидчику. Предполагалось, что именно такая любовь сможет побудить любящих принять все социальные дисгармонии на себя и тем как бы отменить их. Но если по отношению к людям предписана снисходящая «агапэ», то по отношению к Богу христианская мистика вслед за языческой решается говорить о восторженном «эросе» (такое словоупотребление особенно характерно для Псевдо-Дионисия Ареопагита и для всей созданной им традиции).

Фраческо Петрарка и Лаура: анализ «Книги Песен»

Автор: Guru · Опубликовано 02.11.2016 · Обновлено 08.10.2017

Как Франческо Петрарка создал Ренессанс?

Франческо Петрарка — итальянский поэт Проторенессанса, один из первых, кто воспел новые идеалы антропоцентризма, гуманизма и светского искусства, которые являются основными принципами эпохи Возрождения. Его вклад в развитие культуры Возрождения трудно переоценить, ведь именно он во многом поспособствовал формированию прогрессивного мировоззрения художников своего времени.

Когда Петрарка путешествовал по просторам бывшей Римской империи, он случайно нашел ветхие рукописи, принадлежавшие, как выяснилось, великому оратору Цицерону. Поэт перевел его работы, заразившись теми идеями, которые были основополагающими для древнего римлянина. Он распространил свои переводы, насколько это было возможно, и вскоре многие деятели искусства увидели в античности эталон красоты и свободы, ставший источником вдохновения и неким мерилом ценности художественного произведения. Конечно же, творцы полюбили не только безупречную форму, они прониклись философией того периода, могуществом мысли, породившей целые науки, виды искусства и сферы деятельности.

«Книга песен» — ренессанс или средневековье?

Франческо Петрарка и сам был под впечатлением от своих судьбоносных находок. Вклад Петрарки в мировую культуру состоит в том, что он написал знаменитый сборник стихов под названием «Книга песен» — гимн новой культурной традиции, независимой от строгих религиозных догм. Он, наконец, воспел любовь мужчины к женщине, а не униженного раба к Богу. Особенность поэзии Петрарки в его самобытности, смелости и необыкновенной силе чувства, которое он выплеснул в безукоризненной форме сонетов. Вот поэтому этот сборник, конечно же, относится к эпохе Возрождения.

О чем «Книга песен»? Как выглядит Лаура?

«Книга песен» состоит из стихов «Сонеты на жизнь Мадонны Лауры» и стихов «Сонеты на смерть Мадонны Лауры» и раздела «Избранные канцоны, секстины, баллады и мадригалы». Стихи были написаны на итальянском и латинском языках. Все сонеты посвящены Прекрасной Даме, образ которой только начал складываться в литературе того периода. Дама Петрарки – бледная, рыжеволосая и голубоглазая Лаура – полностью соответствовала средневековым канонам красоты. Поэта с музой, если верить многочисленным источникам, ничего не связывало, ведь Прекрасной Даме принято было лишь поклоняться, возносить изысканные хвалы, совершать во имя нее подвиги, но что-то большее уже оскверняло образ, уничтожало жгучее желание, что вдохновляло рыцаря на самоотречение в нескончаемой борьбе на турнирах, в походах и других состязаниях. Дама была уподоблена боевому стягу, гербу или знамени, которое красовалось на щите воина.

Петрарка и Лаура: история любви

Петрарка впервые увидел Лауру 6 апреля 1327 года в Авиньоне, где жил вместе с семьей. Ему было 23 года. Была Страстная пятница – день, когда по христианской мифологии распяли Христа. Поэт, погруженный в молитву, поймал на себе взгляд прекрасной женщины. Это была Лаура. Он воспылал любовью, но его мечтам не суждено было сбыться: Лаура второй год была замужем. Впоследствии она родила мужу одиннадцать детей. Однако Петрарка после этой встречи 21 год воспевал ее как Непорочную Деву, признаваясь любимой женщине. Видимо, эти стихи были известны Лауре, но… «Но я другому отдана»…

Читайте также:
Шарль Перро. Золушка, Мальчик с пальчик и Синяя Борода: сочинение

Анализ поэтического сборника Петрарки «Книга Песен»

Исповедальная тональность, предельная искренность, тонкий лиризм, какого еще не знала европейская поэзия, — все это торжествует в «Книге песен».

Благословен день, месяц, час
И миг, когда мой взор те очи встретил’
Благословен тот край, и дол тот светел,
Где пленником я стал прекрасных глаз’
(Сонет LXI. Перевод Вяч. Иванова)

В 1348 году в Европе была масштабная эпидемия чумы, настоящий мор. Она унесла жизнь миллионов людей. От этой болезни умерла и Лаура. И умерла она именно в тот же день и месяц, и в те же утренние часы, и в том же городе, где впервые пересеклись их взгляды. Тайну этой встречи и любви нам не дано открыть. Смерть Лауры Петрарка воспринял как катастрофу:

Погас мой свет, и тьмою дух объят –
Так, солнце скрыв, луна вершит затменье,
И в горьком, роковом оцепененье
Я в смерть уйти от этой смерти рад.
(Сонет СССХХП. Перевод В Левша)

В «Письме к потомкам» Петрарка написал: «Между смертными нет ничего длительного, и если случается что-либо сладостное, оно вскоре венчается горьким концом». На исходе своих дней поэт стал глубоко религиозным человеком:

«Юность обманула меня, — писал он, — молодость увлекла, но старость меня исправила и опытом убедила в истинности того, что я читал уже задолго раньше, именно, что молодость и похоть — суета, вернее, этому научил меня Зиждитель всех возрастов и времен, который иногда допускает бедных смертных в их пустой гордыне сбиваться с пути, дабы, поняв, хотя бы поздно, свои грехи, они познали себя»

Поэзию Петрарка понимал, как возможность достигать в слове неземного совершенства, поэтому он много раз редактировал свои стихи, оттачивал мастерство, изменяя форму и содержание сонетов не несколько раз. Чем больше он сам себя редактировал, тем яснее ему становилось, к чему его влечет. А стремился он отразить именно религиозные мотивы, и Лаура все чаще принимала образ Мадонны. Однако магия творчества заключалась для него в том, чтобы приблизить абстрактные образы к человеческому миру, понять и осознать их глубину, не покидая реалий своего времени, не отдаляясь от мира в скит. Красота и искренность человеческих чувств — это не просто главная мысль в лирике Петрарки. Это мировосприятие свободного человека.

Ни образ Лауры, ни любовь лирического героя не развиваются. Время бежит мимо них, и любовь не имеет истории. Явление Прекрасной Дамы – абсолютное новаторство в литературе того времени, ведь автор изобразил живую реальную женщину. Да, это парадный портрет в строгом стиле, без динамики и вольного очарования непосредственности, искренности, полноты характера, но в литературе и того не было. Лаура нужна поэту только ради того, чтобы он мог продемонстрировать свое мастерство, поклоняясь ангелоподобному лику. На этом ее функции заканчиваются. В освещении ее образа не фигурируют бытовые детали, например, так как с помощью Лауры раскрывается внутренний мир поэта, проявляется восприятие им окружающей действительности.

Родник журчит, звенит листвою ветка,
Я слышу голос госпожи моей,
И ей лесная подражает птица.

Красота и искренность человеческих чувств в лирике Петрарки выражены прозрачно и ясно, его поэзия была понятна простым людям. Именно поэтому сонеты с легкостью становились романсами. Музыкальность стихотворений восходит к звучности народных песен. Петрарка знал фольклор и подсознательно вносил его характерное звучание в мелодику стиха. Используя языковые приемы, сравнения, метафоры, эпитеты, Петрарка воссоздал тип новых взаимоотношений человека и земного мира, людей и природы.

Благословенный день, месяц, лета, время
И миг, когда мой взор то очи встретил!
Благословенный тот край и дол тот светел,
Где пленником я стал прекрасных глаз.

В произведениях Петрарки отсутствует средневековый аскетизм, догматизм и суровость католической веры. Внутренний конфликт противоречивых чувств (любовь и долг) не перерастает в конфликт с действительностью, так как поэт оценивает и жизнь, и собственные ощущения с точки зрения земного и все-таки глубоко религиозного человека. Он демонстрирует христианское смирение, не пытаясь нарушить спокойствие и уничтожить добродетель своей избранницы. Любовь Петрарки лишена чувственности, даже намека на эротичность. Она – платоническая, непорочная, а потому идеальная и возвышенная.

«Книга песен» — первый в истории европейской поэзии сборник, где наблюдается внутреннее единство лирических произведений. Каждый сонет можно рассматривать и как отдельное произведение, и как часть одной большой целостности, преисполненной нового понимания любви, природы и общества, характерного для нового времени.

Самая главная тема в поэзии Петрарки – летописное описание внутреннего мира лирического героя. Впервые внимание автора было приковано к индивидууму, его личным горестям и печалям. Появляется тенденция к созданию психологизма в лирике. Человек – венец творения, он осознает свою ценность и значимость своего «Я». Классической эмблемой ренессанса считается фреска Микеланджело «Сотворение Адама», где Творец передает своему чаду божественную искру, которая отличает человека от всех других существ. Эту «искру» Петрарка осознал в себе, разжег из нее пламя и запечатлел право потомка Адама и Евы чувствовать, переживать и говорить об этом всему миру без стеснения и страха разгневать небесного отца. Раскрепощение человеческого духа – вот основная заслуга Франческо Петрарки.

«Что может быть на свете прекраснее, что может быть достойнее человека и что может в большей степени уподобить его Господу, как не служение людям по мере своих сил? Тот, кто способен служить людям и не делает этого, отвергает высочайший долг человека, и поэтому ему должно быть отказано в имени и природе человека» Франческо Петрарка

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: