Петрушевская: сочинение

Проза Л. Петрушевской. Творческое своеобразие

Проза Л. Петрушевской. Творческое своеобразие.

Проза Людмилы Стефановны Петрушевской, прозаика и драматурга, представляет собой кладезь женской жизни, своеобразную энциклопедию от юности женщины до ее старости: «Приключения Веры», «История Клариссы», «Дочь Ксени», «Страна», «Кто ответит?», «Мистика», «Гигиена» и многие другие. Ею же были написаны цикл «Песни восточных славян», повесть «Время ночь». Проза Л. Петрушевской включает в себя также сказки для взрослых и для детей.
Остросоциальный вопрос о современности, об отношениях мать-дочь, о кажущемся вечной проблеме проституции поставлен в рассказе «Дочь Ксени». Мать-проститутка приносит заключенной дочери-проститутке папиросы и печенье. Тут все: трагизм, комизм и уродливая правда жизни. Мать не хотела, чтобы дочь стала проституткой, но та стала. Риторический вопрос «почему?» разрешается ответом «так», потому что по-другому не могло быть. И мать свыклась с этим положением дел. «Так», «так» и никак иначе, несмотря на то, что вокруг полно «бескорыстной любви». Вот как автор решает эту проблему – просто и своеобразно одновременно.
Рассказ «Темная судьба» – это история о женском одиночестве, когда женщине тридцать с гаком лет, а она до сих пор не замужем; когда даже самый глупый и мерзкий мужчина, которого больше всего на свете заботит то, «будет ли он завлабом», воспринимается этой женщиной как принц на белом коне. Потому что скажет потом на работе такая женщина сослуживице, что она нашла наконец-то себе мужика, «хахаля». Нашла ли? Автор отвечает на этот вопрос своеобразным ответом-вопросом: темная судьба ждет эту женщину впереди.
Рассказ «Вопрос о добром деле» – вполне реальная история о том, что женщина, которая одна всех тянет, не может помочь всем. Такая вот философия. И неважно, что умирают с голода дочь подруги и ее малолетний ребенок. Не может тетя Н. ей помочь, потому как, если поможет, то и ее,
2

Марту, взвалит на свои женские плечи. Это женская тема и женская проза. Одна «статья» из энциклопедии женской жизни.
Рассказ «Два Бога» – добрый рассказ. О том, как двое нелюбящие друг друга людей сохранили «тот сгусточек жизни, о котором… сказала врачиха»… Ведь и так вот бывает в жизни. Опять «так» и «так». Своеобразие и правдивость прозы Л. Петрушевской восхищают. Два человека создали новую жизнь. Не поэтому ли рассказ назван «Два Бога»? Думается, что поэтому.
В рассказе «Милая дама» дан упрек времени в том, что он появился на свет намного раньше ее. Не может быть прочной связи между шестидесятилетним мужчиной и девушкой двадцати с чем-то лет. Закон Земли – так автор решает эту проблему. «Весьма и весьма» плачевная история, по мнению автора.
Рассказ «Васеньки» – о том, какие бывают несчастливые семьи, вернее, о судьбах двух мальчиков, нагулянных матерями. Остросоциальный рассказ. Первый Васенька бросился в шестнадцать лет под колеса автомобиля. Второй – угодил в колонию для несовершеннолетних за «воровство и мужеложство».
Рассказ «Борьба и победа» повествует о том, как одни родственники боятся других из-за того, что те будут «практичными» и что-нибудь захотят себе после смерти близкого человека. Сложно все так в жизни, пошло, дико – вот привычная тема автора. В этом и заключается своеобразие прозы л. Петрушевской.
Психологически тяжелый рассказ «Три истории о любви». Это рассказ о том, как в одной квартире живут инвалид-бабушка, муж с женой приблизительно семидесяти лет и иногда их больная дочь-шизофреник. Рассказ даже не о том, как трудно им жить, а о том, как трудно «выживать»
3

больным людям. А такие люди тоже есть в государстве. И звучит, словно насмешка и упрек жизни фраза в конце рассказа: «Но спасает болезнь, инвалиды хоть как-то едят».
«Герои Петрушевской – люди, с которыми мы встречаемся на работе, ездим в метро, живем в одном подъезде. Каждый из них – целый мир, умещающийся в один рассказ, и потому каждый темой рассказ содержит драматический и эмоциональный заряд целого романа. Людмила Петрушевская – самое традиционное и самое современное явление в нашей нынешней словесности. Она традиционна до архаики и современна до шока. Вечное и сиюминутное связаны в ее творчестве, как корень и листья»…
Особенно ценна проза Л. Петрушевской за созданный ею образ сильной женщины, матери, жены, кормилицы. Мужчина в ее прозе чаще всего слабый и вялый.
Ужасы жизни, злободневность, трагедии судеб, которые творятся совсем рядом, может, в соседней квартире – вот что заключает в себе самобытная проза современной и удивительной писательницы со сложной судьбой – Людмилы Стефановны Петрушевской. Проза ее не может никого оставить равнодушным, потому что там все мы, какие есть.
13 мая 2012 года.

Сочинение: Петрушевская – Рецензия на рассказ л. петрушевской новые робинзоны

(I вариант)
Людмила Петрушевская среди современных писателей стоит особняком. Ее пьесы и рассказы не могут не заставить человека думать о жизни, о смысле и цели существования. Она пишет прежде всего о проблемах, волнующих людей, о наиболее важных вопросах, интересующих человека.
В рассказе “Новые робинзоны” писательница рисует картину бегства, бегства главных героев от действительности, от мира, в котором живут и мучаются миллионы людей.
Жизнь невозможна в такой бесчеловечной цивилизации. Жестокость, голод, бессмысленность существования – все это становится причиной бегства от такой жизни. Человек не хочет отвечать за все то, что творится в мире, не хочет нести ответственность за смерти людей, за кровь и грязь.
Вот так и попала обычная городская семья в заброшенную и глухую деревеньку. Они сбежали, не смогли больше терпеть того режима, той системы, в которой находились: “Мои мама с папой решили быть самыми хитрыми и в начале всех дел удалились со мной и грузом набранных продуктов в деревню, глухую и заброшенную, куда-то за речку Мору”.
Приехав в это забытое богом место, они тотчас же взялись за работу: “Отец копал огород. посадили картофеля. ” Началась новая жизнь. Здесь все нужно было начинать заново, строить новую, другую, не похожую на ту жестокую, лучшую жизнь.
“Во всей деревне было три старухи. ” И только у одной из них была семья, которая иногда приезжала за солеными огурцами, капустой и картошкой. Одиночество стало уже привычным образом жизни. Другой старости у них и нет. Они уже привыкли жить в голоде, холоде и нищете, они смирились с такой жизнью. Марфутка, одна из старух, даже не выходила на огород, она “пережила еще одну зиму” и, видимо, “собиралась умирать от голода”.
Ситуация, в которой оказались все жители деревни, безысходная. Кто-то пытается выжить, а кто-то устал от постоянной борьбы за бессмысленное существование.
Семейство, только что приехавшее сюда, нашло как бы свой “островок счастья”. Они сами выбирали себе такой путь, не смогли больше быть жертвами. И я считаю: правильно сделали. Зачем терпеть жизнь, в которой плохо, если можно самим сделать ее лучше.
Главный герой рассказа – отец, глава семейства. Это он решил, что настоящая жизнь – жизнь в изоляции. Он надеется на себя, на свои силы, на то, что он сможет обеспечить существование своей жене и дочери.
В рассказе также важен образ маленькой девочки Лены, мать которой, пастушиха Верка, повесилась в лесу от нехватки денег на таблетки, “без которых она не могла”. Лена – символ будущего. Маленькая девочка, у которой еще вся жизнь впереди. Ей только предстоит узнать и, может, даже пережить эту жизнь. Вместе с ней представителем будущего поколения является мальчик, малыш, подброшенный беженцами. Его нашли на крыльце и прозвали Найден. Эти дети только в будущем поймут, как же надо бороться за существование, за лучшее, за светлое.
Какая судьба их ждет? Неужели и они смирятся, станут жертвами?
У героев рассказа, молодой семьи, есть все: дети, хлеб, вода, любовь, в конце концов. Жизнь еще не закончена, она все еще продолжается, только надо за нее бороться, сопротивляться всему, что мешает. Надо надеяться на лучшее и никогда не думать о плохом. В такой трудной и жестокой жизни нельзя быть слабыми, нельзя быть пессимистами, иначе можно сильно за это поплатиться. Жизнь учит всему, многих она бьет так сильно, что ее уроки навсегда остаются в памяти. Надо иметь огромную силу воли, для того чтобы противостоять ей.
Нельзя останавливаться ни на минуту.
Главный герой убежал, он сдался. Не смог справиться с трудностями. С одной стороны, конечно, он правильно сделал. Другого выхода не было. Только изоляция. А с другой стороны, он просто слабый человек. Он не способен на борьбу.
Он остался один на один с собой, со своей бедой, но, похоже, он этим доволен. Вспомним, например, эпизод с приемником:
“Однажды отец включил приемник и долго шарил в эфире. Эфир молчал. То ли сели батареи, то ли мы действительно остались одни на свете. У отца блестели глаза: ему опять удалось сбежать!”
Похоже, он доволен тем, что остался один на “краю света”. Теперь он не зависит ни от кого, кроме себя. Он никогда больше не увидит того, что творится за пределами деревни. Он благодарен судьбе за свое спасение. Они вырвались из железной клетки, улетели в никуда, оторвались от того, что губит и человека, и все доброе в человеке. У них есть все и в то же время у них нет ничего. У них нет самого главного – будущего. В этом и есть трагичность рассказа. Приостановлено развитие общества, они изолированы от окружающего мира, от других людей. Так тоже жить нельзя. Из этого не выйдет ничего хорошего. Будущее зависит только от нас самих, каким мы его сделаем, таким оно и будет. Мир, изображенный в рассказе, бесчеловечен. И я думаю, что Петрушевская пытается показать то, что именно мы сделали его таким. Мы виноваты. И мы должны переделать его. Для этого автор рассказывает нам о семье, хоть и не способной на борьбу, но все-таки отказавшейся от такой никчемной жизни. По моему мнению, Петрушевская высказала свою мечту о строительстве новой, отличной от другой, жизни. Она имела в виду то, что мы не должны бежать, мы не должны сдаваться. Нам не нужна жизнь без смысла, нам не нужно лишь существование. Мы все должны добиваться лучшего, все вместе, только тогда что-нибудь изменится.

Читайте также:
По: сочинение

(II вариант)
Главная тема этого рассказа-антиутопии – тема бегства от цивилизации, самоизоляции от царящего тоталитарного режима, ото лжи, жестокости и насилия – трех главных столпов, на которых и держится это государство, в котором живут герои. Что мы узнаем от восемнадцатилетней девушки, главной героини рассказа: “ .. моих бабушку и дедушку. я видала только в глубоком детстве, а дальше все утонуло в скандалах из-за моей мамы и дедовской их квартиры, провались она пропадом, с генеральскими потолками, сортиром и кухней. ” Не желая приспосабливаться к царящему режиму, этой ужасной системе, в которой человек неизменно становится жертвой и идейно противопоставляется ей, к системе, где основной конфликт состоит в столкновении интересов человека и цивилизации, конечная цель которой – абсолютная несвобода живущих в ней людей, герои попросту сбегают: “Мои папа с мамой решили быть самыми хитрыми и в начале всех дел удалились со мной и с грузом набранных продуктов в деревню, глухую и заброшенную, куда-то за речку Мору. ” Приехав в это Богом забытое место, они начинают строить новую жизнь, свою собственную маленькую цивилизацию, надеясь на то, что здесь-то их никто не потревожит и не нарушит с таким трудом достигнутой в это ужасное время гармонии: “. И отец начал лихорадочные действия, он копал огород, захватив и соседний участок. вскопали огород, посадили картофеля три мешка, вскопали под яблонями, отец сходил и нарубил в лесу торфа. У нас появилась тачка на двух колесах, вообще отец активно шуровал по соседним заколоченным домам, заготавливал что под руку попадется. ”
Вообще, если несколько раз внимательно перечитать текст, можно найти множество деталей, практически противоречащих друг другу. Например, в самом начале повествования мы узнаем, что “. во всей деревне было три старухи, Анисья, совсем одичавшая Марфутка и рыжая Таня, у которой единственной было семейство. ”. Одинокая Анисья и сумасшедшая Марфутка – вот две героини, для которых нет другой старости, кроме как тихо умереть однажды в своих старых домишках с заткнутыми тряпками окнами и гнилой мокрой кучкой картошки на полу. Одиночество, голод и нищета стали для них привычной жизнью, они не хотят, да и не могут исправить подобное положение вещей. Третья же из женщин, медсестра Таня, семнадцатилетней девчонкой отправленная на Колыму за украденного из колхоза поросенка, пожалуй, единственная героиня рассказа, имеющая мало-мальски приличное хозяйство. И тут же мы неожиданным образом узнаем, какова авторская позиция по отношению к трем этим женщинам. Оказывается, по ее мнению, “. бабка Анисья была единственный человек в деревне (Марфутка не в счет, а Таня была не человек, а преступник)”. Возникает вопрос: почему? Эта старуха, по Петрушевской, настоящий “кладезь народной мудрости”, она – то, без чего не может и не должно развиваться нормальное человеческое общество. И тут же мы видим, как, наряду со старым, умудренным опытом и много повидавшим в жизни человеком, возникает маленькая Лена, дочь повесившейся пастушки Верки. Эта девочка и найденный позднее на крыльце младенец – своеобразные символы будущего, то, ради чего стоит жить. Таким образом, в этом огромном, жестоком, ежеминутно давящем на человека мире возникает своеобразный “Ноев ковчег”, маленький островок счастья. Глубоко в лесной чаще, в почти сказочной избушке, живет эта семья, состоящая из таких разных, но объединенных одной общей мыслью людей: жить ради будущего, не желая подчиняться этой системе и принимать на себя ответственность за ее преступления. И что же мы видим в конце рассказа: “. отец однажды включил приемник и долго шарил в эфире. Эфир молчал. То ли сели батареи, то ли мы действительно остались одни на свете. У отца блестели глаза: ему опять удалось убежать!”
“В случае, если мы не одни, к нам придут. Это ясно всем. Когда мы будем, как Марфутка, нас не тронут.
Но нам до этого еще жить да жить. И потом, мы ведь тоже не дремлем. Мы с отцом осваиваем новое убежище. ”
Но “не дремлем” ли? По сути, финал рассказа трагичен: казалось бы, все есть: и своеобразный символ будущего в лице Лены и Найдена, и неисчерпаемый кладезь народной мудрости Анисья, и собственное хозяйство, и пища. Пожалуй, именно эти четыре буквы и выражают всю суть произведения. Как созвучны эти два слова: “пища”, “насыщаться”. Жизнь ради насыщения, лишь для того, чтобы не умереть от голода, самоизоляция и полное отчуждение от мира – это ли не самое страшное. Если каждый превратит жизнь лишь в насыщение, то зачем тогда жить?
Рассказ Л. Петрушевской – это мысли о том, чего не должно быть ни в коем случае, и им может стать будущее, если каждый создаст свой собственный мирок и, замкнувшись в нем, словно моллюск в своей раковине, будет тихо жить там, есть, спать, снова есть. Не страшат ли вас такие перспективы?

Читайте также:
Манн П. Т.: сочинение

Сочинение на тему сборника рассказов Петрушевской

Людмилу Петрушевскую долго не печатали, так как ее рассказы считали слишком мрачными. В одном рассказе – самоубийство («Грипп»), в другом – помешательство («Бессмертная любовь»), в третьем – проституция («Дочь Ксении»), в четвертом – прозябание несчастной семьи запрещенного и забытого писателя («Козел Ваня»). Рассказы, о которых пойдет речь, были написаны в конце шестидесятых-начале восьмидесятых годов. В своих произведениях Петрушевская описывает современную жизнь, далекую от благополучных квартир и официальных приемных. Ее герои – незаметные, замученные жизнью люди, тихо или скандально страдающие в своих коммунальных квартирах и неприглядных дворах. Автор приглашает нас в ничем не примечательные служебные конторы и на лестничные клетки, знакомит с разнообразными несчастьями, с безнравственностью и отсутствием смысла существования.

Невозможно не сказать о своеобразном языке Петрушевской. Писательница на каждом шагу пренебрегает литературной нормой, и если у Зощенко, например, автор выступает от имени внелитера-турного рассказчика, а Платонов создал собственный язык на основе общенародного, то тут мы имеем дело с вариантом той же задачи. Петрушевская при отсутствии рассказчика пользуется языковыми нарушениями, встречающимися в разговорной речи. Они не принадлежат ни рассказчику, ни персонажу. У них своя роль. Они воссоздают ту ситуацию, при которой возникают в разговоре. На таком необычном построении и звучании и держится ее проза.

Петрушевская пишет короткие рассказы. Среди них есть такие, что занимают две-три странички. Но это не миниатюры, не этюды или зарисовки, это рассказы, которые и “короткими-то не назовешь, если учесть объем входящего в них жизненного материала.

Рассказ «Дядя Гриша» написан от первого лица. Молодая женщина снимает на лето часть сарая в подмосковном поселке и невольно наблюдает жизнь своих хозяев: дяди Гриши, тети Симы и их взрослых детей. И вот странность – она о них не рассказывает, а только упоминает. Может быть, потому не рассказывает, что ничего не происходит? Да нет, происходит, еще как происходит – дядю Гришу убивают. Но об убийстве мы узнаем от нее почти случайно, из попутного, сделанного вскользь замечания.

Читайте также:
Писарев: сочинение

Чуть ли не в каждом абзаце обсуждается опасность одинокого проживания на отшибе, вступающая в противоречие с чувством безопасности, которое испытывает героиня и которому, удивляясь, она придает какое-то преувеличенное значение. Мотив опасности (безопасности) звучит на протяжении всего рассказа. Так основательно исследуется этот вопрос, что вырастает почти в проблему. Зачем – не сразу разберешь, но именно он формирует сюжет, который сам по себе на удивление мало о чем говорит: кто находится в опасности, остался невредим, а тот, кто ее не ждал, сражен своенравным роком. Что-то водевильное, анекдотическое содержится в капризе обстоятельств, несмотря на убийство.

А рассказ-то грустный. Что именно вызывает горькое чувство? Смысл складывается из разнородных элементов, из обмолвок и повторов, топтания на месте, проходных сценок и отступлений, сплошного, можно сказать, отступления, ибо отсутствует сюжетная линейность. На что это похоже? На стихи. Сюжет в поэзии строится иначе, чем в прозе, – свободно, ассоциативно, непоследовательно.

Вместо того чтобы развиваться, сюжет у Петрушевской концентрируется вокруг какого-то одного момента или эпизода. Например, «Удар грома». Само название концентрирует внимание на одном моменте. Внезапное вмешательство в телефонный разговор третьего лица, очевидно по параллельному телефону, было воспринято героиней как удар грома и положило конец и телефонному разговору, и вообще знакомству. Между делом выясняется характер восьмилетних отношений действующих лиц – некоего Зубова и его приятельницы Марины, их семейные обстоятельства и служебное положение, но согласно строению сюжета все эти сведения предстают как дополнительный материал к минутной ситуации телефонного разговора.

В рассказе «Милая дама» описан момент отъезда. Человек сидит в такси на заднем сиденье и посылает прощальную улыбку снизу вверх, адресованную молодой женщине, «милой даме», с которой расстается навсегда. То, что читателю сообщается о нем и о ней, пристегнуто к этому моменту: в центре сюжета – одна прощальная сцена. Не развертывая, а, наоборот, сворачивая жизненное событие, Петрушевская выделяет в нем проходной эпизод, не итоговый результат: телефонный разговор, отъезд в такси.

Автор, и это еще одно свойство прозы Петрушевской, всеми силами скрывает, подавляет и сдерживает свои чувства. Огромную роль в своеобразии ее рассказов играют повторы, создающие впечатление упорной сосредоточенности, которая владеет автором до забвения формы, до пренебрежения «правилами хорошего стиля».

Например, в рассказе «Удар грома» только в одном абзаце четыре раза повторяется слово «факт» и три раза – «плоскости». Видно, заинтересованность в предмете совершенно переключила внимание рассказчика с формы речи на суть дела. Не будет преувеличением сказать, что весь текст буквально прошит повторяющимися словами и словосочетаниями, которые изредка разбавлены выпадающими из стиля и потому особенно красноречивыми выражениями вроде «нежные лепестки» – о люстре.

Страстное разбирательство – вот что такое жизнь в рассказах Петрушевской. Она – лирик, и, как во многих лирических стихах, в ее прозе нет лирического героя и не важен сюжет. Ее речь, как речь поэта, сразу о многом. Конечно, не всегда сюжет ее рассказа непересказуем и незначителен, но главное в ее прозе – всепоглощающее чувство, создаваемое потоком авторской речи. В литературе шестидесятых-восьмидесятых годов Л. Петру-шевская не осталась не замеченной благодаря ее способности соединять поэзию и прозу, которая придает ей особую, необычайную манеру повествования.

Петрушевская: сочинение

Такая девочка, совесть мира

Теперь она как бы для меня умерла, а может быть, она и на самом деле умерла, хотя за этот месяц никого в нашем доме не хоронили. Наш дом обыкновенный – пять этажей без лифта, четыре подъезда, напротив точно такой же дом и так далее. Если бы она умерла, сразу бы стало известно. Значит, она еще живет как-то.

Вот гляди: у меня к ящику с незаполненными формулярами приклеена фотокарточка, контакт. Это она, Раиса, Равиля, ударение на последнем слоге, татарка. Ничего не видать на этом контакте, лицо волосами завешено, две ноги и две руки: в позе «Мыслителя» Родена.

Она всегда так сидит, даже недавно у меня на дне рождения так сидела. Я ее в первый раз наблюдала в отношениях с другими людьми, до этого времени мы общались только между собой, двое на двое – она со своим Севой, и мы с моим Петровым.

Читайте также:
Кристи: сочинение

Оказалось, что и танцевать она не умела и сидела тихо, как мышь. Мой Петров ее вытянул танцевать, но она после этого танца сразу ушла домой.

Да, танцевать она не умеет, но проститутка она профессиональная. Ее Севка откуда взял, из какой ямы выгреб? Она только что из колонии вышла и опять пошла по рукам, а он на ней взял и женился. Он сам в растроганности об этом рассказал, но просил под страшной клятвой, чтобы я никому не говорила. Он и про ее отца рассказывал, как Раиса с пяти лет клеила коробочки для пилюль, они с матерью клеили для отца, это отец достал себе такую работу, потому что был инвалидом. А потом мать умерла от сердца в больнице, и отец стал открыто приводить к ним в комнату женщин. В общем, страшные вещи. И как Раиса сбежала из дому, попала к каким-то мальчикам в пустую квартиру, и они ее несколько месяцев не выпускали, и как потом, через сколько-то времени, эту квартиру раскрыли. Но это все история, это никого теперь не касается, а важно то, что Раиса и сейчас этим занимается.

Севка уходит на работу, она остается дома, она нигде не работает. Севка ей обед оставляет – приходит домой, а она даже не разогрела, даже на кухню не ходила. Лежит целыми днями, курит или по магазинам шастает. Или плачет. Начнет плакать ни с того ни с сего – плачет четыре часа подряд. И конечно, соседка ко мне прибегает, на ней лица уже нет – бегите спасайте Раечку, она плачет. И я мчусь с валидолом, с валерьянкой. Хотя у меня у самой бывает такое – и не просто так, без повода, – что хоть ложись и помирай. Но что у меня в душе творится, какие тяжести мне приходится выносить – никто не знает. Я не кричу, не катаюсь на неубранной кровати. Только когда меня мой Петров в первый раз бросал, когда он с этой Станиславой хотел пожениться и они уже искали деньги в долг на развод и кооператив и Сашу моего хотели усыновить, – только тогда я единственный раз в жизни сорвалась. Правда, Раиса меня тогда защищала, как своего детеныша, и на Петрова прямо с ногтями бросалась.

У Петрова моего это по три-четыре раза в год бывает, такая любовь вечная, бесконечная. Это я теперь уже знаю. А сначала, когда он в первый раз от меня уходил, я чуть было не бросилась с нашего третьего этажа. Я прямо вся дрожала от нетерпения все кончить, потому что накануне он мне сказал, что приведет Станиславу знакомиться с Сашей. Сашу я рано утром отвезла к матери на Нагорную, а потом вернулась и ждала их целый день. А потом полезла на подоконник и стала привязывать кусок провода, который остался после того как Петров натянул его на кухне в несколько рядов для Сашиных пеленок. Провод был крепкий, изолированный хлорвинилом. И я привязала этот провод к костылю, который давно Петров вбил в бетонную стену, чтобы укрепить карниз. Тогда еще мы только получили эту комнату, и еще Саши не было, и я помнила, что Петров бил стену почти час. Я обвязала концом провода этот костыль, но провод был гладкий, и все никак не держалась петелька на костыле. Но я все-таки примотала провод, сделала петлю на другом конце для шеи, как-то сообразила, что куда вязать. И как раз в этот момент с лестницы стали нашу комнату открывать ключом. И я забыла все на свете – даже забыла про Сашу, а помнила только одно, что они хотят его усыновить, и от этого он уже как будто был для меня испоганенный, как будто не я его родила, не я кормила. И я испугалась, что уже Петров со Станиславой в квартиру входят, и рванула окно за ручку так, что пластырь затрещал. Мы окно пластырем заклеивали на зиму.

А в комнате было уже темно, за окном было видно дом напротив, пустой, без огней – его еще не заселили, только неглубоко внизу горел уличный фонарь. И я еще раз рванула окно, так что даже рама подалась. И в этот момент в комнату вошла Раиса и кинулась обнимать меня за ноги. Она слабая, а я сильная и разъяренная была в этот момент, но она уцепилась за мои ноги как собака и все твердила: «Давай вместе, давай вместе, подожди меня». А я тогда подумала в том плане, что ты-то что лезешь, что у тебя за печаль, – и даже оскорбилась как-то за себя. У меня, можно сказать, жизнь обвалилась, меня бросил муж, бросил с ребенком и ребенка этого хочет отнять – а ты-то что? Но Раиса лезла и лезла коленкой в открытое окно, хотя кидаться с нашего третьего этажа в глубокий снег без петли на шее – это смешно. И я ее со всей силой оттолкнула и попала рукой по лицу, а лицо было мокрое, скользкое, ледяное. И я спрыгнула с окна совсем, закрыла окно, а пластырь весь скорчился и не было никакой возможности его натянуть, да и руки у меня плохо слушались.

Читайте также:
Прус: сочинение

Сочинение по сюжетам рассказов Петрушевской

Отрицательные стороны действительности, описанные достоверно и талантливо, содержат активный заряд гуманности и сострадания, побуждают пересмотреть образ жизни. Так всегда было в русской классической литературе. Людмилу Петрушевскую долго не печатали. “Слишком мрачно”, — говорили в редакциях журналов. В одном рассказе — самоубийство (“Грипп”), в другом — помешательство (“Бессмертная любовь”), в третьем — проституция (“Дочь Ксении”), в четвертом — прозябание несчастной семьи запрещенного писателя (“Козел Ваня”).

Действительно, Петрушевская описывает современную жизнь, далекую от благополучных квартир и официальных приемных. Ее герои — незаметные, замученные жизнью люди, тихо или скандально страдающие в своих коммунальных квартирах в неприглядных дворах. Автор приглашает нас в служебные конторы и на лестничные клетки, знакомит с разнообразными несчастьями, с безнравственностью и отсутствием смысла существования.

Настоящее искусство не бывает безнравственным. Художник не может быть свободен от совести, но должен быть свободен в выборе ситуации, сюжета, характеров и метода — иначе он не художник. Проза Людмилы Пет-рушевской представляется мне именно таким случаем.

  • Но нет пощады у судьбы
  • Тому, чей благородный гений
  • Стал обличителем толпы,
  • Ее страстей и заблуждений.
  • Питая ненавистью грудь,
  • Уста вооружив сатирой,
  • Проходит он тернистый путь
  • С своей карающею лирой.
  • Н. А. Некрасов

Известно, что писатель должен писать грамотно; плохим стилем не пишутся хорошие вещи. Но и литературно правильная речь, построенная в соответствии с нормативной стилистикой, не обеспечивает еще качество прозы. Норма — лишь эталон, от которого отталкивается писатель. Более того, по словам языковеда Л. В Щербы, художественные достоинства таятся в обоснованных отступлениях от нормы. Петрушевская на каждом шагу пренебрегает литературной нормой. У Зощенко, например, автор выступает от имени внелитературного рассказчика. Андрей Платонов создал собственный язык на основе общенародного. Петрушевская при отсутствии рассказчика пользуется языковыми нарушениями, встречающимися в разговорной речи. Они не принадлежат ни рассказчику, ни персонажу. У них своя роль. Они воссоздают ту ситуацию, при которой возникают в разговоре.

Ее проза держится на необычном построении и звучании. Практически то, как написано произведение, как звучит фраза, предложение, как они построены, выпадает из поля зрения читателя. Внимание на этом не задерживается, оно спешит скорее достать смысл. А ведь именно смысл передается стилистическими средствами и приемами построения повествования. Нельзя ни прибавить, ни убавить слова, чтобы не изменить смысл предложения.

Петрушевская пишет короткие рассказы. Среди них есть такие, что занимают две-три машинописных странички. Но это не миниатюры, не этюды или зарисовки. Эти рассказы столь необычны, что некоторые из них при первом прочтении могут вызвать недоумение: неясно, о чем они написаны. Только лирические стихи непересказуемы. Сюжет прозаического произведения чаще всего нетрудно пересказать.

Рассказ “Дядя Гриша” написан от первого лица. Молодая женщина снимает на лето часть сарая в подмосковном поселке и невольно наблюдает жизнь своих хозяев: дяди Гриши, тети Симы и их взрослых детей. И вот странность — она о них не рассказывает, а только упоминает, Может быть, потому не рассказывает, что ничего не происходит? Какое там — ведь дядю Гришу убивают. Но об убийстве мы узнаем от нее почти случайно, из попутного, сделанного вскользь замечания. О чем же ведется речь?

Задавшись этим вопросом, с любопытством обнаруживаем, что чуть ли не в каждом абзаце обсуждается опасность одинокого проживания на отшибе. “Множество опасностей подстерегало одинокую женщину на пути от станции до дому, по улице без фонарей. Позднее именно в нашем закоулке и погиб мой хозяин, дядя Гриша, но я всегда странным образом верила в безопасность и в то, что никогда и никто в конечном счете меня не тронет”. Мотив опасности звучит на протяжении всего рассказа. Так основательно исследуется этот вопрос, что вырастает почти в проблему. Зачем — не сразу разберешь, но именно он формирует сюжет.

Фабула подается как нечто маловажное: не рассказывается, а выясняется попутно, по частям, непоследовательно и беспорядочно. Но и сюжет сам по себе на удивление мало о чем говорит: кто находился в опасности, остался невредим, а тот, кто ее не ждал, сражен своенравным роком. Что-то водевильное, анекдотическое содержится в капризе обстоятельств, несмотря на убийство. Коварство судьбы, впервые явившееся человеку, вероятно, поразило его ум. Слишком известное, чтобы служить темой для размышлений, оно привычно становится объектом насмешки. Отсюда устойчивые иронические словосочетания вроде “игра фортуны”, “причуды судьбы” и т. д.

А рассказ грустный. Не покидает горькое чувство безысходности. Невесть откуда пришедшее, оно возникает как-то вне фабулы и сюжета. Дядю Гришу убивают, но мы узнаем об этом так, что смерть не возбуждает ни страха, ни жалости, как бы “из равнодушных уст”. И мы равнодушно ей внимаем.

У Чехова есть рассказ “По делам службы”, где главное событие (самоубийство) вынесено на периферию сюжета, а иллюзию действия производит душевное состояние персонажа. Все же последовательно, один за другим в рассказе сменяются моменты фабулы: приезд следователя в деревню, его пребывание на месте происшествия, поездка в гости к помещику фон Тауни-цу и возвращение назад. Последовательность этих событий, не важная в сюжетном плане, тем не менее соблюдена. Она определяет характер повествования, делает его развернутым во времени. Читатель имеет возможность как бы участвовать в описываемом, сопереживать.

Читайте также:
Пильняк: сочинение

Сюжет в рассказах Петрушевской возникает из неупорядоченных частей фабулы, события и факты предстают в разрозненном виде, непоследовательно. Смысл складывается из разнородных элементов, из обмолвок и повторов, топтания на месте, проходных сценок и отступлений, сплошного, можно сказать, отступления. Мне кажется, это похоже на стихи. “В стихах сверкает смысл, как будто перестрелка”. Поэтическая мысль — алогическая мысль. Ритм устанавливает в стихах перекрестные связи. Сюжет в поэзии строится иначе, чем в прозе, — свободно, ассоциативно, непоследовательно. Начиная стихотворение, поэт может не знать, о чем пойдет речь в следующий миг. Смысл возникает по подсказке ритма и рифмы.

Автор рассказа обычно с самого начала представляет себе предмет описания. И Петрушевская, конечно же, во всех рассказах заранее знает, что она будет описывать. Она знает это, но. не описывает! Она обходится без описания так, будто пишет стихи. Эта разорванная фабула, читаемая по складам, собираемая по клочкам.

Предыдущий реферат из данного раздела: Сюжет и фабула рассказов Петрушевской

Творчество П.Б. Шелли. Философско-эстетическая позиция автора. Трагедия Шелли «Ченчи»: основной конфликт и образ трагической героини.

Как и Байрон, Перси Биши Шелли (1792- 1822) был представителем английского романтизма и замечательным поэтом-лириком. Однако в целом его творчество отличается от поэзии Байрона прежде всего величайшим оптимизмом. Даже в самых мрачных стихотворениях Шелли всегда приходит к жизнеутверждающим выводам. «День завтрашний придет» – эта фраза поэта является лучшим эпиграфом к его произведениям.

Перси Биши Шелли родился в графстве Сассекс 4 августа 1792 г. Отец его принадлежал к английской аристократии. Детские годы мальчик провел в поместье родителей.

В колледже Шелли много читает и пишет первые стихи, в которых подражает знаменитому в те годы Саути. Настоящего друга и покровителя Шелли встретил в лице доктора Линда, преподававшего в колледже естественные науки. Тайный демократ и республиканец, Линд помог юноше разобраться в окружающей действительности. Линд познакомил Шелли с сочинением Уильяма Годвина «Политическая справедливость». По словам Линда, Годвин обнаружил корень социального зла, заявив, что неравенство и гнет происходят от того, что «богатые монополисты присваивают себе труд бедняков».

Труды французских материалистов XVII в. помогли Шелли прийти к атеизму. В университете он анонимно отпечатал и разослал членам ученого совета брошюру «О необходимости атеизма». Многие узнали в авторе брошюры Шелли. Его исключили из университета. Отец Шелли понял, что все его мечты о блестящей парламентской карьере для сына рухнули, как карточный домик. Он проклял сына и навсегда запретил ему появляться на пороге родительского дома. Шелли поселился в Лондоне и занялся изучением политэкономии и социально-утопических идей Уильяма Годвина. Изредка его тайно навещала сестра Елизавета, приходившая с подругой, шестнадцатилетней девушкой Гарриэт Вестбрук. Гарриэт была несчастна: она страдала от тирании отца. Из сострадания Шелли женился на Гарриэт и увез ее в Шотландию, в Эдинбург. Родители Шелли, взбешенные неравным браком поэта, потребовали, чтобы он отказался от права наследства на огромные владения, принадлежавшие роду Шелли. Они лишили его даже той скудной помощи (200 фунтов стерлингов в год), которую давали ему до сих пор. Жизнь Шелли складывалась трудно.

Грозные события 1819 г. в Испании, Италии и далекой Англии, крайнее обострение классовой борьбы, выразившееся в ряде кровавых конфликтов (Питерлоо, Тайн и Уир),- все это заставляло художника взглянуть на природу общественных отношений более трезво, более реально изобразить борьбу сил прогресса с силами деспотии, стоящими на страже «феодальной дикости».

Осмысляя обострение социальной борьбы эпохи, Шелли создает трагедию для сцены «Ченчи» (1819), в которой он стремился придать своим образам конкретно-жизненное содержание и отказывался от общественно-романтического и аллегорического изображения борьбы за свободу, которое было изображено в его ранних произведениях («Прометей»).

В качестве основы для сюжета своей первой сценической трагедии «Ченчи» (1820) поэт взял итальянскую хронику 200-летней давности, которая была очень популярна в итальянском обществе 10-20-х годов XIX в. Это была небольшая повесть о лютых, изуверских делах одного из римских феодалов – графа Франческо Ченчи, совершившего многочисленные кровавые преступления, умертвившего своих сыновей, обесчестившего единственную дочь Беатриче, которая тщетно искала защиты и заступничества у папского правительства: граф покупал молчание папы и его кардиналов огромными взятками. Тогда Беатриче наняла двух профессиональных убийц и с их помощью умертвила тирана и насильника. Однако папа, который закрывал глаза на преступления старого графа Ченчи, приказал предать казни Беатриче, ее брата и мачеху, помогавших ей уничтожить палача. Папа увидел в поступке мужественной Беатриче дурной пример для молодежи.

В центре пьесы Шелли – трагический конфликт между прекрасной, чистой Беатриче, с одной стороны, и чудовищным злодеем Франческо Ченчи, ее отцом,- с другой. Одинокая героиня, скорее протестующая, чем активно борющаяся со своим тираном, стремление драматурга вызвать жалость и сочувствие у зрителей – все это было типично для романтической драмы первой половины XIX в. Главная цель такой драмы заключалась в том, чтобы изумлять, поражать зрителя необыкновенностью, исключительностью образов и необычайностью сюжета. Однако без особого труда можно заметить, что Шелли, использовав традиции романтической драмы, внес много принципиально нового в каноны романтической драматургии, и это новое прокладывало путь подлинно народной драме, которая могла бы оживить английский национальный театр.

Читайте также:
Белов: сочинение

В отличие от своих ранних откровенно тенденциозных поэм Шелли нигде не подчеркивает атеистических и революционных идей, которыми насыщена пьеса. Духовное перерождение нерешительной молчаливо страдающей героини обосновано всей логикой событий, превращающих ее в сурового и беспощадного судью и мстителя. В первых явлениях Беатриче предстает перед нами как нежная и любящая сестра своих несчастных братьев, скромная девушка, глубоко сочувствующая страданиям своей мачехи. Она религиозна, поэтому уповает на милосердие Бога и надеется на помощь папы. Вместе с тем поэтом подчеркивается исключительная цельность ее натуры; она ненавидит лицемерие и ложь, столь характерные для высшего римского общества той эпохи. Презрев старинный обычай, запрещающий девушке первой говорить о своих чувствах, Беатриче открыто признается Орсино в любви. Более того, убедившись, что ее выбор был большой ошибкой, она находит в себе силы отказаться от любви к Орсино, сосредоточить все помыслы на освобождении себя и близких из-под гнусной власти Франческо Ченчи. Нелегко далось ей решение пойти против воли преступного отца.

Вначале рушится ее вера в Бога. Тщетно ждет Беатриче чуда от неба. «Не может быть, ведь есть же Бог на небе?» – в отчаянии восклицает она, видя злодеяния старого графа. После трагической гибели своих братьев Беатриче приходит к выводу, что Бог не защитит страдальцев, что «свод небес запачкан кровью».
Шелли беспощадно разоблачает коррупцию церкви, бюрократического государственного аппарата, потакающих всем преступлениям богачей, показывает зловещую власть золота, растлевающего души, уничтожающего в человеке все человеческое, разрушающего освященные веками семейные и общественные связи. Передовые демократические круги Англии, Франции, Германии восприняли трагедию Шелли как революционное произведение, направленное против основных устоев собственнического
Вальтер Скотт – создатель исторического романа. Особенности историзма Скотта. Анализ романа «Айвенго»: тематика и проблематика, система образов, реалистические и романтические элементы.

Вальтер Скотт (1771 -1832) – создатель исторического романа. В конце 1790-1800-х годах Вальтер Скотт выступил как переводчик, журналист, собиратель фольклора, автор романтических поэм и баллад. Примечателен был выбор произведения для перевода: он перевел историческую драму «Гёте «Гёц фон Берлихинген».

С юных лет В. Скотт много путешествовал по родному краю – горной Шотландии, посетил места ее’ «древней славы».

Поэзия Бернса была спутницей всей жизни Скотта. Проникнутая гуманизмом, пафосом жизнеутверждения, она была дорога писателю как проявление одаренности шотландского народа. Скотт шел по пути своего предшественника, прославляя богатство души людей труда и выражая презрение к стяжателям и поработителям.

Вальтер Скотт приобрел известность в своей стране, когда в 1802 г. опубликовал два тома «Песен шотландской границы» (третий том увидел свет в 1803 г.).

Поэтическое творчество В. Скотта оказалось важным этапом в становлении его как писателя-романиста. Б. Г. Реизов, посвятивший В. Скотту свою монографию, указал на основные достижения Скотта в жанре баллады и поэмы. Дух баллады, занимавший Скотта в течение нескольких десятилетий, не оказался чуждым и историческому роману. Напротив, поэтические вставки, эпиграфы, поэтические образы, даже балладное осмысление исторических персонажей (Робин Гуд, Ричард Львиное Сердце в «Айвенго») стали органической частью романной структуры, существенно обогатив ее, позволив роману занять достойное место среди других жанров.

Новаторство Скотта, так глубоко поразившее людей его поколения, заключалось в том, что он, как отметил В. Г. Белинский, создал жанр исторического романа, «до него не существовавший».
В основу мировоззрения и творчества Скотта лег громадный политический, социальный и нравственный опыт народа Шотландии, в течение четырех с половиной столетий боровшегося за свою национальную независимость против экономически гораздо более развитой Англии.
Художники, писатели, историки, философы Англии и Франции в 10-20-х годах XIX в. много размышляли о путях и законах исторического развития: на это их постоянно наталкивало зрелище громадных экономических и социальных сдвигов, политических бурь и революций, пережитых народами за двадцать пять лет (с 1789 по 1814 г.).

Исторический роман Скотта стал не просто продолжением литературных традиций, завещанных предшествующим периодом, а неизвестным до этого художественным синтезом искусства и исторической науки, открывшим новый этап в развитии английской и мировой литературы.

В. Скотт пришел к историческому роману, тщательно обдумав его эстетику, отталкиваясь от хорошо известных и популярных в его время готического и антикварного романов. Готический роман воспитывал у читателя интерес к месту действия, а значит, учил его соотносить события с конкретной исторической и национальной почвой, на которой эти события развивались. В готическом романе усилен драматизм повествования, даже в пейзаж внесены элементы сюжета, но самое главное то, что характер получил право на самостоятельность поведения и рассуждения, поскольку он тоже заключал в себе частицу драматизма исторического времени. Антикварный роман научил Скотта внимательно относиться к местному колориту, реконструировать прошлое профессионально и без ошибок, воссоздавая не только подлинность материального мира эпохи, но главным образом своеобразие ее духовного облика.

«Задача романиста,- писал В. Скотт,- заключается в том, чтобы дать читателю полное и точное представление о событиях, какое возможно при помощи одного только воображения, без материальных предметов. В его распоряжении только мир образов и идей, и в этом его сила и его слабость, его бедность и его богатство. У автора романа нет ни сцены, ни декоратора, ни труппы актеров, ни художника, ни гардероба; слова, которыми он пользуется в меру своих способностей, должны заменить все то, что помогает драматургу. Действие, тон, жест, улыбка влюбленного, насупленные брови тирана, гримаса шута – все это должно быть рассказано, так как ничто не может быть показано».

Читайте также:
Человек и природа: сочинение

Повествовательная линия в романах Скотта заслуживает специального анализа. Создавая историческую перспективу развития событий, Скотт приобщает своего читателя к новой роли – не только участника событий, но и отстранённого человека, взирающего на все со стороны

Третьим компонентом романа после описания и повествования является диалог. Для В. Скотта диалог имел первостепенное значение. Диалоги у него определяются историзмом, особенностями поэтики. Устранение автора от повествования дает возможность персонажу самостоятельно передвигаться, мыслить и говорить. Современное мышление может исказить представление о характере персонажа, поэтому нужно, чтобы читатель сам перешел в другую эпоху, столкнулся с историей с глазу на глаз.
Роман «Айвенго» (1820) занимает особое место в творческой биографии В. Скотта. К этому времени романист написал несколько шотландских романов и решил обратиться к английскому и европейскому материалу. «Айвенго» также открывает цикл романов о средневековье и о крестовых походах («Талисман», «Граф Роберт Парижский», «Квентин Дорвард»).
«Айвенго» был создан в течение трех месяцев, хотя в отличие от предшествующих романов время действия его было отнесено в далекое прошлое Англии, спустя сто лет после норманнского завоевания. Более того, события относятся к 1194 г., когда король Ричард Львиное Сердце возвратился в Англию из австрийского плена. В «Айвенго» сосредоточены различные противоборствующие интересы: политические, национальные и социальные. Ричард ведет борьбу за престол, отнятый у него его братом принцем Джоном. Саксы, завоеванные норманнами, не могут примириться с участью покоренного народа, и война против норманнов обусловлена не только национальными, но и социальными противоречиями. Норманны находятся на более высоком уровне социального развития, но саксонская знать не может простить им потери своих владений и жестокого истребления соотечественников. В стране не сложилась единая нация, государственная система, национальный язык и культура. Судьба вымышленного персонажа доблестного рыцаря Айвенго зависит от участи английского короля Ричарда, который под именем Черного рыцаря появляется среди своих подчиненных и стремится узнать об их настроениях.

Особый интерес представляет в романе изображение народа и его вожаков, в первую очередь – изображение Робина Гуда, выступающего в романе под именем Локсли.
Образы Робина Гуда и его смелых стрелков — лучшие в романе. В них выражена сила и непобедимость народа, его уперство и отвага в борьбе, его решительность и смелость, его свободолюбие и нежелание подчиняться власти жестоких феодалов.
Кульминационным моментом становится в ррмане описание турнира и взятие дружиной Робина Гуда старинного замка Фрон де Бефа, этой крепости феодальной реакции. Силами простых людей захвачена эта феодальная твердыня. Ликуют в связи с этим событием не только стрелки Робина Гуда, но и крестьяне окрестных деревень, рабы Гурт и Вамба, впервые почувствовавшие себя людьми.

Главную привлекательность романа составляют динамика действия, колорит средневековья, выраженный не только в реалиях быта, в речи героев, описании обычаев и нравов, но и в мощной балладной эпической традиции, воспевающей благородство, смелость и справедливость демократического короля, находящегося на равных то в обществе монаха, то среди разбойников во главе с Робин Гудом (Локсли), то на рыцарском поединке. Разнообразие сцен и эпизодов, быстрая смена событий свидетельствуют о верности шекспировской традиции в изображении эпохи и характеров. Главный пафос романа заключается в утверждении места личности в историческом процессе. Жизнь частная неотделима от судьбы государства, монарха. Сочетание любовной и авантюрно-приключенческой линий придают убедительность и динамику сюжету исторического повествования. Повествователь, не вмешивающийся в происходящее, но комментирующий его, на какое-то время приостанавливает ход событий, но потом как бы наверстывает упущенное, быстро приближаясь к счастливой развязке. Король в романе идеализирован, приближен к балладному образу мудрого и справедливого правителя, а образ Айвенго – типично романтический, вполне соответствующий трактовке монарха, который ему покровительствует. Верный своему поэтическому кредо, Скотт уважает право каждого народа на свою историю, культуру, обычаи. Поэтому в романе с такой достоверностью и убедительностью одинаково полно и многосторонне показаны норманн Буагильбер и еврей Исаак, сакс Седрик и король Ричард, гонимые и угнетенные, угнетатели и завоеватели. Одно из главных достоинств романа в том, что каждый персонаж от знатного рыцаря или храмовника до свинопаса или шута строго индивидуализирован, каждый по-своему говорит, носит одежду, общается с другими героями.

Особый интерес в романе вызывают женские образы. Белокурая леди Ровена представляет собой достаточно типичный романтический образ прекрасной дамы, ради которой рыцарь совершает свои подвиги и которая в финале с блеском играет роль заслуженной награды. Но образ красавицы еврейки Ревекки более сложен.

В силу своего происхождения поставленная в особое положение, смелая и великодушная Ревекка высказывает отношение к происходящим событиям, достойное уст своего создателя. Так, описание подвигов Ричарда она сопровождает восклицанием: «Отпусти ему, Боже, грех кровопролития!». Вступая в спор с Айвенго, в которого она тайно влюблена, Ревекка называет рыцарские подвиги жертвоприношением демону тщеславия. В отличие от большинства героев, мечтающих о ратных подвигах, Ревекка врачует раны, исцеляет больных.

У Ревекки тоже есть свои понятия о чести, она упрекает Буагильбера в том, что он собирается ради неё изменить своему Ордену и своей вере. Именно она в ситуации выбора между жизнью и смертью ведёт философские споры с неукротимым храмовником о роли судьбы. Ей принадлежат слова, явно опережающие своё время, о том, что «люди нередко сваливают на судьбу последствия своих собственных буйных страстей».

Читайте также:
Камю: сочинение

Она способна объективно оценить характер своего жестокого похитителя Буагильбера: «У тебя сильная душа; иногда в ней вспыхивают благородные и великие порывы. Но она – как запущенный сад, принадлежащий нерадивому хозяину: сорные травы разрослись в ней и заглушили здоровые ростки». Ей не суждено быть счастливой: Ревекка воплощает идею автора о том, что «самоотречение и пожертвование своими страстями во имя долга редко бывают вознаграждены и что внутреннее сознание исполненных обязанностей даёт человеку подлинную награду — душевный покой, который никто не может ни отнять, ни дать». Итак, каждый герой получил по заслугам: Ричард Львиное Сердце – славу и память потомков, Айвенго – славу и возлюбленную, но самую высокую награду получила отказавшаяся от несчастной страсти Ревекка – душевный покой.

Шелли П. Б.: сочинение

Перси Биши Шелли. Биография и обзор творчества

Перси Биши Шелли — великий английский поэт — родился 4 августа 1792 г. в графстве Суссекс.

П. Шелли был выходец из богатой аристократической семьи. Его отец был человеком консервативных взглядов, и сын, обнаруживший свой вызывающий радикализм, рано с ним разошелся. В детстве поэт увлекался опытами с реактивами и электричеством, чем всегда смешил своих сестер, а также читал им страшные сказки. Суровое воспитание в семье, а также издевательства и насмешки в школе оказали серьезное влияние на тонкую, ранимую душу поэта. После окончания школы П. Шелли учился в Оксфордском университете, к моменту поступления в который он уже был автором двух произведений: «Цастроцци» и «Святой Ирвайн». Из университета он был исключен 25 марта 1811 г. за бунтарский нрав и публикацию памфлета с красноречивым заголовком: «Необходимость атеизма», на титульном листе которого даже не было фамилии Шелли, однако он занимался его распространением среди студентов. После этого отец запретил ему даже появляться на пороге дома, назначив ему ежегодную пенсию. Так началась самостоятельная жизнь автора.

Ранние стихи П. Шелли выражали наивные радикальнореволюционные воззрения: он разделял идеи национально-освободительного движения в Ирландии, даже пытался спровоцировать там восстание.

Светское, буржуазно-аристократическое общество очень резко реагировало на независимость и радикализм Шелли. В 1816 г. трагически погибла первая жена поэта. Против него восстает его тесть, который, используя свои связи с влиятельными людьми, запрещает ему воспитывать детей от первого брака. Главными аргументами тестя были атеистические взгляды поэта, высказанные им в «Королеве Маб», а также его связь с Мэри Годвин (которая к тому моменту стала женой овдовевшего поэта). В 1818 г. Шелли был вынужден покинуть Англию, переехать сначала в Швейцарию, а оттуда — в Италию.

В Италии Шелли прожил четыре года, и эти годы были самыми продуктивными в его творчестве. Автор пишет такие произведения, как «Освобожденный Прометей» и трагедия «Ченчи» (эти произведения были изданы в Лондоне в 1821 г., однако получили свою заслуженную известность лишь после смерти поэта).

В конце весны 1822 г. П. Шелли переезжает с семьей на остров Специи в Средиземном море. Надо отметить, что поэт ничего не знал о морском деле и даже не умел плавать, однако он со всей страстью любил море и вместе с Байроном приобрел шхуну, названную «Ариэль». 1 июля 1822 г. Шелли и Уильямс, который жил с ним по соседству, отправились на шхуне в Ливорно, где проходило совещание Байрона по поводу издаваемой им газеты. На обратном пути на шхуну налетел шквальный ветер, а когда туман рассеялся, от нее не осталось и следа. Так 8 июля 1822 г. не стало великого английского поэта. Лишь спустя несколько дней на берег вынесло два тела — П. Шелли и его соседа Уильямса. Урна с прахом П. Шелли была отправлена в Рим, где и находится до сих пор на протестантском кладбище.

Исповедуя идеи утопического социализма, автор верил в счастливое будущее человечества, верил в победу Добра над Злом, Света над Тьмой, будучи художником лучезарного, оптимистического миросозерцания. Все светлые мотивы мы находим в романтической поэме-«видении» «Королева Маб» (1813 г.), в драматической поэме «Освобожденный Прометей» (1820 г.), в эпической поэме «Восстание ислама» (1818 г.).

Поэма «Адонис» доносит до читателя все внутренние переживания автора за поэта Джона Китса — певца красоты, тонкого лирика, который умер в возрасте 26 лет. В политических стихах Шелли всегда стоит на стороне трудового народа. Одно из таких стихотворений «Песнь людям Англии».

П. Шелли был поэтом-романтиком, поэтому в своих произведениях широко использовал символы, аллегории, библейские и мифологические образы, олицетворения. И переход от настоящего к прошлому и будущему всегда производил легко.

В ранних своих произведениях Шелли доносил до читателя, что обновление человечества происходит лишь путем мирного прогресса и нравственной проповеди. В трагедии из пяти актов «Ченчи» (1819 г.) героиней является юная девушка Беатриче, которая убивает своего отца, тирана и насильника. Шелли, описывая страдания девушки, утверждает правомерность отпора преступлению.

Тема свободы занимает особое место в поэзии П. Шелли — «Ода защитникам свободы», «Ода свободе», «Свобода».

Лирика П. Шелли похожа на философские идеи Платона: поэт-философ утверждает «общественную» силу поэтов, «непризнанных законодателей мира» (в трактате «Защита поэзии», 1822 г.).

Вечная красота природы воспета в стихах П. Шелли. Природа наделена духовной силой, которая находится в постоянном движении и изменении (стихотворения «Облако», «Ода западному ветру», «Стансы близ Неаполя», «К жаворонку» и др.).

Читайте также:
Мопассан: сочинение

«Освобожденный Прометей»

Прометей — главный герой произведения — титан, защитник людей от злых богов. Обрекая себя на мучения, Прометей бросает вызов тирании Зевса — он похищает огонь для людей. Главный герой борется за свободу, за исполнение мечты человечества верить в любовь, а не в силу тирана. Правда Прометея носит трагический и обреченный характер. За неповиновение Зевс приковал Прометея к скале и посылал ему разные испытания (орел, терзающий прикованного к скале героя, фурии с железными крыльями, испепеляющая молния). Но несмотря на все страдания, главный герой побеждает тирана.

Зевс повержен. Он осознает свою причастность к человеческой семье, взваливая страдания народа на свои плечи.

Лишь после этого Прометей становится истинным героем, доказывая свою правоту.

И встал лицом к лицу С коварной силой .

Властителя заоблачных высот, Насмешливо глядящего на землю,

Где стонами измученных рабов Наполнены безбрежные пустыни.

Перевод К. Бальмонта

«Королева Маб»

Одна из ранних поэм английского поэта, строку из которой «День завтрашний придет!» использовал Ф. Энгельс для своего стихотворения «Вечер». В этой строке заключен весь основной мотив творчества П. Шелли, с его страстной верой в лучшее и светлое будущее человечества. Несмотря на то, что стихотворение явно навеяно философией и поэзией XVIII в., когда господствовали идеи Просвещения, в произведении очень много «светлых юношеских чувств», как сказал Бернард Шоу, и эмоций. Эти компоненты постоянно врываются в поток абстрактных рассуждений о том, что какой-то «дух природы» дает надежду на перемены к лучшему и «самоуничтожение» социального зла. По сюжету произведения, прекрасная девушка Ианте спит глубоким сном, а королева фей Маб показывает ее душе на волшебном экране картины прошлого, настоящего и будущего мира. Образ королевы взят из старинной английской сказки. Свои мысли автор как раз и вкладывает в уста королевы, которая периодически начинает страстно рассуждать о «коварных убийцах прошлого и настоящего», или дает резко отрицательные характеристики современным политикам, священнослужителям и капиталистам. Автор показывает читателям современную эпоху как эпоху всепоглощающей власти денег и корысти.

Все на публичном рынке продается:

Честь, добродетели, таланты,

Продажна и Любовь.

Перевод К. Бальмонта

Эта поэма сыграла важную роль в политическом просвещении рабочего класса Англии.

«Восстание ислама»

В отличие от предыдущих произведений поэта, в которых он сатирически высмеивал пороки современности и философски рассуждал о судьбах мира, в «Восстании ислама», написанном в 1818 г., Я. Шелли переходит к художественному воплощению темы «народ и революция». В этом произведении мы видим романтическое изображение народной революции, которая, по мнению поэта, может случиться в любой стране Европы.

Именно П. Шелли ввел в литературу начала XIX в. образ совершенно новых героев, которых никто до той поры не описывал — республиканцев. Эти новые герои абсолютно глухи к страданиям бедняков. Их основная цель — привести к власти рабочие массы, предварительно возглавив их.

И выковали люди из цепей

Оружье, чтоб лишить тирана власти.

Перевод К. Бальмонта

Цели представленных нам борцов за свободу Лаона и Цитны возвышены так, чтобы *троны навеки рухнули, а золото утратило бы свою кровавую силу*. К сожалению, герой погибли на костре, однако семена свободы, посаженные ими, дают свои плоды, и народ одерживает победу над тиранией.

В 1818 г. писатель, окончательно затравленный правительством Англии, навсегда покинул страну и поселился в Италии, где написал свои самые великие произведения.

Наиболее широко талант Я. Шелли раскрылся в его лирических произведениях. Его стихи всегда пронизаны силой и непосредственностью, музыкальностью, многообразием и новизной ритмов, яркими метафорическими высказываниями и эпитетами. Поэт тонко чувствует природу и всегда рисует в своих стихах безмятежное море, «смыкающуюся лазурь» небес, все это навеяно пейзажами Испании.

В его стихотворениях, объединенных общим названием «Изменчивость», ясно видна идея вечности природы, ее бессмертного развития и возрождения. Все стихи пропитаны оптимизмом, в них, так же как и в жизни, за зимой приходит весна, а на смену эпохе социальных бедствий и войн всегда придет эпоха процветания и мира. Тема «западного ветра» — разрушителя является классической в поэзии английских авторов, однако именно П. Шелли (в произведении «Ода западному ветру») описывает ветер не как разрушительную силу, уничтожающую все вокруг своим ледяным дыханием, а как образ хранителя сил новой жизни, который в снеге хранит ее семена.

Ты гонишь тучи, как круговорот

Листвы, не тонущей на водной глади,

Которую ветвистый небосвод

С себя роняет, как при листопаде.

То духи молний, и дожди, и гром.

Ты ставишь им, как пляшущей менаде,

Распущенные волосы торчком

И треплешь пряди бури. Непогода —

Как бы отходный гробовой псалом.

У Я. Шелли очень много любовной лирики, большую часть которой он посвящал своей жене Мэри Годвин. Шелли считал, что именно любовь является той великой и могущественной силой, которая поднимает людей на подвиги и борьбу за свободу. В его творчестве любовь всегда побеждает тиранию и смерть, ведь именно любовь «всему дает блаженство нового рождения».

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: