Авторская позиция в произведениях Петрушевской: сочинение

Авторская позиция в произведениях Петрушевской: сочинение

«Чеховское» в художественной интерпретации Л.С. Петрушевской

Васильева Светлана Сергеевна,

кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы, издательского дела и литературного творчества Волгоградского государственного университета.

Художественные произведения Л. Петрушевской на протяжении последних десятилетий вызывают устойчивый интерес читателей, зрителей, исследователей. Предметом изучения становились тип героя (Л. Костюков, Т. Морозова, М. Ремизова, А. Зорин), характерология (Р. Доктор, А. Плавинский), речь персонажей (Я. Явчуновский, Р. Тименчик), сюжетостроение (М. Строева, Н. Лейдерман, Е. Петухова, Н. Каблукова), жанровое и стилевое своеобразие (В. Максимова, Н. Иванова, А. Смелянский, М. Громова, Н. Лейдерман, М. Липовецкий, Е. Меркотун). По отношению к литературной традиции, её творчество определяют как «натуралистическое», «абсурдистское», «поствампиловское», «постреалистическое», «постмодернистское». Отмечая переполненность пьес Петрушевской бытовым, исследователи в качестве её предшественников называют Островского [ Доктор Р., Плавинский А. ] ; определяя тональность комизма, отмечают сплав трагического, комического, гротескного – гоголевского [ Строева М. ] . Но и чеховский «след» обращает на себя внимание исследователей [ Строева М., Петухова Е., Лейдерман Н., Липовецкий М. ] .

В целом А. Чехов и Л. Петрушевская придерживаются близких эстетических взглядов [ Петухова Е. ] ; проявляют интерес к художественному изображению обычного человека, обыденного сознания, в их произведениях возникают похожие сюжетные ситуации. Писатели оказываются близки по типу художественного мышления: работают одновременно над созданием драматического и прозаического текста, очевиден интерес обоих художников к малой драматической форме.

Мотив неудавшейся жизни, неустроенности, неудовлетворенности своим настоящим – один из основных в творчестве Чехова («Скучная история», «Три года», «Моя жизнь»; «О вреде табака», «Чайка», «Дядя Ваня» и др.). Ощущение усталости от жизни испытывает большинство персонажей рассказов Петрушевской, иногда они прямо об этом говорят, рассказывая свои «скучные истории» («Такая девочка», «Совесть мира», «История Клариссы», «Цикл», «Козел Ваня»).

Оба писателя выбирают в качестве действующих лиц – «средних», «обычных людей». Чеховский «средний человек» – это инженер, врач, учитель, адвокат, студент, офицер, статистик, земец, помещик, крестьянин, чиновник, священник, и его отличительной чертой становится обыкновенность, распространенность, но главным для писателя является «стремление рассмотреть людей разных сословий и состояний под единым углом зрения, найти закономерности, характеристики сознания «среднего человека» [ Катаев В. ] . Символом среднего человека у Петрушевской стал «инженер», библиотекарь, младший научный сотрудник, т.е. человек интеллигентный или, как ранняя критика с возмущением писала «люмпен-интеллигенция». Персонажи обоих писателей одинаково страдают, испытывают раздражение от бытовых неурядиц. Но если чеховские Никитин («Учитель словесности»), Гуров («Дама с собачкой»), Надя («Невеста») «прозревают», пытаются что-то изменить в своей жизни, то персонажи Петрушевской, как правило, существуют в рамках второго чеховского архисюжета – они уходят в «футляр». Так, Пульхерия («По дороге бога Эроса»), «маленькая пухлая немолодая женщина, обремененная заботами, ушедшая в свое тело как в раковину. Именно ушедшая решительно и самостоятельно и очень рано, как только её дочери начали выходить замуж…» [ Петрушевская Л. ] . Жизненное пространство «футляра», как правило, ограничено плохо оплачиваемой работой, коммунальной или очень тесной квартирой, где не уживаются родственники: дети, родители, родители родителей («Мистика», «По дороге бога Эроса», «Свой круг», «Квартира Коломбины», «Любовь»).

Инвариантный чеховский мотив взаимонепонимания людей, разобщенности («Жена», «Огни», «Дуэль», «Дядя Ваня», «Чайка») приобретает у Петрушевской значение полного отчуждения и некоммуникабельности. Более того, она иронизирует по поводу возможности в современном мире иного типа коммуникации. Показателен рассказ с паратекстуальным названием «Дама с собаками», в котором представлено пародийное осмысление чеховского архисюжета прозрения: «Она уже умерла, и он уже умер, кончился их безобразный роман, и, что интересно, он кончился задолго до их смерти» [ Петрушевская Л. ] . Петрушевская пишет как бы продолжение того «самого сложного и трудного», которое предстояло пережить Гурову и Анне Сергеевне, но действие переносит в наши дни. Финал истории «безобразен»: героиня никого не любила, кроме пуделя и бездомных собак, прожила, никчемную жизнь, о её смерти не пожалела ни одна «собака». Если для Чехова сюжетная ситуация «пошлого»/курортного романа является исходной, то в художественном мире Петрушевской подобный ход развития отношений является наиболее вероятным.

Еще одна точка пересечения творчества писателей XIX и XX веков – изображение жестокого, страшного как обыденного; чеховским открытием считается изображение «ненормальности нормального» [ Петухова Е. ] . Но данная линия не стала основной в творчестве писателя («Спать хочется», «Палата №6», «В овраге», «Мужики»). Это, по Чехову, ещё не вся правда о мире, о жизни, в ней есть и другое. Изображая «жизнь как она» есть, Петрушевская насыщает повествование натуралистическими, фантастическими, иррационалистическими подробностями, «страшилками» (циклы «Реквиемы», «Песни восточных славян»). И это обусловлено мировосприятием Петрушевской как человека и писателя конца ХХ – начала XXI вв., «её проза убеждает, что жизнь этически безразлична, если не бессмысленна, её проза создается, скорее в координатах мифологического сознания» [ Лейдерман Н., Липовецкий М. ] , «человек не противостоит злу, а принимает все как данность, потому что не в силах противостоять своей человеческой природе. Мир плохо устроен, но и человек устроен не лучшим образом – в этом «другая проза» спорит с чеховской» [ Петухова Е. ] .

Читайте также:
Рецензия на сборник рассказов Л. Петрушевской: сочинение

Одним из самых «чеховских» произведений Петрушевской считается пьеса «Три девушки в голубом». Название пьесы, неразрешимость конфликта, одиночество персонажей, их погруженность в себя, в свои бытовые проблемы, построение диалога (герои ведут разговор как бы не слыша друг друга, но нет чеховского «сверхпонимания», понимания без слов), многофункциональность ремарок – все это доказывает, что предметом художественного осмысления Петрушевской является поэтика чеховского театра.

Интерес у писателей вызывала малая драматическая форма. Художественное своеобразие миниатюр «Медведь», «Предложение» А. Чехова и «Лестничная клетка», «Любовь» Л. Петрушевской обусловлено комическим осмыслением традиций водевильного жанра. Если женитьба как смена социального статуса для героя водевиля имела позитивное значение, то в чеховской транскрипции, скорее, наоборот: герой мельчает, демонстрирует свою слабость; женское же начало воплощается в традиционном варианте отрицательной активности: женские персонажи подчеркнуто строптивы. Художественное воплощение мотива сватовства в пьесе «Лестничная клетка» носит «перевернутый» игровой характер: драматург апеллирует к читателю, искушенному не только водевильными и чеховскими текстами, но и современной любовно-мелодраматической массовой литературой, доказывая абсурдность, невозможность благополучия в современном мире. В миниатюре «Любовь» Петрушевская заимствует чеховский приём создания подтекста, сохраняя при этом структурный и отчасти семантический план ремарки-цитаты: «Фраза производит какое-то действие, которое вполне можно назвать как бы звуком лопнувшей струны» [ Петрушевская Л. ] . Показателем дистанцированности от чеховского текста является союз «как бы», семантика которого содержит указание-сокрытие эволюционного отношения к предшественнику-классику. Мотивация действий персонажей осуществляется с помощью лейтмотивного «недоверия» друг к другу, подчеркнутое введение чеховских ремарок «сигнализирует» о влиянии объективных сил, неподвластных человеку, поэтому конфликт обусловлен не только эмоциональным состоянием персонажей, он отражает несовершенство жизни, извечные единство и противостояние мужского и женского начал.

Оба драматурга пробуют себя в жанре монопьесы. В миниатюрах А. Чехова («Трагик поневоле», «О вреде табака») и Л.С. Петрушевской («Стакан воды») действие подчинено раскрытию образа персонажа. У Чехова это осуществляется через показ, заострение какой-либо черты, типического («муж своей жены»), характер получает большую или меньшую психологическую глубину, своеобразным маркером становится мотив прозрения, движение сюжета от «казалось» к «оказалось» [ Катаев В. ] . В дискурсивной практике Петрушевской выраженность авторской позиции в тексте сведена к минимуму (в пьесе нет ремарок, характеризующих персонажей), но в то же время читатель оказывается вовлеченным в игру: варьирование инвариантных мотивов ставит под сомнение «истинность» рассказа М. Нет доказательств осознанной ориентации Петрушевской на чеховскую традицию. Сходство обусловлено стремлением драматургов к психологически достоверному изображению человеческих переживаний. В монопьесах каждый персонаж наделяется индивидуальным жизненным опытом, своим уровнем культурного знания, предопределяющим его речевое поведение и мышление.

Чеховский «след» в произведениях Л.С. Петрушевской обнаруживается как в виде цитат, аллюзий, параллелей, так и в виде структурных сходств-совпадений. Писателей объединяет стремление дистанцироваться или нарушить жанровые стереотипы, что, вероятно, обусловлено недоверием к жанровым концепциям. «Цитирование» мотивов, ситуаций, приёмов писателя-классика имеет полемический характер («Дама с собаками», «Три девушки в голубом», «Любовь», «Стакан воды»). Но в целом, творчество Чехова воспринимается Л. Петрушевской как метатекст, обогатившего поэтику «психологического» комизма, отразившего восприятие мира и человека, созвучное ХХ веку, через синтез лирического, драматического, трагического.

1. Катаев В.Б. Проза Чехова: проблемы интерпретации / В.Б. Катаев. М., 1979.

2. Современная русская литература. Кн. 3. В конце века (1986-1990 годы) / Н.Л. Лейдерман, М.Н. Липовецкий. М., 2001.

3. Петрушевская Л.С. Любовь / Л.С. Петрушевская // Три девушки в голубом: Сб. пьес. М., 1989.

4. Петрушевская Л.С. По дороге бога Эроса: Рассказы / Л.С Петрушевская. М., 1993.

5. Петухова Е.Н. Чехов и «другая проза» / Е.Н. Петухова // Чеховские чтения в Ялте: Чехов и ХХ век. Сб. науч. тр. М., 1997. С.71.-79.

6. Серго Ю.Н. Принципы воплощения идеала в драмах Л. Петрушевской / Ю.Н. Серго // Драма и театр. Тверь, Вып. 2. 2001. С.118-119.

7. Строева М. Мера откровенности: опыт драматургии Л. Петрушевской / М. Строева // Современная драматургия. 1986. № 2. С. 218-228.

Школьные сочинения

Роль драматургии Петрушевской в развитии русской литературы

Славкиным, В. Мережко, Л. Разумовской – писательница продолжает развитие принципов театра А. Вампилова, сумевшего на уровне быта отразить драму социального застоя. В ее пьесах, как и в произведениях А. Вампилова, при отсутствии прямой назидательности, морализаторства, при наличии нескольких точек зрения на происходящее, сильны элементы остраненности, символики. Так, на первый взгляд “бытовая” пьеса “Уроки музыки” неожиданно заканчивается высвечивающимися над сценой гигантскими качелями, на которых “медленно и печально возносятся” Нина и Надя с детьми на руках. Движение качелей набирает ход, невозможно пройти среди их беспорядочного метания. Отец Николая становится на четвереньки и ползет на кухню. Сам Николай “все глубже уходит с головой в кресло и застывает почти в горизонтальном положении, задрав ноги кверху, чтобы отталкивать налетающие качели”.

Читайте также:
“Эпос катастрофы” и абсурд XX века в повестях Петрушевской: сочинение

Петрушевская поднимает требования к современному человеку до высоты философского обобщения. Пьеса названа “Уроки музыки”. Какая же музыка звучит в пьесе? Бездарно и претенциозно поет романс “Лишь только вечер опустится синий…” отец Николая; включив на полную мощность радио, “топчутся на месте”, “прижавшись друг к другу”, под “Адажио” из “Лебединого озера” Чайковского и “Танец с саблями” Хачатуряна Николай с Надей; одним пальцем на пианино натренькивает Надя вечного “Чижика” (некоторые режиссеры делают его музыкальным фоном всего спектакля). Когда-то в детстве учился в музыкальной школе сам Николай, но, похоже, он испытывает к музыке такое же отвращение, что и к детям (”До чего не люблю детей, терпеть не могу. Тошно смотреть” и “Я даже в армии скрывал, что знаю ноты”). А может, он мало чему научился в музыкальной школе? Ведь бросил, а то бы “справку имел”. Так и по жизни идет, не слыша других, не умея понять чужой боли. Под стать ему и другие герои. Это пьеса, как и все произведения Петрушевской, об ужасающей немузыкальности, разобщенности людей, о том, как трудны эти уроки постижения другого человека – уроки музыки, уроки гармонии человеческого общежития.

Во многих произведениях Петрушевской авторская позиция реализуется именно в названии. В театральный сезон 1988-1989 гг. на сцене старого здания МХАТа прошла ее пьеса “Московский хор”, посвященная теме реабилитации после XX съезда партии безвинно репрессированных, теме, вызывавшей в то время неизменный интерес зрителей. Репетиции Московского хора – лейтмотив спектакля. В результате создается ощущение, что само сценическое повествование перерастает в звучание огромного многоголосого хора, в котором сливаются биографии многих семей. Здесь и древние старухи, пережившие своих стариков, и бывшие дети осужденных, хлебнувшие горечь насильственных ссылок. Их голоса вплетаются в скорбно-величественную мелодию Баха.

А вот еще одна пьеса – “Три девушки в голубом” (1980). В ней житейская история притязаний молодых женщин на долю дачного дома и участка, а также недолгого увлечения одной из героинь женатым мужчиной, ради которого она на некоторое время бросает и больную мать, и больного ребенка, позволяет зрителю и читателю увидеть в тех, о ком она поведана, не только глубинную суть, но и нечто романтичное. “Три девушки в голубом” – словно название прекрасной картины на фоне пейзажа. Возможны и ассоциации с чеховскими “Тремя сестрами”, где звучит та же тема нереализовавшейся мечты. В каждой своей пьесе Петрушевская пытается поднять своих героев над обыденностью и никогда не теряет веры в человека. Повествуя о прозе жизни, она порождает в душе зрителя и читателя потребность в поэзии.

Пьесы Петрушевской густо заселены героями как сценическими, так и внесценическими. Однако у нее есть и пьесы-диалоги (”Стакан воды”, 1978; “Изолированный бокс”, 1988), и пьеса-монолог (”Песни XXвека”), давшая название сборнику ее драматургии (1988). Увлечение театром, ориентация на создание иллюзии “магнитофонного” стиля письма обусловили и особенность прозаических произведений писательницы. Повествование в них препоручается рассказчицам. Проза Петрушевской носит исповедальный характер: “Может быть, в написанном есть какое-то зерно спасения: ты уже сообщил, ты уже обратился к людям. Ведь люди почему друг другу рассказывают? Чтобы от этой тяжести избавиться”. Образ рассказчицы – это своего рода авторская маска. Иногда она довольно прозрачна, так что голоса той неназванной женщины, что ведет повествование, и автора сливаются (”Слова”, “Через поля”, “По дороге бога Эроса”). В других случаях позиция автора отличается от позиции рассказчицы (”Скрипка”, “Слабые кости”, “Поэзия в жизни”). Образ рассказчицы может исследоваться как перевоплощение чужой судьбы (”Время ночь”) или определенного типа сознания (”Песни восточных славян”). В соответствии с творческой задачей Петрушевская привносит в названия циклов своих рассказов характерный оттенок. В первую очередь ею дается установка на восприятие устного рассказывания. Так, рассказы из сборника “Бессмертная любовь” она поделила на две части: “Истории”, подчеркивая не литературное, не выдуманное, а якобы житейское, достоверное их происхождение, – в них рассказчица является посторонним, отстранившимся от описываемых событий лицом, и “Монологи”, где повествование идет от первого лица. Иногда сюда помещаются те же житейские истории, но воспроизведенные от третьего лица, видимо, особенно потрясшие или возмутившие душу как повествовательницы, так и автора. Естественно, что сюжеты поведанных житейских историй и женских монологов в этих циклах имеют особое строение, передающее характер часто взволнованной, нередко алогичной женской речи, перескакивающей с одного события на другое. Вряд ли Петрушевская специально конструирует свою фразу, особым образом расставляет слова. Кажется, что она, постоянно слыша устную речь людей толпы, просто следует за нею. Во фразе Петрушевской, как в женском разговоре, где его участницы стремятся высказаться сразу решительно обо всем, перемешивается главное, адекватное самому течению жизни, и второстепенное, внешне необязательное, случайное. “Я человек жесткий, жестокий, всегда с улыбкой на полных румяных губах, всегда ко всем с насмешкой. Например, мы сидим у Мариши. У Мариши по пятницам сбор гостей, все приходят как один, а кто не приходит, то того, значит, либо не пускают домашние или домашние обстоятельства, либо просто не пускают сюда, к Марише, сама же Мариша или все разъяренное общество: как не пускали долгое время Андрея, который в пьяном виде заехал в глаз нашему Сержу, а Серж у нас неприкосновенность, он наша гордость и величина, он, например, давно вычислил принцип полета летающих тарелок. Вычислил тут же на обороте тетради для рисования, в которой рисует его гениальная дочь”, – говорит главная героиня – повествовательница в рассказе “Свой круг” (1988). Фраза у Петрушевской, как правило, перенасыщена и перенаселена: тут и “я”, и Мариша, и Андрей, и Серж плюс его гениальная дочь, тут сталкивается настоящее и будущее время, тесно друг с другом соседствуют однокоренные слова, навязчиво звучат повторы. Автор воспроизводит стихию устной речи с присущими ей неправильностями. Косноязычие рассказчицы не всегда происходит из-за безграмотности или недостатка образованности, но, видимо, и от скороговорки, и от привычки не придавать большого значения грамотному оформлению своей устной речи: “Я иногда ходила в хозяйский дом смотреть телевизор и видела их простой, неприхотливый народный быт: что тетя Сима глава в доме, Владик любимый сын, Зина старшая дочь, а Иришка внученька, а дядя Гриша тихий человек, который дай да подай, да не ходи по мытому полу, – тихий человек, слесарь на заводе, пятьдесят пять лет” (”Дядя Гриша”).

Читайте также:
Феномен Л. Петрушевской в русской литературе: сочинение

Читательскому воображению представляется выразительный образ рассказчицы. Это, по внешним признакам, как правило, женщина средних лет, хорошо знающая быт и нравы различных НИИ, волнуемая типично женскими проблемами и оттого с большим интересом присматривающаяся к поступкам, проявлению характера, судьбам представительниц своего пола, оказавшихся рядом – в больничной палате, в доме отдыха, в дальней поездке или просто живущих по соседству.

Когда же повествование ведется от имени поэтессы, как в повести “Время ночь” (1992), где автор прибегает к давно известному в литературе приему якобы обнаруженной чужой рукописи, фраза, часто оставаясь по-прежнему по-женски многословной, “перенаселенной”, воронкообразной, порой приобретает риторическое звучание: “Ах, друзья мои, и в старческом теле мерцает огонь ума!”, “О ненависть тещи, ты ревность и ничто другое”, “Матери, о матери. Святое слово, а сказать потому нечего ни вам ребенку, ни ребенку вам. Будешь любить – будут терзать. Не будешь любить – так и так покинут. Ах и ох”. А длинные записи, сделанные героиней на телеграфных бланках, как и положено в телеграммах, порой без точек, без запятых, звучат трагическим посланием в никуда.

Рецензия на рассказ Л. С. Петрушевской “Удар грома”

Школьное сочинение

Людмила Петрушевская — ярчайшая из писательниц конца XX века, произведения которой длительное время не издавали, отыскивая всевозможные поводы для бесчисленных отказов. Однако истинный мастер все равно когда-нибудь отыщет путь к умам и сердцам своих читателей. Собственно потому в наше время рассказы Петрушевской часто выходят на страницах журналов. Уже в магазинах продаются некоторые публикации ее произведений. С каждым днем растет число поклонников творчества Петрушевской. Нынешняя критика именует ее рассказы “прозой новой волны”, потому что в них есть композиционная и стилистическая странность, переосмысление знаменитых классических творений. Непреложным проблемам писательница дает своеобразную интерпретацию. Но не только заинтересованность литературоведов доказывает повысившееся признание Л. Петрушевской. Она давным-давно снискала любовь читателей. Чем же интересны ее произведения?

Темы для своих рассказов автор берет из череды повседневных событий. Писательница показывает мир, далекий от благополучных квартир и официальных приемных. Ее герои — незаметные, замученные бытом люди, тихо страдающие в своих неприглядных дворах и коммунальных квартирах. Писательница показывает нескладную жизнь, в которой отсутствует какой-либо смысл. Привычные для каждого читателя картины не мешают автору поднимать и решать серьезные нравственные проблемы.

Петрушевская пишет небольшие по объему рассказы, занимающие две-три странички. Они столь необычны, что после первого прочтения могут вызвать недоумение: о чем же все-таки идет речь? Такой вопрос возник и у меня после прочтения рассказа “Удар грома”. Само название концентрирует наше внимание на одном моменте. Вмешательство в разговор третьего лица, очевидно, по параллельному телефону, было воспринято героиней как удар грома и положило конец не только очередному телефонному общению, но и вообще знакомству. Вот, собственно, и весь сюжет, будто застывший на своей кульминационной точке. Однако попутно выясняется масса подробностей, составляющих предысторию и характеризующих общую картину действия. Получается, что смежные обстоятельства влияют на наше понимание происходящего в гораздо большей степени, чем эпизод, оказавшийся в центре внимания. Как бы между делом мы узнаем о восьмилетних отношениях действующих лиц — некоего Зубова и его приятельницы Марины. Нам становятся ясны их семейная жизнь и служебное положение. Но композиционно все эти сведения даются как дополнительный материал к минутной ситуации телефонного разговора. Не развертывая, а сворачивая событие, Петрушевская выделяет в нем как бы несущественный эпизод — телефонный разговор. Но детали, дорисовывающие ситуацию, создают ощущение полноты жизни.

Читайте также:
“Эпос катастрофы” и абсурд XX века в повестях Петрушевской: сочинение

По жанру рассказы писательницы напоминают миниатюры, этюды, зарисовки, но сама Петрушевская настаивает на том, что это рассказы, которые нельзя назвать короткими, если задуматься над глубиной их проблематики и объемом жизненного материала. Свернутость сюжета, на мой взгляд, говорит об огромном напряжении душевных сил автора. Да и как можно оставаться спокойными, когда речь идет об одиночестве среди людей, о бесприютности, неустроенности человеческих судеб, о драматических стечениях обстоятельств, ломающих устоявшийся порядок жизни. Л. Петрушевская, как и ее великий предшественник А. Чехов, видит и изображает трагизм мелочей, угнетающую власть повседневности, непросветленную надеждой, искажающую сознание человека.

Говоря о несчастье героев, писательница как бы сдерживает свои чувства. В этом легко убедиться, проанализировав стилистику ее рассказов. В прозе Петрушевской пересекаются два языка — протокольно-канцелярский и разговорно-бытовой. Они образуют устную речь, немного угловатую, иногда алогичную, но точно воспроизводящую абсурд, ставший законом жизни. Автор говорит беспорядочно и странно, с одной стороны, прикрываясь канцеляризмами (“трудности финансового и жилищного характера”, “с разрешения руководства”, “очередной приход”), с другой — впадая в смешные нелепости разговорной речи (“никто в мире не взялся бы за это дело, говорит, что все это плохо кончится”).

Язык рассказов Петрушевской позволяет точно передать “больное” сознание героев, иногда не замечающих, что срывается с их уст. Сталкиваясь с враждебными обстоятельствами, пытаясь противостоять официозу, они “заговаривают ему зубы” его же языком, путаясь, теряясь, “корчась в корявых оборотах”. Независимо от содержания рассказа автор с помощью грамматических средств разворачивает перед нами печальную тяжбу героя с судьбой. Так происходит и в “Ударе грома”. В одном абзаце шесть раз появляется вводное слово “может быть”. В нем и неопределенность ситуации, и неуверенность в себе, и стремление уйти от решения проблем.

Заблудившийся в себе самом и в окружающем мире человек — самый драматический символ нашего времени. Это результат трепета перед жизнью, жажды укрыться в “футляре” из шаблонных фраз, избитых обещаний, невыразительных размышлений, бесполезных дел. По представлению самой Петрушевской, от каждого человека зависит, сможет он победить агрессивность и бездушность судьбы или склонится под ее потрясениями. Писательница сохраняет за своими героями право на “прозрение”, грезит о духовном их “распрямлении”; о реставрации гордости и достоинства. Мрачная и туманная развязка рассказа диктуется жаждой “разбудить” человека, вынудить его вести борьбу за собственное счастье, противиться складывающимся ситуациям, не страшиться “ударов грома”.

Читать сочинение по всему другому: “Петрушевская – Рецензия на рассказ л. петрушевской новые робинзоны” Страница 1

(I вариант) Людмила Петрушевская среди современных писателей стоит особняком. Ее пьесы и рассказы не могут не заставить человека думать о жизни, о смысле и цели существования. Она пишет прежде всего о проблемах, волнующих людей, о наиболее важных вопросах, интересующих человека. В рассказе “Новые робинзоны” писательница рисует картину бегства, бегства главных героев от действительности, от мира, в котором живут и мучаются миллионы людей. Жизнь невозможна в такой бесчеловечной цивилизации. Жестокость, голод, бессмысленность существования – все это становится причиной бегства от такой жизни. Человек не хочет отвечать за все то, что творится в мире, не хочет нести ответственность за смерти людей, за кровь и грязь. Вот так и попала обычная городская семья в заброшенную и глухую деревеньку. Они сбежали, не смогли больше терпеть того режима, той системы, в которой находились: “Мои мама с папой решили быть самыми хитрыми и в начале всех дел удалились со мной и грузом набранных продуктов в деревню, глухую и заброшенную, куда-то за речку Мору”. Приехав в это забытое богом место, они тотчас же взялись за работу: “Отец копал огород. посадили картофеля. ” Началась новая жизнь. Здесь все нужно было начинать заново, строить новую, другую, не похожую на ту жестокую, лучшую жизнь. “Во всей деревне было три старухи. ” И только у одной из них была семья, которая иногда приезжала за солеными огурцами, капустой и картошкой. Одиночество стало уже привычным образом жизни. Другой старости у них и нет. Они уже привыкли жить в голоде, холоде и нищете, они смирились с такой жизнью. Марфутка, одна из старух, даже не выходила на огород, она “пережила еще одну зиму” и, видимо, “собиралась умирать от голода”. Ситуация, в которой оказались все жители деревни, безысходная. Кто-то пытается выжить, а кто-то устал от постоянной борьбы за бессмысленное существование. Семейство, только что приехавшее сюда, нашло как бы свой “островок счастья”. Они сами выбирали себе такой путь, не смогли больше быть жертвами. И я считаю: правильно сделали. Зачем терпеть жизнь, в которой плохо, если можно самим сделать ее лучше. Главный герой рассказа – отец, глава семейства. Это он решил, что настоящая жизнь – жизнь в изоляции. Он надеется на себя, на свои силы, на то, что он сможет обеспечить существование своей жене и дочери. В рассказе также важен образ маленькой девочки Лены, мать которой, пастушиха Верка, повесилась в лесу от нехватки денег на таблетки, “без которых она не могла”. Лена – символ будущего. Маленькая девочка, у которой еще вся жизнь впереди. Ей только предстоит узнать и, может, даже пережить эту жизнь. Вместе с ней представителем будущего поколения является мальчик, малыш, подброшенный беженцами. Его нашли на крыльце и прозвали Найден. Эти дети только в будущем поймут, как же надо бороться за существование, за лучшее, за светлое. Какая судьба их ждет? Неужели и они смирятся, станут жертвами? У героев рассказа, молодой семьи, есть все: дети, хлеб, вода, любовь, в конце концов. Жизнь еще не закончена, она все еще продолжается, только надо за нее бороться, сопротивляться всему, что мешает. Надо надеяться на лучшее и никогда не думать о плохом. В такой трудной и

Читайте также:
Феномен Л. Петрушевской в русской литературе: сочинение

Похожие работы

  • Интересные статьи
  • Рефераты
  • Курсовые работы
  • Дипломные работы
  • Контрольные работы
  • Практические задания
  • Отчеты по практике
  • Сочинения
  • Доклады
  • Ответы на вопросы
  • Книги / Учебники
  • Учебные пособия
  • Методички
  • Изложения
  • Лекции
  • Статьи
  • Другое

“РефератКо” – электронная библиотека учебных, творческих и аналитических работ, банк рефератов. Огромная база из более 766 000 рефератов. Кроме рефератов есть ещё много дипломов, курсовых работ, лекций, методичек, резюме, сочинений, учебников и много других учебных и научных работ. На сайте не нужна регистрация или плата за доступ. Всё содержимое библиотеки полностью доступно для скачивания анонимному пользователю

Сочинение на тему: Рецензия на рассказ Л. С. Петрушевской «Удар грома»

Сочинение.
Рецензия на рассказ Л. С. Петрушевской «Удар грома»

Л. Петрушевская — одна из самых ярких писательниц конца XX века. Ее рассказы долго не публиковали, находя различные предлоги для многочисленных отказов. Но подлинный художник все равно рано или поздно найдет дорогу к сердцам и умам своих читателей. Именно поэтому сейчас рассказы Петрушевской не сходят со страниц журналов. Уже вышли отдельные издания ее произведений. Все больше и больше появляется поклонников творчества Петрушевской. Современная критика называет ее рассказы “прозой новой волны”, так как в них есть композиционная и стилистическая необычность, переосмысление известных произведений классики. Вечным темам писательница дает оригинальную трактовку. Но не только интерес литературоведов свидетельствует о возросшей популярности Л. Петрушевской. Она давно завоевала любовь читателей. Чем же интересны ее произведения? Темы для своих рассказов автор берет из череды повседневных событий. Писательница показывает мир, далекий от благополучных квартир и официальных приемных. Ее герои — незаметные, замученные бытом люди, тихо страдающие в своих неприглядных дворах и коммунальных квартирах. Писательница показывает нескладную жизнь, в которой отсутствует какой-либо смысл. Привычные для каждого читателя картины не мешают автору поднимать и решать серьезные нравственные проблемы. Петрушевская пишет небольшие по объему рассказы, занимающие две-три странички. Они столь необычны, что после первого прочтения могут вызвать недоумение: о чем же все-таки идет речь? Такой вопрос возник и у меня после прочтения рассказа “Удар грома”. Само название концентрирует наше внимание на одном моменте. Вмешательство в разговор третьего лица, очевидно, по параллельному телефону, было воспринято героиней как удар грома и положило конец не только очередному телефонному общению, но и вообще знакомству. Вот, собственно, и весь сюжет, будто застывший на своей кульминационной точке. Однако попутно выясняется масса подробностей, составляющих предысторию и характеризующих общую картину действия. Получается, что смежные обстоятельства влияют на наше понимание происходящего в гораздо большей степени, чем эпизод, оказавшийся в центре внимания. Как бы между делом мы узнаем о восьмилетних отношениях действующих лиц — некоего Зубова и его приятельницы Марины. Нам становятся ясны их семейная жизнь и служебное полож ение. Но композиционно все эти сведения даются как дополнительный материал к минутной ситуации телефонного разговора. Не развертывая, а сворачивая событие, Петрушевская выделяет в нем как бы несущественный эпизод — телефонный разговор. Но детали, дорисовывающие ситуацию, создают ощущение полноты жизни. По жанру рассказы писательницы напоминают миниатюры, этюды, зарисовки, но сама Петрушевская настаивает на том, что это рассказы, которые нельзя назвать короткими, если задуматься над глубиной их проблематики и объемом жизненного материала. Свернутость сюжета, на мой взгляд, говорит об огромном напряжении душевных сил автора. Да и как можно оставаться спокойными, когда речь идет об одиночестве среди людей, о бесприютности, неустроенности человеческих судеб, о драматических стеченьиях обстоятельств, ломающих устоявшийся порядок жизни. Л. Петрушевская, как и ее великий предшественник А. Чехов, видит и изображает трагизм мелочей, угнетающую власть повседневности, непросветленную надеждой, искажающую сознание человека. Говоря о несчастье героев, писательница как бы сдерживает свои чувства. В этом легко убедиться, проанализировав стилистику ее рассказов. В прозе Петрушевской пересекаются два языка — протокольно-канцелярский и разговорно-бытовой. Они образуют устную речь, немного угловатую, иногда алогичную, но точно воспроизводящую абсурд, ставшей законом жизни. Автор говорит путанно и странно, с одной стороны, прикрываясь канцеляризмами (“трудности финансового и жилищного характера”, “с разрешения руководства”, “очередной приход”), с другой — впадая в смешные нелепости разговорной речи (“никто в мире не взялся бы за это дело, говорит, что все это плохо кончится”). Язык рассказов Петрушевской позволяет точно передать “больное” сознание героев, иногда не замечающих, что срывается с их уст. Сталкиваясь с враждебными обстоятельствами, пытаясь противостоять официозу, они “заговаривают ему зубы” его же языком, путаясь, теряясь, “корчась в корявых оборотах”. Независимо от содержания рассказа автор с помощью грамматических средств разворачивает перед нами печальную тяжбу героя с судьбой. Так происходит и в “Ударе грома”. В одном абзаце шесть раз появляется вводное слово “может быть”. В нем и неопределенность ситуации, и неуверенность в себе, и стремление уйти от решения проблем.
Запутавшийся в себе самом и в мире человек — один из драматических символов нашей эпохи. Это следствие страха перед жизнью, желания спрятаться в “футляр” из штампованных фраз, избитых слов, тусклых мыслей, ненужных дел. По мнению Петрушевской, от самого человека зависит, сумеет он преодолеть враждебность и холодность судьбы или согнется под ее ударами. Писательница оставляет за своими героями право на “прозрение”, мечтает о “распрямлении” их душ; о возрождении гордости и достоинства. Пессимистическая и неопределенная развязка рассказа продиктована желанием “разбудить” человека, заставить его бороться за свое счастье, сопротивляться обстоятельствам, не бояться “ударов грома”.

Читайте также:
Рецензия на сборник рассказов Л. Петрушевской: сочинение

Рецензия на рассказ Л.Петрушевской “Шопен и Мендельсон”
статья по литературе (11 класс) на тему

Данный материал содержит анализ рассказа.

Скачать:

Вложение Размер
retsenziya.docx 19.23 КБ

Предварительный просмотр:

Шопен и Мендельсон

Одна женщина все жаловалась, каждый вечер за стеной та же музыка, то есть после ужина старики соседи, муж с женой, как по расписанию, как поезд, прибывают к пианино, и жена играет одно и то же, сначала печальное, потом вальс. Каждый вечер шурум-бурум, татати-татата. Эта женщина, соседка стариков, смеясь, всем своим знакомым и на работе рассказывала об этом, а самой ей было не до смеха. Всяко ведь бывает, и голова болит, и просто хочется отдохнуть, невозможно ведь каждый вечер затыкать уши телевизором — а у стариков все одна и та же шарманка, шурум-бурум, татати-татата.

Они, старики, и выходили всегда только вместе, чинно и благородно семенили в магазинчик, тоже по расписанию, раненько утром, когда взрослые, сильные и пьяные находятся на работе или спят, и никто не обидит.

Короче, со временем эта соседка даже узнала их репертуар, спросила довольно грубо, в своем шутливом стиле, столкнувшись с ними (они как раз шли в магазинчик во всем светлом и выглаженном, как на бал, она в поношенной панамке, он в белой кепочке, глазики у обоих радужные, ручки сморщенные),— че это вы все играете, здравствуйте, не пойму — то есть она-то хотела сказать «зачем вы все играете мешаете», а они поняли ровно наоборот, всполошились, заулыбались всеми своими ровными пластмассовыми зубками и сказали, она сказала, старушка: «Песня без слов из цикла Мендельсона и вальс какая-то фантазия Шопена» (тьфу ты, подумала соседка).

Но все на свете кончается, и музыка вдруг кончилась. Соседка вздохнула свободно, запела и завеселилась, она-то была одинокая брошка, то есть брошенная жена, вернее, даже не жена, а так, получила по разъезду однокомнатную квартиру, и кто-то у нее поселился, жил, приколачивал полку на кухне, даже кое-что купил для снаряжения уборной как настоящий хозяин, пришел с седлом в упаковке и поставил его на болты, приговаривая, что что же это за сиденье, сидеть нельзя. А потом вернулся обратно к себе к матери. И тут эта музыка каждый вечер за довольно тонкой, как оказалось, стеной, вальс Шопена и с ошибочкой в одном и том же месте, с запинкой, как у застарелого патефона, можно убиться. Телевизор же стоял у другой стены, а здесь был диван, как раз патефон оказывался каждый вечер под ухом. То есть слух у этой соседки обострился как у летучей мыши, как у слепого, сквозь весь грохот телевизора она различала проклятых Мендельсона и Шопена.

Короче, внезапно все кончилось, два дня музыка молчала, и спокойным образом можно было смотреть телевизор, петь или плясать, правда, кто-то отдаленно как бы плакал, как ребенок пищит выше этажами, но это тоже кончилось. «Ну и слух у меня»,— потом сказала на работе эта соседка стариков, когда все выяснилось, то есть что этот писк был писк мужа старушки-пианистки, она была найдена не где-нибудь, а под мужем на полу, он уже, оказывается, давно лежал парализованный в кровати («а я-то думала нет, я вроде их встречала, но это было ведь давно?» — сама с собой продолжала этот рассказ молодая соседка), он лежал парализованный, а жена каждый вечер, видимо, играла ему свой репертуар под ухом у соседки, чтобы его, видимо, развеселить, а потом она как-то упала, умерла у его кровати, и он стал сползать, видно, к телефону и в конце концов рухнул на свою жену, и из этого положения все-таки позвонил как-то, квартиру вскрыли, оба они уже были неживые, быстрый исход.

«Ну и слух у меня»,— жаловалась их молодая соседка всем подряд по телефону, вспоминая тот отдаленный писк или плач и рассчитывая то время, которое понадобилось (вечер и вся ночь и весь следующий день), чтобы старик дотянулся до телефона, это он пищал, старичок, видимо.

«Ну и слух у меня,— с тревогой думала соседка о будущих соседях и вспоминая про себя с любовью и жалостью Шопена и Мендельсона,— вот это были люди, образованные, тихие, пятнадцать минут в день шумели, и все, кто придет им на смену? И умерли с разницей в день, как в сказке, жили долго и умерли с разницей в день»,— примерно так она думает, оглушенная тишиной, Шопен, Шопен и Мендельсон.

Людмила Стефановна Петрушевская

Рецензия на рассказ Л.Петрушевской «Шопен И Мендельсон».

Людмила Петрушевская-современный прозаик и сценарист, драматург.

Данное произведение написано в жанре рассказа с элементами сатиры, повествуется о жизни героев на протяжении короткого времени.

Заглавие указывает на тему, фамилии знаменитых композиторов-романтиков 19 века символизируют прекрасное, культуру, интеллигентность в жизни. Их музыка как индикатор духовности.

Этот рассказ о взаимоотношениях людей в современном мегаполисе, о непонимании друг друга, о равнодушии и невежестве, отсутствии духовности в людях, ярким представителем которых является молодая женщина – «брошка», соседка стариков.

Главная мысль – бездуховность губит красоту, гармонию, любовь в этом мире. Не случайно героиня в финале рассказа тревожится: «Кто придет им на смену?»

Это произведение имеет нравственную проблематику: ставятся вопросы высокого и низкого

( «Песня без слов» и седло от унитаза), отцов и детей ( старики- молодая соседка), равнодушия и черствости, нравственной глухоты, неуважительного отношения к старшему поколению.

В рассказе конфликт развивается между двумя мирами: миром пошлости и миром возвышенных чувств. Соседка недовольна тем, что старики-супруги мешают ей жить, шумят, то есть каждый день играют Шопена и Мендельсона. Но супругам противопоставлен и внешний враждебный мир; не случайно на улицу они выходят рано утром, «когда спят или работают сильные, взрослые и пьяные».Их квартира –последний островок, где они чувствуют хоть какую-то защиту, а музыка им помогает выжить, не упасть духом. Вот так автор подчеркивает одну из проблем современного общества- враждебное отношение молодого поколения к неработающим пенсионерам, мешающим им жить.

В рассказе использована кольцевая композиция: повтор фамилий композиторов. Этим подчеркивается, что все-таки есть надежда: не все прекрасное обречено погибнуть Противостояние двух миров подчеркивается антитезой – молодость-старость, музыка-телевизор, «проклятые композиторы»- «с жалостью и любовью их вспоминает».

Произведение можно разделить на 3 части: «Музыка мешает», «Писк и стоны», «Мысли о будущих соседях». В первой части «брошка» всем жалуется на жизнь, что звучит «шарманка, шурум-бурум.» Во второй – наступает долгожданный покой, можно телевизор послушать, но она слышит писк и стоны, как будто не догадывается, кто просит помощи. Героиня и не подумала поинтересоваться судьбой соседей, жалуется по телефону знакомым теперь на свой острый слух,

« как у летучей мыши».Какое надо иметь черствое сердце, чтобы не помочь умирающим старикам! В 3 части соседка начинает испытывать тревогу за себя: кто поселится рядом? Она завидует умершим супругам, их гармоничным отношениям, любви, которой у нее никогда не было. И даже их смерти ( «умерли как в сказке»). Впервые поняла, что это были образованные люди и музыка хорошая. Она оглушена тишиной.

Сюжет и фабула совпадают, что придает драматизм происходящему. Из экспозиции ( 1 абзац) мы узнаем о главных героях, месте действия- квартира брошки, события происходят в настоящее время. Завязкой являются слова: «Одна и та же шарманка…»,развитие действия происходит через следующие эпизоды: соседка выражает претензию старикам, музыка продолжает звучать, как патефон, Шопен и Мендельсон превратились в «проклятых», стоны и писк соседей и, наконец, кульминация наступает а эпизоде «Ну и слух у меня1»- с тревогой подумала она.» Развязка – это последний абзац, где героиня «оглушена тишиной.»Есть внесюжетные элементы: прошлое героини, портреты персонажей.

Повествование ведется от 3 лица, но такое впечатление, что от 1-ого, мы слышим монолог брошки, так как в рассказе много несобственно-прямой речи. Чувствуем иронию автора по отношению к героине, ее называет презрительно «брошкой», то есть никому не нужной, брошенной, никчемной.

В рассказе главные герои-соседи, эпизодическое лицо-муж женщины, внесценические –друзья ее, с которыми она общается по телефону. Главная героиня ( без фамилии, типична) невежественная, равнодушная, эгоистичная женщина, прекрасное не для нее. Автор использует приемы для создания образа: монолог, стилистически сниженную речь(«че, тьфу, проклятый»), интерьер ( диван, телефон, телевизор –вот все интересы героини), авторское отношение презрительное, отношение других персонажей ( старики с удовольствием ей рассказывают о муз. произведениях).

Но героиня на протяжении рассказа изменяется в лучшую сторону ( последний абзац), значит, не все потеряно: и слепые прозревают.

Старики-символ культуры, интеллигентности, но уходящей из жизни.

Если говорить о хронотопе, то пространство произведения расширяется, только когда старички выходили на улицу; все действие происходит в замкнутом пространстве: старики в нем отгораживаются от враждебного мира, а соседка от людей.

Для стиля Л.Петрушевской характерны : использование несобственно-прямой разговорной речи («че,вы тут шумите мешаете), в этих фразах даже запятых нет, повтор рефрена: «Ну и слух у меня» ( на самом деле она глуха нравственно), символы ( фамилии композиторов.)Рассказ заканчивается смертью героев.

Обречен ли прекрасный мир на гибель? Как бы звучит вопрос в финале.Есть маленькая надежда.

Автор продолжает традиции писателей-сатириков: М.Зощенко,А.Инина и других сатириков20 века, которые много писали о негативных явлениях нашей жизни.

Рассказ заставляет задуматься о том, как много от нас зависит.Если мы будем внимательнее друг к другу, уважительнее относиться к людям, меньше будет таких эгоистичных, как героиня рассказа.

РЕЦЕНЗИЯ НА СБОРНИК РАССКАЗОВ Л. ПЕТРУШЕВСКОЙ

Людмилу Петрушевскую долго не печатали, так как ее рассказы считали слишком мрачными. В одном рассказе – самоубийство , в другом – помешательство , в третьем – проституция , в четвертом – прозя­бание несчастной семьи запрещенного и забытого писателя .

Рассказы, о которых пойдет речь, были написаны в конце шес­тидесятых-начале восьмидесятых годов. В своих произведениях Петрушевская описывает современную жизнь, далекую от благопо­лучных квартир и официальных приемных. Ее герои – незамет­ные, замученные жизнью люди, тихо или

Автор приглашает нас в ничем не примечательные служебные конторы и на лестничные клетки, знакомит с разнообразными несчастьями, с безнравственностью и отсутствием смысла существования.

Невозможно не сказать о своеобразном языке Петрушевской. Писательница на каждом шагу пренебрегает литературной нормой, и если у Зощенко, например, автор выступает от имени внелитера-турного рассказчика, а Платонов создал собственный язык на осно­ве общенародного, то тут мы имеем дело с вариантом той же зада­чи. Петрушевская при отсутствии

Они воссоздают ту ситуацию, при которой возникают в разговоре. На таком необычном построении и звучании и держится ее проза.

Петрушевская пишет короткие рассказы. Среди них есть такие, что занимают две-три странички. Но это не миниатюры, не этюды или зарисовки, это рассказы, которые и короткими-то не назовешь, если учесть объем входящего в них жизненного материала.

Рассказ “Дядя Гриша” написан от первого лица. Молодая жен­щина снимает на лето часть сарая в подмосковном поселке и нево­льно наблюдает жизнь своих хозяев: дяди Гриши, тети Симы и их взрослых детей. И вот странность – она о них не рассказывает, а только упоминает. Может быть, потому не рассказывает, что ниче­го не происходит? Да нет, происходит, еще как происходит – дядю Гришу убивают.

Но об убийстве мы узнаем от нее почти случайно, из попутного, сделанного вскользь замечания.

Чуть ли не в каждом абзаце обсуждается опасность одинокого проживания на отшибе, вступающая в противоречие с чувством

Безопасности, которое испытывает героиня и которому, удивляясь, она придает какое-то преувеличенное значение. Мотив опасности звучит на протяжении всего рассказа. Так основате­льно исследуется этот вопрос, что вырастает почти в проблему. За­чем – не сразу разберешь, но именно он формирует сюжет, кото­рый сам по себе на удивление мало о чем говорит: кто находится в опасности, остался невредим, а тот, кто ее не ждал, сражен свое­нравным роком.

Что-то водевильное, анекдотическое содержится в капризе обстоятельств, несмотря на убийство.

А рассказ-то грустный. Что именно вызывает горькое чувство? Смысл складывается из разнородных элементов, из обмолвок и по­второв, топтания на месте, проходных сценок и отступлений, сплошного, можно сказать, отступления, ибо отсутствует сюжетная линейность. На что это похоже?

На стихи. Сюжет в поэзии строит­ся иначе, чем в прозе, – свободно, ассоциативно, непоследователь­но.

Вместо того чтобы развиваться, сюжет у Петрушевской концен­трируется вокруг какого-то одного момента или эпизода. Напри­мер, “Удар Грома*. Само название концентрирует внимание на од­ном моменте. Внезапное вмешательство в телефонный разговор тре­тьего лица, очевидно по параллельному телефону, было воспринято героиней как удар грома и положило конец и телефонному разгово­ру, и вообще знакомству.

Между делом выясняется характер вось­милетних отношений действующих лиц – некоего Зубова и его приятельницы Марины, их семейные обстоятельства и служебное положение, но согласно строению сюжета все эти сведения предста­ют как дополнительный материал к минутной ситуации телефонно­го разговора.

В рассказе “Милая дама” описан момент отъезда. Человек си­дит в такси на заднем сиденье и посылает прощальную улыбку сни­зу вверх, адресованную молодой женщине, “милой даме”, с кото­рой расстается навсегда. То, что читателю сообщается о нем и о ней, пристегнуто к этому моменту: в центре сюжета – одна проща­льная сцена.

Не развертывая, а, наоборот, сворачивая жизненное событие, Петрушевская выделяет в нем проходной эпизод, не итоговый резу­льтат: телефонный разговор, отъезд в такси.

Автор, и это еще одно свойство прозы Петрушевской, всеми силами скрывает, подавляет и сдерживает свои чувства. Огром­ную роль в своеобразии ее рассказов играют повторы, создающие впечатление упорной сосредоточенности, которая владеет автором до забвения формы, до пренебрежения “правилами хорошего сти­ля”.

Например, в рассказе “Удар Грома” только в одном абзаце четы­ре раза повторяется слово “факт” и три раза – “плоскости”. Вид­но, заинтересованность в предмете совершенно переключила вни­мание рассказчика с формы речи на суть дела. Не будет преувели­чением сказать, что весь текст буквально прошит повторяющимися словами и словосочетаниями, которые изредка разбавлены выпада­ющими из стиля и потому особенно красноречивыми выражениями вроде “нежные лепестки” – о люстре.

Страстное разбирательство – вот что такое жизнь в рассказах Петрушевской. Она – лирик, и, как во многих лирических стихах, в ее прозе нет лирического героя и не важен сюжет. Ее речь, как речь поэта, сразу о многом.

Конечно, не всегда сюжет ее рассказа непересказуем и незначителен, но главное в ее прозе – всепогло­щающее чувство, создаваемое потоком авторской речи.

В литературе шестидесятых-восьмидесятых годов Л. Петру-шевская не осталась не замеченной благодаря ее способности соеди­нять поэзию и прозу, которая придает ей особую, необычайную ма­неру повествования.

Похожие сочинения:

Рецензия на рассказ Л. С. Петрушевской “Удар грома” Л. Петрушевская – одна из самых ярких писательниц конца XX века. Ее рассказы долго не публиковали, находя различные предлоги для многочисленных отказов. Но подлинный художник все равно рано или поздно.

РЕЦЕНЗИЯ НА РАССКАЗ Л. ПЕТРУШЕВСКОЙ “НОВЫЕ РОБИНЗОНЫ” Главная тема этого рассказа-антиутопии – тема бегства от ци­вилизации, самоизоляции от царящего тоталитарного режима, от лжи, жестокости и насилия – трех главных столпов, на которых и держится это государство, в.

Рецензия на сборник стихотворений Н. М. Рубцова “Подорожник” За свою недолгую – в тридцать пять лет – жизнь Николай Рубцов успел оставить заметный след в душе читателя как поэт, влюбленный в свою Отчизну, и гражданин. С появлением его.

Короткие рассказы Петрушевской Но нет пощады у судьбы Тому, чей благородный гений Стал обличителем толпы, Ее страстей и заблуждений. Питая ненавистью грудь, Уста вооружив сатирой, Проходит он тернистый путь С своей карающею лирой.

Образ женщины в современной русской литературе по рассказу Л. Петрушевской “Свой круг” Людмила Петрушевская среди современных писателей стоит особняком. Своими пьесами и рассказами она создала совершенно автономный, по своим законам существующий мир, часто страшный от бедственного и безнадежного положения внутри этого мира.

Биография Петрушевская Людмила Стефановна Петрушевская Людмила Стефановна , прозаик, драматург. Родилась 26 мая в Москве в семье служащего. Прожила тяжелое военное полуголодное детство, скиталась по родственникам, жила в детдоме под Уфой. После войны вернулась.

Петрушевская Людмила Стефановна. Биография и творчество Людмила Стефановна Петрушевская известный драматург и прозаик. Современная литературная критики связывает Петрушевскую с литературой, осваивающей прежде запретные для советской литературы жизненные реалии тюрьму, “дно” общества и т. п., что характерно.

Сборник И. А. Бунина “Темные аллеи” Многоликая и преобразующая сила любви Цикл рассказов “Темные аллеи” И. А. Бунин писал с 1937 по 1945 год. Заслуживает внимания его признание: “Думаю, что это самое лучшее и самое оригинальное из того, что я написал.

СБОРНИК “ТЕМНЫЕ АЛЛЕИ” – ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ЛЮБОВНЫХ ДРАМ СБОРНИК “ТЕМНЫЕ АЛЛЕИ” – ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ЛЮБОВНЫХ ДРАМ Цикл “Темные аллеи” – последнее создание И. А. Бунина-прозаика, завершившее его долгий и трудный творческий путь. Это произведение написано в 40-е годы XX.

Сборник стихов 1856 г. Основная тематика В период “мрачного семилетия” Некрасов почти не писал стихов. Много времени занимала работа в журнале: “Современник” надо было во что бы то ни стало спасать. Цензура вычеркивала много подготовленных материалов;.

“Свой круг” Петрушевской в кратком содержании Дружеская компания много лет собиралась по пятницам у Мариши и Сержа. Хозяин дома, Серж, талант и общая гордость, вычислил принцип полета летающих тарелок, его приглашали в особый институт завотделом, но.

ГЕРОИ РАССКАЗОВ В. М. ШУКШИНА – КОЛЛЕКЦИЯ СОЧИНЕНИЙ 11 класс ГЕРОИ РАССКАЗОВ В. М. ШУКШИНА В начале 60-х годов в литературу пришел яркий талант со своей темой, со своим героем – М. Шукшин. Основной жанр, в котором работал писатель, –.

“Три девушки в голубом” Петрушевской в кратком содержании Три женщины “за тридцать” живут летом с маленькими сыновьями на даче. Светлана, Татьяна и Ира – троюродные сестры, детей они воспитывают в одиночку. Женщины ссорятся, выясняя, кому принадлежит половина дачи.

Герои юмористических рассказов А. П. Чехова Антон Павлович Чехов – мастер рассказа, признанный во всем мире. Его коротенькие истории имеют, в основном, незамысловатый сюжет, но наполнены глубоким смыслом. Главные герои в них – люди различных профессий.

Проблематика рассказов Антона Чехова Рассказы А. П. Чехова просты, коротки, но за этой видимой простотой при каждом следующем прочтении мы находим что-то новое, более глубокий смысл, обращаем внимание на сложное художественное построение. Рассказы предельно.

“Уроки музыки” Петрушевской в кратком содержании В небогато обставленную квартиру Гавриловых возвращается из тюрьмы Иванов, сожитель тридцативосьмилетней Грани. Он говорит, что хочет увидеть свою недавно родившуюся дочь Галю и зажить спокойной семейной жизнью. Гавриловы не верят.

Чему учат нас герои рассказов Д. Лондона Я очень люблю читать рассказы Джека Лондона. Их герои такие разные и в то же время чем-то похожи на самого автора – беспокойного и азартного, мужественного и постоянно чего-то ищущего.

Характеристика цикла рассказов М. Горького “По Руси” Сборник “По Руси” создавался с 1912 по 1917 год. В этих рассказах о России Горький как бы возвращается к мотивам раннего творчества, к своим впечатлениям от странствий по России, но.

Связь Донских рассказов Шолохова с сегодняшним днем Сегодняшний мир немыслим без войны, войны видимой, осязаемой, которая уносит и калечит человеческие жизни. В “Донских рассказах” Шолохов выразил все свое отношение к страшным событиям гражданской войны, явившейся трагедией русского.

Герои ранних рассказов Максима Горького Ранние рассказы Горького наполнены романтизмом, и образ человека в них, исполненного свободолюбия и гордости, тоже возвышен и романтичен. Горький талантливо живописал их внешность. Читая рассказ “Макар Чудра”, мы встречаемся именно.

Рецензия на произведение о великой отечественной войне Нет ничего прекраснее на свете, А было всяко в жизни у меня, Чем заслонить товарища от смерти И вынести его из-под огня Нина Яковлевна Вишневская Как давно закончилась самая страшная.

История создания рассказов “Приключения Шерлока Холмса” Представьте себе на минутку, что известный рыцарь, который был реальным человеком, живший и вошедший в историю под своим именем, на самом деле ваш далекий предок. А, каково человеку знать это.

РЕЦЕНЗИЯ НА КИНОФИЛЬМ “КАВКАЗСКИЙ ПЛЕННИК” Чеченская война. Несомненно, в душе каждого из нас еще жи­вы воспоминания об этой трагической странице в истории нашей страны. Фильм Сергея Бодрова “Кавказский Пленник”, Рассказы­вающий о судьбе двух русских солдат.

Герои рассказов Джека Лондона Произведения Джека Лондона приобрели широкую известность у нас в стране. Со времени появления первых сборников писателя на русском языке его популярность росла, становилась все более прочной. Моряк, рабочий, приисковый старатель.

Рецензия на рассказы Широкому читателю проза Варлама Шаламова стала известна лишь в восьмидесятые годы, когда писателя уже не стало. В ней трагические страницы его биографии и истории нашей страны. Шаламову, прошедшему ад лагерей.

Проблематика рассказов А. П. Чехова: “пошлость пошлого человека” В пору самого высшего творческого расцвета Чехов пишет ряд рассказов на тему интеллигенции. Вслед за Горьким, который боролся в своих произведениях с “интеллигентами”, ничего не оставившими после себя на земле.

“Незабываемое” в цикле рассказов И. А. Бунина “Темные аллеи” Писательская судьба Ивана Алексеевича Бунина – судьба удивительная. При жизни он не был столь славен, как Горький, о нем не спорили, как о Л. Андрееве, не вызывал он столь разноречивых.

Проблематика и герои одного из рассказов Бунина Помните у Высоцкого: “…на сушу тихо выбралась любовь и растворилась в воздухе до срока”? И не “сорок сороков”, а всю жизнь человек пытается найти ответ на вопрос: что есть любовь.

Своеобразие романтических рассказов М. Горького М. Горький в юности мечтал о красоте, о добре, хотел, чтобы мир был ярким, полным незаурядными личностями. Достаточно прочесть хотя бы один из его ранних рассказов, чтобы убедиться в этом.

Особенности рассказов А. П. Чехова Тогда человек станет лучше, когда вы покажете ему, каков он есть. А. П. Чехов Духовный и нравственный выбор героя, ответственность человека за свою судьбу, обличение пошлости русской жизни составляют основное.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: