Рецензия на сборник рассказов Л. Петрушевской: сочинение

Рецензия на сборник рассказов Л. Петрушевской

Людмилу Петрушевскую долго не печатали, так как ее рассказы считали слишком мрачными. В одном рассказе — самоубийство (“Грипп”), в другом — помешательство (“Бессмертная любовь”), в третьем — проституция (“Дочь Ксении”), в четвертом — прозябание несчастной семьи запрещенного и забытого писателя (“Козел Ваня”).

Рассказы, о которых пойдет речь, были написаны в конце шестидесятых—начале восьмидесятых годов. В своих произведениях Петрушевская описывает современную жизнь, далекую от благополучных квартир и официальных приемных. Ее герои — незаметные, замученные жизнью люди, тихо или скандально страдающие в своих коммунальных квартирах и неприглядных дворах. Автор приглашает нас в ничем не примечательные служебные конторы и на лестничные клетки, знакомит с разнообразными несчастьями, с безнравственностью и отсутствием смысла существования.

Невозможно не сказать о своеобразном языке Петрушев-ской. Писательница на каждом шагу пренебрегает литературной нормой, и если у Зощенко, например, автор выступает от имени внелитературного рассказчика, а Платонов создал собственный язык на основе общенародного, то тут мы имеем дело с вариантом той же задачи. Петрушевская при отсутствии рассказчика пользуется языковыми нарушениями, встречающимися в разговорной речи. Они не принадлежат ни рассказчику, ни персонажу. У них своя роль. Они воссоздают ту ситуацию, при которой возникают в разговоре. На таком необычном построении и звучании и держится ее проза.

Петрушевская пишет короткие рассказы. Среди них есть такие, что занимают две-три странички. Но это не миниатюры, не этюды или зарисовки, это рассказы, которые и короткими-то не назовешь, если учесть объем входящего в них жизненного материала.

Рассказ “Дядя Гриша” написан от первого лица. Молодая женщина снимает на лето часть сарая в подмосковном поселке и невольно наблюдает жизнь своих хозяев: дяди Гриши, тети Симы и их взрослых детей. И вот странность — она о них не рассказывает, а только упоминает. Может быть, потому не рассказывает, что ничего не происходит? Да нет, происходит, еще как происходит — дядю Гришу убивают. Но об убийстве мы узнаем от нее почти случайно, из попутного, сделанного вскользь замечания.

Чуть ли не в каждом абзаце обсуждается опасность одинокого проживания на отшибе, вступающая в противоречие с чувством безопасности, которое испытывает героиня и которому, удивляясь, она придает какое-то преувеличенное значение. Мотив опасности (безопасности) звучит на протяжении всего рассказа. Так основательно исследуется этот вопрос, что вырастает почти в проблему. Зачем — не сразу разберешь, но именно он формирует сюжет, который сам по себе на удивление мало о чем говорит: кто находится в опасности, остался невредим, а тот, кто ее не ждал, сражен своенравным роком. Что-то водевильное, анекдотическое содержится в капризе обстоятельств, несмотря на убийство.

А рассказ-то грустный. Что именно вызывает горькое чувство? Смысл складывается из разнородных элементов, из обмолвок и повторов, топтания на месте, проходных сценок и отступлений, сплошного, можно сказать, отступления, ибо отсутствует сюжетная линейность. На что это похоже? На стихи. Сюжет в поэзии строится иначе, чем в прозе, — свободно, ассоциативно, непоследовательно.

Вместо того чтобы развиваться, сюжет у Петрушевской концентрируется вокруг какого-то одного момента или эпизода. Например, “Удар грома”. Само название концентрирует внимание на одном моменте. Внезапное вмешательство в телефонный разговор третьего лица, очевидно по параллельному телефону, было воспринято героиней как удар грома и положило конец и телефонному разговору, и вообще знакомству. Между делом выясняется характер восьмилетних отношений действующих лиц — некоего Зубова и его приятельницы Марины, их семейные обстоятельства и служебное положение, но согласно строению сюжета все эти сведения предстают как дополнительный материал к минутной ситуации телефонного разговора.

В рассказе “Милая дама” описан момент отъезда. Человек сидит в такси на заднем сиденье и посылает прощальную улыбку снизу вверх, адресованную молодой женщине, “милой даме”, с которой расстается навсегда. То, что читателю сообщается о нем и о ней, пристегнуто к этому моменту: в центре сюжета — одна прощальная сцена.

Не развертывая, а, наоборот, сворачивая жизненное событие, Петрушевская выделяет в нем проходной эпизод, не итоговый результат: телефонный разговор, отъезд в такси.

Автор, и это еще одно свойство прозы Петрушевской, всеми силами скрывает, подавляет и сдерживает свои чувства. Огромную роль в своеобразии ее рассказов играют повторы, создающие впечатление упорной сосредоточенности, которая владеет автором до забвения формы, до пренебрежения “правилами хорошего стиля”.

Например, в рассказе “Удар грома” только в одном абзаце четыре раза повторяется слово “факт” и три раза — “плоскости”. Видно, заинтересованность в предмете совершенно переключила внимание рассказчика с формы речи на суть дела. Не будет преувеличением сказать, что весь текст буквально прошит повторяющимися словами и словосочетаниями, которые изредка разбавлены выпадающими из стиля и потому особенно красноречивыми выражениями вроде “нежные лепестки” — о люстре.

Страстное разбирательство — вот что такое жизнь в рассказах Петрушевской. Она — лирик, и, как во многих лирических стихах, в ее прозе нет лирического героя и не важен сюжет. Ее речь, как речь поэта, сразу о многом. Конечно, не всегда сюжет ее рассказа непересказуем и незначителен, но главное в ее прозе — всепоглощающее чувство, создаваемое потоком авторской речи.

В литературе шестидесятых—восьмидесятых годов Л. Петрушевская не осталась не замеченной благодаря ее способности соединять поэзию и прозу, которая придает ей особую, необычайную манеру повествования.

Читайте также:
Авторская позиция в произведениях Петрушевской: сочинение

Рецензия на сборник рассказов Л. Петрушевской

Людмилу Петрушевскую долго не печатали, так как ее рассказы считали слишком мрачными. В одном рассказе — самоубийство («Грипп»), в другом — помешательство («Бессмертная любовь»), в третьем — проституция («Дочь Ксении»), в четвертом — прозябание несчастной семьи запрещенного и забытого писателя («Козел Ваня»).

Рассказы, о которых пойдет речь, были написаны в конце шестидесятых—начале восьмидесятых годов. В своих произведениях Петрушевская описывает современную жизнь, далекую от благополучных квартир и официальных приемных. Ее герои — незаметные, замученные жизнью люди, тихо или скандально страдающие в своих коммунальных квартирах и неприглядных дворах. Автор приглашает нас в ничем не примечательные служебные конторы и на лестничные клетки, знакомит с разнообразными несчастьями, с безнравственностью и отсутствием смысла существования.

Невозможно не сказать о своеобразном языке Петрушевской. Писательница на каждом шагу пренебрегает литературной нормой, и если у Зощенко, например, автор выступает от имени внелитературного рассказчика, а Платонов создал собственный язык на основе общенародного, то тут мы имеем дело с вариантом той же задачи. Петрушевская при отсутствии рассказчика пользуется языковыми нарушениями, встречающимися в разговорной речи. Они не принадлежат ни рассказчику, ни персонажу. У них своя роль. Они воссоздают ту ситуацию, при которой возникают в разговоре. На таком необычном построении и звучании и держится ее проза.

Петрушевская пишет короткие рассказы. Среди них есть такие, что занимают две-три странички. Но это не миниатюры, не этюды или зарисовки, это рассказы, которые и короткими-то не назовешь, если учесть объем входящего в них жизненного материала.

Рассказ «Дядя Гриша» написан от первого лица. Молодая женщина снимает на лето часть сарая в подмосковном поселке и невольно наблюдает жизнь своих хозяев: дяди Гриши, тети Симы и их взрослых детей. И вот странность — она о них не рассказывает, а только упоминает. Может быть, потому не рассказывает, что ничего не происходит? Да нет, происходит, еще как происходит — дядю Гришу убивают. Но об убийстве мы узнаем от нее почти случайно, из попутного, сделанного вскользь замечания.

Чуть ли не в каждом абзаце обсуждается опасность одинокого проживания на отшибе, вступающая в противоречие с чувством безопасности, которое испытывает героиня и которому, удивляясь, она придает какое-то преувеличенное значение. Мотив опасности (безопасности) звучит на протяжении всего рассказа. Так основательно исследуется этот вопрос, что вырастает почти в проблему. Зачем — не сразу разберешь, но именно он формирует сюжет, который сам по себе на удивление мало о чем говорит: кто находится в опасности, остался невредим, а тот, кто ее не ждал, сражен своенравным роком. Что-то водевильное, анекдотическое содержится в капризе обстоятельств, несмотря на убийство.

А рассказ-то грустный. Что именно вызывает горькое чувство? Смысл складывается из разнородных элементов, из обмолвок и повторов, топтания на месте, проходных сценок и отступлений, сплошного, можно сказать, отступления, ибо отсутствует сюжетная линейность. На что это похоже? На стихи. Сюжет в поэзии строится иначе, чем в прозе, — свободно, ассоциативно, непоследовательно.

Вместо того чтобы развиваться, сюжет у Петрушевской концентрируется вокруг какого-то одного момента или эпизода. Например, «Удар грома». Само название концентрирует внимание на одном моменте. Внезапное вмешательство в телефонный разговор третьего лица, очевидно по параллельному телефону, было воспринято героиней как удар грома и положило конец и телефонному разговору, и вообще знакомству. Между делом выясняется характер восьмилетних отношений действующих лиц — некоего Зубова и его приятельницы Марины, их семейные обстоятельства и служебное положение, но согласно строению сюжета все эти сведения предстают как дополнительный материал к минутной ситуации телефонного разговора.

В рассказе «Милая дама» описан момент отъезда. Человек сидит в такси на заднем сиденье и посылает прощальную улыбку снизу вверх, адресованную молодой женщине, «милой даме», с которой расстается навсегда. То, что читателю сообщается о нем и о ней, пристегнуто к этому моменту: в центре сюжета — одна прощальная сцена.

Не развертывая, а, наоборот, сворачивая жизненное событие, Петрушевская выделяет в нем проходной эпизод, не итоговый результат: телефонный разговор, отъезд в такси.

Автор, и это еще одно свойство прозы Петрушевской, всеми силами скрывает, подавляет и сдерживает свои чувства. Огромную роль в своеобразии ее рассказов играют повторы, создающие впечатление упорной сосредоточенности, которая владеет автором до забвения формы, до пренебрежения «правилами хорошего стиля».

Например, в рассказе «Удар грома» только в одном абзаце четыре раза повторяется слово «факт» и три раза — «плоскости». Видно, заинтересованность в предмете совершенно переключила внимание рассказчика с формы речи на суть дела. Не будет преувеличением сказать, что весь текст буквально прошит повторяющимися словами и словосочетаниями, которые изредка разбавлены выпадающими из стиля и потому особенно красноречивыми выражениями вроде «нежные лепестки» — о люстре.

Страстное разбирательство — вот что такое жизнь в рассказах Петрушевской. Она — лирик, и, как во многих лирических стихах, в ее прозе нет лирического героя и не важен сюжет. Ее речь, как речь поэта, сразу о многом. Конечно, не всегда сюжет ее рассказа непересказуем и незначителен, но главное в ее прозе — всепоглощающее чувство, создаваемое потоком авторской речи.

Читайте также:
Феномен Л. Петрушевской в русской литературе: сочинение

В литературе шестидесятых—восьмидесятых годов Л. Петрушевская не осталась не замеченной благодаря ее способности соединять поэзию и прозу, которая придает ей особую, необычайную манеру повествования.

Сочинения об авторе пильняк

Творчество Б. А. Пильняка

/ Сочинения / Пильняк Б.А. / Разное / Творчество Б. А. Пильняка

Скачать сочинение

Мне выпала горькая слава быть человеком, который идет на рожон.
Б. Пильняк
Один из критиков 20-х годов, не предполагая, насколько его слова окажутся пророческими, подвел итог творческому пути Б. Пильняка: “Знак Пильняка оказался, в известном смысле, знаком эпохи, знаком истории”.
Дальнейшая судьба писателя подтвердила это со всей жестокой очевидностью.

Знак эпохи сказался и на творческой, и на личной судьбе Пильняка, погибшего в период сталинских репрессий. В 30-е годы художник вынужден был под бременем внешних обстоятельств многое изменить в своем творческом методе, он уже не мог с прежней абсолютностью следовать тем принципам, которые с гордостью декларировал еще несколько лет назад.

В одном из рассказов Пильняк писал о себе: “Мне выпала горькая слава быть человеком, который идет на рожон. И еще горькая слава мне выпала — долг мой — быть русским писателем и быть честным с собой и Россией”.

Время, в которое жил писатель, не давало возможности быть честным до конца, приходилось сильно ограничивать правду, прибегать к тайнописи, зачастую публично отрекаться от написанного, отказываться от социальной тематики. Но когда эта тема прорывалась, а художник, чувствующий долг перед своим народом, не мог избежать ее, судьба произведения зависела от степени его правдивости.

Поэтому не случайно два наиболее смелых произведения Пильняка “Повесть непогашенной луны” и “Красное дерево” постигла печальная участь длительного забвения.
Эти произведения впервые были опубликованы в России в конце 80-х годов XX века.

Повести отличаются постановкой острых социальных вопросов, обнаруживают политическую прозорливость писателя, взявшего на себя смелость показать механизм зарождения тоталитарного режима. Пильняк критически относился к издержкам революционного бытия, с горечью наблюдал процесс догматизации сознания. Иных последствий ожидал художник от революции.

Его всегда волновал вопрос о ее целесообразности для жизни народа. В самом начале ее осуществления писатель понимал революцию как путь к природо-социальной гармонии.
Бесчеловечность, по мысли Пильняка, разобщает людей. Эта идея составляет сюжет многих произведений художника, в том числе и первого романа “Голый год”.

Этот роман, явившийся одним из первых откликов в советской литературе на события революции, принес Пильняку широкую известность. Он получил множество благожелательных отзывов критики, которая считала, что роман отражает эпоху “с полной зрелостью мастерства”.

В то же время отмечалось своеобразие восприятия Пильняком революции как возврата человека “к изначальной стихии, как грозы, освещающей будущее”. Однако уже в романе “Голый год” заметно негативное отношение писателя к некоторым сторонам новой действительности.

Гуманистическая концепция писателя нашла наиболее точное выражение в сюжете одного из самых совершенных его произведений — “Повести непогашенной луны”.
Эта повесть не дошла до читателей в 20-е годы, будучи конфискованной сразу после публикации. Критика тут же гневно обрушилась на писателя. Пильняк вынужден был послать в редакцию письмо, в котором признавал свои ошибки.

“Злостная клевета”, которая так возмутила ревнителей партийной чистоты, была связана с фигурами Фрунзе и Сталина, послужившими прототипами главных героев повести. Прототипы были сразу узнаны.

Современные исследователи единодушно относят повесть к литературе “ранней социальной диагностики советского общества”, видя ценность ее в том, что “автор приоткрывает завесу над загадкой политической устойчивости системы, в рамках которой приглашение на казнь отклонить психологически невозможно”, считая, что Пильняк написал повесть “о политическом убийстве, о человеке, бессильном противостоять приказу…”.
В повести исследуются социально-психологические предпосылки одного из этапов исторического развития страны, которое совершается, по мысли Пильняка, по законам насилия над органикой жизни и имеет истоки еще в Петровской эпохе. Пренебрежение природными законами грозит уничтожением как отдельному человеку, так и всему обществу в целом. Не случайно структура повести включает в себя мотив возмездия. Автор подчеркивает закономерность гибели главного героя, понесшего кару за совершенное им насилие над человеческими жизнями, за нарушение природного органического процесса. Писатель напоминает: тот, кто убивает и, более того, делает убийство системой, не уйдет от возмездия.
Главные герои “Повести непогашенной луны” Гаврилов и Первый в равной мере несут ответственность перед судом природы. “Не мне и тебе говорить о смерти и крови”,— напоминает Первый Гаврилову об одном из эпизодов гражданской войны, когда последний послал на верную смерть четыре тысячи человек. В тексте есть и прямое указание на то, что имя Гаври-лова обросло легендами о тысячах, десятках и сотнях тысяч смертей.
Тема смерти является главной в повести и поддержана в основном мотивом крови. Смерть и кровь — опорные слова в тексте, в равной мере относящиеся и к образу Первого, и к образу Гаврилова. В повести не случайно подчеркнуто, что последними словами Гаврилова перед смертью, которые слышал от него друг, были слова, связанные с воспоминаниями о толстовском персонаже, который хорошо “кровь чувствовал”.
Характерны и пейзажные зарисовки в повести, также связанные с главными мотивами: “Те окна домов, что выходили к заречному простору, отгорали последней щелью заката, и там, за этим простором, эта щель сочила, истекала кровью”; или: “Там на горизонте умирала за снегами в синей мгле луна,— а восток горел красно, багрово, холодно”; или пейзаж перед операцией: “Сукровица заречного заката в окнах умерла”.
Те же мотивы обнаруживаются и в других элементах образной системы повести. Основные эпитеты, которые использует автор,— красный и белый. Нагнетание красного цвета особенно заметно в начале второй главы, где текст интенсивно окрашен различными оттенками этого цвета: и пейзаж (кровавый закат), и предметный мир (упоминаемый автором несколько раз красный карандаш в руках у Первого), и описание отдельных эпизодов (“Краском, с двумя орденами Красного Знамени, гибкий, как лозина,— с двумя красноармейцами,— вошел в подъезд”). Таким образом, и поэтический уровень текста устанавливает идентификацию персонажей, наделенных общей виной перед народом и заслуживающих возмездия. Об этом свидетельствует и очень важный для понимания смысла повести символический эпизод гонки автомобиля сначала Гавриловым, затем, после его смерти, Первым, повторившим предыдущую ситуацию. Безумная гонка в неизвестном направлении, движение ради движения — метафорическое осмысление писателем исторического пути страны, в основе общественной структуры которой лежит насилие над человеком. Как справедливо отметила критика, “в доводах Первого революция оказывается отделенной, а если говорить до конца, то противопоставленной человеку”.
По мысли Пильняка, в самом понятии “государственная система” заключено нечто чуждое, противоположное природной сущности человека, тем более в тоталитарном государстве, которое держится исключительно силой власти, насилием над личностью. Гаврилов — строитель страшной машины истребления личностного сознания и сам становится ее жертвой. Государство, власть являются в повести метафорой смерти. Герой не хочет умирать, но покорно соглашается на смерть не только в силу своей принадлежности “к ордену или секте”, но главным образом потому, что видит в этом акт возмездия за содеянное. Скорее всего, именно осознание неотвратимости кары заставило Гаврилова почувствовать свою обреченность и не сопротивляться приказу Первого. Таким образом, философский смысл повести делает ее содержание не менее актуальным в современную эпоху, чем ее политический смысл.
Повесть “Красное дерево” по смелости выражения авторской позиции не уступает “Повести погашенной луны”. Будучи включенной в роман “Волга впадает в Каспийское море”, с небольшими, но существенными исправлениями, повесть потеряла свою смысловую остроту. Писатель лишил ее прежнего социального смысла, не устояв перед жуткой травлей, которой он подвергся в связи с опубликованием произведения за границей, хотя вышло оно в известном берлинском издательстве “Петрополис”, печатавшем многих советских писателей. Публикация за границей была лишь поводом для критики повести; негодование функционеров вызывало, несомненно, ее глубокое социальное содержание. “Красное дерево” написано с редким для художника критическим пафосом, с элементами гротеска и пародии. Впервые с такой остротой раскрывается тема разрушения России, отказавшейся от своих традиций, поправшей законы природы. В повести точно указано время действия — 1928 год; более десяти лет прошло с момента свершения революции, но плоды ее незавидны. В стране разруха, бесхозяйственность, бескультурье, жестокость, воровство — результат функционирования бюрократической системы. Негативная авторская позиция находит здесь открытое выражение.
“Начальство в городе жило скученно,— пишет автор,— остерегаясь, в природной подозрительности, прочего населения, заменяло общественность склоками и переизбирало каждый год само себя с одного руководящего уездного поста на другой в зависимости от группировок склочащих личностей по принципу тришкина кафтана. По тому же принципу тришкина кафтана комбинировалось и хозяйство… Хозяйничали медленным разорением дореволюционных богатств, головотяпством и любовно”. Описывая провинциальный город, его полуразрушенный быт, беспорядочную, неосмысленную жизнь людей, забывших себя и живущих по инерции, автор создает обобщенный образ России, огромной страны неупорядоченного бытия.
Писатель рисует страшную, порой трагическую картину жизни народа, задавленного мертвой, механической машиной бюрократизма, убившей светлые идеи революции. Пильняк ожидал от революции мощного подъема народного самосознания, возврата к законам тысячелетней давности, но Россия не вернулась к старой традиции, а пошла по иному пути, погасив пламя революции. Не случайно бывшие революционеры, ушедшие в подпольную жизнь, в юродивые, в странники, носят в повести “горящие” имена — Ожогов, Огнев, Пожаров. Именно в их уста вложил автор свои сокровенные мысли, помня о старинной русской традиции пророчеств, связанной с фигурами юродивых, побирушек, дураков, странников.
Именно Ивану Ожогову, о котором написано, что он “юродивый советской Руси справедливости ради, молец за мир и коммунизм”, принадлежат не только разоблачающие бюрократическую разруху тирады, но и пророческие слова о том, что “не сейчас, так потом выгонят всех ленинцев, и троцкистов выгонят”. Пророчества писателя сбылись очень быстро, не прошло и нескольких лет. как партия избавилась от революционеров-ленинцев, выхолостив свое коммунистическое содержание.

Читайте также:
“Эпос катастрофы” и абсурд XX века в повестях Петрушевской: сочинение

Написав “Красное дерево”, Борис Пильняк предрешил свою участь, ему инкриминировали в 1937 году именно эту повесть. И именно это произведение призвано в первую очередь составить посмертную славу писателя.

Знак истории (О творчестве Б.Пильняка): сочинение

«Возможно, он к нам ещё вернётся. » Творческая судьба Бориса Пильняка

100 лет назад Борис Пильняк был одним из главных авторов и самым читаемым писателем России. Сегодня его книги не издают, его произведения не проходят в школе. Литературный критик Иван Родионов рассуждает о причинах такого забвения.

11 октября (29 сентября по старому стилю) 1894 года родился Борис Пильняк. Недавно тихо и незаметно прошёл его очередной день рождения.

Сейчас в это сложно поверить, но именно он был одним из главных авторов в нашей литературоцентричной, богатой на громкие писательские имена стране. Причём довольно длительное время – с момента революции и до середины тридцатых годов. И самым читаемым в России писателем в двадцатые годы. О нём, как о лидере советской литературы, писали Троцкий и Горький, он был руководителем Всероссийского Союза писателей, встречался с Драйзером и Бернардом Шоу, а его «Повесть непогашенной луны» обсуждала вся страна.

А сейчас произведений Пильняка не сыскать ни в школьной программе, ни в книжных магазинах. Но обо всём по порядку.

Борис Андреевич Вогау (он был из семьи поволжских немцев-колонистов, Пильняк – псевдоним) словно торопился жить, схватывая всё на лету. Он сам вспоминал, как ребёнком выдумывал различные увлекательные истории и рассказывал их друзьям – фантазия била через край. В девять лет Пильняк уже писал стихи, а в пятнадцать – впервые опубликовал их. Дебют Пильняка как прозаика произойдёт в девятнадцать – его рассказы, составившие впоследствии книгу «С последним пароходом», печатаются в журналах и альманахах.

Сам Пильняк считал эту книгу слабой, но в ней уже видны его «родовые» писательские черты – импрессионизм, внешняя бессюжетность, бешеный темп повествования, нарочитая «сочная» физиология и пресловутый «орнаментализм», за который ему при жизни постоянно доставалось.

Читайте также:
“Эпос катастрофы” и абсурд XX века в повестях Петрушевской: сочинение

Юрий Тынянов писал несколько насмешливо: «Разорвите главы, перетасуйте, вычеркните знаки препинания, оставьте как можно меньше людей. и по этому кухонному рецепту получите Пильняка». Отчасти это высказывание справедливо, но верно и другое – Пильняку удалось найти собственный узнаваемый стиль, к тому же, во многом созвучный с духом революции – стремительным и ломаным. В двадцатые появилась даже «пильняковщина» – явление, обсуждаемое критиками: у писателя было много последователей.

Борис Пильняк ворвался в молодую советскую литературу со сборником «Быльё» (1920), а широкую известность ему принёс роман «Голый год» – первый большой русский роман о революции и в то же время очень авангардная книга.

Калейдоскоп мало связанных между собой эпизодов, разные точки зрения на одно и то же событие, отсутствие главного героя, – стихия «Голого года» безудержна. Роман наполнен звукописью, звукоподражаниями, меняются шрифты, появляется курсив. Революция ломала Традицию, и если новый поэтический язык ей дали «Двенадцать» Блока и футуристы, то в роли первопроходца в молодой советской прозе выступил именно Пильняк:

«И теперешняя песня в метели:

– Метель. Сосны. Поляна. Страхи.

– Шоояя, шо-ояя, шооояяя.

– Гвииуу, гаауу, гвиииуууу, гааауу.

«Горят камни. В Кремле пустыня. Иные дни. Сон наяву. – В заполдни придёт со службы из Отдела Народной Охраны Оленька Куну, будет распевать романсы, а жёлтыми сумерками пойдёт с подружками в кинематограф «Венеция».

– ЗдЪсь продаются пЪмадоры».

Корни творчества Пильняка традиционно выводят из сказовой манеры Лескова, из Ремизова – здесь помог сам Пильняк, снабдивший свою повесть «Третья столица» предисловием: «Эту мою повесть, отнюдь не реалистическую, я посвящаю Алексею Михайловичу Ремизову, мастеру, у которого я был подмастерьем». Но чаще в качестве «предтечи» Пильняка упоминают Андрея Белого, называя Пильняка то последователем, то подражателем и «бледной копией» автора «Петербурга» – в зависимости от отношения к нашему герою. Во многом это верно.

Писатель Павел Крусанов в статье 2012 года «Штольц – в жизнь», посвященной Борису Пильняку, ставит подобную преемственность под сомнение. Слишком разными были эти авторы, пишет он, – изломанный дворянин Белый и деловитый энергичный Пильняк. И это – тоже правда.

Традиционная русская реалистическая проза разрушалась в начале двадцатого века стремительно. В нижней предреволюционной точке этого падения-разрушения и находится проза Андрея Белого – бессюжетная, сновидческая, несколько безумная. Недаром Набоков назвал Белого предшественником Джойса, а его «Петербург» – одним из четырёх главных романов двадцатого века.

Достигнув нижней точки падения, русская проза устремилась к новой Традиции, которая впоследствии станет тем самым «социалистическим реализмом». Этот путь – от абсолютного нуля к новой Традиции – и отражён в прозе Пильняка. Переходная проза.

Напрашивается аналогия с Маяковским. Его дореволюционные стихи и поэмы, нервные и предельно тревожные – предтеча гибели старой русской поэтики, а его послеоктябрьские вещи – шаги к зарождению нового канона. Советского.

Маяковский, кстати, поучаствовал в газетной травле Пильняка, вызванной публикацией его повести «Красное дерево» за границей. Видимо, один «яростный попутчик» чуял другого издалека и старался заговорить собственный трагический финал. Ругали тогда Пильняка и Замятина (за схожий «грех») нещадно, Замятин уехал, а наш герой остался.

Ещё один скандал был вызван публикацией книги «Повесть непогашенной луны». В 1925-м году Наркомвоенмор Фрунзе умер на операционном столе от заражения крови в результате неудачно проведённой операции. Ходили слухи, что смерть Фрунзе была организована Сталиным. «Повесть непогашенной луны» строится именно на этой версии. Атмосфера книги схожа с атмосферой романа Артура Кёстлера «Слепящая тьма»: во имя победы коммунизма и подчиняясь Партии, люди клевещут сами на себя и добровольно идут на смерть.

После ряда разгромов и выволочек Пильняк не «одумался». В 30-е он писал: «Коммунистическую литературу искусственно не создашь». На страницах газет его назвали порнографом, мелкобуржуазным пасквилянтом, предателем. При этом его продолжали активно печатать.

Читайте также:
Феномен Л. Петрушевской в русской литературе: сочинение

Борис Пильняк много путешествовал. Он побывал в Палестине, Монголии, США, Греции, на острове Шпицберген, в Японии. Он был одним из первых «японистов» в русской литературе, что позже отмечал писатель-востоковед Всеволод Овчинников. Япония, столь любимая Пильняком, вскоре аукнется ему самым трагическим образом.

Бурной была и личная жизнь писателя: он был женат трижды.

28 октября 1937 года Бориса Пильняка арестовали. Его обвинили в организации террористического заговора писателей (!), а также в шпионаже в пользу Японии.

Борис Пильняк был расстрелян 21 апреля 1938 года на полигоне «Коммунарка». Реабилитирован в 1956-м.

Анна Ахматова напишет стихотворение, посвященное Борису Пильняку. Там есть такие строки:

И по тропинке я к тебе иду,
И ты смеёшься беззаботным смехом,
Но хвойный лес и камыши в пруду
Ответствуют каким-то странным эхом.
О, если этим мёртвого бужу,
Прости меня, я не могу иначе:
Я о тебе, как о своём, тужу,
И каждому завидую, кто плачет.

После расстрела до реабилитации Пильняка не переиздавали, а изданные книги изымались из библиотек. Посмертная трагедия Пильняка-писателя в том, что, когда стало можно и в позднем Союзе стали массово печатать «запрещенных» писателей, его творчество затерялось на фоне вновь открывшихся читателю Платонова, Булгакова, Цветаевой и других. Закономерно ли это? Во многом, да. При всём своём модернизме Пильняк во многом – писатель именно советский, а к литературным вершинам его вознесла революция, как метко заметил ещё Троцкий. Значит ли это, что Борис Пильняк – плохой писатель? Нет. Русская литература столь богата, что не каждому большому писателю воздаётся должное – что при жизни, что после смерти.

По меткому замечанию того же Павла Крусанова, Борис Пильняк во многом типологически напоминает гончаровского Штольца. Да, он действительно был из тех, кто «и жить торопится, и чувствовать спешит». Обогнал он своё время или просто убежал куда-то не туда, – пока непонятно. Но свой след – самобытный, несколько нездешний в милой нашему сердцу Обломовке – оставил.

И, возможно, он ещё к нам вернётся. А то мы его и рассмотреть-то как следует не успели.

Орнаментальная проза. Творчество Бориса Пильняка

В контексте творческих исканий советской повествовательной прозы 20-х годов особое место занимает «орнаментализм», определяемый иногда как ритмическая, поэтическая или динамическая, а так же «рубленая» проза. Родоначальниками этого направления в русской литературе явились А. Белый и А. Ремизов. Для орнаментальной прозы характерны следующие повествовательные и стилевые особенности:

а. повторы (лексические, синтаксические и др.).

в. образная насыщенность, активная символизация и метафоризация. Орнаментальная проза создала оригинальную «орнаментальную» метафорику, от которой и взяла свое название.

г. монтажные принципы композиции, фрагментарность, «бессюжетность», хаотичность повествования.

д. редукция авторского слова наряду с актуализацией несобственно-прямой речи и различных видов сказа.

е. деперсонализация характеров. Герои выступают как носители идей, тем, точек зрения.

ж. установка на эстетическую активность слова, словесное экспериментаторство вплоть до косноязычия.

В 20-е годы представителями орнаментализма являются Б. Пильняк, Артем веселый, Всеволод Иванов, Исаак Бабель, Л. Леонов, А. Малышкин, Ник. Никитин и другие. Писатели-орнаменталисты создали своеобразную модель отношений между человеком и миром, выработали стиль, соответствующий динамике эпохи и связанному с ним отсутствию единой системы взглядов на окружающую человека действительность. Орнаментализм представляет собой отход от традиционного реализма и принадлежит к так называемой «неклассической прозе».

Наиболее ярким представителем орнаментализма является Борис Пильняк (1894-1938). По словам В. Шаламова, «имя Пильняка было самым крупным писательским именем 20-х годов». Г. Струве определил его как «ключевую фигуру советской литературы». «Знак Пильняка, – писал критик 20-х годов В. Гофман, – оказался в известном смысле, знаком эпохи, знаком истории». Творчество этого писателя было на долгие годы вычеркнуто из истории русской литературы, и многие его произведения относятся к «возвращенной литературе» («Повесть непогашенной луны»). «Возвращенная литература» – условное обозначение произведений, не допускавшихся в советскую печать и опубликованных в СССР в период перестройки (в основном во второй половине 80-х годов). В 30-е годы наряду с А. Платоновым и М. Булгаковым Б. Пильняк подвергся яростной травле, ибо в своих произведениях раскрыл бесчеловечную суть современной ему тоталитарной системы.

Борис Андреевич Пильняк (настоящая фамилия Вогау) родился в 1984 году в Можайске Московской губернии. Отец писателя был сельским ветеринарным врачом, мать принадлежала к старинному купеческому роду. Детство Пильняка прошло в уездных городах московской губернии (Можайске, Богородске, Коломне) и в Саратове. Впечатления от уездной жизни впоследствии нашли отражение во многих произведениях Б. Пильняка. Особенно много он писал о Коломне. Именно этот город стал одной из важнейших смыслообразующих мифологем в его творчестве, стал основой «картины России», созданной в 1910 – начале 20-х годов. Коломна выступает под разными названиями – «Колымень-город», «Ордынин город», Росчиславль.

Началом своей литературной деятельности Пильняк считал 1915 год. Именно в этом году возник псевдоним писателя, от названия хутора Пильнянка («пильнянка» – местное название лесоразработок) в Харьковской губернии, где он гостил в октябре 1915 года у своего дяди Савинова, художника и реставратора церковной живописи.

Исследователи выделяют в творчестве Пильняка три этапа:

I – период с 1918 по 1922 год (сборники рассказов «С последним пароходом» (1918), «Былье» (1920), «Метель» (1921), «Белый год» (1922));

Читайте также:
Авторская позиция в произведениях Петрушевской: сочинение

II – период НЭПа вплоть до года великого перелома – 1929 («Мать-мачеха» (1922), «Машины и волки» (1924), «Повесть непогашенной луны» (1926), «Мать сыра-земля» (1927), «Красное дерево» (1929)). Повесть «Красное дерево» наряду с «Повестью непогашенной луны» сыграла роковую роль в судьбе писателя. Эти произведения инкриминировали ему в обвинительном заключении 1937 года;

III – период, с 1930 по 1937 год, когда литературный путь Б. Пильняка обрывается (романы «Красное дерево», «Созревание плодов», книги очерков «О’кэй» и «Таджикистан»).

Поэтика раннего рассказа Б. Пильняка близка импрессионистической манере письма Б. Зайцева. Не случайно эпиграфом к сборнику «С последним пароходом» стали слова из рассказа Б. Зайцева «Земная печаль»: «И все же безмерно жаль земного». Этой цитатой Б. Пильняк указал на линию своего литературного родства. Рассказы этого сборника отличает тонкий лиризм в изображении человеческих переживаний. Сюжет в них ослаблен, как правило, взят из жизни и восходит к какому-либо случаю, происшествию, переживанию, имевшему место в действительности. Героями рассказов являются обычные, ничем не примечательные люди, по большей мере уездные интеллигенты. Писатель сосредоточен на передаче их переживаний, их индивидуального мироощущения. Ранние рассказы Пильняка исполнены чувством завороженности природной жизнью; жизнь человека подчинена биологическим ритмам, природному круговороту. Автор акцентирует внимание на биологическом, инстинктивно-бессознательном начале жизни, считая его главным по сравнению с социальной жизнью.

В сборниках рассказов «С последним пароходом» и «Былье» выявляется центральная антимония всего последующего творчества Б. Пильняка – антимония жизнь – смерть – две силы, правящие миром. Писатель при изображении природного мира применяет прием антропоморфизации . Так в рассказе «Над обрывом» антропоморфизации подвергаются чувства и переживания птиц – героев рассказа. Автор повествует об истории встречи, любви и разрыве отношений между двумя лесными птицами – самцом и самкой. Благодаря антропоморфизации в рассказе возникает эффект символического параллелизма между миром природы и человеческой жизнью, в основе которых лежит единый закон – инстинкт продолжения рода . В рассказе «Поземка», применяя тот же прием, Пильняк повествует о судьбе вожака волчьей стаи.

В рассказах «Смертельное манит» Б. Пильняк показывает, что жизнь человека по сути своей мало, чем отличается от жизни зверя. Героини рассказов – Алена и Марина – живут в соответствии с биологическими ритмами: любят, рожают, и это их главное жизненное предназначение. При этом в описании внешности героинь автор подчеркивает их естество, их томление по земному, физической любви, выявляя их соприродность тому инстинктивно-природному миру, частью которого они являются.

Подчеркивая могущество инстинктивно-бессознательного начала жизни, Б. Пильняк, однако, показывает, что человек не сводится лишь к своей «природности». Он включен в социальный универсум и тем самым оказывается разделенным между природным и социальным, между телом и духом. Писатель постоянно ставит своих героев перед выбором между биологическим законом (инстинктом) и законом Божьим (нравственными, моральными нормами), между сознательным и бессознательным, между приверженностью традициям и приятием нового.

Современные Пильняку критики отметили своеобразие его стиля, сформировавшегося под влиянием писателей «новой школы»: Б. Зайцева, А. Ремизова, А. Белого. Критик Лутохин писал в 1920 году: «Он любит русский быт, фольклор, хорошо знает московские закоулки, далекую провинцию. Здесь он напоминает Печерского, Ремизова, Замятина. Но это сродство, а не подражание. У Пильняка свои слова, свой ритм, свои темы. У него какой-то особенно четкий рисунок и тонкая мысль подлинного модерниста». Горький считал Б. Пильняка подражателем А. Ремизова и А. Белого, отказывая ему в оригинальности. Среди важнейших черт писательской манеры Б. Пильняка, критики выделяли «эскизность», «отрывочность», которые создают впечатление случайных заметок, вписанных в записную книжку без всякого разбора. При этом фрагментарность повествования, выведение сырого, необработанного материала расценивалась как осознанная эстетическая позиция писателя. Поэтика фрагмента была характерной для литературы 20-х годов, направленной на динамическое отражение меняющейся реальности.

Ведущие темы творчества Б. Пильняка, характерные особенности его стиля наиболее ярко проявились в одном из самых известных его произведений – в романе «Голый год», написанном в 1920 году и впервые изданном в1922.Он вызвал оживленную дискуссию и сделал имя писателя известным. Этот роман является образцом орнаментальной прозы. В переработанном виде он включил в себя рассказы из сборника «Былье».

Черты «орнаментализма в романе:

1. отсутствие единого сюжета;

2. отказ от фабулы и традиционных романных характеров, их деперсонализация;

3. принцип монтажа, совмещение, «склейка» разнородных в тематическом и стилевом направлении «кусков» повествования;

4. принцип повтора;

5. отсутствие единой ценностной позиции, которая могла бы быть идентифицирована с авторской:

6. метафоричность, символическая ассоциативность образов;

7. использование графизмов, документов, цитат, текстов объявлений, анекдотов, заговоров, частушек, то есть внелитературных элементов.

Созданная в романе модель мира близка к картинам отношений человека и мира, воспроизводимых писателями-авангардистами. По мнению многих критиков Б. Пильняк создал новую разновидность жанра романа, «одну из возможных моделей литературного произведения европейского авангарда».

Критик А. Рашковская выделила в романе две основные тенденции. На уровне содержания – стремление к постижению инстинктивно бессознательного начала жизни. На уровне формы – поиски новых путей воплощения романного замысла, порывающего с традицией сюжетного повествования и развивающего принципы «симфонизма» и орнаментализма, намеченные А. Белым и А. Ремизовым.

Главное место действия город Ордынин. В центре внимания автора – жизнь и жители уездного города.

Читайте также:
“Эпос катастрофы” и абсурд XX века в повестях Петрушевской: сочинение

Герои романа – представители разных социальных классов: купечество, дворянство, мещанство, духовенство. Впервые в художественной прозе появились здесь «люди в кожаных куртках» – большевики. Особое место занимает традиционная для русской литературы тема умирающих дворянских родов. На материале истории семьи князей Ордыниных Б. Пильняк показывает вырождение и распад дворянства.

Экспериментальным по форме и содержанию явился роман Б. Пильняка «Машины и волки» (1924). Считается, что этим романом Пильняк опередил «Фальшивомонетчиков» А. Жида и «Контрапункт» О. Хаксли. «Машины и волки» – это образец так называемого автотематического романа, романа, в котором доминирующую роль играют рефлексии на тему самого процесса писательской работы, принципов и методов конструирования данного произведения, потенциальных судеб героев и возможных разрешений конфликтов. В романе этого типа автор сам анализирует свою работу и подробно описывает и объясняет структуру своей книги, заставляя читателя стать как бы участником творческого процесса.

Одним из самых совершенных произведений в творчестве Б. Пильняка исследователи по праву считают «Повесть непогашенной луны» (1926). Первую публикацию этой повести в 1926 году в журнале» Новый мир» можно считать несостоявшейся, так как номер был сразу конфискован. В России она была опубликована только в 1987 году в журнале «Знамя». Повесть стала одной из причин травли Б. Пильняка, организованной в 1929 году после публикации в берлинском издательстве «Петрополис» повести «Красное дерево». Некоторые исследователи именно с этим произведением связывают начало нового этапа в творчестве Б. Пильняка. В «Повести непогашенной луны» автор показал механизм зарождения тоталитарного режима, и поэтому современные исследователи относят ее к литературе «ранней социальной диагностики советского общества».

Дата добавления: 2016-03-30 ; просмотров: 5567 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Борис Пильняк: творческий путь и конфликт с Советской властью

Автор: Guru · 13.09.2016

«Не признаю, что надо писать, захлебываясь, когда пишешь об РКП, как делают очень многие, особенно квазикоммунисты. Я — не коммунист, поэтому не признаю, что я должен быть коммунистом и писать по-коммунистически. Признаю, что коммунистическая власть в России определена не волей коммунистов, а историческими судьбами России, и поскольку я хочу проследить (как умею и как совесть моя и ум мне подсказывают) эти российские исторические судьбы, я с коммунистами» Борис Пильняк

В начале творческого пути Борис Пильняк был в хороших отношениях с властью. Его работы публиковали, он жил в достатке и, кроме того, имел исключительные привилегии. Например, его справедливо именуют писателем путешествующим — он объехал почти весь мир: Европа, Америка, Япония, Китай — вот сокращенная география его поездок. В 1922–1923 годах советский литератор путешествовал в Германии и Англии и в результате появились «Английские рассказы». Его поездки за рубеж 1920–начала 1930-х годов принесли ему мировую известность как революционному писателю-модернисту. В 1924 году выходит трехтомник, укрепивший славу неординарного автора, а через год в продажу вышел роман «Машины и волки». Он не был борцом или откровенным противником советской идеологии, но и не раболепствовал перед ней. Как выяснилось, это была роковая ошибка.

В 1926 году вышла скандальная «Повесть непогашенной луны», которую сразу же запретили. Борису Пильняку пришлось оправдываться, поскольку современники связывали сюжет повести с загадочной гибелью командарма Фрунзе. Намек на то, что в этом деле были замешаны власти и лично Сталин привлек к автору пристальное внимание соответствующих органов, хотя сам Пильняк написал в предисловии: «Лично я Фрунзе почти не знал, едва был знаком с ним, видел его раза два. Действительных подробностей его смерти я не знаю — и они для меня не очень существенны, ибо целью моего рассказа никак не являлся репортаж о смерти наркомвоена». Написанные в этот же период произведения «Жених во полуночи» (1925), «Иван Москва» (1927), «Мать сыра-земля» (1927), «Штосс в жизнь» (1928), «Двойники» (1933) и многие другие были уже не так восторженно приняты. Над писателем сгущались тучи, но он по-прежнему верил в закономерность режима и, следовательно, в его справедливость.

В 1929 году в Берлине была опубликована повесть «Красное дерево». Это послужило поводом для начала кампании травли писателя, снятия его с поста председателя «Всероссийского союза писателей» и многих других карательных мер. В защиту Б. Пильняка и других писателей, подвергшихся гонениям, выступил М. Горький:

«У нас образовалась дурацкая привычка втаскивать людей на колокольню славы и через некоторое время сбрасывать их оттуда в прах, в грязь…» (Статья «О трате энергии», 15 сентября 1929 года).

Затравленный и уставший Пильняк пишет письмо И. Сталину:

«Иосиф Виссарионович, даю Вам честное слово всей моей писательской судьбы, что если Вы мне поможете сейчас поехать за границу и работать, я сторицей отработаю Ваше доверие. Я прошу Вас помочь мне. Я могу поехать за границу только лишь революционным писателем. Я напишу нужную вещь… Я должен говорить о моих ошибках. Их было много… Последней моей ошибкой (моей и ВОКСА) было напечатание “Красного дерева”».

Вспоминаются другие письма к Сталину, написанные М. Булгаковым и Е. Замятиным. По сравнению с ними, откровения Пильняка выглядят жалко: он оправдывается в том, что он – писатель. Непоследовательность и противоречивость его гражданской позиции могут неприятно удивить, но Борис Андреевич — художник, и этим он, прежде всего, интересен. В неестественных условиях он и сам повел себя соответствующе, хотя страх – нормальная реакция, а вот отвага – нечто совершенно особенное. О художественном новаторстве, литературном значении Б. Пильняка хорошо сказал А. В. Луначарский, отвечая язвительным критикам:

«Быть может, вам не нравятся романы Пильняка; он, может быть, несимпатичен вам, но если вы до такой степени ослепли, что не видите, какой огромный он дает материал реальных наблюдений и в каком рельефном сочетании. если вы совершенно не чувствуете яркости положений, курьезности точек зрения, на которые он становится, то вы безнадежны, и это ужас для вас не только как для критика, но даже как для человека. Это значит, что вы анализировать не умеете, что вы отсекли себе возможность наслаждаться и больше знать, потому что в искусстве наслаждение идет вместе с познанием».

Отчаянные попытки сторонников Пильняка не помогли спасти его репутацию, но уберегли от физической расправы, ведь заступничество Горького и Луначарского не могло остаться без внимания. Пока что.

Читайте также:
Авторская позиция в произведениях Петрушевской: сочинение

В начале 1930-х годов Б. Пильняк осуществляет реформу стиля, понимая, что надо писать проще, чтобы достучаться до читателя. Наблюдается смена языка, понижение градуса серьезности. В письме Е. Замятину он пояснил:

«Так, как писал раньше, писать не хочу, надоело и слишком просто — “мудрить” ведь легче всего, — и мудрствую теперь над простотой, очень трудно. — Это по двум причинам: 1) революция кончена, и у всех похмелье, “еретичество” теперь новое, надо подсчитывать, и в подсчете получается, что Россия, как была сто лет назад, так и теперь, — и Россия не в Москве и Питере (эти — за гоголевских троек ходят), а — там, где и людей-то нет, а один зверь; 2) у нас под глазами уже морщинки, растем, на месте топтаться не стоит».

Новый роман Б. Пильняка под названием «Волга впадает в Каспийское море» (1930) демонстрирует стремление писателя примириться с властью, о приятии господствовавшей точки зрения на происходящие события. Разъедающая самолюбие критика продолжала свои яростные облавы в печати, но Пильняк все равно писал и публиковался. В итоге, вышло его восьмитомное собрание сочинений (1929–1930), а на первом съезде советских писателей в 1934 году он был назначен членом Правления — руководящего писательского органа. В 1935 году был написан роман «Созревание плодов».

Дальше – больше: в 1936 году писатель переехал в подмосковный дачный поселок Переделкино, где были выделены легендарные дачи для советской писательской элиты — К. Федина, Л. Леонова, Б. Пастернака и других. Многие знакомые и друзья уже думали, что опасность миновала, однако ощущение приближающейся катастрофы не покидало Б. Пильняка: в ожидании ареста сжигались «опасные» рукописи, документы, письма. В последние месяцы писатель был настолько измучен ожиданием расправы, что стоял на грани психического расстройства.

Предчувствия его не обманули: Б. Пильняк в 1937 году он стал жертвой репрессий. 28 октября 1937 года был арестован, 21 апреля 1938 года ему был вынесен смертный приговор и в тот же день (по другим сведениям — на другой день) Б. Пильняк был расстрелян. Ему предъявили обвинение в том, что наряду с участием в «антисоветской, троцкистской диверсионно-террористической организации» также «являлся агентом японской разведки».

Реабилитирован Б.А. Пильняк был только в 1956 году, после смерти Сталина. Со времен перестройки (после 1987 года) выходят многочисленные произведения, документальные и мемуарные материалы, критические работы о творчестве писателя, хотя он не так известен.

В настоящее время издано трехтомное собрание сочинений Б. Пильняка (1994). Как отмечал Глеб Струве, Пильняк «сделался главой целой школы или направления в советской литературе». Обычно это направление называют «орнаментальной прозой».

“Все это разгадаешь ты один…” (К осмыслению рассказа Б.Пильняка “Без названья”). 11-й класс

Разделы: Литература

Класс: 11

Отправными точками при изучении литературы в 11-м классе становятся понятия “Писатель и эпоха”, “Читатель и эпоха”. В связи с этим особое значение должно быть отведено теме революции, ведь это действительно была ЭПОХА в истории России, которая принесла с собой новое государство, новую культуру, нового человека. Задача уроков литературы – показать альтернативный взгляд писателей в освещении этой темы. Данный материал представляет собой разработку уроков литературы (2 часа) в 11-м классе по теме “Революция и гражданская война в прозе 20-х годов”.

Обращение к творчеству Б.Пильняка не случайно, ведь он, по образному выражению В. Шкловского, – “отражение революции”. В основе урока – метод аналитического чтения. Ученик выступает в роли исследователя не только текста, но и своеобразного авторского стиля, выходя на важные общечеловеческие проблемы, которые не отменяет даже эпоха великих преобразований. Рефреном через весь урок проходят слова “Всё это разгадаешь ты один.” из стихотворения А.Ахматовой “Памяти Бориса Пильняка”, взятого в качестве эпиграфа к уроку. Это позволяет не только настроить учеников на самостоятельный творческий поиск, но и приблизиться к авторскому стилю (у И.О. Шайтанова читаем: “Пильняк любит повторы, до навязчивости. Повторяя, он монтирует, связывает… напоминает о том, что ничто не окончательно, всё можно представить с другим продолжением”).

Всё это разгадаешь ты один…
Когда бессонный мрак вокруг клокочет,
Тот солнечный, тот ландышевый клин
Врывается во тьму…

Читайте также:
“Эпос катастрофы” и абсурд XX века в повестях Петрушевской: сочинение

А.Ахматова “Памяти Б.Пильняка”

Цели урока:

  1. Обучающая: познакомив с личностью и творчеством Б.Пильняка, расширить представление о литературе 20-х годов 20 века, основной темой которой стала революция; путём поэтапной работы с предложенным текстом подготовить к написанию письменной работы.
  2. Развивающая: продолжить работу по развитию аналитических умений: умения выделять ключевые слова, строить развёрнутые высказывания, сопоставлять, систематизировать, делать выводы.
  3. Воспитательная: создать условия для размышления о вечных категориях любви и смерти, о том, что общечеловеческие законы не отменяет даже необходимость исторического изменения в обществе.

Оборудование урока:

  • портрет Б. Пильняка;
  • плакаты и картины, передающие содержание эпохи;
  • пейзажные зарисовки к рассказу, сделанные учениками:

Опережающее задание: прочитать дома рассказ Б.Пильняка “Без названья”; 2 часть текста разбить на фрагменты и озаглавить их.

Ход урока

1. Вступительное слово учителя

Метафорическое представление истории, эпохи, темы урока…, создание эмоционального настроя

Какие образы возникают при слове революция? (выслушать ответы учеников)

Революция… Стихия, сметающая всё на своём пути!? Размах и последствия этой стихии не всегда предсказуемы, прежде всего, для человека… Именно человек, подхваченный идеей обновления, готов принести на алтарь революции всё… А готов ли? А всякий ли человек.

Революция – метель… Человек в метели, едва различимый, издалека не узнанный, – кто он.

Всё это разгадаешь ты один…

Эти слова, вынесенные в заглавие нашего урока, настраивают нас на творческий поиск. Да, да… Это не только первая строка эпиграфа к уроку, взятого из стихотворения А.А. Ахматовой “Памяти Б.Пильняка”, но и обращение к Вам, талантливые читатели, способные к вдумчивому прочтению непростого текста необычного писателя первой трети 20 века.

Знакомство с писателем

Б. А. Пильняк (настоящая фамилия Вогау) – своеобразная фигура в панораме советской литературы 20-х годов. Печататься начал рано, ещё до революции, но его лучшая пора – это 20-е годы. Революцию и гражданскую войну он прожил и близко наблюдал в провинции, об этом его первый и самый знаменитый роман “Голый год” (1921 год). За Пильняком сразу была признана репутация экспериментатора, порвавшего с классической традицией русской прозы. Кажется само время, утратившее все формы и рамки, создавало его яркую прозу, эмоциональную, склонную к плакатной описательности.

“О Пильняке нельзя говорить, талантлив или нет, – его надо принять какой он есть, ибо он – отражение революции”. Борис Пильняк едва ли не первым показал, что русская революция внутренне враждебна культуре 20 века. Она стихийна. Писатель ввёл ставшую популярной метафору “кожаные куртки”. За ней без труда угадывались большевики, которые у него бессмысленно и “энергично функционируют”, которые, не задумываясь, готовы принести в жертву исторической необходимости, идее и себя, и любого человека, и всё человечество.

Мотивация на поиск-исследование

Рассказ, речь о котором пойдёт сегодня на уроке, был написан 7 ноября 1926 года (годовщина революции), а впервые опубликован 18 декабря 1926 года в журнале “Вечерняя Москва” под названием “Сильнее любви”. Почему же окончательный вариант заглавия звучит иначе? Что скрыто за метафорой “без названья”?

Всё это разгадаешь ты один…

2. Выявление первичного восприятия

Дома вы прочитали рассказ Б.Пильняка “Без названья”. Попробуйте сформулировать в одном предложении, о чём этот текст, выделите ключевое слово в своей формулировке и аргументируйте свой выбор (все предложенные варианты записываются на доске и в тетради, подчёркиваются ключевые слова). В конце урока после аналитической беседы мы вернёмся к вашим формулировкам, чтобы посмотреть, насколько они согласуются с авторской позицией и приближают нас к разгадке заглавия.

3. Аналитическое исследование текста

Мы уже говорили, что Б. Пильняк отказывается от традиций русской классической прозы. Прежде всего, это выразилось в том, что в его рассказах нет традиционного сюжета. Есть фрагменты повествования, которые скрепляются ассоциативными связями, повторами. Отчасти объяснение этому находим в высказывании А.Белого: “Революцию взять сюжетом почти невозможно в эпоху течения её…” Разрозненные картины действительности в рассказе – это жизнь, взломанная революцией.

Рассказ состоит из 3-х частей. В каждой части выделим отдельные фрагменты повествования и попробуем осмыслить движение авторской мысли в рассказе.

Сумерки сливались с сумерками…
Мы думали о ушедшем.

Б.Пильняк. Год. Стихотворение в прозе,1911.

Сколько фрагментов вы бы выделили в 1 части? – 2(3)

По какому принципу? – отдельные абзацы.

Что они собой представляют? 1 абзац – тезис-утверждение; 2 – осенний пейзаж; 3 – городской пейзаж

Обратимся к тексту. Какое настроение создаёт первый пейзаж? Выделите знаковые слова, определяющие настроение, цвет, звук. На чём останавливается ваш взгляд во втором пейзаже? Меняется ли интонация повествования, настроение? За счёт чего?

После осмысления 1 части – письменный вывод в тетради: на чём основана связь фрагментов в этой части?

Всё это разгадаешь ты один…

Работа с текстом.

Тезис: “труднее пройти” (= переступить и жить дальше, будто ничего не произошло?)

Осенний пейзаж: тревожные ожидания, мотив предательства: “осины шелестят иудами”; ощущение беспомощности, приговорённости, страха. От сумерек к ночи = безнадёжность перед надвигающейся стихией мрака, хаоса, смерти.

Каждая эпоха имеет свой цвет, звук. Цвет: красно-коричневый (“каракатичная кровь ночи”), переходящий в тушевый мрак, в котором ничего не видно! Никакого просвета, глухая стена! Звук – шелест, шепот…

Перед нами психологический пейзаж, помогающий понять душевное состояние, чувства, мысли… Читатель находится в состоянии эмоционального напряжения…наравне с героем, автором… (с этими выводами перекликаются и иллюстрации, сделанные учениками, см. приложения)

Городской пейзаж: мрак; только плещется красное знамя = воплощение идеи;

цвет: “багровый” (ср. обагрить кровью) в чёрном небе; есть ощущение присутствия героя, который даже не назван по имени и которого НЕ ВИДНО! “Город несёт осколки (всё, что осталось от жизни, разбившейся о стену революции) своих РОКотов” (рок – несчастливая судьба, рокот – однообразный раскатистый гул)…

Сколько общего в этих двух фрагментах! “Очень трудно пройти… – мочежина… – нога увязнет… – в прошлом…”

Вывод: фрагменты первой части – это своеобразный эпиграф, зачин рассказа, создающий атмосферу произведения, тревожную, хаотичную, отражающуюся как в природе, так и в человеческой душе. В нем уже заявлена авторская позиция. С самого начала Б.Пильняк сталкивает природное (вечно сопровождающее человека) и историческое (вроде торжествующее!), но перспектив не видно. Природа и история сходятся для спора, вечное с быстротечным. Кто победит?

Всё это разгадаешь ты один…

Не нужно было людей.
Было лето.
Мы любили.

Б. Пильняк. Год. Стихотворение в прозе, 1911.

Вторая часть возвращает нас к событиям 20-летней давности. Появляются герои.

Дома вы должны были разделить 2 часть на фрагменты и озаглавить каждый фрагмент.

Сколько фрагментов выделили? – 6.

  1. Двадцать лет назад.
  2. Он, она и тот третий.
  3. Был июнь месяц.
  4. Путь к убийству.
  5. Суд над негодяем.
  6. Возвращение.

Выделите кульминационный фрагмент!
После аналитической работы с текстом 2 части – письменный вывод в тетради: как через художественные средства показано авторское отношение к происходящему?
Посмотрим, как автор подводит героев к событию, ставшему кульминационным не только в рассказе, но и в их жизни? Авторское отношение выражается через пейзаж, портрет, диалог, язык и стиль произведения.

Работа с текстом.

Второй фрагмент: героев – трое (см. в 1 части: “треугольник иудиных виселиц”), эти трое объединены мотивом предательства.
Он и Она – сами “вызвались убить” (за идею!), добровольно выбрали миссию палачей; вызвавшись убить, уже убили любовь, так как любовь – сила созидающая, а не разрушающая. Третий – “мерзавец, негодяй”, предавший идею, осуждён (в революции идёт отбор человеческого материала).
Третий фрагмент – лирический (антитеза 1 части). “Июнь”, “о первой любви”, “белой, как ландыши”…Не тот ли это “солнечный, ландышевый клин”, врывающийся во тьму (см. эпиграф к уроку)?

Всё это разгадаешь ты один…

Фрагмент создаёт ощущение теплоты, добра, покоя… Цвет белый = чистый, ещё не омрачённый кровью… Но что-то настораживает… “Весело играли во влюблённых”, “в любви, как мартовские льдинки под ногою”… Очень хрупкое, ранимое чувство… Один неосторожный шаг… Одно неосторожное слово… Но “не говорили ни разу”!
Четвёртый фрагмент. Настойчиво повторяется ДОЛЖНЫ убить, пойти…У них нет выбора?! По социальным меркам они – люди долга, по закону природы – убийцы… “Чёрной стеной стал за осинами сосновый лес”… С этого момента чернота будет сгущаться в их жизни…
Пятый фрагмент – кульминационный! Она осталась… он “пошёл во мрак”…
Белой надеждой на спасение любви мелькнуло её “белое платье”… Но герой уходит в ночь… “Выстрелил”! Обращает на себя внимание лицо жертвы. Почему “лицо улыбается”? Что здесь: покаяние, насмешливость над превратностью судьбы, счастье. Человек с улыбкой принимает смерть. Она для него освобождение?! А для героев?

Всё это разгадаешь ты один…

Шестой фрагмент. “Торжественность тишины”… Еще одна душа приобрела покой… Но нет торжества от осознания выполненного долга… “Ни слова не сказали друг другу…”

Б.Пильняк. Стихотворение в прозе, 1911.

В чём особенность третьей части? Повтор пейзажей 1-ой части и тут же объяснение причины, почему память до сих пор хранит. НЕ ЧЕЛОВЕКА УБИЛ, А ЛЮБОВЬ! Ради чего? Ради красного знамени! Он – убийца, не осознавший сразу: “очень трудно убить…, но гораздо труднее пройти через смерть: так указала биология природы человека”.
Композиция рассказа – кольцевая (=круг, петля, замкнутый круг, в котором ничего не видно!)

4. Рефлексия

Главная авторская мысль – убил любовь! А для чего? – “ничего не видно”! В этом и ужас, ведь любовь принесена в жертву неопределённому будущему!
Авторский стиль передаёт незаконченность настоящего, непредсказуемость будущего и обнажённость прошлого (прошлое как зияющая рана!)
Весь рассказ – “одинокий крик человека, зовущего жизнь вернуться…, одеть оголённые души, познать радость…” любви…(перекличка с эпиграфом к уроку). Но пока крик не услышан – мрак! Ничего не видно!
Ещё раз вернёмся к вопросу: о чём рассказ? Выходим к осмыслению заглавия (все предложенные варианты записываются на доске и в тетради):

  1. “… по странному закону природы…”, которому нет названья
  2. нет человека – нет названья…
  3. существование государства, ради которого они совершили убийство, лишается смысла. Рассказ – названия…
  4. поиски новой правды, которой нет названья…
  5. эпоха, которой не найти другой метафоры, кроме этой…
  6. судить людей не мне, но мой удел размышлять. Я размышляю, а читателям предлагаю…

Всё это разгадаешь ты один…

5. Домашнее задание.

Написать рецензию на рассказ Б.Пильняка, придумав работе своё название.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: