Полежаев: сочинение

Полежаев: сочинение

(1804, по др. данным 1805 или 1806–1838), русский поэт. Родился 30 августа (11 сентября) 1804 (по др. данным 1805 или 1806) в селе Покрышкино (по др. данным в селе Рузаевка) Инсарского уезда Пензенской губ. Внебрачный сын пензенского помещика Л.Н.Струйского и его дворовой Аграфены Федоровой, выданной после рождения сына за мещанина г.Саранска Ивана Полежаева, вскоре исчезнувшего. Мать через несколько лет умерла, оставив малолетнего сына. В августе 1816 Полежаев был перевезен в Москву, где обучался в пансионах (при губернской гимназии и в частном пансионе швейцарца Визара, иронически охарактеризованном в поэме Сашка).

По тогдашнему законодательству «незаконнорожденный» Полежаев не мог быть принят в университет и в сентябре 1820 стал вольнослушателем словесного отделения Московского университета. Сошелся с либерально-демократическим разночинным студенчеством, в среде которого в 1827 сложился тайный революционный кружок братьев Критских, по делу которых позднее привлекался и Полежаев. Оппозиционным настроениям поэта способствовала нужда: помощь Струйских внуку была недостаточной, из-за безденежья приходилось часто прерывать учебу.

Впервые в печати Полежаев выступил в 1826 в журнале «Вестник Европы» со стихотворным переводом из легендарного кельтского барда Оссиана (в интерпретации Дж.Макферсона) Морни и тень Кормала. Антимонархическим пафосом, политической злободневностью (отклик на события 1825) проникнуто торжественно-обличительное стихотворение Полежаева Валтасар – вариация на тему 5-й главы Книги пророка Даниила, повествующей о гибели восточного деспота.

Наряду со стихами, опубликованными в «Вестнике Европы» и альманахах, Полежаев создал несколько повестей в стихах, ходивших списками в студенческой среде, в т.ч. поэму Сашка (1825), пародийно стилизованную в манере только что вышедшей в свет первой главы Евгения Онегина А.С.Пушкина («Мой дядя человек сердитый. »), полную дерзкого юмора, остроумных и едких характеристик общественных явлений и лиц, сатирических выпадов против университета и других институтов самодержавия, в которой главный герой – студент-повеса, плебей, наблюдательный насмешник и озорник вместе со своими друзьями, служителями «буйственной» свободы, веселым разгулом протестует против ханжества религиозной и светской морали и всего лицемерного социума («Но ты, козлиными брадами / Лишь пресловутая земля, / Умы гнетущая цепями, /Отчизна глупая моя! / Когда тебе настанет время / Очнуться в дикости своей, / Когда с себя ты свергнешь бремя / Своих презренных палачей?»).

В июне 1826 рукопись Сашки была доставлена Николаю I, который заставил автора прочитать поэму вслух, заключив слушание резюме: «Это все еще следы, последние остатки; я их искореню!», и 28 июля приказал только что окончившего университет Полежаева отдать в солдаты. Служба в Бутырском пехотном полку в Москве, подземный каземат при Спасских казармах в 1828 (по делу кружка Критских, одному из членов которого Полежаев передал текст вольнодумно-бунтарской песни К.Ф.Рылеева и А.А.Бестужева-Марлинского Близ Фонтанки-реки), участие в боях на Северном Кавказе, в районе крепости Грозная, в горах Дагестана и Чечни (1829–1833), когда в октябре 1831 за «отличное мужество» он был безуспешно представлен к производству в офицеры, недолгие передышки в походах и на стоянках в казачьих станицах, – все это стало биографическим фоном нового, зрелого этапа творчества Полежаева, напитанного скорбью изгнанничества и отверженности в сочетании с элегической, в т.ч. религиозной, медитативностью и мятежностью (Песнь пленного Ирокезца, 1826–1828, – «Я умру! / на позор палачам / Беззащитное тело отдам! / Но, как дуб вековой / Неподвижный от стрел, / Я недвижен и смел / Встречу миг роковой!»), проникнутого мотивами атеистическими (поэма Арестант, 1828), предвосхищающими поэзию М.Ю.Лермонтова философско-«демоническими» (стих. Демон вдохновенья, 1833; Духи зла, 1834) и сатирико-инвективными (стих. Четыре нации, 1827; послание другу Полежаева Александру Петровичу Лозовскому, 1828, опубл. в 1829–1830, впоследствии сохранившему большую часть литературного наследия поэта). В этих произведениях «поэтизмы», сменяемые намеренной огрубленностью, простонародной, даже вульгарной лексикой, и смирение, перебиваемое пылким эротизмом, в совокупности создавали образ страдающего и страстного лирического героя, тяготеющего к импровизации и исповеди, склонного к саморефлексии и экспрессии в рамках романтического противопоставления «существенности», «внешности» – идеальному и духовному.

Особая тема – «Полежаев и Кавказ». Казачий фольклор питал его стих. Ночь на Кубани, Казак, Русские песни, стилизованные под народные распевы, и вошедшие в российский культурный быт стихотворения Архалук и известный с музыкой А.А.Алябьева и А.Л.Гурилева Сарафанчик. Военные будни отразились в поэмах Эртели (1830) и Чир-Юрт (1832), почти документальных в своей натуралистической подробности описания. Лирические стихотворения Герменчугское кладбище, Акташ-Аух, Мертвая голова раскрывают передают сострадание поэта покоряемым народам Чечни и Дагестана, мечты о том времени, «когда воинственная лира / Громовый звук печальных струн / Забудет битвы и Перун / И воспоет отраду мира». Окрашенные байронизмом, близкие декабристской поэтике тираноборческие мотивы звучат в психологических поэмах Полежаева на исторические сюжеты Видение Брута (1833) и Кориолан (1834, опубл. в 1838), в стих. Вечерняя заря (1826–1828, опубл. в 1829), Живой мертвец (опубл. в 1830), Цепи (опубл. в 1831), Рок, Песнь погибающего пловца, Ожесточенный (все опубл. в 1832), где героем, как правило, выступает «неизменный друг свободы», поэт, вступающий в безнадежно-трагический конфликт со всевластными притеснителями («Бессилен звук в моих устах, / Как меч в заржавленных ножнах»).

При этом Полежаев порывает с укоренившейся в русской литературе традицией кавказской экзотики, делая постоянным романтическим персонажем своей лирики не скучающего или эстетствующего путешественника, но солдата в шинели с «ратной сумой», впервые введя этот образ в отечественную поэзию (от имени солдат было им также написано в манере декабристских агитационных песен стихотворение Ай, ахти! Ох, ура, опубл. в 1925).

Читайте также:
Распутин: сочинение

В 1833 поэт-солдат возвращается в Москву, где радость активной литературной работы («Одно под солнцем есть добро – неочиненное перо) отравлена новыми доносами и преследованиями, в т.ч. цензурными, искажающими или задерживающими его книги (сборники Разбитая арфа, опубл. под назв. Арфа в 1838; Часы выздоровления, опубл. в 1842).

Развившаяся в годы службы чахотка, жестокое наказание розгами, которому поэт был подвергнут за самовольный побег на несколько дней из полка, вызвали резкое ухудшение здоровья. В сентябре 1837 Полежаев был отправлен в Лефортовский военный госпиталь, где спустя несколько месяцев скончался, получив перед смертью долгожданный приказ о производстве в чин прапорщика. А.И.Герцен, вместе с Н.П.Огаревым способствовавший распространению стихов Полежаева и сведений о нем за рубежом, с горькой иронией писал: Николай I «за чахотку произвел Полежаева в офицеры».

Одна из самых трагических фигур русской культуры, обозначивший «мост» от декабристов к М.Ю.Лермонтову и Н.А.Некрасову, от «дворянского» к «разночинному» этапу развития гражданской поэзии, известный также переводами французских просветителей и романтиков, Полежаев был высоко ценим Н.А.Добролюбовым и В.Г.Белинским (отмечавшим, однако, определенную склонность поэта к риторике и романтическим шаблонам в духе В.А.Жуковского, натуралистическую незрелость его бытописания, недоработанность стиха) и уже во второй половине 19 в. получил достойное его творчества признание.

Умер Полежаев в Москве 16 (28) января 1838.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.polezhaev.net.ru

Теги: Полежаев Александр Иванович Сочинение Литература

Сочинение: Полежаев Александр Иванович

(1804, по др. данным 1805 или 1806–1838), русский поэт. Родился 30 августа (11 сентября) 1804 (по др. данным 1805 или 1806) в селе Покрышкино (по др. данным в селе Рузаевка) Инсарского уезда Пензенской губ. Внебрачный сын пензенского помещика Л.Н.Струйского и его дворовой Аграфены Федоровой, выданной после рождения сына за мещанина г.Саранска Ивана Полежаева, вскоре исчезнувшего. Мать через несколько лет умерла, оставив малолетнего сына. В августе 1816 Полежаев был перевезен в Москву, где обучался в пансионах (при губернской гимназии и в частном пансионе швейцарца Визара, иронически охарактеризованном в поэме Сашка).

По тогдашнему законодательству «незаконнорожденный» Полежаев не мог быть принят в университет и в сентябре 1820 стал вольнослушателем словесного отделения Московского университета. Сошелся с либерально-демократическим разночинным студенчеством, в среде которого в 1827 сложился тайный революционный кружок братьев Критских, по делу которых позднее привлекался и Полежаев. Оппозиционным настроениям поэта способствовала нужда: помощь Струйских внуку была недостаточной, из-за безденежья приходилось часто прерывать учебу.

Впервые в печати Полежаев выступил в 1826 в журнале «Вестник Европы» со стихотворным переводом из легендарного кельтского барда Оссиана (в интерпретации Дж.Макферсона) Морни и тень Кормала. Антимонархическим пафосом, политической злободневностью (отклик на события 1825) проникнуто торжественно-обличительное стихотворение Полежаева Валтасар – вариация на тему 5-й главы Книги пророка Даниила, повествующей о гибели восточного деспота.

Наряду со стихами, опубликованными в «Вестнике Европы» и альманахах, Полежаев создал несколько повестей в стихах, ходивших списками в студенческой среде, в т.ч. поэму Сашка (1825), пародийно стилизованную в манере только что вышедшей в свет первой главы Евгения Онегина А.С.Пушкина («Мой дядя человек сердитый. »), полную дерзкого юмора, остроумных и едких характеристик общественных явлений и лиц, сатирических выпадов против университета и других институтов самодержавия, в которой главный герой – студент-повеса, плебей, наблюдательный насмешник и озорник вместе со своими друзьями, служителями «буйственной» свободы, веселым разгулом протестует против ханжества религиозной и светской морали и всего лицемерного социума («Но ты, козлиными брадами / Лишь пресловутая земля, / Умы гнетущая цепями, /Отчизна глупая моя! / Когда тебе настанет время / Очнуться в дикости своей, / Когда с себя ты свергнешь бремя / Своих презренных палачей?»).

В июне 1826 рукопись Сашки была доставлена Николаю I, который заставил автора прочитать поэму вслух, заключив слушание резюме: «Это все еще следы, последние остатки; я их искореню!», и 28 июля приказал только что окончившего университет Полежаева отдать в солдаты. Служба в Бутырском пехотном полку в Москве, подземный каземат при Спасских казармах в 1828 (по делу кружка Критских, одному из членов которого Полежаев передал текст вольнодумно-бунтарской песни К.Ф.Рылеева и А.А.Бестужева-Марлинского Близ Фонтанки-реки), участие в боях на Северном Кавказе, в районе крепости Грозная, в горах Дагестана и Чечни (1829–1833), когда в октябре 1831 за «отличное мужество» он был безуспешно представлен к производству в офицеры, недолгие передышки в походах и на стоянках в казачьих станицах, – все это стало биографическим фоном нового, зрелого этапа творчества Полежаева, напитанного скорбью изгнанничества и отверженности в сочетании с элегической, в т.ч. религиозной, медитативностью и мятежностью (Песнь пленного Ирокезца, 1826–1828, – «Я умру! / на позор палачам / Беззащитное тело отдам! / Но, как дуб вековой / Неподвижный от стрел, / Я недвижен и смел / Встречу миг роковой!»), проникнутого мотивами атеистическими (поэма Арестант, 1828), предвосхищающими поэзию М.Ю.Лермонтова философско-«демоническими» (стих. Демон вдохновенья, 1833; Духи зла, 1834) и сатирико-инвективными (стих. Четыре нации, 1827; послание другу Полежаева Александру Петровичу Лозовскому, 1828, опубл. в 1829–1830, впоследствии сохранившему большую часть литературного наследия поэта). В этих произведениях «поэтизмы», сменяемые намеренной огрубленностью, простонародной, даже вульгарной лексикой, и смирение, перебиваемое пылким эротизмом, в совокупности создавали образ страдающего и страстного лирического героя, тяготеющего к импровизации и исповеди, склонного к саморефлексии и экспрессии в рамках романтического противопоставления «существенности», «внешности» – идеальному и духовному.

Читайте также:
Ростан: сочинение

Особая тема – «Полежаев и Кавказ». Казачий фольклор питал его стих. Ночь на Кубани, Казак, Русские песни, стилизованные под народные распевы, и вошедшие в российский культурный быт стихотворения Архалук и известный с музыкой А.А.Алябьева и А.Л.Гурилева Сарафанчик. Военные будни отразились в поэмах Эртели (1830) и Чир-Юрт (1832), почти документальных в своей натуралистической подробности описания. Лирические стихотворения Герменчугское кладбище, Акташ-Аух, Мертвая голова раскрывают передают сострадание поэта покоряемым народам Чечни и Дагестана, мечты о том времени, «когда воинственная лира / Громовый звук печальных струн / Забудет битвы и Перун / И воспоет отраду мира». Окрашенные байронизмом, близкие декабристской поэтике тираноборческие мотивы звучат в психологических поэмах Полежаева на исторические сюжеты Видение Брута (1833) и Кориолан (1834, опубл. в 1838), в стих. Вечерняя заря (1826–1828, опубл. в 1829), Живой мертвец (опубл. в 1830), Цепи (опубл. в 1831), Рок, Песнь погибающего пловца, Ожесточенный (все опубл. в 1832), где героем, как правило, выступает «неизменный друг свободы», поэт, вступающий в безнадежно-трагический конфликт со всевластными притеснителями («Бессилен звук в моих устах, / Как меч в заржавленных ножнах»).

При этом Полежаев порывает с укоренившейся в русской литературе традицией кавказской экзотики, делая постоянным романтическим персонажем своей лирики не скучающего или эстетствующего путешественника, но солдата в шинели с «ратной сумой», впервые введя этот образ в отечественную поэзию (от имени солдат было им также написано в манере декабристских агитационных песен стихотворение Ай, ахти! Ох, ура, опубл. в 1925).

В 1833 поэт-солдат возвращается в Москву, где радость активной литературной работы («Одно под солнцем есть добро – неочиненное перо) отравлена новыми доносами и преследованиями, в т.ч. цензурными, искажающими или задерживающими его книги (сборники Разбитая арфа, опубл. под назв. Арфа в 1838; Часы выздоровления, опубл. в 1842).

Развившаяся в годы службы чахотка, жестокое наказание розгами, которому поэт был подвергнут за самовольный побег на несколько дней из полка, вызвали резкое ухудшение здоровья. В сентябре 1837 Полежаев был отправлен в Лефортовский военный госпиталь, где спустя несколько месяцев скончался, получив перед смертью долгожданный приказ о производстве в чин прапорщика. А.И.Герцен, вместе с Н.П.Огаревым способствовавший распространению стихов Полежаева и сведений о нем за рубежом, с горькой иронией писал: Николай I «за чахотку произвел Полежаева в офицеры».

Одна из самых трагических фигур русской культуры, обозначивший «мост» от декабристов к М.Ю.Лермонтову и Н.А.Некрасову, от «дворянского» к «разночинному» этапу развития гражданской поэзии, известный также переводами французских просветителей и романтиков, Полежаев был высоко ценим Н.А.Добролюбовым и В.Г.Белинским (отмечавшим, однако, определенную склонность поэта к риторике и романтическим шаблонам в духе В.А.Жуковского, натуралистическую незрелость его бытописания, недоработанность стиха) и уже во второй половине 19 в. получил достойное его творчества признание.

Умер Полежаев в Москве 16 (28) января 1838.

Полежаев, Александр Иванович

Алекса́ндр Ива́нович Полежа́ев ( 30 августа (11 сентября) 1804 ( 18040911 ) , село Рузаевка ,Инсарского уезда, Пензенская губерния — 16 (28) января 1838, Лефортовский военный госпиталь, Москва) — русский поэт, внук Н. Е. Струйского.

Содержание

Биография

Александр Полежаев родился 30 августа (11 сентября) 1804 года в селе Покрышкино Инсарского уезда Пензенской губернии (ныне Ромодановский район Мордовии). Он был внебрачным сыном помещика Л. Н. Струйского от его крепостной Аграфены Ивановой (по А. И. Введенскому — Степаниды Ивановны). Вскоре Аграфена была отпущена на волю и выдана замуж за саранского купца Ивана Ивановича Полежаева. Пять лет Александр с матерью и отчимом жили в Саранске. В 1808 г. Иван Полежаев пропал без вести. В 1810 г. умирает мать Александра. Струйский передает Полежаева и его сводного брата под опеку Я. Андреянова, дворового учителя.

В 1816 г. Струйский, перед своим отъездом в Сибирь на поселение за убийство своего крепостного, увозит Александра в Москву и помещает в пансион при Московском университете. Сам Струйский умер в ссылке в 1825 г.

В 1820 г. Полежаев поступает вольным слушателем на Словесное отделение Московского университета.

В 1825 г. Полежаев под воздействием «Евгения Онегина» Пушкина пишет собственную поэму «Сашка». В этом же году выходит альманах М. П. Погодина «Урания», в котором напечатан перевод Полежаева «Человек. К Байрону (из Ламартина)». В 1826 г. Полежаева принимают в члены Общества любителей российской словесности при Московском университете.

После доноса И. П. Бибикова поэма «Сашка», содержащая критику порядков в Московском университете и описание нравов университетского студенчества, попала в руки самого Николая I. Как пишет биограф, «в другое время шалость Полежаева могла бы окончиться и пустяками; но вскоре после 14 декабря 1825 года, когда умственное направление декабристов приписывалось, между прочим, вредному направлению образования юношества, дело приняло иной оборот». Герцен рассказывает со слов самого Полежаева, что поэта привезли ночью к царю, находившемуся тогда в Кремле перед коронацией, и царь заставил читать поэму «Сашка» вслух при министре народного просвещения. Император, по словам Полежаева, предложил ему: «Я тебе даю возможность военной службой очиститься». В 1826 Александра отдают в унтер-офицеры в Бутырский пехотный полк по личному распоряжению царя. За участие в этой «удалой проказе» из университета был исключён и его товарищ Александр Афанасьев.

Читайте также:
Цукмайер: сочинение

В июне 1827 г. Полежаев бежит из полка с целью добраться до Петербурга и ходатайствовать об освобождении от воинской службы. Однако его хватают, возвращают в полк и отдают под суд (по другой версии, Полежаев вернулся в полк сам, «одумавшись»). Поэт из унтер-офицеров разжалован в рядовые без выслуги и лишён личного дворянства — до конца жизни он должен был остаться на военной службе рядовым.

От отчаяния и тоски он запил и «воротившись как-то нетрезвым в казармы, на выговор фельдфебеля за недозволительно позднее возвращение — ответил ему бранью непечатными словами». В 1828 г. Полежаева арестовывают за оскорбление фельдфебеля. Почти год он провёл в кандалах на гауптвахте в подвале Московских спасских казарм, где он написал стихотворение «Узник» («Арестант»), содержащее весьма резкие выпады против царя. «В уважение весьма молодых лет» он избежал более серьёзной ответственности и был переведён в Московский пехотный полк, с которым отправился на Кавказ. Там поэт принимает участие в боевых действиях в Чечне и Дагестане. Кавказские мотивы занимают важное место в его лирике (две изданные анонимно по требованию цензуры поэмы — «Чир-Юрт» и «Эрпели»). Отличившись в походах, в 1831 он вновь был произведён в унтер-офицеры.

В 1833 г. Полежаев вместе с полком возвращается в Москву. Осенью поэта переводят в Тарутинский егерский полк.

В 1834 г. генерал И.Бибиков, написавший в 1826 г. донос на поэта, ставший роковым в его судьбе, вновь встречается с Полежаевым и ему удается выхлопотать для него двухнедельный отпуск, который поэт провел в семье Бибиковых, в подмосковном имении Ильинское. Здесь он влюбляется в 16-летнюю дочь Бибикова Екатерину, которая пишет акварелью, наверное, самый знаменитый портрет поэта, а сам Полежаев создает несколько стихотворений, вызванных любовью к девушке. Впоследствии, в 1889 г., она, под псевдонимом Старушка из степи, издает ценные воспоминания о поэте. Необходимость, однако, возвратиться в полк так угнетающе действует на Полежаева, что он по дороге пропадает и его удается найти с большим трудом.

Трагическая судьба Полежаева вызывала гнев и сочувствие А. И. Герцена, Н. П. Огарёва. Споры по поводу того, что стало роковой причиной столь трагичной судьбы, начались сразу после смерти поэта. Так, В. Г. Белинский в статье 1842 г. по поводу выхода сборника стихов Полежаева писал, что во всём он мог обвинять только самого себя. Это суждение было вызвано незнанием критиком как обстоятельств жизни самого поэта, так и многих его острополитических стихов, запрещенных цензурой и похороненных в её недрах. Со временем стала преобладать противоположная тенденция — рассматривать Полежаева исключительно как жертву царского режима и произвола Николая I. По всей же видимости, свою роль сыграла и буйная натура самого Полежаева, передавшаяся ему «по наследству» от отца и деда, блестяще отображенная им в поэме «Сашка» и ставшая причиной бегства его из полка в 1827 г., а также многих других столь же импульсивных его поступков.

После перенесенного им телесного наказания и в результате обострения «злой чахотки», подхваченной во время заключения на гауптвахте Спасских казарм, Полежаев был помещён в сентябре 1837 г. в Лефортовский военный госпиталь, где и скончался 16 (28) января 1838 г. В конце декабря 1837 года он был произведён в офицеры (получил чин прапорщика), но едва ли узнал об этом даже на смертном одре.

Похоронен на Семёновском кладбище (могила не сохранилась). Впоследствии и само кладбище было уничтожено при промышленной застройке района (ныне часть территории кладбища занимает сквер между Семеновским валом, Измайловским шоссе и Семеновским проездом, а другая часть — промышленный квартал между Золотой улицей и проспектом Буденного). Памятники ему установлены в Саранске (1940) и Грозном (1950).

Автограф стихотворения А. И. Полежаева «Гальванизм»

А. И. Полежаев и фольклор

А. М. Шаронов

К теме «А. И. Полежаев и фольклор» впервые обратился В. Г. Белинский в статье «Стихотворения Полежаева». Великий критик, сделав доброжелательный, беспристрастный анализ творчества поэта и высоко оценив его талант, отметил: «Есть у Полежаева несколько пьес в народном тоне; тон их не везде выдержан; но они вообще показывают в нашем поэте большую способность к произведениям этого рода». К стихотворениям, написанным «в народном тоне», он отнес: «У меня ль молодца. », «Окно», «Долго ль будет вам без умолку идти. », «Там, на небе высоко. » и «Узник». Последнее стихотворение, по Белинскому, особенно прекрасно в этом отношении. В конце статьи он приводит «перечень мелких пьес, которые могут войти в дельное издание сочинений Полежаева». В этом перечне больше половины стихотворений (24 из 42) написаны поэтом в духе либо народной поэзии, либо народного мироощущения. Это «Морни и тень Кормала» (из Оссиана), «Ожесточенный», «Вечерняя заря». «Песнь пленного ирокезца», «Любовь», «Песня» («Зачем задумчивых очей. »), «У меня ль молодца. », «Там, на небе высоко. », «Романс» («Пышно льется. »), «Черкесский романс», «Чёрная коса», «Мертвая голова», «Цыганка», «Лунный свет» (из Гюго), «Ахалук», «Призвание», «Окно», «Чёрные глаза», «Негодование», «Грусть», «Песня» («Долго ль будет вам без умолку идти. »), «Прощание», «Узник», «Баю-баюшки-баю». Это лучшие стихотворения Полежаева.

Отдельные суждения и заметки об отношении Полежаева к фольклору находим в примечаниях Н. Ф. Бельчикова и В. И. Безъязычного к изданиям произведений Полежаева со ответственно 1939 и 1955 гг. В. И. Безъязычный и Н. Ф. Бельчиков значительно дополняют перечень стихотворений Полежаева, написанных «в народном тоне». Одновременно они дают сведения о стихотворениях, переложенных на музыку и ставших популярными солдатскими или народными песнями и романсами. Интересные наблюдения содержатся в работах: Л. П. Семенова и Б. Н. Путилова, установивших связь поэзии Полежаева с русским фольклором средней полосы России и терского казачества, И. Д. Воронина, обратившего внимание на использование Полежаевым элементов фольклорной поэтики (постоянных эпитетов, эпитетов-приложений, усеченных прилагательных), А. Н. Соколова, который пишет об употреблении Полежаевым солдатского фольклора наряду с народнопесенными мотивами. Один из самых последних и значительных исследователей творчества поэта Н. Л. Васильев считает что народнопоэтическая традиция была постоянным источником обогащения поэзии Полежаева. Она оказала известное влияние на его мировоззрение, эстетику, поэтический язык, художественный метод.

Читайте также:
Про книги: сочинение

Со многими песнями, сказками, былинами Полежаев познакомился в детстве и в годы учебы в Московском университете, а более близко он смог соприкоснуться с ними в армии, где были крестьяне из различных областей России. Они несли с собой фольклор родного села и округи.

Первая половина XIX в. — время активного бытования большинства фольклорных жанров — сказок, былин, исторических и лирических песен, а также их интенсивного собирания и изучения. Поэтому допустимо предположить, что у Полежаева был не только сознательный интерес к фольклору, но и хорошее его знание. Вместе с тем нельзя не обратить внимание на то, что фольклорный дух в поэзии Полежаева проявился несколько иначе, чем, например, у Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Блока, Есенина. У последних обращение к фольклору служило важнейшим способом и средством их самовыражения и выражения национального духа и народного сознания. Поэтика фольклора и его эстетика в их творчестве во многом стали мерой культурно-духовного значения их поэзии и критериями оценки своеобразия и силы их таланта. Фольклор для Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Блока, Есенина был постоянным источником вдохновения, а их художественное сознание представляло собой органический синтез с народным поэтическим сознанием. Вот почему о многих их произведениях можно сказать: «Там русский дух, там Русью пахнет». Жизнь и творчество великих поэтов подсказывает, что литературную судьбу поэта следует рассматривать в связи с его отношением к фольклору, которое по сути своей есть художественное выражение его действительного отношения к народу. Под таким углом зрения нужно смотреть и на Полежаева.

У Полежаева, в отличие от Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Блока, Есенина, использование тех или иных элементов фольклора не приводит к созданию живых картин национальной духовной и социальной жизни, к отражению национальной психологии и мироощущения. Его произведения как бы остаются «этнически нейтральными», логически замкнутыми, повисающими в пустом пространстве, хотя и наполненном людьми и предметами, но людьми и предметами безликими, находящимися словно в вакууме. Создается впечатление, что фольклор для Полежаева нечто внешнее, знакомое ему, но далекое для его души и сердца. На жизнь России и русского народа он смотрит как посторонний человек, который не осознает ни разумом, ни чувством своей национальности. Это, возможно, происходило по той причине, что национально-историческая жизнь народа была заслонена трагизмом его личной жизни. В стихотворении «Русская песня» он писал:

Не припомню я счастливых дней —
Не знавал я их с младенчества!
Для измученной души моей
Нет в подсолнечной отечества!

Две последние строки — не метафора и не намек на «космичность» его души, а горькое признание бездомного скитальца в своей опостылевшей бесприютности. Он родился и умер изгоем, отверженным.

«Этнически нейтрально» творчество большинства заурядных писателей. Гениальность же художника заключается в умении выразить национальный склад характера, образ мыслей и чувствований своего народа. Однако для Полежаева эпитет «заурядный» не подходит, так как он, по словам В. Г. Белинского, «из всех поэтов, явившихся в первое время Пушкина. был несравненно выше всех других». Поэтому при объяснении своеобразия фольклорных основ его творчества следует учитывать и другие критерии.

Полежаев в силу обстоятельств, по существу, не видел русской жизни и вследствие этого не изображал ее. В его стихотворениях нет образов и героев, воплотивших в себе народные социальные, эстетические и нравственные идеалы, представления. У него нет произведений, в которых отчетливо бы просматривалось или чувствовалось русское национальное мироощущение. В поэзии Полежаева нет изображения исконно русских нравов и характеров, картин русской бытовой и социальной жизни. Поэтому в его стихотворениях и поэмах отсутствует и время как социальная и художественная категория. Он живет и творит как бы вне времени. Невольно возникает предположение, что вся система знаний поэта построена на книжных источниках, а его нравственный и социальный опыт исходит главным образом из его узкого окружения. Отсюда, может быть, рационалистичность его стихотворений, бедность их поэтическими символами и метафорами, дающими поэзии не только красоту, но и национальный колорит, чувственную и интеллектуальную объемность, пространственную и временную масштабность открытость и доступность для многоуровневого восприятия.

Хотя стих Полежаева отличается изысканностью, техническим совершенством, он исполнен блеска его живого и острого ума. По-видимому, необычные обстоятельства жизни, постоянное хождение по краю пропасти, перед широко раскрытой пастью все губящего зла отточили ум поэта, но препятствовали «образованию его души», которой постоянно необходимо знать светлые праздники радости, иначе она зачахнет. Мир открывается человеку через свет, а тьма отторгает его от него. Прав был В. Г. Белинский, когда писал: «Полежаев остановился на одном чувстве, которое всегда безотчетно и всегда заперто в самом себе, всегда вертится около самого себя, не двигаясь вперед, всегда монотонно, всегда выражается в одном в разных формах». Фольклорные: образы и мотивы, встречающиеся у Полежаева, служат для решения частных, а не общих художественных задач. Круг фольклорных жанров, к которым он обращается, сравнительно узок. Это главном образом сказка, былина и лирическая (любовная, семейная, солдатская) песня. Очень редко использует поэт пословицу и поговорку.

Читайте также:
Драйзер: сочинение

Сказочно-мифологический мотив обработан Полежаевым в стихотворении «Рок», где рок сопоставляется с образом смерти.

В стихотворении «Окно» в фольклорном духе изображается «девица-душа», прекрасная, но холодная, не понимающая, что красота ее увянет и потом она ничьей «не дождется любви»:

. И откроешь ты ревниво
Но любви нетерпеливой
Потаенное окно,
Не дождется уж оно!

Вольной обработкой народной колыбельной песни можно считать стихотворение «Баю-баюшки-баю», в котором поэт соединил семейно-бытовые мотивы с любовными:

Чернобровка покрывалом
В темной горнице молчанье;
Обвернула колыбель —
Только тихое лобзанье
И ложится на постель.
И неясные слова
Были слышны раза два.

Мотивы народной лирической поэзии и ее символика использованы Полежаевым в стихотворениях «Разлюби меня, покинь меня. » (молодец жалуется на свою долю) и «Долго ль будет вам без умолку идти. » (молодец тоскует по девице).

Прямую связь с тюремными песнями имеет стихотворение «Тюрьма». Молодец сидит за решеткой, вспоминает вольную жизнь и тоскует по ней, жалуясь на свою несчастную долю:

Знали все меня — знал и стар, и млад,
И широкий дол, и дремучий лес.
А теперь на мне кандалы гремят,
Вместо песен я слышу звук желез.
Воля-волюшка драгоценная!
Появись ты мне, несчастливому.

Навеяны народной поэзией и народной жизнью стихотворения «Любовь», «Вечерняя заря», «Мертвая голова», «Степь», «Черные глаза», «Грусть».

Под влиянием солдатчины и в манере солдатских песен написано стихотворение «Опять нечто». Образ царя, постепенное разрушение царистских иллюзий, разочарование солдат в государе, стиль стихотворения, его язык, строфика и ритмика — все напоминает сюжеты и мотивы солдатских, песен. Даже поза «наивного» солдата, в которую встал Полежаев, говорит нам об этом:

Ай, ахти! Ох, ура,
В тебе мало добра.
Православный наш царь,
Обманул, погубил
Николай государь.
Ты мильоны голов.

Редкими были обращения Полежаева к сказке. Поэма «Иван-козел», пожалуй, единственное произведение, которое написано по сказочным мотивам. Фольклорные источники поэмы подробно рассматривает Н. Ф. Бельчиков. Ее основу составила бытовая сказка о корыстолюбивом попе, наказанном за жадность, которая в 20-е гг. XIX в. получила широкое распространение в Москве и Петербурге.

Л-ра: Поэзия А. И. Полежаева. – Саранск, 1989. – С. 145-153.

ПРИБАВЛЕНИЕ. А. ПОЛЕЖАЕВ

ПРИБАВЛЕНИЕ. А. ПОЛЕЖАЕВ

В дополнение к печальной летописи того времени следует передать несколько подробностей об А. Полежаеве.

Полежаев студентом в университете был уже известен своими превосходными стихотворениями. Между прочим написал он юмористическую поэму «Сашка», пародируя «Онегина». В ней, не стесняя себя приличиями, шутливым тоном и очень милыми стихами задел он многое.

Осенью 1826 года Николай, повесив Пестеля, Муравьева и их друзей, праздновал в Москве свою коронацию. Для других эти торжества бывают поводом амнистий и прощений; Николай, отпраздновавши свою апотеозу, снова пошел «разить врагов отечества», как Робеспьер после своего Fete-Dieu.[137]

Тайная полиция доставила ему поэму Полежаева…

И вот в одну ночь, часа в три, ректор будит Полежаева, велит одеться в мундир и сойти в правление. Там его ждет попечитель. Осмотрев, все ли пуговицы на его мундире и нет ли лишних, он без всякого объяснения пригласил Полежаева в свою карету и увез.

Привез он его к министру народного просвещения. Министр сажает Полежаева в свою карету и тоже везет— но на этот раз уж прямо к государю.

Князь Ливен оставил Полежаева в зале — где дожидались несколько придворных и других высших чиновников, несмотря на то что был шестой час утра, — и пошел во внутренние комнаты. Придворные вообразили себе, что молодой человек чем-нибудь отличился, и тотчас вступили с ним в разговор. Какой-то сенатор предложил ему давать уроки сыну.

Полежаева позвали в кабинет. Государь стоял, опершись на бюро, и говорил с Ливеном. Он бросил на взошедшего испытующий и злой взгляд, в руке у него была тетрадь.

— Ты ли, — спросил он, — сочинил эти стихи?. (174)

— Я, — отвечал Полежаев,

— Вот, князь, — продолжал государь, — вот я вам дам образчик университетского воспитания, я вам покажу, чему учатся там молодые люди. Читай эту тетрадь вслух, — прибавил он, обращаясь снова к Полежаеву,

(Волнение Полежаева было так сильно, что он не мог читать. Взгляд Николая неподвижно остановился на нем. Я знаю этот взгляд и ни одного не знаю, страшнее, безнадежнее этого серо-бесцветного, холодного, оловянного взгляда.

— Я не могу, — сказал Полежаев.

— Читай! — закричал высочайший фельдфебель. Этот крик воротил силу Полежаеву, он развернул тетрадь. «Никогда, — говорил он, — я не видывал «Сашку» так переписанного и на такой славной бумаге»,

Сначала ему было трудно читать, потом, одушевляясь более и более, он громко и живо дочитал поэму до конца. В местах особенно резких государь делал знак рукой министру. Министр закрывал глаза от ужаса.

Читайте также:
Аксёнов: сочинение

— Что скажете? — спросил Николай по окончании чтения. — Я положу предел этому разврату, это все еще следы, последние остатки; я их искореню. Какого он поведения?

Министр, разумеется, не знал его поведения, но в нем проснулось что-то человеческое, и он сказал:

— Превосходнейшего поведения, ваше величество.

— Этот отзыв тебя спас, но наказать тебя надобно для примера другим. Хочешь в военную службу? Полежаев молчал.

— Я тебе даю военной службой средство очиститься. Что же, хочешь?

— Я должен повиноваться, — отвечал Полежаев.

Государь подошел к нему, положил руку на плечо и, сказав: «От тебя зависит твоя судьба; если я забуду, ты можешь мне писать», — поцеловал его в лоб.

Я десять раз заставлял Полежаева повторять рассказ о поцелуе, так он мне казался невероятным, Полежаев клялся, что это правда.

От государя Полежаева свели к Дибичу, который жил тут же, во дворце. Дибич спал, его разбудили, он вышел, зевая, и, прочитав бумагу, спросил флигель-адъютанта:

— Он, ваше сиятельство.

— Что же! доброе дело, послужите в военной; я все в военной службе был — видите, дослужился, и вы, может, будете фельдмаршалом…

Эта неуместная, тупая, немецкая шутка была поцелуем Дибича. Полежаева свезли в лагерь и отдали в солдаты.

Прошли года три, Полежаев вспомнил слова государя и написал ему письмо. Ответа не было. Через несколько месяцев он написал другое — тоже нет ответа. Уверенный, что его письма не доходят, он бежал, и бежал для того, чтоб лично подать просьбу. Он вел себя неосторожно, виделся в Москве с товарищами, был ими угощаем; разумеется, это не могло остаться в тайне. В Твери его схватили и отправили в полк, как беглого солдата, в цепях, пешком, Военный суд приговорил его прогнать сквозь строй; приговор послали к государю на утверждение.

Полежаев хотел лишить себя жизни перед наказанием. Долго отыскивая в тюрьме какое-нибудь острое орудие, он доверился старому солдату, который его любил. Солдат понял его и оценил его желание. Когда старик узнал, что ответ пришел, он принес ему штык и, отдавая, сказал сквозь слезы:

— Я сам отточил его. Государь не велел наказывать Полежаева. Тогда-то написал он свое превосходное стихотворение:

Мой злобный гений

Полежаева отправили на Кавказ; там он был произведен за отличие в унтер-офицеры. Годы шли и шли; безвыходное, скучное положение сломило его; сделаться полицейским поэтом и петь доблести Николая он не мог, а это был единственный путь отделаться от ранца.

Был, впрочем, еще другой, и он предпочел его: он пил для того, чтоб забыться. Есть страшное стихотворение его «К сивухе», (176)

Он перепросился в карабинерный полк, стоявший в Москве. Это значительно улучшило его судьбу, но уже злая чахотка разъедала его грудь. В это время я познакомился с ним, около 1833 года. Помаялся он еще года четыре и умер в солдатской больнице.

Когда один из друзей его явился просить тело для погребения, никто не знал, где оно; солдатская больница торгует трупами, она их продает в университет, в медицинскую академию, вываривает скелеты и проч. Наконец он нашел в подвале труп бедного Полежаева, — он валялся под другими, крысы объели ему одну ногу.

После его смерти издали его сочинения и при них хотели приложить его портрет в солдатской шинели. Цензура нашла это неприличным, и бедный страдалец представлен в офицерских эполетах — он был произведен в больнице.

Читайте также

ПРИБАВЛЕНИЕ. А. ПОЛЕЖАЕВ

ПРИБАВЛЕНИЕ. А. ПОЛЕЖАЕВ В дополнение к печальной летописи того времени следует передать несколько подробностей об А. Полежаеве.Полежаев студентом в университете был уже известен своими превосходными стихотворениями. Между прочим написал он юмористическую поэму

ПРИБАВЛЕНИЕ ДЖОН-СТЮАРТ МИЛЛЬ И ЕГО КНИГА «ON LIBEKTY»

ПРИБАВЛЕНИЕ ДЖОН-СТЮАРТ МИЛЛЬ И ЕГО КНИГА «ON LIBEKTY» Много я принял горя за то, что печально смотрю на Европу и просто, без страха и сожаления, высказываю это. С того времени, как я печатал в «Современнике» мои «Письма из Avenue Marigny», часть друзей и недругов показывали знаки

Прибавление

Прибавление Попробуем предугадать читательские недоумения и неудовольствия.Итак, нападение первое. – «Лишь потому, что иначе версия не выстраивалась, вам пришлось изобретать передатировку стихотворения “Под вечер, осенью ненастной…” Что это? Произвол!»Защита. –

Глава 30 Прибавление в семействе

Глава 30 Прибавление в семействе 15 августа 1995(9 месяцами ранее)— Ах ты, ублюдок! — вопила Герцогиня, распростертая на родильном столе Еврейской больницы Лонг-Айленда. — Твоих ведь рук дело! Наш сын вот-вот появится на свет, а ты стоишь, точно столб бесчувственный! Ну, я из

Глава 30 Прибавление в семействе

Глава 30 Прибавление в семействе 15 августа 1995 (9 месяцами ранее) – Ах ты, ублюдок! – вопила Герцогиня, распростертая на родильном столе Еврейской больницы Лонг-Айленда. – Твоих ведь рук дело! Наш сын вот-вот появится на свет, а ты стоишь, точно столб

Прибавление в коллекции

Прибавление в коллекции В эти же дни Брежнев получил от Никсона в Кемп-Дэвиде вожделенный подарок. Леонид Ильич издавна любил автомобили. Поэтому в те годы, при подготовке его визитов за границу или визитов высоких зарубежных гостей в Москву, наша сторона постоянно

Читайте также:
Герцен: сочинение

Прибавление семейства

Прибавление семейства |Шестьдесят лет уж скоро нашему первенцу — Валентину Алексеевичу — исполнится. Зоя достигла пенсионного возраста, Юре в восемьдесят четвертом сровнялось бы пятьдесят, а спустя два года и Борису тоже было бы полсотни. А помню в мельчайших

Сочинение: Оноре де Бальзак

Оноре де Бальзак, знаменитый французский писатель. Родился 8(20) мая1799 года в Туре, умер 6(18) августа 1850 года в Париже. Не только особенностями своего творчества, но и самой своей личностью и литературной карьерой он представляет яркий тип писателя, развивавшегося под влиянием широких успехов естествознания и позитивной философии, среди суровой борьбы и жестокой конкуренции, вызванной ростом промышленности. Его жизнь — это история труженика, который с неутомимой энергией стремится пробиться вперед, во что бы то ни стало завоевать себе славу и богатство. Его творчество проникнуто стремлением перенести методы современного естествознания в художественную литературу, стереть грань, отделяющую литературу от науки. Его отец был вульгарным материалистом и оставил ряд сочинений по социальным вопросам; выше всего он ставил задачу физического улучшения человеческой породы и при помощи выводов естествознания мечтал разрешить социальные и моральные вопросы своего времени.

Бальзак унаследовал мировоззрение своего отца, его здоровье и железную волю. Получив первоначальное образование сперва в провинциальном, потом в парижском колледже, Бальзак остался в столице, когда его отец уехал с семьей в провинцию. Решив, вопреки воле отца, посвятить себя литературе, он был почти лишен поддержки со стороны семьи. Как показывают его письма к сестре Лауре, это не мешало быть ему полным энергии и честолюбивых замыслов. В своей убогой каморке он мечтал о влиянии, славе и богатстве, о завоевании великого города. Он пишет под псевдонимом ряд романов, лишенных литературного значения и не включенных им впоследствии в полное собрание его сочинений.

В то же время в нем просыпается прожектер и предприниматель. Предупреждая широко утвердившуюся впоследствии идею дешевых изданий, Бальзак первый затевает однотомные издания классиков и выпускает (1825 — 1826) со своими примечаниями Мольера и Лафонтена. Но издания его не имели успеха. Так же неудачно пошли затеянные им типография и словолития, которые он должен был уступить своим компаньонам.

Еще печальнее закончилась поездка Бальзака в Сардинию, где он мечтал открыть серебро, оставленное там древними римлянами в разрабатываемых ими копях. В результате всех этих предприятий Бальзак очутился в неоплатных долгах, вынуждавших его к упорной литературной работе. Он пишет повести, брошюры по разным вопросам, сотрудничает в журналах “Карикатура” и “Силуэт”.

Известность Бальзака начинается с появлением в 1829 году его романа “Le dernier Chouane ou la Bretagne en 1800”. С этого момента Бальзак почти не сходит с пути, на который вступил. Один за другим появляются его романы, в которых он обрисовывает все стороны французской жизни, выводит бесконечную вереницу самых разнообразных типов, составляет “величайшее собрание документов о человеческой природе”. Он типичный писатель-ремесленник. Подобно Золя и в противоположность романтикам, поэтам-пророкам, он не ждет вдохновения. Он работает по 15 — 18 часов в сутки, садится за стол после полуночи и почти не оставляет пера до шести часов следующего вечера, прерывая работу только для ванны, завтрака, а особенно для кофе, которым поддерживает в себе энергию и который сам тщательно готовил и употреблял в огромном количестве.

Появившиеся в начале тридцатых годов романы “Шагреневая кожа”, “Тридцатилетняя женщина” и особенно “Евгения Гранде” (1833) доставили ему громкую славу, и Бальзаку больше не приходиться гоняться за издателями. Однако ему не удается осуществить мечту о богатстве, несмотря на его необыкновенную плодовитость; он выпускает иногда по несколько романов в год.

Из его многочисленных романов наиболее известны: “Сельский врач”, “В поисках абсолюта”, “Отец Горио”, “Утраченные иллюзии”, “Сельский священник”, “Хозяйство холостяка”, “Крестьяне”, “Кузен Понс”, “Кузина Бетта”.

Быть может, влияние научного духа времени на Бальзака ни в чем не сказывалось так ярко, как в его попытке соединить в одно целое свои романы. Он собрал все изданные романы, присоединил к ним ряд новых, ввел в них общих героев, связал родственными, дружескими и другими связями отдельные лица и, таким образом, создал, но не довел до конца грандиозную эпопею, которую назвал “Человеческая комедия”, и которая должна была как бы послужить научно-художественным материалом для изучения психологии современного общества.

В предисловии к “Человеческой комедии” он сам проводит параллель между законами развития животного мира и человеческого общества. Разные виды животных представляют только видоизменение общего типа, возникающие в зависимости от условий среды; так, в зависимости от условий воспитания, окружающей обстановки и т. д. — такие же видоизменения человека, как осел, корова и т. д. — виды общего животного типа.

В целях научной систематизации Бальзак разбил все это огромное количество романов на серии. Кроме романов Бальзак написал ряд драматических произведений; но большая часть его драм и комедий не имела успеха на сцене.

В 1833 году Бальзак получил письмо от неизвестной ему польской аристократки Ганской, урожденной графини Ржевусской. Между романистом и почитательницей его таланта завязалась переписка (издана к столетию со дня рождения Бальзака). Бальзак впоследствии несколько раз встречал Ганскую, между прочим, в Петербурге, куда он приезжал в 1840 году. Когда Ганская овдовела, она приняла предложение Бальзака, но еще несколько лет по разным причинам не могла состояться их свадьба. Бальзак тщательно отделывал квартиру для себя и жены, но когда, наконец, в марте 1850 года свадьба состоялась в Бердичеве, смерть уже ждала его, и Бальзаку всего несколько месяцев осталось наслаждаться семейным счастьем и сравнительно обеспеченным существованием.

Читайте также:
Набоков: сочинение

Бальзак является общепризнанным отцом реализма и натурализма. Развитие реализма в литературе было отражением общего научного духа XIX века так же, как торжество позитивизма в философии и успехи естествознания. Знаменитый спор Кювье и Жоффруа Сент-Илера произвел большое впечатление на тогдашние умы. Кювье признавал в животном царстве несколько отдельных типов, между которыми нет связи; Сент-Илер отстаивал принцип единства органического строения у всех животных. Бальзак был учеником Сент-Илера и перенес его метод в область романа.

Изображая “общественные разновидности” Бальзак стремиться к точной научной классификации и проявляет наблюдательность, свойственную ботанику или зоологу. Он с изумительной точностью изучал особенности, свойственные той или иной “разновидности”. Он знает привычки, обороты речи, приемы, движение, походку, жесты, даже мелочи обстановки, детали костюма, свойственные тому или другому герою. Как Кювье по найденному зубу или кости догадывается о строении целого животного организма, так Бальзак по одному жесту или слову определяет всю психику данного общественного типа. То соответствие, которое Кювье открыл между частями организма, Бальзак стремится установить между проявлениями человеческой психики. Вот почему он так тщательно следит за своими героями, подробно изображает расположение комнат в квартире, безделушек на туалетном столике, знает точно до сантима количество денег в кошельке действующего лица. Он питает глубокое уважение к факту.

Подобно истинному ученому, он как бы сознает, что его психологические заключения будут оправданы только тогда, когда они обнимут множество фактов, и Бальзак с беспримерным рвением стремится собрать как можно большее количество документов. Для него, как и для естествоиспытателя фактов играет первостепенную роль наряду с классификацией. Бальзак поражает обилием собранного им материала. Министры, банкиры и коммерсанты, журналисты, критики и поэты, артисты и ученые, куртизанку, ростовщики, представители старой аристократии и буржуазии, столица и провинция, политическая борьба и частная жизнь — все собирает Бальзак в свою “комедию”. Этим же научным направлением бальзаковского творчества объясняется смешение художественных, научных и публицистических элементов в его романах. Рядом с изображением чувств и страстей мы встретим в них подробные сведения делового характера о банкирских операциях, о возвратном счете, о выделке дешевой бумаги, рассуждения публицистического характера о браке, нравственности, о политических и общественных вопросах и т. д.

Бальзак сливается со своими героями, он почти физически ясно переживает вместе с ними их горести и радости, он томится и страдает, когда его герой попадает в затруднительное положение, из которого он не может указать ему выхода; он приходит в отчаяние, когда не может найти среди своих героев подходящего жениха для какой-нибудь героини, употребляет все усилия, чтобы содействовать нравственному возрождению опустившегося человека или удержать от нравственного падения неопытного юношу, и искренне скорбит, когда его усилия терпят неудачу. Ему кажется, что он стоит перед живыми людьми и действительными конфликтами, которые развиваются по определенным законам, вне его власти.

Мировоззрение Бальзака, как оно выясняется из его романов, носит пессимистический оттенок. Он объективен в изображении своих героев и в этом отношении не отступает от общего научного духа своего творчества. Он не преследует сатирических целей. Его задача — собирать документы о человеке и классифицировать их. И, тем не менее, нельзя не видеть, что в общем его “Комедия” — тяжкий обвинительный акт против французского общества эпохи реставрации и июльской монархии и против человека вообще. Быть может, никто не воплотил в такие яркие образы бессердечный эгоизм, царствующий в буржуазном мире. Этот эгоизм, порожденный бешеной погоней за благами жизни, за наслаждениями и богатством, представляется Бальзаку главной движущей силой общества.

Излюбленная тема Бальзака — яростная борьба даровитых честолюбцев, пробивающих себе дорогу в большом городе. Чистый юноша, попавший в большой город и делающий карьеру ценой своей нравственной гибели, — излюбленный образ Бальзака. Таков Растиньяк (“Отец Горио”), таков Люсьен Шардон (“Утраченные иллюзии”). Его женщины в большинстве случаев такие холодные эгоистки, как дочери Горио, с легкостью торгующие как туалетами, так и душами. Его мужчины — в большинстве похотливые животные. Если он выводит чистую девушку, как Евгения Гранде, то, кажется, только для того, чтобы показать, как в ужасной атмосфере современной общественной жизни черствеет самое чуткое и нежное сердце, вытравляются искреннее чувство и трогательная любовь.

Бальзаку принадлежит один из самых лучших типов скупца, известных в литературе. В лице старика Гранде он вывел современного гения наживы, миллионера, превратившего спекуляцию в искусство. Гранде отрекся от всех радостей жизни, иссушил душу своей дочери, лишил счастья всех близких, но нажил миллионы. Его удовлетворение — в удачных спекуляциях, в финансовых завоеваниях, в торговых победах. Он своего рода бескорыстный служитель “искусства для искусства”, так как сам лично неприхотлив и не интересуется теми благами, которые даются миллионами.

Бальзак постиг власть денег. Деньги у него — главная причина событий. Он сумел показать, как его век разменял на звонкую монету все, начиная от предметов первой необходимости и кончая талантом, вдохновением и самыми нежными и святыми чувствами.

Читайте также:
Мурашова: сочинение

Представители самых благородных профессий — врачи, священники, публицисты, артисты, поэты — стали наемными слугами тех, кто обладает капиталом.

Этот пессимизм соответствует общему материалистическому направлению бальзаковского творчества. Идеальные образы менее удаются ему, чем те фигуры, в которых отразилось материальное направление XIX столетия.

Взгляд Бальзака на смысл современной жизни, на факторы, управляющие современным человеком, всего лучше можно сформулировать словами, которые он влагает в уста каторжника Вотрена, поучающего молодого студента: “Выскочить в люди — вот задача, которую стремятся разрешить 50 000 молодых людей в вашем положении. И вы — единица в этой сумме. Подумайте, какие усилия потребуются от вас, какая ожесточенная предстоит борьба! Вы будете пожирать друг друга как пауки! Принципов нет, а есть события; и законов нет, а есть только обстоятельства, к которым подлаживается умный человек, чтобы торговать ими по-своему. Порок теперь в силе, а таланты редки. Честность никуда не годится. Надо врезаться в эту толпу, как бомба, или прокрасться в нее, как язва”.

Жизнь представляется Бальзаку жестокой борьбой аппетитов, бессердечной братоубийственной войной всех против всех из-за наслаждений и богатства. Объективный научный метод применен Бальзаком и к исследованию внутреннего мира женщины. В противоположность большинству поэтов и романтиков, которые любили изображать восторги первой любви и первого поцелуя и опускали занавес над и историей женщины, после того как кончится период ее наивного отношения к жизни, Бальзак проследил историю женской души от юных лет до старости и сделал центральным моментом своего внимания тот период жизни женщины, когда она достигает полной зрелости, приобретает широкий опыт, достигает расцвета своих физических и духовных сил. 30-летниий возраст женщины Бальзак предпочитал ее юности, так как в этом возрасте она свободна от иллюзий, от наивного понимания жизни; она отдает свое сердце сознательно, умеет выбирать и различать людей, а потому и ее любовь имеет больше цены, дает больше счастья и утех.

Таковы основные особенности творчества Бальзака и главной черты его миросозерцания. Его романы навсегда останутся величайшим собранием документов о XIX столетии — собранием, в котором ярко освещены все уголки жизни этого промышленного и материалистического века.

Список используемой литературы:

1. “Оноре де Бальзак”. Под. ред. П.Ф. Алешкина. Изд. “Голос”. 1992г.

2. “Бальзак”. Стефан Цвейг. Изд. “Саранск”. 1981г.

Оноре де’Бальзак – Сочинения

  • 80
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Оноре де’Бальзак – Сочинения краткое содержание

Оноре де Бальзак – один из величайших французских писателей 19 века, прозаик, который еще при жизни обладал огромной популярностью среди современников. Книга, предлагаемая вниманию читателя, включает избранные произведения французского прозаика из цикла «Человеческая комедия». Тут представлены «Пьер Грассу», «Отец Горио», а также замечательный роман «Беатриса». Цикл сочинений «Человеческая комедия» – неоценимый клад для любителей напряженной интриги, виртуозно вплетенной автором в канву произведений. Тонкие наблюдения из жизни французского общества, блестящее сочетание мастерского психологизма и лиричности сцен с почти детективным сюжетом, не оставят равнодушным даже самых взыскательных ценителей классической прозы.

Сочинения – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

– Ах, дорогая! – говорила ей вдова Воке. – Этот мужчина свеж, как яблочко, прекрасно сохранился и еще способен доставить женщине много приятного.

Графиня великодушно дала кое-какие указания г-же Воке по поводу ее наряда, не соответствовавшего притязаниям вдовы.

– Надо вас привести в боевую готовность, – сказала она ей.

После долгих вычислений обе вдовы отправились в Пале-Рояль и в Деревянной галлерее купили шляпку с перьями и чепчик. Графиня увлекла свою подругу в магазин «Маленькая Жената», где они выбрали платье и шарф. Когда это боевое снаряжение пустили в дело и вдовушка явилась во всеоружии, она была поразительно похожа на вывеску «Беф а ля мод».[22] Тем не менее сама она нашла в себе такую выгодную перемену, что сочла себя обязанной графине и преподнесла ей шляпку в двадцать франков, хотя и не отличалась тароватостью. Правду говоря, она рассчитывала потребовать от графини одной услуги, а именно – выспросить Горио и показать ее, Воке, в хорошем свете. Графиня де л’Амбермениль весьма по-дружески взялась за это дело, начала обхаживать старого вермишельщика и, наконец, добилась беседы с ним; но в этом деле она руководилась желаньем соблазнить вермишельщика лично для себя; когда же все покушения ее натолкнулись на застенчивость, если не сказать – отпор, папаши Горио, графиня возмутилась неотесанностью старика и вышла.

– Ангел мой, от такого человека вам ничем не поживиться! – сказала она своей подруге. – Он недоверчив до смешного; это дурак, скотина, скряга, и, кроме неприятности, ждать от него нечего.

Между графиней де л’Амбермениль и г-ном Горио произошло нечто такое, после чего графиня не пожелала даже оставаться с ним под одной кровлей. На другой же день она уехала, забыв при этом уплатить за полгода своего пребывания в пансионе и оставив после себя хлам, оцененный в пять франков. Как ни ретиво взялась за розыски г-жа Воке, ей не удалось получить в Париже никакой справки о графине де л’Амбермениль. Она часто вспоминала об этом печальном происшествии, плакалась на свою чрезмерную доверчивость, хотя была недоверчивее кошки; но в этом отношении г-жа Воке имела сходство со многими людьми, которые не доверяют своим близким и отдаются в руки первого встречного, – странное психологическое явление, но оно факт, и его корни нетрудно отыскать в самой человеческой душе. Быть может, некоторые люди не в состоянии ничем снискать расположение тех, с кем они живут, и, обнаружив перед ними всю пустоту своей души, чувствуют, что окружающие втайне выносят им заслуженно суровый приговор; но в то же время такие люди испытывают непреодолимую потребность слышать похвалы себе, – а как раз этого не слышно, или же их снедает страстное желанье показать в себе достоинства, каких на самом деле у них нет, и ради этого они стремятся завоевать любовь или уважение людей им посторонних, рискуя пасть когда-нибудь и в их глазах. Наконец есть личности, своекорыстные по самой их природе: ни близким, ни друзьям они не делают добра по той причине, что это только долг; а если они оказывают услуги незнакомым, они тем самым поднимают себе цену; поэтому чем ближе стоит к ним человек, тем меньше они его любят; чем дальше он от них, тем больше их старанье услужить. И, несомненно, в г-же Воке соединились обе эти натуры, по самому существу своему мелкие, лживые и гадкие.

Читайте также:
Шелли П. Б.: сочинение

– Будь я тогда здесь, – говаривал Вотрен, – с вами не приключилось бы такой напасти. Я бы вывел эту пройдоху на свежую воду. Их штучки мне знакомы.

Как все ограниченные люди, г-жа Воке обычно не выходила из круга самих событий и не вдавалась в их причины. Свои ошибки она охотно валила на других. Когда ее постиг этот убыток, то для нее первопричиной такого злоключенья оказался честный вермишельщик; с той поры у нее, как говорила она, раскрылись на него глаза. Уразумев всю тщету своих заигрываний и своих затрат на благолепие, она без долгих дум нашла причину этой неудачи. Она заметила, что Горио имел, по выражению ее, свои замашки. Словом, он показал ей, что ее любовно лелеемые надежды покоились на химерической основе и от такого человека ей ничем не поживиться, как энергично выразилась графиня, видимо знаток в этих делах. В своей неприязни г-жа Воке, конечно, зашла гораздо далее, чем в дружбе. Сила ее ненависти соответствовала не былой любви, а обманутой надежде. Человеческое сердце делает передышки при подъеме на высоты добрых чувств, но на крутом уклоне злобных чувств задерживается редко. Однако Горио был все-таки ее жильцом, а следовательно, вдвое пришлось тушить вспышки оскорбленного самолюбия, сдерживать вздохи, вызванные таким разочарованием, и подавлять жажду мести, подобно монаху, который вынужден терпеть обиды от игумена. Души мелкие достигают удовлетворения своих чувств, дурных или хороших, бесконечным рядом мелочных поступков. Вдова, пустив в ход все женское коварство, стала изобретать тайные гонения на свою жертву. Для начала она урезала все лишнее, что было ею введено в общий стол.

– Никаких корнишонов, никаких анчоусов: от них один убыток! – объявила она Сильвии в то утро, когда решила вернуться к прежней своей программе.

Господин Горио был человек скромных потребностей, и скопидомство, неизбежное для тех, кто сам создает себе богатство, вошло у него уже в привычку. Суп, вареная говядина, какое-нибудь блюдо из овощей всегда были и остались излюбленным его обедом. Поэтому задача извести такого нахлебника, ущемляя его вкусы, оказалась нелегким делом для г-жи Воке. В отчаянии, что ей пришлось столкнуться с неуязвимым человеком, она стала выказывать неуважение к нему, тем самым внушая свою неприязнь к Горио другим пансионерам, а те ради забавы способствовали ее месте.

К концу первого года вдова дошла до такой степени подозрительности, что задавала себе вопрос: отчего этот купец, при его доходе в семь-восемь тысяч ливров, с его превосходным столовым серебром и красивыми, как у содержанки, драгоценностями, все-таки жил у нее и, несоразмерно с состоянием, так скупо тратился на свой пансион? В течение большей части первого года Горио нередко, раз или два в неделю, обедал в другом месте, затем мало-помалу стал обедать вне пансиона только два раза в месяц. Отлучки г-на Горио удачно совпадали с выгодами г-жи Воке, а когда жилец начал все чаще и чаще обедать дома, такая исправность не могла не вызвать неудовольствия хозяйки. Эти перемены были приписаны не только денежному оскудению Горио, но и его желанию насолить своей хозяйке. Гнуснейшая привычка карликовых умов приписывать свое духовное убожество другим. К несчастью, к концу второго года Горио оправдал все пересуды в отношении себя, попросив г-жу Воке перевести его на третий этаж и сбавить плату за пансион до девятисот франков. Ему пришлось так строго экономить, что он перестал топить зимою. Вдова Воке потребовала, чтобы ей было заплачено вперед, на что и получила согласие г-на Горио, которого все же с той поры стала звать «папаша Горио».

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: