Стихотворение А. С. Пушкина Погасло дневное светило (восприятие, истолкование, оценка): сочинение

Сочинение: Стихотворение Пушкина Погасло дневное светило. Стихотворение А. С. Пушкина «Погасло дневное светило» (восприятие, истолкование, оценка)

Главный мотив элегии — прощание с отрочеством и юно­стью, прощание с Петербургом. Лирический герой тоскует о бы­лом, его душа не хочет забыть милые сердцу времена:

И чувствую: в очах родились слезы вновь;

Душа кипит и замирает;

Мечта знакомая вокруг меня летает;

Я вспомнил прежних лет безумную любовь,

И все, чем я страдал, и все, что сердцу мило,

Желаний и надежд томительный обман…

Отсюда выбранный жанр лирического произведения — эле­гия, в которой грустные размышления поэта нашли выражение в переживаниях, чувствах лирического героя. Важную роль играет в стихотворении мотив воспоминания: хотя светская, салонная жизнь обманула многие ожидания лирического героя, она не смогла убить ни «возвышающий обман» первой любви, ни ра­дость поэтического вдохновения, ни тепло и сердечность друже­ских уз. Пафос стихотворения романтический: все мысли прихо­дят на ум лирическому герою: ночь, вдали от родных мест. Природа, окружающая поэта, также романтична: это и море ноч­ное, и «послушное ветрило», и окутывающий водную гладь ту­ман. Разрыв с прошлым не лишен сожалений, но в будущее поэт хотел бы взять с собой все самое лучшее: Земля, отдаленный бе­рег, который кажется лирическому герою в ночном сумраке, воз­рождает надежду на счастье, любовь. Поэтому его не страшит ни «угрюмый океан», ни шум «послушного ветрила». Элегические мотивы произведения вызывают не томление и меланхолию, а тихую грусть, умиротворение.

Конкретно-реалистические детали переходят в обобщенно­символический план. Мечтания лирического героя неэгоистич­ны. Свою романтическую полноту они обретают на общенарод­ной национальной основе: характерна связь пушкинской элегии с песнями русского фольклора. Подобно песенной традиции Пушкин трижды повторяет строки:

Шуми, шуми, послушное ветрило,

Волнуйся подо мной, угрюмый океан,

которые становятся своеобразным рефреном всего произведения.

Поэт использует художественно-выразительные средства, характерные для романтического произведения: эпитеты («к бре­гам печальным», «к пределам дальним»), метафоры («искатель новых впечатлений», «прежних сердца ран»), олицетворения («изменила радость», «волнуйся подо мной, угрюмый океан») А употребление пиррихиев создает спокойную, мелодичную инто­нацию, передающую масштабность изображенной картины, ee обобщенный характер, а также напоминает медлительность, на­певность русских народных песен.

19 августа 1820 года Пушкин, может быть, впервые взошел на борт корабля, и совершил первое морское путешествие. Бескрайность морского простора ошеломила молодого поэта, очаровала своей прелестью и вдохновила на создание нового поэтического произведения. Элегия «Погасло дневное светило» была написана им на борту парусника, плывшего в сторону Гурзуфа. В этом произведении Пушкин с восторгом видит в Черном море безбрежный бушующий океан.

Анализ стихотворения А.С. Пушкина «Погасло дневное светило» показывает, что идея стихотворения «Погасло дневное светило» отчасти была навеяна творчеством английского поэта Байрона, которым увлекалась аристократическая молодежь того времени. Отчасти в произведении отразился юношеский максимализм Пушкина. В молодости все представляется иначе, чем в зрелые годы. Кажется, что первая любовь это на всю жизнь, малейшее разочарование рождает ощущение, что жизнь потеряла всякий смысл. «Погасло дневное светило» – это не единственное произведение, в котором отразилось меланхолическое настроение Пушкина.

В русской литературе XVIII-XIX в жанр элегии выделены лирические стихотворения, отражающие философские размышления автора над непростыми вопросами жизни.

Как показывает анализ стиха «Погасло дневное светило», две повторяющиеся строчки не только делят на три части цельное стихотворение, но и роднят это лирическое произведение с песней. Двустишие

Шуми, шуми, послушное ветрило, Волнуйся подо мной, угрюмый океан…

Звучит как припев. Но не только. Океан служит метафорой, символизирующей жизнь с ее бурями, волнениями, радостями и тревогами.

С народным творчеством стихотворение роднят старославянизмы – ветрило вместо паруса, светило – вместо солнца, наперсницы (подруги). Эпитеты, которые поэт слышал в крестьянских напевах и использовал в этом произведении, также подчеркивают песенный характер элегии: туман вечерний, безумная любовь, пределы дальние, море синее.

Поэт использует в своем творчестве емкие выразительные средства, придающие повествованию живописность и яркость: младость отцвела, летает корабль, мечта летает.

Анализируя размер стиха, в какой-то момент можно придти к выводу, что поэт нарушает все правила стихосложения. Но Пушкин ничего не делает случайно, просто так. И неравностопный ямб с чередованием мужской и женской рифмы, и сочетание перекрестной и кольцевой рифмовки тоже приближают это произведение к народным песнопениям.

Первая часть элегии посвящена окружающей поэта природе: закату вечернего солнца, волнующемуся за бортом угрюмому океану, темнеющему с наступлением ночи, туману, сгустившемуся над кораблем. И шум паруса на ветру. Все это навеяло на поэта воспоминания о бурной молодости, о друзьях и женщинах, окружавших его. Этим воспоминаниям посвящена вторая часть лирического стихотворения. В элегии отразился переход от беззаботной юности к зрелости.

Год написания произведения совпал с его ссылкой в Крым. Была в царской России такая мера наказания, когда людей, возмущавшихся против царской власти, высылали из столичных городов на периферию, с целью избежать политических волнений. И только благодаря протекции семьи Раевских, Пушкин в этот раз не оказался на Кавказе, а был отправлен вместе с ними в Крым. Николай Раевский поручился за Пушкина перед царем и взял юного поэта, нуждавшегося в лечении, под свою опеку.

В третьей части элегии Пушкин говорит о том, что он бежал от минутной молодости и друзей. Может ли поэт лгать самому себе? Нет. Его бегство было духовным. Ссылка лишь ускорила, упростила этот разрыв. В жизни всякого молодого человека наступает момент, когда он осознает свое взросление, понимает, что должен что-то изменить в своей жизни. Часто к этому пониманию подталкивают жизненные перемены, события. В данном случае, когда Александр Сергеевич впал в немилость власть предержащих, он получил возможность оценить всех тех, кто окружал его, понять что растрачивал свои душевные силы и время не на тех людей. Как только над его головой сгустились тучи, «изменницы младые» его покинули, «минутные друзья» растворились.

Лети, корабль, неси меня к пределам дальным По грозной прихоти обманчивых морей, Но только не к брегам печальным Туманной родины моей.

Этими строчками поэт дает понять, что к прежней жизни возврата нет.

Анализ этого стихотворения, я уверен, окажется очень интересным, так как оно достаточно длинное, в нем много интересных образов.

Итак, стихотворение является, в первую очередь, философским. Александр Пушкин рассуждает на берегу моря, вспоминает, обращятся к неодушевленному. Например, отеческим краям он признается, что бежал от них. Также стихотворение можно назвать и пейзажным, так как поэт рисует прекрасную картину заката на море.

Читайте также:
Белинский о романе А. С. Пушкина Евгений Онегин: сочинение

Конечно, в стихотворении много устаревших слов, от них ощущение дополнительной торжественности. Пушкин использует такие слова как “младость”, “наперсницы”, “ветрило” и подобные. Интересен, например, оборот: “бежать кого-то”. Часто встречаются несовременные окончания: “стремлюся”.

Однако понятно, что во время Александра Сергеевича это была нормальная речь.

Итак, поэт часто обращается к ветру и океану, призывая первый шуметь, а второй волноваться. В этом желание бури, веселья, очищения. Штиль был бы скучен для потомка эфиопа. Кроме того, думаю, что волнение этого океана отражает чувства самого Александра Пушкина.

Начинается стихотворение просто с описания вечера на море, с первого обращения героя стихотворения к океану и ветру. Дальше герой описывает то, что видит: берег вдали. для Пушкина это не просто живописное место, а волшебная страна, куда он стремится, волнуясь и тоскуя. Нет, это не мечта, которую он сам придумал, это место, от которого у поэта остались прекрасные воспоминания. Герой подчеркивает, что у него от чувств слезы на глаза наворачиваются, мечты заполняют ум. как если бы увидел он родные места, здание школы, например. Но, конечно, поэт не был бы поэтом, если б не добавил о любви несколько слов. Он вспоминает свои страдания, безумие от влюбленности, которая оказалась обманом.

Не находя себе места от волнения, Пушкин просит корабль лететь, что и так быстро, еще быстрей. К “берегам”, не не печальным, а радостным. Он вспоминает улыбки Муз: это могут быть и стихотворения, и влюбленности. Он говорит даже, что юность его там осталась, сравненная со слишком рано увядшим цветком. Радость упорхнула от него птицей, поэтому он отправился за новыми впечатлениями в далекие края. Нашел он “минутных” друзей и изменщиц, но они быстро забылись, а вот раны юности на тех берегах до сих пор в сердце. Видимо, поэт хотел бы попробовать заново на родных берегах стать счастливым.

Анализ стихотворения Погасло дневное светило

Элегия писалась во время ссылки Пушкина, когда он был на корабле с Раевскими из Керчи. Раевские взяли Пушкина в путешествие, дабы поэт поправил здоровье. Писалось произведение ночью, стояла прекрасная погода, но поэт преднамеренно сгущает краски, описывая неспокойный океан.

Данная элегия – образец романтической лирики. В подзаголовке мы видим “Подражание Байрону”, и это не странно, ведь Пушкин был без ума от произведений Байрона. В произведении можно найти схожести с мотивами песни Чайльд-Гарольд. Но переживания героя Пушкина, совсем несхожи с эмоциями о прощании Чайльд-Гарольда.

Жанр стиха – философская элегия. Герой сетует на расставание с берегами родины. Он жалуется на быстро закончившуюся молодость, на расставание с друзьями и “изменницами”. Пушкин утрирует свои переживания, его гложат нереализованные амбиции.

Тема произведения – философские грустные размышления, в связи с покинутой Родиной. Условно элегию можно делить на три основные части, это деление видно по повторам двух строк.

Первая часть создаём нам романтическое настроение, она состоит из пары строк.

Во второй части мы видим описание душевных терзаний героя.

В третьей части мы наблюдаем конфронтацию воспоминаний прошлого и неизведанного будущего.

Итог стихотворения – герой принимает изменения в жизни, но также и не забывает о своём прошлом жизненном опыте. В произведении используется равностопный ямб. Идёт чередование рифм. Это и делает размышления в элегии общечеловеческими.

Поэт использует различные тропы и образы. Использование устаревших слов в сочетании с перифразами даёт возвышенный слог. Присутствует огромное количество метафорических эпитетов. Также встречаются метафоры, благодаря которым в произведении появляется живость.

Анализ стихотворения Погасло дневное светило по плану

Возможно вам будет интересно

  • Анализ стихотворения Дул север. Плакала трава Фета

В позднем творчестве Афанасий Фет фактически отказывается от пейзажной лирики, он описывает только личные переживания, вся его лирика становится интимной.

Анализ стихотворения Помню долгий зимний вечер Бунина 5 класс

Наверное, нет такого человека, который бы не знал Бунина и его интересные произведения. И вот одно из них является не только лирическим, но еще и живописным под названием «Помню долгий, зимний вечер»

Анализ стихотворения Песня Еремушке Некрасова

Нередко, когда мы видим взрослого человека, то наблюдаем сформировавшиеся взгляды и устои, привычки. Такое содержание характера и личности формируется с раннего возраста. На самом деле часто от человека зависит не многое

Анализ стихотворения Нежнее нежного Мандельштама

Стихотворение написано поэтом в 1909 году. Некоторые источники утверждают, что позже ― в 1916 году. В тот момент Мандельштам находился в Москве и встретился с Мариной Цветаевой. Поэт был влюблен в нее и написал это стихотворение.

Анализ стихотворения Есенина Спит ковыль

1925 год. Сергей Есенин пишет свое стихотворение, в котором передается несказанно легко не только искренняя любовь к Родине, но и какие-то свои итоги о жизни страны и жизни поэта. Примечательно, что главная мысль стихотворения именно в любви

Для анализа этого стихотворения важно знать историю его создания и вспомнить некоторые факты из жизни Александра Сергеевича Пушкина.

Элегия «Погасло дневное светило … » написана молодым поэтом (ему едва исполнился 21 год). Два года после окончания Лицея были насыщены для Пушкина разными событиями: быстро росла его поэтическая известность, но и тучи сгущались тоже. Его многочисленные эпиграммы и острые политические произведения (ода «Вольность» , стихотворение «Деревня») привлекли внимание правительства — обсуждался вопрос о заключении Пушкина в Петропавловскую крепость.

Лишь благодаря хлопотам друзей поэта — Н. М. Карамзина, П. Я. Чаадаева и других — удалось смягчить его участь: 6 мая 1820 года Пушкина отправили в ссылку на юг. По дороге он серьёзно заболел, но, к счастью, генерал Н. Н. Раевский добился разрешения взять поэта с собой к морю на лечение.

Путешествие с семейством Раевских Пушкин называл счастливейшим временем в своей жизни. Поэт был очарован Крымом, счастлив дружбой с людьми, которые окружили его заботой и любовью. Он впервые увидел море. Элегия «Погасло дневное светило … » была написана ночью 19 августа 1820 года на борту парусного корабля, подплывавшего к Гурзуфу.

В стихотворении поэт оглядывается назад и с горечью признаёт, что много душевных сил потратил впустую. В его признаниях, конечно, много юношеского преувеличения; он утверждает, что «рано в бурях отцвела» его «потерянная младость». Но в этом Пушкин следует моде — молодым людям того времени нравилось быть « охлаждёнными » и «разочарованными» (во многом виноват Байрон, английский поэт-романтик, овладевший умами и сердцами молодёжи).

Читайте также:
Сочинение на тему Капитанская дочка: сочинение

Однако пушкинская элегия не только дань увлечению Байроном. В ней запечатлён переход от беспечной юности к зрелости. Это стихотворение значительно прежде всего тем, что поэт впервые использует приём, который станет впоследствии одной из отличительных черт всего его творчества. Так же как в ту южную ночь, возвращаясь к пережитому и подводя какие-то итоги, Пушкин всегда будет честно
и искренне разбирать свои мысли и поступки.

Стихотворение «Погасло дневное светило … » называют элегией. Элегия — поэтическое произведение, содержание которого составляют раздумья с оттенком легкой грусти.

Произведение начинается с короткого вступления; оно вводит читателя в обстановку, в которой будут проходить размышления и воспоминания лирического героя:

Погасло дневное светило;
На море синее вечерний пал туман.

Основной мотив первой части — ожидание встречи с «волшебными краями», где всё обещает лирическому герою счастье. Ещё неизвестно, какое направление примут мысли одинокого мечтателя, но читатель уже настроен на торжественный лад непривычной для будничного обихода лексикой. Автор использует слово «ветрило» вместо «парус» , «дневное» вместо «дневное», « океан » вместо « Чёрное море ».

Есть и ещё одна выразительная черта, на которой останавливается внимание, — эпитет угрюмый (океан). Эта черта не только переход ко второй части — она накладывает впечатление на всё стихотворение и определяет его элегическое настроение.

Вторая часть — полный контраст с первой (типичный приём для романтического произведения). Автор посвящает её теме горестных воспоминаний о бесплодно растраченных силах, о крушении надежд. Лирический герой рассказывает, какие чувства владеют им:

И чувствую: в очах родились слёзы вновь;
Душа кипит и замирает …
Он вспоминает « прежних лет безумную любовь »,
« желаний и надежд томительный обман » .
Поэт говорит, что он сам порвал с шумной суетой
Петербурга и не удовлетворявшей его жизнью:
Искатель новых впечатлений,
Я вас бежал, отечески края;
Я вас бежал, питомцы наслаждений,
Минутной младости минутные друзья …

И хотя в действительности это было совсем не так (Пушкина выслали из столицы), главное для поэта в том, что для него началась новая жизнь, которая дала ему возможность осмыслить своё прошлое.

Третья часть элегии (всего две строчки) возвращает лирического героя в настоящее время — любовь, несмотря на разлуку, продолжает жить в его сердце:

Но прежних сердца ран,
Глубоких ран любви, ничто не излечило …

В первой части говорится о настоящем, во второй — о прошлом, в третьей — снова о настоящем. Все части связаны повторяющимися строчками:

Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Приём повтора придаёт стихотворению стройность. Значительна тема моря, которая пронизывает всё стихотворение. «Океан» — это символ жизни с её бесконечными волнениями, радостями и тревогами.

Как и во многих других произведениях, Пушкин пользуется одним из любимых своих приёмов — прямым обращением к воображаемому собеседнику.

Погасло дневное светило — это стихотворение, которое относится к так называемым крымским элегиям. Стихотворение Погасло дневное светило автор написал, когда плыл из Керчи в Гурзуф.

Пушкин Погасло дневное светило

Произведение Погасло дневное светило и его год написания относится к периоду южной ссылки автора. Это был 1820 год. Если говорить о стихе Погасло дневное светило и о жанре этого стихотворения, то можно сказать, что это одно из первых стихотворений, которое относится к новому периоду пушкинского творчества. Автор использует такой жанр, как элегия. Сам же стих в целом есть лучшим образцом пушкинской романтической лирики.

Стиха Погасло дневное светило нам задали на уроке литературы и начну я с того, что автор написал замечательное произведение, где мы можем увидеть и надежду на будущее и печальные воспоминания о прошлом. Так стих можно условно разделить на две части, где вначале мы видим, как лирический герой плывет по морю в вечернее время. Море устилает туман, оно волнуется и напоминает угрюмый океан. И здесь мы видим, герой наш представляет дальние края, которые его ждут и он говорит, что это волшебные края. Герой наш стремиться и его стремление одновременно и волнительно, и тоскливо.

Далее в произведении Погасло дневное светило и его анализе узнаем о воспоминаниях из прошлой жизни. И хоть герой плывет к новым берегам, ничего не может с собой поделать и с замиранием сердца он вспоминает былые дни, свою безумную любовь. Герой помнит все, что было мило его сердцу, вспомнил все свои надежды, безмятежную юность, друзей, поклонниц. Автор говорит, что бежал из родных краев, и все забыто героем, но, глубокие раны в сердце невозможно излечить.

В своем произведении Пушкин использует метафоры, определения, старославянизмы, перефразы, эпитеты, что делает стихотворение насыщенным, живым и начинаешь переживать вместе с героем, прямо чувствуется его боль одновременно с надеждой.

Анализ стихотворения «Погасло дневное светило» (А.С. Пушкин)

Основная идея стихотворения состоит в том, что человек всю жизнь находится в странствии между прошлым и будущим. Его томят воспоминания о том, что уже потеряно, и пугают неясные образы будущего.

Корабль, несущий поэта по волнующемуся житейскому морю, плывёт в туманных сумерках, и путь его ещё не ясен.

Не без горечи, с большим трудом, но всё же лирический герой оставляет заблуждения прошлого. Он чувствует, что для него начинается новая жизнь, не похожая на жизнь обычных людей, и приветствует её приход.

Композиция стихотворения

А. С. Пушкин самостоятельно разделил произведение на части. Для этого он использовал двустрочный рефрен. Элегия состоит из следующих разделов:

  1. Романтическая обстановка.
  2. Эмоциональный фон.
  3. Прошлое.

В первой части можно заметить явное присутствие песенных мотивов. Вторая посвящается внутренним переживаниям и показывает, каково приходится персонажу. Автор знакомит читателей с его переживаниями, тоской по уходящей молодости и разлукой с домом, который мог бы стать местом воплощения всех его надежд. Также в повествовании есть толика надежды, что неизвестные события станут целебным эликсиром от душевных терзаний.

Третья часть рассказывает о противопоставлении прошедшего времени, где остались ценные воспоминания, и еще не наступившего. Но в конце читатель видит, что к персонажу приходит смирение со своей участью, и он принимает все действия судьбы.

Система образов

Содержание произведения задают образы бушующего моря и отважного корабля, которые несут в себе семантику переменчивой, полной сложностей жизни и веры человека в собственные силы.

«Ветрило», к которому обращается поэт, — это парус. Он назван «послушным». Значит, лирический герой уверенно правит судном.

Читайте также:
Судьба моя уж решена (образ Татьяны): сочинение

А вот морская стихия изначально ему неподвластна, но и её можно преодолеть.

Пространство стихотворения разделено на две плоскости: высшую (ту, где погасло солнце — «дневное светило» — и где трепещет парус) и низшую («волнуйся подо мной»). Такой «расстановкой» образов поэт стремится показать своё превосходство над трудностями. Его не пугают волны, он призывает ветер перемен сильнее дуть в его паруса.

Тема и композиция элегии

Главная тема произведения — это философские размышления героя об изгнании, его тоска о молодых летах. Поэт в своем стихотворении написал, что герой «убежал» из столь милых его сердцу краев. На самом деле поэт вовсе не сбегал, а попав в немилость императора, был отправлен в ссылку. Но бегство героя — это отголосок течения романтизма.

Произведение можно условно поделить на три части, о чем нужно рассказать в анализе стиха «Погасло дневное светило». Они разделены повтором про шум паруса и морское течение. Первая часть является вступлением, лирической зарисовкой образа героя. Эти строки отличаются торжественностью и напевностью. В следующей части раскрывается внутренний мир героя, его переживания и мысли об оставленных родных краях. В третьей же части он задумывается о том, что ждет его впереди.

И эти мысли перекликаются с его воспоминаниями о прошлом, его отечестве. Герой вспоминает, как он впервые полюбил, как страдал, как проводил молодые годы. Пушкин печалится о том, что ему пришлось расстаться со своими близкими. Главная мысль этих философских размышлений — это осознание и принятие своего прошлого и неизвестность будущего. Любовные порывы не исчезли в душе героя, они являются его стержнем, основой, который не может поколебать никакая ссылка.

Сюжет

Сюжет произведения описывает путь одинокого корабля по бушующему морю.

В первой части говорится о том, что волны несут героя к новым желанным берегам, которые волнуют его прелестью молодой мечты, вызывая воспоминания о лучших годах жизни.

Вторая часть содержит в себе сожаление о том, что берега дорогой сердцу поэта родины теперь от него далеко и он не найдёт в родной стране приюта и понимания.

Третья часть посвящена теме забвения. Поэт говорит, что забыл обольщения молодости, и они больше не волнуют его, но внезапно признаётся, что раны сердца болят от этого не меньше.

Значит, тоска по родине томит его по-прежнему. Несмотря на это, он будет плыть дальше, туда, куда несут его волны судьбы.

Темы и настроение

Стихотворение представляет собой философские рассуждения лирического героя, покинувшего родные края и мчащегося навстречу новым берегам, а также связанные с этими рассуждениями чувства. Значит, основная тема – это изгнание, которое уносит человека в неизвестность и отрывает его от родного очага.

Конечно, Пушкин пишет о герое, который сам бежит от старых тревог к чему-то новому, но все же тоскует по родине и боится неожиданных перемен. Однако, упоминание добровольного побега героя – это, скорее, дань романтической традиции, сам же Пушкин был изгнанником, сосланным за вольнодумство. Он плыл не по «угрюмому океану», а по спокойному Черному морю, но плыл он к незнакомым землям и к неизвестному будущему. Оба этих образа служат созданию все той же романтической атмосферы. У читателя создается печальное, но в то же время мечтательное настроение. Вдруг там, за горизонтом, человека ожидают перемены к лучшему?

Соответственно, мы видим и тему надежды. Герой верит, что будущее еще может вознаградить его за разлуку с родным домом. Быть может, судьба будет поласковее с ним в новой стороне.

Кроме того, ощущается тема привязанности к родному дому. Дом – это не место, это храм воспоминаний, где мы всегда находим тайный уголок для серьезных дум. Уют родного края ничем не заменить, потому что прошлое неисправимо. То, что человек родом откуда-то, уже не исправить, и к лучшему, ведь каждый из нас должен иметь свою тихую гавань для ностальгии. Даже несмотря на то, что герой был обманут и покинут в отчизне, чувствуется, что всегда будет помнить о ней.

Художественное своеобразие произведения

С помощью ассонансов с «у» и «ы» поэт передаёт ощущение бури.

Аллитерации с «р», «с», «з, «ш» напоминают свист ветра, скрип корабельных мачт, хлёсткий шум накатывающих волн.

Как в лермонтовском «Парусе», где мачта «гнётся и скрипит», корабль под креном преодолевает мятежный морской простор, и музыка внутреннего смятения блестяще передана Пушкиным.

Синтаксическим средством создания образа являются рефрены, которые повторяются в начале каждой из трёх частей: «Шуми, шуми, послушное ветрило, // Волнуйся подо мной, угрюмый океан».

Внутри строф имеются анафоры («я вспомнил», «я вас бежал», «и вы забыты»).

Высокую патетику стихотворения передают обращения и риторические восклицания, предложения с длинными рядами однородных членов.

Лексика высокого стиля с элементами архаики («ветрило» вместо «парус», «дневное светило» вместо «солнце») отсылают читателя к античному архетипу Орфея, плывущего по морю на дельфине, настраивают на высокий лад.

Жанр, направление, размер

Стихотворение «Погасло дневное светило» стало визитной карточкой его романтической лирики. Проведение принадлежит литературному направлению романтизм. Читатель может почувствовать отголоски творчества Байрона (услышать «нотки» прощальной песни Чайльд-Гарольда), которым страстно увлекался в те годы Пушкин, не зря поэт в подзаголовке называет стихотворение «Подражание Байрону».

Жанр лирического стихотворения – элегия, неслучайно каждая строфа наполнена печальными раздумьями о прошедшей молодости и разлуке с «туманной родиной» (Петербургом).

Разностопный ямб в сочетании с переплетением перекрёстной и кольцевой рифмы создают эффект разговорной речи, приводя читателя к ощущению непосредственной причастности к размышлениям автора. Данные приемы также превращают полотно стихотворения в волнующуюся гладь моря — как волны плавно перебегают друг в друга, так и мысли перетекают от одной к другой.

Средства художественной выразительности

В тексте стихотворения встречаются эпитеты: «угрюмый океан», «волшебные края», «по грозной прихоти», «томительный обман», «легкокрылая радость», с помощью которых поэт описывает состояние лирического героя.

Олицетворения («пал туман», «шуми, ветрило», «волнуйся, океан», «душа кипит и замирает», «мечта… летает», «мне изменила радость» и другие) оживляют текст, делая его динамичным, помогают острее почувствовать конфликт героя и окружающих его неблагоприятных обстоятельств.

Метафорические образы океана как жизненного пути, ветрила – как независимости, «пределов дальних» — как будущего выходят на уровень философских символов и заставляют видеть в стихотворении пророческие аллегории.

Анализ стихотворения «Погасло дневное светило»

СТИХОТВОРЕНИЕ «ПОГАСЛО ДНЕВНОЕ СВЕТИЛО … » (1820)

Читайте также:
Духовный мир провинциальных дворян в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: сочинение

Жанр: элегия (романтическая).

КОМПОЗИЦИЯ И СЮЖЕТ Часть 1 Герой стремится сквозь бурные стихии к отдалённому берегу в «волшебные края» с надеждой на счастье: Душа кипит и замирает; Мечта знакомая вокруг меня летает. Часть 2 Поэт бежит из отеческого края, с которым его связывают страдания: Где рано в бурях отцвела Моя потерянная младость. На родине поэт оставляет любовь, страдания, желания, обманутые надежды (романтические образы). Лирический герой никого не обвиняет в своих утратах, он старается забыть всё плохое, но «прежних сердца ран, // Глубоких ран любви, ничто не излечило»

ИДЕЙНО-ТЕМАТИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ⦁ Тема: бегство романтического героя. ⦁ Идея: человек не в силах остановить время, противостоять естественному ходу событий; жизнь меняется, и нужно принимать и предыдущий опыт, и неведомое будущее.

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ СРЕДСТВА ⦁ Метафорические эпитеты: послушное ветрило, угрюмый океан, берег отдалённый, земли полуденной волшебные края, мечта знакомая, к брегам печальным. ⦁ Перифразы: дневное светило (солнце), наперсницы порочных заблуждений (подруги, возлюбленные поэта), питомцы наслаждений (мимолётные друзья). ⦁ Рефрен: «Шуми, шуми, послушное ветрило, / / Волнуйся подо мной, угрюмый океан».

Для анализа этого стихотворения важно знать историю его создания и вспомнить некоторые факты из жизни Александра Сергеевича Пушкина.

Элегия «Погасло дневное светило … » написана молодым поэтом (ему едва исполнился 21 год). Два года после окончания Лицея были насыщены для Пушкина разными событиями: быстро росла его поэтическая известность, но и тучи сгущались тоже.

Его многочисленные эпиграммы и острые политические произведения (ода «Вольность» , стихотворение «Деревня») привлекли внимание правительства — обсуждался вопрос о заключении Пушкина в Петропавловскую крепость.

Лишь благодаря хлопотам друзей поэта — Н. М. Карамзина, П. Я. Чаадаева и других — удалось смягчить его участь: 6 мая 1820 года Пушкина отправили в ссылку на юг. По дороге он серьёзно заболел, но, к счастью, генерал Н. Н. Раевский добился разрешения взять поэта с собой к морю на лечение.

Путешествие с семейством Раевских Пушкин называл счастливейшим временем в своей жизни. Поэт был очарован Крымом, счастлив дружбой с людьми, которые окружили его заботой и любовью. Он впервые увидел море. Элегия «Погасло дневное светило … » была написана ночью 19 августа 1820 года на борту парусного корабля, подплывавшего к Гурзуфу.

В стихотворении поэт оглядывается назад и с горечью признаёт, что много душевных сил потратил впустую. В его признаниях , конечно, много юношеского преувеличения; он утверждает, что «рано в бурях отцвела» его «потерянная младость».

Но в этом Пушкин следует моде — молодым людям того времени нравилось быть « охлаждёнными » и «разочарованными» (во многом виноват Байрон, английский поэт-романтик, овладевший умами и сердцами молодёжи). Однако пушкинская элегия не только дань увлечению Байроном.

В ней запечатлён переход от беспечной юности к зрелости. Это стихотворение значительно прежде всего тем, что поэт впервые использует приём, который станет впоследствии одной из отличительных черт всего его творчества. Так же как в ту южную ночь, возвращаясь к пережитому и подводя какие-то итоги, Пушкин всегда будет честнои искренне разбирать свои мысли и поступки.

Стихотворение «Погасло дневное светило … » называют элегией. Элегия — поэтическое произведение, содержание которого составляют раздумья с оттенком легкой грусти.

Произведение начинается с короткого вступления; оно вводит читателя в обстановку, в которой будут проходить размышления и воспоминания лирического героя:

Погасло дневное светило; На море синее вечерний пал туман.

Основной мотив первой части — ожидание встречи с «волшебными краями», где всё обещает лирическому герою счастье. Ещё неизвестно, какое направление примут мысли одинокого мечтателя, но читатель уже настроен на торжественный лад непривычной для будничного обихода лексикой.

Автор использует слово «ветрило» вместо «парус» , «дневное» вместо «дневное», « океан » вместо « Чёрное море ».

Есть и ещё одна выразительная черта, на которой останавливается внимание, — эпитет угрюмый (океан). Эта черта не только переход ко второй части — она накладывает впечатление на всё стихотворение и определяет его элегическое настроение.

Вторая часть — полный контраст с первой (типичный приём для романтического произведения). Автор посвящает её теме горестных воспоминаний о бесплодно растраченных силах, о крушении надежд. Лирический герой рассказывает, какие чувства владеют им:

И чувствую: в очах родились слёзы вновь; Душа кипит и замирает … Он вспоминает « прежних лет безумную любовь », « желаний и надежд томительный обман » . Поэт говорит, что он сам порвал с шумной суетой Петербурга и не удовлетворявшей его жизнью: Искатель новых впечатлений, Я вас бежал, отечески края; Я вас бежал, питомцы наслаждений, Минутной младости минутные друзья …

И хотя в действительности это было совсем не так (Пушкина выслали из столицы), главное для поэта в том, что для него началась новая жизнь, которая дала ему возможность осмыслить своё прошлое.

Третья часть элегии (всего две строчки) возвращает лирического героя в настоящее время — любовь, несмотря на разлуку, продолжает жить в его сердце:

Но прежних сердца ран, Глубоких ран любви, ничто не излечило …

В первой части говорится о настоящем, во второй — о прошлом, в третьей — снова о настоящем. Все части связаны повторяющимися строчками:

Шуми, шуми, послушное ветрило, Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Приём повтора придаёт стихотворению стройность. Значительна тема моря, которая пронизывает всё стихотворение. «Океан» — это символ жизни с её бесконечными волнениями, радостями и тревогами.

Как и во многих других произведениях, Пушкин пользуется одним из любимых своих приёмов — прямым обращением к воображаемому собеседнику.

Сначала лирический герой обращается к морю (это повторяется трижды), затем к «минутным друзьям» и на всём протяжении стихотворения — к самому себе и к своим воспоминаниям.

Чтобы создать атмосферу приподнятости и торжественности, показать, что речь идёт о важном и значительном, автор вводит в текст архаизмы: (очи; воспоминаньем упоенный; брега; сердце хладное; отечески края; потерянная младость). При этом язык элегии прост, точен и приближен к обычной разговорной речи.

Автор использует выразительные эпитеты, которые раскрывают нам понятия с новой, неожиданной стороны (томительный обман; грозная прихоть обманчивых морей; туманная родина; нежные музы; легкокрылая радость), а также сложный эпитет (искатель новых впечатлений).

Метафоры в этом стихотворении понятные и простые, но вместе с тем свежие, впервые найденные поэтом (мечта летает; младость отцвела).

Стихотворение написано неравностопным ямбом. Такой размер даёт возможность передать стремительное движение мысли автора.

Читайте также:
Судьба Маши Мироновой в повести А. С. Пушкина Капитанская дочка: сочинение

Значение произведения

Значение данного стихотворения состоит в том, что оно выражает состояние внутренней раздвоенности человека, находящегося на перекрёстке жизненных дорог.

Прощаясь со своим прошлым, он ещё не знает, что ждёт его в будущем и видит перед собой океан житейских страстей. Необходимо мужество, чтобы выстоять в поединке с морской стихией.

«Угрюмый океан» разочарований и тоски не должен смущать того, кто отправляется «к пределам дальним», ведь жизнь полна испытаний, которых не избежать. Важно понять и принять это, а затем двигаться дальше.

Основная идея

Главная мысль произведения “Погасло дневное светило” заключается в том, что естественные законы природы невозможно изменить, что «послушное ветрило» (человек) всегда и везде будет идти по «угрюмому океану» (жизненному пути), встречая радости и невзгоды по воле рока.

Смысл произведения “Погасло дневное светило” аллегорически закрыт в используемых образах морского пейзажа. На другом берегу героя ждет пленительная мечта. Видимо, поэт и вправду, как утверждают многие его биографы, хотел эмигрировать, ведь гнев царя его обидел. Поэтому он так обреченно описывает жизненный путь человека: он, как и морской путник, не решает, куда держать путь. За него все определяется судьбой или волей монарха.

Моё отношение

Меня впечатлили грозные морские пейзажи, описанные Пушкиным в стихотворении «Погасло дневное светило».

Воображение рисует высокие морские валы, бурю и молнию. Не каждый корабль уцелеет в подобном плавании. Можно только посочувствовать жизненным трудностям, которые описал поэт с помощью столь ярких метафор.

Ему было нелегко находиться вдали от единомышленников, от горячо любимых им Москвы и Петербурга, в 21 год не иметь возможности делать и говорить то, что хочется.

Пушкин уже чувствовал, что его судьба складывается не так, как это бывает у обычных людей, но не пытался уйти от её ударов. Меня восхищает мужество, с которым поэт принимает будущее, повторяя: «Шуми, шуми, послушное ветрило, // Волнуйся подо мной, угрюмый океан».

История создания

Стихотворение «Погасло дневное светило» написано в период южной ссылки поэта. В 1820 г. за свои либеральные сочинения А.С. Пушкин был выслан из Петербурга: сначала его хотели отправить в Сибирь и заточить в монастыре, но за поэта вступились влиятельные друзья, и север сменили на юг. Едва добравшись до места службы, поэт отправляется в отпуск по болезни. Он вместе с семьей героя Отечественной войны 1812 года Н. Н. Раевского путешествует по Кавказу и Крыму. Новые пейзажи и новые люди вдохновляют поэта на создание романтических произведений (следует отметить, что во время странствий Пушкин увлекся дочерями Раевского — Екатериной и Марией).

Так, на корабле по пути из Феодосии в Гурзуф Александр Сергеевич пишет элегию “Погасло дневное светило”, которая представила широкой публике Пушкина-романтика.

Кому посвящено стихотворение «Погасло дневное светило»? Существует несколько версий. Например, многие исследователи называют Екатерину Бакунину — сестру одного из лицейских друзей Пушкина, в которую тот был страстно влюблен еще в юности. Ее светлый образ он то и дело вспоминал в лирике до 1825 года. Еще одна версия посвящения связана с именем Авдотьи Голицыной, хозяйки литературного салона, где бывал Пушкин. В нее он тоже был влюблен, и взаимности не получил.

«Может быть, Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы» (Ф.М. Достоевский) (по роману А.С. Пушкина «Евгений Онегин»)

Переплетение судеб героев составляет сюжет романа Пушкина “Евгений Онегин”. Столь различные образы –Онегина, Ленского, Татьяны, автора – все же столь похожи в своем одиночестве. Онегин не находит отклика у окружающих и превращается в циника. Ленский, восторженный юноша, любит всех. Но таких, как он, тоже перемалывает жизнь. Онегин и Ленский и сошлись-то только потому, что Евгений видел в этом восемнадцатилетнем юноше себя в прошлом.

Виновником всех бед писатель видит светское общество, точнее – его нравы и обычаи, так называемое «общественное мнение». А кому, как не Пушкину, знать о нравах того времени! Недаром же он называет Онегина своим «старым приятелем». Поэт настолько хорошо “знает” все его привычки и мысли, что невольно возникает ощущение, будто в противоречивости образа Онегина, в описании его уклада жизни Пушкин в какой-то мере выразил себя. Поэтому можно говорить и о душевном одиночестве автора.

Татьяна, слишком искренняя даже для себя самой, так и не найдет свою вторую половину… Но это будет потом, а пока она еще не знает своей судьбы и отчаянно пытается стать счастливой. Вспомним, с каким «несветским» жаром она пишет свое первое и, увы, последнее признание в любви. Но тот рок, который погубил Ленского, погубит и её – мнение общества.

Татьяна совершенно не похожа на тот тип женщин, общаться с которым привык главный герой. Её родители – провинциальные дворяне, которые

…хранили в жизни мирной
Привычки милой старины…

Татьяна была «дика, печальна, молчалива, как лань лесная боязлива». С ее образом автор связал своё представление о народе. Даже имя девушки – Татьяна – указывает на это. Так обычно называли дворовых девок, а не барышень.

Татьяна не похожа на свою сестру, которую Онегин сравнил с «глупой луной на глупом небосклоне», потому что Татьяна достаточно умна для того, чтобы не воспринимать эту жизнь как череду ярких, но не связанных между собой событий. Её образ не лишен романтичности, ведь до конца так и не понятно, как смог расцвести подобный цветок в этой глуши.

Героиня сторонится обычных посетителей дома своих родителей, она как будто стремится вдаль, к той жизни, о которой ничего не знает, но чувствует, что она есть. Именно поэтому Татьяна так быстро привязывается сердцем к Онегину. Он такой же, как она! Та же неудовлетворенность, та же тоска в глазах… Она искала в нем родственную душу, того, кто сможет её понять и объяснить, почему всё так, а не иначе. Татьяна надеялась на взаимопонимание…

Но Онегин, хотя и признался Ленскому, что если бы решил влюбиться, то влюбился бы во вторую сестру, не смог разглядеть в Татьяне своего счастья. Он не хотел спешить и обещать что-либо героине. Онегин не пожелал обмануть доверчивую душу Татьяны. Он знал слишком много примеров «недостойных мужей» и «жен», браков по расчету. Да и сам автор, рассказывая «историю любви» родителей Татьяны, рисует не очень радостную картину фразой: «Привычка свыше нам дана, // Замена счастию она». А Онегин, как, впрочем, и Татьяна, привычки не хочет…

Читайте также:
История Маши Мироновой: сочинение

Отказ Онегина переплавил характер Лариной. Именно поэтому, когда судьба вновь сводит их вместе, уже Татьяна дает решительный отказ:

Но я другому отдана
И буду век ему верна.

Образ Татьяны строится по принципу композиционного параллелизма. Героиня в начале романа и Онегин – и та же самая ситуация в конце романа. Татьяна изменилась. И теперь виноват в этом не только Онегин, отвергший в своё время её любовь, но и общество, которое диктует свои правила игры. Неслучайно автор назовёт Татьяну «законодательницей зал», как бы подчеркивая полную отождествленность её с окружающим светом:

Кто б смел искать девчонки нежной
В сей величавой, в сей небрежной
Законодательнице зал?

Татьяна отдана за старого генерала и ничего не может с этим поделать. В её отказе Онегину слышится не только боль, но и твёрдость женщины, смирившейся со своей судьбой. В этом – реализм романа. Но почему же Татьяна соглашается выйти замуж? Да потому что – какая разница теперь, за кого, только бы её оставили в покое. Ведь Татьяна понимала, что такого, как Онегин, ей больше не встретить…

Теперь героиня играет заданную обществом роль, согласно которой она должна быть холодной, отстраненной и величавой. Что ж, с холодным сердцем ей легко это делать, как легко было когда-то это сделать Онегину. Теперь Татьяна – «законодательница зал». Но счастлива ли она, променяв свое вчерашнее одиночество на настоящую тоску? Постылая жизнь, только и всего…

Самое ужасное, что не только она живет в такой ситуации, а подавляющее большинство дам высшего света. Даже если кто-то из «законодательниц зал» какое-то время сопротивляется, то рано или поздно неизменно перемалывается этой общественной машиной. Образ Татьяны – подтверждение этого тезиса.

Может быть, Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы (Ф.М. Достоевский) (по роману А. С. Пушкина Евгений Онегин&: сочинение

Прежде чем мы приступим к объяснению, почему именно мы считаем нужным основать новый публичный орган в нашей литературе, скажем несколько слов о том, как мы понимаем наше время и именно настоящий момент нашей общественной жизни. Это послужит и к уяснению духа и направления нашего журнала.

Мы живем в эпоху в высшей степени замечательную и критическую. Не станем исключительно указывать, для доказательства нашего мнения, на те новые идеи и потребности русского общества, так единодушно заявленные всею мыслящею его частью в последние годы. Не станем указывать и на великий крестьянский вопрос, начавшийся в наше время… Все это только явления и признаки того огромного переворота, которому предстоит совершиться мирно и согласно во всем нашем отечестве, хотя он и равносилен, по значению своему, всем важнейшим событиям нашей истории и даже самой реформе Петра. Этот переворот есть слитие образованности и ее представителей с началом народным и приобщение всего великого русского народа ко всем элементам нашей текущей жизни, – народа, отшатнувшегося от Петровской реформы еще 170 лет назад и с тех пор разъединенного с сословием образованным, жившего отдельно, своей собственной, особенной и самостоятельной жизнью.

Мы упомянули о явлениях и признаках. Бесспорно важнейший из них есть вопрос об улучшении крестьянского быта. Теперь уже не тысячи, а многие миллионы русских войдут в русскую жизнь, внесут в нее свои свежие непочатые силы и скажут свое новое слово. Не вражда сословий, победителей и побежденных, как везде в Европе, должна лечь в основание развития будущих начал нашей жизни. Мы не Европа, и у нас не будет и не должно быть победителей и побежденных. Реформа Петра Великого и без того нам слишком дорого стоила: она разъединила нас с народом. С самого начала народ от нее отказался. Формы жизни, оставленные ему преобразованием, не согласовались ни с его духом, ни с его стремлениями, были ему не по мерке, не впору. Он называл их немецкими, последователей великого царя – иностранцами. Уже одно нравственное распадение народа с его высшим сословием, с его вожатаями и предводителями показывает, какою дорогою ценою досталась нам тогдашняя новая жизнь. Но, разойдясь с реформой, народ не пал духом. Он неоднократно заявлял свою самостоятельность, заявлял ее с чрезвычайными, судорожными усилиями, потому что был один и ему было трудно. Он шел в темноте, но энергически держался своей особой дороги. Он вдумывался в себя и в свое положение, пробовал создать себе воззрение, свою философию, распадался на таинственные уродливые секты, искал для своей жизни новых исходов, новых форм. Невозможно было более отшатнуться от старого берега, невозможно было смелее жечь свои корабли, как это сделал наш народ при выходе на эти новые дороги, которые он сам себе с таким мучением отыскивал. А между тем его называли хранителем старых допетровских форм, тупого старообрядства.

Конечно, идеи народа, оставшегося без вожатаев на одни свои силы, были иногда чудовищны, попытки новых форм жизни безобразны. Но в них было общее начало, один дух, вера в себя незыблемая, сила непочатая. После реформы был между ним и нами, сословием образованным, один только случай соединения – двенадцатый год, и мы видели, как народ заявил себя. Мы поняли тогда, что он такое. Беда в том, что нас-то он не знает и не понимает.

Но теперь разъединение оканчивается. Петровская реформа, продолжавшаяся вплоть до нашего времени, дошла наконец до последних своих пределов. Дальше нельзя идти, да и некуда: нет дороги; она вся пройдена. Все последовавшие за Петром узнали Европу, примкнули к европейской жизни и не сделались европейцами. Когда-то мы сами укоряли себя за неспособность к европеизму. Теперь мы думаем иначе. Мы знаем теперь, что мы и не можем быть европейцами, что мы не в состоянии втиснуть себя в одну из западных форм жизни, выжитых и выработанных Европою из собственных своих национальных начал, нам чуждых и противоположных, – точно так, как мы не могли бы носить чужое платье, сшитое не по нашей мерке. Мы убедились наконец, что мы тоже отдельная национальность, в высшей степени самобытная, и что наша задача – создать себе новую форму, нашу собственную, родную, взятую из почвы нашей, взятую из народного духа и из народных начал. Но на родную почву мы возвратились не побежденными. Мы не отказываемся от нашего прошедшего: мы сознаем и разумность его. Мы сознаем, что реформа раздвинула наш кругозор, что через нее мы осмыслили будущее значение наше в великой семье всех народов.

Читайте также:
Пушкин и русская литература – художественный анализ: сочинение

Мы знаем, что не оградимся уже теперь китайскими стенами от человечества. Мы предугадываем, и предугадываем с благоговением, что характер нашей будущей деятельности должен быть в высшей степени общечеловеческий, что русская идея, может быть, будет синтезом всех тех идей, которые с таким упорством, с таким мужеством развивает Европа в отдельных своих национальностях; что, может быть, все враждебное в этих идеях найдет свое примирение и дальнейшее развитие в русской народности. Недаром же мы говорили на всех языках, понимали все цивилизации, сочувствовали интересам каждого европейского народа, понимали смысл и разумность явлений, совершенно нам чуждых. Недаром заявили мы такую силу в самоосуждении, удивлявшем всех иностранцев. Они упрекали нас за это, называли нас безличными, людьми без отечества, не замечая, что способность отрешиться на время от почвы, чтоб трезвее и беспристрастнее взглянуть на себя, есть уже сама по себе признак величайшей особенности; способность же примирительного взгляда на чужое есть высочайший и благороднейший дар природы, который дается очень немногим национальностям. Иностранцы еще и не починали наших бесконечных сил… Но теперь кажется, и мы вступаем в новую жизнь.

И вот перед этим-то вступлением в новую жизнь примирение последователей реформы Петра с народным началом стало необходимостью. Мы говорим здесь не о славянофилах и не о западниках. К их домашним раздорам наше время совершенно равнодушно. Мы говорим о примирении цивилизации с народным началом. Мы чувствуем, что обе стороны должны наконец понять друг друга, должны разъяснить все недоумения, которых накопилось между ними такое невероятное множество, и потом согласно и стройно общими силами двинуться в новый широкий и славный путь. Соединение во что бы то ни стало, несмотря ни на какие пожертвования, и возможно скорейшее, – вот наша передовая мысль, вот девиз наш.

Но где же точка соприкосновения с народом? Как сделать первый шаг к сближению с ним, – вот вопрос, вот забота, которая должна быть разделяема всеми, кому дорого русское имя, всеми, кто любит народ и дорожит его счастием. А счастие его – счастие наше. Разумеется, что первый шаг к достижению всякого согласия есть грамотность и образование. Народ никогда не поймет нас, если не будет к тому предварительно приготовлен. Другого нет пути, и мы знаем, что, высказывая это, мы не говорим ничего нового. Но пока за образованным сословием остается еще первый шаг, оно должно воспользоваться своим положением и воспользоваться усиленно. Распространение образования усиленное, скорейшее и во что бы то ни стало – вот главная задача нашего времени, первый шаг ко всякой деятельности.

Мы высказали только главную передовую мысль нашего журнала, намекнули на характер, на дух его будущей деятельности. Но мы имеем и другую причину, побудившую нас основать новый независимый литературный орган. Мы давно уже заметили, что в нашей журналистике, в последние годы, развилась какая-то особенная добровольная зависимость, подначальность литературным авторитетам. Разумеется, мы не обвиняем нашу журналистику в корысти, в продажности. У нас нет, как почти везде в европейских литературах, журналов и газет, торгующих за деньги своими убеждениями, меняющих свою подлую службу и своих господ на других единственно из-за того, что другие дают больше денег. Но заметим, однако же, что можно продавать свои убеждения и не за деньги. Можно продать себя, например, от излишнего врожденного подобострастия или из-за страха прослыть глупцом за несогласие с литературными авторитетами. Золотая посредственность иногда даже бескорыстно трепещет перед мнениями, установленными столпами литературы, особенно если эти мнения смело, дерзко, нахально высказаны. Иногда только эта нахальность и дерзость доставляет звание столпа и авторитета писателю неглупому, умеющему воспользоваться обстоятельствами, а вместе с тем доставляет столпу чрезвычайное, хотя и временное влияние на массу. Посредственность, с своей стороны, почти всегда бывает крайне пуглива, несмотря на видимую заносчивость, и охотно подчиняется. Пугливость же порождает литературное рабство, а в литературе не должно быть рабства. Из жажды литературной власти, литературного превосходства, литературного чина, иной, даже старый и почтенный литератор, способен иногда решиться на такую неожиданную, на такую странную деятельность, что она поневоле составляет соблазн и изумление современников и непременно перейдет в потомство в числе скандалезных анекдотов о русской литературе в половине девятнадцатого столетия. И такие происшествия случаются все чаще и чаще, и такие люди имеют влияние продолжительное, а журналистика молчит и не смеет до них дотрагиваться. Есть в литературе нашей до сих пор несколько установившихся идей и мнений, не имеющих ни малейшей самостоятельности, но существующих в виде несомненных истин, единственно потому, что когда-то так определили литературные предводители. Критика пошлеет и мельчает. В иных изданиях совершенно обходят иных писателей, боясь проговориться о них. Спорят для верха в споре, а не для истины. Грошовый скептицизм, вредный своим влиянием на большинство, с успехом прикрывает бездарность и употребляется в дело для привлечения подписчиков. Строгое слово искреннего глубокого убеждения слышится все реже и реже. Наконец, спекулятивный дух, распространяющийся в литературе, обращает иные периодические издания в дело преимущественно коммерческое, литература же и польза ее отодвигаются на задний план, а иногда о ней и не мыслится.

Достоевский о романе “Евгений Онегин”

“Но я другому отдана и буду век ему верна”. Что значили эти строки для Ф.М. Достоевского, который дал блестящую характеристику Татьяне Лариной в отрывке из знаменитой своей речи, произнесённой им 8 июня 1880 года на заседании Общества любителей российской словесности?

Она глубже Онегина и, конечно, умнее его. Она уже одним благородным инстинктом своим предчувствует, где и в чем правда, что и выразилось в финале поэмы. Может быть, Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы. Это положительный тип, а не отрицательный, это тип положительной красоты, это апофеоз русской женщины, и ей предназначил поэт высказать мысль поэмы в знаменитой сцене последней встречи Татьяны с Онегиным. Можно даже сказать, что такой красоты положительный тип русской женщины почти уже и не повторялся в нашей художественной литературе — кроме разве образа Лизы в «Дворянском гнезде» Тургенева. Но манера глядеть свысока сделала то, что Онегин совсем даже не узнал Татьяну, когда встретил ее в первый раз, в глуши, в скромном образе чистой, невинной девушки, так оробевшей пред ним с первого разу. Он не сумел отличить в бедной девочке законченности и совершенства и действительно, может быть, принял ее за «нравственный эмбрион». Это она-то эмбрион, это после письма-то ее к Онегину! Если есть кто нравственный эмбрион в поэме, так это, конечно, он сам, Онегин, и это бесспорно. Да и совсем не мог он узнать ее: разве он знает душу человеческую? Это отвлеченный человек, это беспокойный мечтатель во всю его жизнь. Не узнал он ее и потом, в Петербурге, в образе знатной дамы, когда, по его же словам, в письме к Татьяне, «постигал душой все ее совершенства». Но это только слова: она прошла в его жизни мимо него, не узнанная и не оцененная им; в том и трагедия их романа. О, если бы тогда, в деревне, при первой встрече с нею, прибыл туда же из Англии Чайльд-Гарольд или даже, как-нибудь, сам лорд Байрон и, заметив ее робкую, скромную прелесть, указал бы ему на нее, — о, Онегин тотчас же был бы поражен и удивлен, ибо в этих мировых страдальцах так много подчас лакейства духовного! Но этого не случилось, и искатель мировой гармонии, прочтя ей проповедь и поступив все-таки очень честно, отправился с мировой тоской своею и с пролитой в глупенькой злости кровью на руках своих скитаться по родине, не примечая ее, и, кипя здоровьем и силою, восклицать с проклятиями:

Я молод, жизнь во мне крепка,
Чего мне ждать, тоска, тоска!

Читайте также:
Стихотворение А. С. Пушкина Погасло дневное светило (Восприятие, истолкование, оценка.): сочинение

Это поняла Татьяна. В бессмертных строфах романа поэт изобразил ее посетившею дом этого столь чудного и загадочного еще для нее человека. Я уже не говорю о художественности, недосягаемой красоте и глубине этих строф. Вот она в его кабинете, она разглядывает его книги, вещи, предметы, старается угадать по ним душу его, разгадать свою загадку, и «нравственный эмбрион» останавливается наконец в раздумье, со странною улыбочкой, с предчувствием разрешения загадки, и губы ее тихо шепчут:

Уж не пародия ли он?

Да, она должна была прошептать это, она разгадала. В Петербурге, потом, спустя долго, при новой встрече их, она уже совершенно его знает. Кстати, кто сказал, что светская, придворная жизнь тлетворно коснулась ее души и что именно сан светской дамы и новые светские понятия были отчасти причиной отказа ее Онегину? Нет, это не так было. Нет, это та же Таня, та же прежняя деревенская Таня! Она не испорчена, она напротив, удручена этой пышною петербургской жизнью, надломлена и страдает; она ненавидит свой сан светской дамы, и кто судит о ней иначе, тот совсем не понимает того, что хотел сказать Пушкин. И вот она твердо говорит Онегину:

Но я другому отдана
И буду век ему верна.

Высказала она это именно как русская женщина, в этом ее апофеоз. Она высказала правду поэмы. О, я ни слова не скажу про ее религиозные убеждения, про взгляд на таинство брака — нет, этого я не коснусь. Но что же: потому ли она отказалась идти за ним, несмотря на то, что сама же сказала ему: «Я вас люблю», потому ли, что она, «как русская женщина» (а не южная или не французская какая-нибудь), не способна на смелый шаг, не в силах порвать свои путы, не в силах пожертвовать обаянием почестей, богатства, светского своего значения, условиями добродетели? Нет, русская женщина смела. Русская женщина смело пойдет за тем, во что поверит, и она доказала это. Но «она другому отдана и будет век ему верна». Кому же, чему же верна, каким это обязанностям? Этому-то старику генералу, которого она не может же любить, потому что любит Онегина, и за которого вышла потому только, что ее «с слезами заклинаний молила мать», а в обиженной, израненной душе се было тогда лишь отчаянье и никакой надежды, никакого просвета? Да, верна этому генералу, ее мужу, честному человеку, ее любящему, ее уважающему и ею гордящемуся. Пусть ее «молила мать», но ведь она, а не кто другая, дала согласие, она ведь, она сама поклялась ему быть честной женой его. Пусть она вышла за него с отчаяния, но теперь он ее муж, и измена ее покроет его позором, стыдом и убьет его. А разве может человек основать свое счастье на несчастье другого? Счастье не в одних только наслаждениях любви, а и в высшей гармонии духа. Чем успокоить дух, если назади стоит нечестный, безжалостный, бесчеловечный поступок? Ей бежать из-за того только, что тут мое счастье? Но какое же может быть счастье, если оно основано на чужом несчастии?

Позвольте, представьте, что вы сами возводите здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им наконец мир и покой. И вот, представьте себе тоже, что для этого необходимо и неминуемо надо замучить всего только лишь одно человеческое существо, мало того — пусть даже не столь достойное, смешное даже на иной взгляд существо, а не Шекспира какого-нибудь, а просто честного старика, мужа молодой жены, в любовь которой он верит слепо, хотя сердца ее не знает вовсе, уважает ее, гордится ею, счастлив ею и покоен. И вот только его надо опозорить, обесчестить и замучить и на слезах этого обесчещенного старика возвести ваше здание! Согласитесь ли вы быть архитектором такого здания на этом условии? Вот вопрос. И можете ли вы допустить хоть на минуту идею, что люди, для которых выстроили это здание, согласились бы сами принять такое счастье, если в фундаменте его заложено страдание, положим, хоть и ничтожного существа, но безжалостно и несправедливо замученного, и, приняв это счастье, остаться навеки счастливыми? Скажите, могла ли решить иначе Татьяна, с ее высокой душой, с ее сердцем, столько пострадавшим? Нет: чистая русская душа решает вот как: «Пусть, пусть я одна лишусь счастья, пусть мое несчастье безмерно сильнее, чем несчастье этого старика, пусть, наконец, никто и никогда, а этот старик тоже, не узнают моей жертвы и не оценят ее, но не хочу быть счастливою, загубившей другого!»

Читайте также:
Земфира: сочинение

Достоевский: Татьяна Ларина — апофеоз русской женщины

Фёдор Михайлович Достоевский.
Портрет работы В. Перова, 1872 г.

Не такова Татьяна: это тип твердый, стоящий твердо на своей почве. Она глубже Онегина и, конечно, умнее его. Она уже одним благородным инстинктом своим предчувствует, где и в чем правда, что и выразилось в финале поэмы. Может быть, Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы. Это положительный тип, а не отрицательный, это тип положительной красоты, это апофеоз русской женщины, и ей предназначил поэт высказать мысль поэмы в знаменитой сцене последней встречи Татьяны с Онегиным. Можно даже сказать, что такой красоты положительный тип русской женщины почти уже и не повторялся в нашей художественной литературе — кроме разве образа Лизы в «Дворянском гнезде» Тургенева. Но манера глядеть свысока сделала то, что Онегин совсем даже не узнал Татьяну, когда встретил ее в первый раз, в глуши, в скромном образе чистой, невинной девушки, так оробевшей пред ним с первого разу. Он не сумел отличить в бедной девочке законченности и совершенства и действительно, может быть, принял ее за «нравственный эмбрион». Это она-то эмбрион, это после письма-то ее к Онегину! Если есть кто нравственный эмбрион в поэме, так это, конечно, он сам, Онегин, и это бесспорно. Да и совсем не мог он узнать ее: разве он знает душу человеческую? Это отвлеченный человек, это беспокойный мечтатель во всю его жизнь. Не узнал он ее и потом, в Петербурге, в образе знатной дамы, когда, по его же словам, в письме к Татьяне, «постигал душой все ее совершенства». Но это только слова: она прошла в его жизни мимо него, не узнанная и не оцененная им; в том и трагедия их романа. О, если бы тогда, в деревне, при первой встрече с нею, прибыл туда же из Англии Чайльд-Гарольд или даже, как-нибудь, сам лорд Байрон и, заметив ее робкую, скромную прелесть, указал бы ему на нее, — о, Онегин тотчас же был бы поражен и удивлен, ибо в этих мировых страдальцах так много подчас лакейства духовного! Но этого не случилось, и искатель мировой гармонии, прочтя ей проповедь и поступив все-таки очень честно, отправился с мировой тоской своею и с пролитой в глупенькой злости кровью на руках своих скитаться по родине, не примечая ее, и, кипя здоровьем и силою, восклицать с проклятиями:

Я молод, жизнь во мне крепка,
Чего мне ждать, тоска, тоска!

Это поняла Татьяна. В бессмертных строфах романа поэт изобразил ее посетившею дом этого столь чудного и загадочного еще для нее человека. Я уже не говорю о художественности, недосягаемой красоте и глубине этих строф. Вот она в его кабинете, она разглядывает его книги, вещи, предметы, старается угадать по ним душу его, разгадать свою загадку, и «нравственный эмбрион» останавливается наконец в раздумье, со странною улыбочкой, с предчувствием разрешения загадки, и губы ее тихо шепчут:

Уж не пародия ли он?

Да, она должна была прошептать это, она разгадала. В Петербурге, потом, спустя долго, при новой встрече их, она уже совершенно его знает. Кстати, кто сказал, что светская, придворная жизнь тлетворно коснулась ее души и что именно сан светской дамы и новые светские понятия были отчасти причиной отказа ее Онегину? Нет, это не так было. Нет, это та же Таня, та же прежняя деревенская Таня! Она не испорчена, она напротив, удручена этой пышною петербургской жизнью, надломлена и страдает; она ненавидит свой сан светской дамы, и кто судит о ней иначе, тот совсем не понимает того, что хотел сказать Пушкин. И вот она твердо говорит Онегину:

Но я другому отдана
И буду век ему верна.

Н. В. Кузьмин.
Иллюстрации к роману «Евгений Онегин»

Высказала она это именно как русская женщина, в этом ее апофеоз. Она высказала правду поэмы. О, я ни слова не скажу про ее религиозные убеждения, про взгляд на таинство брака — нет, этого я не коснусь. Но что же: потому ли она отказалась идти за ним, несмотря на то, что сама же сказала ему: «Я вас люблю», потому ли, что она, «как русская женщина» (а не южная или не французская какая-нибудь), не способна на смелый шаг, не в силах порвать свои путы, не в силах пожертвовать обаянием почестей, богатства, светского своего значения, условиями добродетели? Нет, русская женщина смела. Русская женщина смело пойдет за тем, во что поверит, и она доказала это. Но «она другому отдана и будет век ему верна». Кому же, чему же верна, каким это обязанностям? Этому-то старику генералу, которого она не может же любить, потому что любит Онегина, и за которого вышла потому только, что ее «с слезами заклинаний молила мать», а в обиженной, израненной душе се было тогда лишь отчаянье и никакой надежды, никакого просвета? Да, верна этому генералу, ее мужу, честному человеку, ее любящему, ее уважающему и ею гордящемуся. Пусть ее «молила мать», но ведь она, а не кто другая, дала согласие, она ведь, она сама поклялась ему быть честной женой его. Пусть она вышла за него с отчаяния, но теперь он ее муж, и измена ее покроет его позором, стыдом и убьет его. А разве может человек основать свое счастье на несчастье другого? Счастье не в одних только наслаждениях любви, а и в высшей гармонии духа. Чем успокоить дух, если назади стоит нечестный, безжалостный, бесчеловечный поступок? Ей бежать из-за того только, что тут мое счастье? Но какое же может быть счастье, если оно основано на чужом несчастии?

Позвольте, представьте, что вы сами возводите здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им наконец мир и покой. И вот, представьте себе тоже, что для этого необходимо и неминуемо надо замучить всего только лишь одно человеческое существо, мало того — пусть даже не столь достойное, смешное даже на иной взгляд существо, а не Шекспира какого-нибудь, а просто честного старика, мужа молодой жены, в любовь которой он верит слепо, хотя сердца ее не знает вовсе, уважает ее, гордится ею, счастлив ею и покоен. И вот только его надо опозорить, обесчестить и замучить и на слезах этого обесчещенного старика возвести ваше здание! Согласитесь ли вы быть архитектором такого здания на этом условии? Вот вопрос. И можете ли вы допустить хоть на минуту идею, что люди, для которых выстроили это здание, согласились бы сами принять такое счастье, если в фундаменте его заложено страдание, положим, хоть и ничтожного существа, но безжалостно и несправедливо замученного, и, приняв это счастье, остаться навеки счастливыми? Скажите, могла ли решить иначе Татьяна, с ее высокой душой, с ее сердцем, столько пострадавшим? Нет: чистая русская душа решает вот как: «Пусть, пусть я одна лишусь счастья, пусть мое несчастье безмерно сильнее, чем несчастье этого старика, пусть, наконец, никто и никогда, а этот старик тоже, не узнают моей жертвы и не оценят ее, но не хочу быть счастливою, загубившей другого!»

Читайте также:
Мир Пушкина в моей душе (к 210-летию А.С. Пушкина): сочинение

В «Татьянином дне» впервые опубликовано от 22 января 2007 года

««Может быть, Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы» (Ф.М. Достоевский) (по роману «Евгений Онегин&»

Переплетение судеб героев составляет сюжет романа Пушкина «Евгений Онегин». Столь различные образы -Онегина, Ленского, Татьяны, автора — все же столь похожи в своем одиночестве… Онегин не находит отклика у окружающих и превращается в циника. Ленский, восторженный юноша, любит всех. Но таких, как он, тоже перемалывает жизнь. Онегин и Ленский и сошлись-то только потому, что Евгений видел в этом восемнадцатилетнем юноше себя в прошлом.

Виновником всех бед писатель видит светское общество, точнее — его нравы и обычаи, так называемое «общественное мнение». А кому, как не Пушкину, знать о нравах того времени! Недаром же он называет Онегина своим «старым приятелем». Поэт настолько хорошо «знает» все его привычки и мысли, что невольно возникает ощущение, будто в противоречивости образа Онегина, в описании его уклада жизни Пушкин в какой-то мере выразил себя. Поэтому можно говорить и о душевном одиночестве автора.

Татьяна, слишком искренняя даже для себя самой, так и не найдет свою вторую половину… Но это будет потом, а пока она еще не знает своей судьбы и отчаянно пытается стать счастливой. Вспомним, с каким «несветским» жаром она пишет свое первое и, увы, последнее признание в любви. Но тот рок, который погубил Ленского, погубит и её — мнение общества.

Татьяна совершенно не похожа на тот тип женщин, общаться с которым привык главный герой. Её родители — провинциальные дворяне, которые

…хранили в жизни мирной

Привычки милой старины…

Татьяна была «дика, печальна, молчалива, как лань лесная боязлива». С ее образом автор связал своё представление о народе. Даже имя девушки — Татьяна — указывает на это. Так обычно называли дворовых девок, а не барышень.

Татьяна не похожа на свою сестру, которую Онегин сравнил с «глупой луной на глупом небосклоне», потому что Татьяна достаточно умна для того, чтобы не воспринимать эту жизнь как череду ярких, но не связанных между собой событий. Её образ не лишен романтичности, ведь до конца так и не понятно, как смог расцвести подобный цветок в этой глуши.

Героиня сторонится обычных посетителей дома своих родителей, она как будто стремится вдаль, к той жизни, о которой ничего не знает, но чувствует, что она есть. Именно поэтому Татьяна так быстро привязывается сердцем к Онегину. Он такой же, как она! Та же неудовлетворенность, та же тоска в глазах… Она искала в нем родственную душу, того, кто сможет её понять и объяснить, почему всё так, а не иначе. Татьяна надеялась на взаимопонимание…

Но Онегин, хотя и признался Ленскому, что если бы решил влюбиться, то влюбился бы во вторую сестру, не смог разглядеть в Татьяне своего счастья. Он не хотел спешить и обещать что-либо героине. Онегин не пожелал обмануть доверчивую душу Татьяны. Он знал слишком много примеров «недостойных мужей» и «жен», браков по расчету. Да и сам автор, рассказывая «историю любви» родителей Татьяны, рисует не очень радостную картину фразой: «Привычка свыше нам дана, // Замена счастию она». А Онегин, как, впрочем, и Татьяна, привычки не хочет…

Отказ Онегина переплавил характер Лариной. Именно поэтому, когда судьба вновь сводит их вместе, уже Татьяна дает решительный отказ:

Но я другому отдана

И буду век ему верна.

Образ Татьяны строится по принципу композиционного параллелизма. Героиня в начале романа и Онегин — и та же самая ситуация в конце романа. Татьяна изменилась. И теперь виноват в этом не только Онегин, отвергший в своё время её любовь, но и общество, которое диктует свои правила игры. Неслучайно автор назовёт Татьяну «законодательницей зал», как бы подчеркивая полную отождествленность её с окружающим светом:

Кто б смел искать девчонки нежной

В сей величавой, в сей небрежной

Татьяна отдана за старого генерала и ничего не может с этим поделать. В её отказе Онегину слышится не только боль, но и твёрдость женщины, смирившейся со своей судьбой. В этом — реализм романа. Но почему же Татьяна соглашается выйти замуж? Да потому что — какая разница теперь, за кого, только бы её оставили в покое. Ведь Татьяна понимала, что такого, как Онегин, ей больше не встретить…

Теперь героиня играет заданную обществом роль, согласно которой она должна быть холодной, отстраненной и величавой. Что ж, с холодным сердцем ей легко это делать, как легко было когда-то это сделать Онегину. Теперь Татьяна — «законодательница зал». Но счастлива ли она, променяв свое вчерашнее одиночество на настоящую тоску? Постылая жизнь, только и всего…

Самое ужасное, что не только она живет в такой ситуации, а подавляющее большинство дам высшего света. Даже если кто-то из «законодательниц зал» какое-то время сопротивляется, то рано или поздно неизменно перемалывается этой общественной машиной. Образ Татьяны — подтверждение этого тезиса.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: