Русская литература конца 19 начала 20 века: сочинение

Сочинение на тему: «Поэты Серебряного века» – судьбы и творчество писателей

Пример сочинения

Серебряный век в литературе — это период конца XIX — начала XX века, название которому дано по аналогии с Золотым веком. И в западноевропейской, в русской литературе этого времени ведущим творческим методом стал модернизм. Кратко об основных литературных направлениях Серебряного века можно сказать, что все они являются модернистскими творческими системами: символизм, акмеизм, футуризм, имажинизм. В России символизм разделился на старших и младших символистов. Футуризм — на три ветви: кубофутуризм, эгофутуризм и новокрестьянская поэзия.

Символизм и его представители

Символизм — новое культурное явление, одно из крупнейших течений в искусстве, характеризуемое использованием символики, недосказанности, намёков и загадочных образов.

В 1890-х годах на молодое поколение русских писателей оказали сильное влияние Шопенгауэр, Ницше, По, Бодлер, Малларме, Рембо и Верлен. Писатель Валерий Брюсов сыграл важную роль во внедрении западной работы российской аудитории через его переводы Бодлера и Эдгара По, а также редакцией журнала символистов «Весы», где он публиковал работы русских писателей вместе с европейскими символистами, включая Мореаса, Верхерена и Реми де Гурмона.

В 1892 году вышли три сборника стихов под названием «Русские символисты». Отвергая позитивизм и материализм, а также классический подход к литературе, эти авторы последовали примеру своих западных коллег. Такие писатели, как Брюсов, Константин Бальмонт, Федор Сологуб, Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский, экспериментировали с литературной формой и ценили внушение, интуицию и музыкальность в своей работе. Поэт, мистик и богослов Владимир Соловьев описал «реверберирующий шум жизни» как «измененное эхо трансцендентных гармоний».

Как и их французские и бельгийские коллеги, русские символисты отвергали дидактическое изображение эмпирического мира и представляли себе более правдивую реальность, скрытую феноменальным опытом. Они считали, что интуиция важнее объективных знаний.

Писатели Вячеслав Иванов, Александр Блок и Андрей Белый были важными участниками позднего этапа движения символистов. Блок писал стихи, основанные на мистических переживаниях и снах. Иванов писал произведения, составленные из экспериментальной суггестивной прозы, сочетая в них описательный нарратив с мистической символикой. Андрей Белый описал новую русскую поэзию как апокалиптическую, а поэтов — как пророков конца европейской цивилизации, предвещающих в своей работе новую, более развитую форму человеческого сознания. Соловьев описал поэта как обладателя тайных знаний.

Андрей Белый — псевдоним Бориса Николаевича Бугаева (родился 26 октября 1880 г. — умер 7 января 1934 г.), ведущего теоретика и поэта русского символизма.

Первые три стихотворных сборника Белого являются его наиболее важными вкладами в поэзию.

Этими сборниками были:

  • «Золото в лазури» (1904 г.).
  • «Пепел. Стихи» (1909 г.).
  • «Урна. Стихотворения» (1909 г.).

Каждый из них выделяется оригинальным взглядом на мир: первый порождает новую мифологию; центральное место во втором занимают картины отчаяния русской жизни; несколько ироничный философский лиризм используется в третьем.

Самая знаменитая композиция Белого, «Петербург» (опубликован серийно 1913−14; Санкт-Петербург), считается барочным продолжением его ранних «симфоний». В 1913 году Андрей стал сторонником австрийского социального философа Рудольфа Штайнера и присоединился к антропософской колонии, группе, выступающей за систему мистических верований, основанных на буддийском созерцательном религиозном опыте.

В Швейцарии Белый начал писать роман «Котик Летаев» (1922 г.), короткий автобиографический роман, наводящий на мысль о стиле Джеймса Джойса. В конце концов Белый покинул группу Штайнера по личным причинам, но он оставался привязанным к антропософским идеям до конца своей жизни.

Течение акмеизм

Акмеизм — поэтическая школа, возникшая в 1912 году в России под руководством Николая Гумилева и Сергея Городецкого. Движение возникло как реакция на символизм, его целью было сделать поэзию более «заземленной».

Поэты-акмеисты:

  • Николай Гумилёв;
  • Осип Мандельштам;
  • Анна Ахматова;
  • Георгий Иванов;
  • Елизавета Кузьмина-Караваева.

Ремесленники глагола, акмеисты посвятили свое вдохновение поэзии предметов и фактов, вернувшись к пушкинской чистоте языка и реализму. Их целью было сделать поэзию очевидным объектом познания. Там, где поэт-символист теряется, дезориентируется туманом его метафорических излишеств и запутанными словесными приемами, акмеист перестает говорить о том, что его окружает, и четко и с простотой устанавливает свои творческие импульсы. Главным представителем акмеизма считается Анна Ахматова.

Анна Ахматова — псевдоним Анны Андреевны Горенко (род. 11 июня 1889 г. — умерла 5 марта 1966 г.), после смерти была признана величайшей женщиной-поэтом в русской литературе.

Эта женщина подвергалась множественной критике за свое творчество: коммунистические цензоры объявили ее «буржуазной и аристократической» и осудили ее поэзию за узкую озабоченность любовью и Богом, даже несмотря на то что ее авторитет в качестве главного поэтического голоса поколения был подтвержден крупными авторитетами 1920-х годов.

К акмеистам Ахматова добавила собственный штамп элегантного разговорного языка и психологической утонченности молодой женщины-космополита, полностью контролирующей тонкий словесный и жестикулярный словарь современной близости и романтики.

Первые сборники «Вечер» (1912 г.) и «Чётки» (1914 г.). принесли ей известность и сделали ее известным лириком, а ее поэтический голос — символом опыта поколения. Привлекательность Анны проистекала из художественной и эмоциональной целостности ее поэтического голоса, а также из поэтической личности, еще более усиливаемой ее поразительной внешностью. Основным мотивом Ахматовой является разочарование, трагическая судьба и любовь, выраженная с ярким женским акцентом.

Футуризм в литературе

Футуризм стал тем движением, что подчеркивает динамичность, скорость, энергию и мощность, жизнеспособность, изменение и неугомонность современной жизни.

Футуризм был разбит на несколько осколочных групп (эгофутуристы, кубофутуристы и новокрестьянские поэты), связанных с большим количеством антологий, представляющих непрерывно перегруппировку художественных фракций.

Читайте также:
Только влюбленный имеет право на звание человека (тема любви в поэзии Серебряного века): сочинение

В то время как в русском футуризме была нить урбанизма, особенно в поэзии Владимира Маяковского и Елены Гуро, русские писатели были менее озабочены машинами, скоростью и насилием, чем их итальянские коллеги. Доминирующий штамм примитивизма в русском футуризме привел к тому, что поэты-футуристы и драматурги ограничивались своим вниманием к «Слову как таковому», а их произведения стали своего рода открытием для российской литературы. Тем не менее, именно Маяковский стал лицом футуризма.

Владимир Владимирович Маяковский (родился 19 июля 1893 г. — умер 14 апреля 1930 г.) — ведущий поэт революции 1917 года и раннего советского периода.

Между 1914 и 1916 годами Маяковский написал два главных стихотворения: «Облако в штанах» (1915 г.) и «Флейта-позвоночник» (написано в 1915 году, опубликовано в 1916 году). Оба стихотворения описывали трагедию неразделенной любви и выражали недовольство автора миром, в котором он жил. Маяковский стремился «депоэтизировать» поэзию, перенимая уличный язык и используя смелые технические новшества. Прежде всего, его поэзия декламационна для массовой аудитории.

Творчество Владимира было насыщено политикой, но никакая социальная пропаганда не могла подавить его личную потребность в любви, которая раз за разом вспыхивала из-за повторяющихся романтических разочарований. Его преимущественно лирические стихи и технические новшества оказали влияние на многих советских поэтов, и за пределами России впечатление о нем было сильным, особенно в 1930-х годах, после того как Сталин объявил его «лучшим и самым талантливым поэтом нашей советской эпохи».

Направление имажинизма

Целью творчества имажинистов было создание образа с помощью метафор, а также игры с прямым и переносным смыслом.

В 1918 году в Москве был основан «Орден имажинистов», куда входили:

  • Анатолий Мариенгоф.
  • Вадим Шершеневич.
  • Сергей Есенин.

После смерти Есенина имажизм фактически распался, а Мариенгоф и Шершеневич эмигрировали, а другие имажинисты вынужденно отошли от течения, обратившись к прозе, кинематографу из-за заработка.

Сергей Александрович Есенин (родился 3 октября 1895 г. — умер 27 декабря 1925 г.) — «последний поэт деревянной России», чей двойной образ — набожного и простого крестьянского певца и буйного и кощунственного эксгибициониста — отражает его трагическую дезадаптацию в меняющемся мире революционной эпохи.

В 1916 году он опубликовал свою первую книгу, характерно названную в честь религиозного праздника «Радуница». В образах сборника он отмечает «деревянную Россию» своего детства, мир, благословленный святыми в расписных иконах, где аисты гнездятся в дымоходах, а небо над березами — ярко-синий шарф.

Есенин приветствовал Революцию как социальную и духовную трансформацию, которая приведет к крестьянскому тысячелетию, представленное им в своей следующей книге «Инония» (1918 г.). Его розовый утопический взгляд на иностранный мир все еще основывался на простом идеале — защите «деревянных вещей» от мерзкого мира из железа, камня и стали (городская индустриализация).

Особенности периода

Это был мир, полный солнечного света, жаждущий красоты и самоутверждения. И хотя название этого времени — «серебро», оно, несомненно, стало самой яркой и творческой вехой в истории России.

В своей наиболее насыщенной форме сущность Серебряного века была в начале двадцатого века. Это был подъем поэзии во множестве цветов и теней — художественных, философских, религиозных. Поэты боролись с попытками связать поведение человека с социальной средой и продолжили тенденцию русской поэзии, для которой человек был важным в его мыслях и чувствах, в его личном отношении к вечности.

Они твердо верили в искусство, в силу слов. Поэтому их работа представляет собой глубокое погружение в элемент слова, она озадачена поиском новых способов выражения. Поэты уважали не только значение, но и стиль — для них было важно звучание, форма слова и полное погружение в детали.

Конец Серебряного века отметился тяжелыми судьбами замечательных поэтов. Кто-то не мог вынести жизни на новообразованной родине и был вынужден бежать, другие, как Николай Гумилёв, были казнены, кто-то, как Анна Ахматова, остался на родине и пережил все ее печали, тогда как некоторые из них, как Владимир Маяковский или Марина Цветаева добровольно покинули мир. Так или иначе, все они внесли свой вклад в настоящее чудо, создав Серебряный век русской поэзии.

Направления русской литературы конца XIX начала XX века

Нестерова И.А. Направления русской литературы конца XIX начала XX века // Энциклопедия Нестеровых

  1. Особенности литературы конца XIX начала XX века
  2. Характеристика литературных направлений конца XIX начала XX вв.

Особенности литературы конца XIX начала XX века

В конце XIX начале XX века русская литература, прежде обладавшая высокой степенью мировоззренческого единства, стала эстетически многослойной. Реализм и модернизм существовали ранее, как единое целое размежевались и породили множество литературных явлений. Новые веяния и споры можно объяснить только тем, что различные литературные школы не могли найти точек соприкосновения и спорили в рамках реализма, создавая противоположные точки зрения на литературу и искусство. Ключевым предметом спора было место человека в искусстве.

Именно разная оценка человеческих возможностей и его предназначения требует совершенствования человека. Это привело к развитию реализма в литературе.

Конец XIX начало XX века ознаменован серьезными социально-экономическими, идеологическими потрясениями. Сильно отразились на литературе Первая Мировая война и Великая Октябрьская Революция. Ослабление царской власти в конце XIX века, быстрое развитие капиталистических отношений в Российской Империи спровоцировало сильные революционных настроения в стране.

Читайте также:
Музыка поэзии серебряного века: сочинение

Голодное крестьянство и мелкая буржуазия были неудовлетворенны вялой и безвольной политикой царя в начале XX века. Попытки реформ провалились. Кроме того, Россию втянули в ненужную для государства и народа Войну. Все эти трагичные события нашей истории нашли отражение в литературе начала XX столетия.

Модернизм, появившийся в это время, породил четыре перспективных направления: футуризм, символизм, имажинизм и акмеизм. Ярким представителем футуризма был Владимир Маяковский. Его знаменитое стихотворение “Облако в штанах” является эталонным стихотворением в жанре.

В этот период в литературе появились произведения, которые относились к декадансу. Знаковым автором в данном направлении является поэтесса Зинаида Гиппиус. Как и все европейские веянья, декаданс прошел через призму великой русской культуры и породил “русский декаданс”. Долгенко А. Н. говорит о нем следующим образом: “Сложный и неоднозначный по природе, он был тесным сплетением философско-эстетических и литературно-художественных черт, которые далеко не всегда, даже условно, можно отделить друг от друга”.

В то время, наряду с великим Л.Н. Толстым, творили революционно настроенные писатели. Особого внимания заслуживают поэты, прозаики и философы, которые писали летописи, составили рассказы и “эпизоды” из жизни переселенцев к летописи составили рассказы и “эпизоды” из жизни переселенцев. Литература 90-х гг. 19 столетия еще называют литературой о народном разорении. Именно тогда была написана “Летопись народного разорения”, в которую вошли статьи, рассказы и очерки о голоде, написанные Буниным, Короленко, Лесковым, Потапенко, Л. Толстым, Чириковым, Эртелем [1].

В рассматриваемый период на первый план литературного процесса выдвигается поэзия. Её называют поэзией “серебряного века” и акмеизм. В начале двадцатого века развивается символизм. Лидером символистов начала века 20 считается поэт В.Я. Брюсов.

В 30-х годах XX столетия зародился социалистический реализм. Родоначальником стал Максим Горький. Его правдивый взгляд на действительность со всеми её изъянами – это летопись эпохи. Соцреализм стал культовым течением и в 1932 году был одобрен Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Социалистический реализм положил начало для многих течений в литературе и искусстве, дав толчок советскому кинематографу, неповторимой живописи и архитектуре.

Характеристика литературных направлений конца XIX начала XX вв.

На фоне изменений в политике и обществе конца XIX начала XX вв. в России сформировались и функционировали 3 ключевых направления в литературе:

  1. Реализм
  2. Позитивизм
  3. Модернизм

Модернизм и декаданс проникли в русскую литературу как протест против позитивизма и реализма, укоренившихся в литературе. И модернизм и декаданс пришли к нам из Европы. Декаданс был широко распространен во Франции.

Декадентство в литературе и искусстве – это ответ на упадок европейской культуры, кризис европейского общества, негативно затронувший духовные и психологические аспекты жизни.

Основным представителем декаданса является Зинаида Гиппиус. Её творчество очень спорно. Её мироощущения балансировала на грани сумасшествия. Она страдала от многих расстройств психики и пыталась все время начать жить полноценной жизнью, но это у неплохо получалось.

О, ночному часу не верьте!
Он исполнен злой красоты.
В этот час люди близки к смерти,
Только странно живы цветы.
Темны, теплы тихие стены,
И давно камин без огня.
И я жду от цветов измены, –
Ненавидят цветы меня.
Среди них мне жарко, тревожно,
Аромат их душен и смел,-
Но уйти от них невозможно,
Но нельзя избежать их стрел.

Позитивизм процветал в России XIX века. Будучи философским течением, он распространил свое влияние и на литературу того времени. Первым романом, написанным в русской литературе под влиянием позитивизма, стал роман Тургенева “Отцы и дети” году. В 80–90-х гг. его влияние ослабевает. Вместе с этим появляется все больше критиков позитивизма.

Позитивизм – философское направление, утверждающее, что подлинное знание может быть получено лишь как результат отдельных конкретных наук

В начале ХХ века позитивизм возрождается на волне социально-экономических потрясений. После революции он не сдает позиции.

Реализм представляет собой художественный метод образного отражения действительности в соответствии с объективной достоверностью [2].

В конце 19 столетия в русской литературе прочно обосновался реализм. Выдающееся место в его развитии отведено А. П. Чехову. Это благодаря тому, что он многопланово отразил жизнь русского общества в период реакции и накануне общедемократического подъема.

Сравним два появившихся в начала XX века произведения, которые можно смело назвать знаковыми. Это рассказ символиста Федора Сологуба “Маленький человек” и поэма представителя реализма М. Горького “Человек”.

У Федора Сологуба мы видим классическое представление о маленьком человеке, который обычно унижен, обижен, но при этом сохраняет свое достоинство и человечность. У Максима Горького все несколько иначе. Для него “человек” является творцом своих проблем и успехов. Тут мы видим столкновение двух течений в литературе начала 20 столетия. Однако и у Ф. Сологуба и у М. Горького человеческие качества проявляются или независимо от социально-классовой принадлежности, или же во имя/вопреки окружению.

Поэма М. Горького “Человек” насыщена высокой патетикой и завершается апофеозом человеку-победителю. Максим Горький создает масштабный образ борца идущего вперед. Однако образ настолько многогранен, что читатель начинает задумывать о времени и пространстве в котором находится герой. Как представитель реализма, Максим Горький широко использует пунктуацию. Так, в конце поэмы у Горького много восклицательных знаков. Они служат для передачи веры автора в то, что человек способен распрямиться и вырасти в колоса. Стать человеком с большой буквы.

Читайте также:
Поэзия начала века: сочинение

Горький модернизирует реализм в социалистический реализм. Именно социалистический реализм создал новые возможности для изображения всех сторон действительности.

Однако не только реализм правит балов в литературе конца XIX начала XX вв. Большим влиянием наделены модернистские течения: символизм, акмеизм, футуризм. Особенностью модернистов начала 20 столетия была в том, что они в силу особенностей своего таланта не могли вместить свое творчество в рамки одного какого либо течения.

Символизм являет собой направление в искусстве (в литературе, музыке и живописи), которое возникло во Франции в 1870-80-х гг. и достигшее наибольшего развития на рубеже XIX и XX веков. В символизме используют недосказанность, намеки, таинственность, загадочность [2].

Зарождение такого течения как символизм в литературе принято считать началом Серебряного века русской поэзии. Он ассоциируется с появлением статьи Дмитрия Мережковского “О причинах упадка и о новых течениях в современной русской литературе” которая увидела свет в 1892 году. Течение “символизм” берет свое начало в Европе. Однако именно в России он достиг своего наивысшего расцвета.

В период с 1900 года по 1910 особенно ярко проявились ориентация символистов на национальную историю и культуру, их внимание к общественному назначению художника. Важнейшим и очень авторитетным представителем символизма является Александр Блок.

Творческое развитие Блока основано происходило под воздействием символизма. Очень сильно на мировоззрение поэта повлиял философа и поэта Владимир Соловьева. Именно из его произведений Блок позаимствовал идею о близящейся мировой катастрофе и учение о Мировой Душе, или Вечной Женственности, призванной обновить мир. Это влияние и в биографическом плане любовь к Л.Д. Менделеевой и определили во многом мистико-элегическую направленность стихов Блока, их индивидуализм и отрешенность от мира.

Все это нашло отражение в цикле стихов о Прекрасной Даме. Несмотря на мистическую составляющую этот цикл полностью автобиографичен.

Всё отлетают сны земные,
Всё ближе чуждые страны.
Страны холодные, немые,
И без любви, и без весны.
Там – далеко, открыв зеницы,
Виденья близких и родных
Проходят в новые темницы
И равнодушно смотрят в них.

Для творчества сторонников символизма характерна образность, мистическая составляющая и глубокий скрытый смысл каждого произведения.

Очень важен для литературы конца XIX начала XX вв. модернизм.

Модернизм – совокупность художественных направлений в искусстве второй половины девятнадцатого – середины двадцатого столетия. Наиболее значительными модернистскими тенденциями были импрессионизм, модерн, экспрессионизм, нео- и постимпрессионизм, фовизм, кубизм, футуризм [2]

Модернизм как новое направление в искусстве зарождается на рубеже веков. Во Франции – Бодлер, Верлен, Рембо. В Скандинавии – Метерлинк. В Англии – Оскар Уйльд. Позже среди крупнейших писателей модернистов засияли имена Кафки и Фолкнера. Модернизм в русской литературе был представлен такими поэтами и прозаиками как Пастернак, Блок, Бунин, Ахматова. На базе модернизма в начале 20 столетия возникло такое течение как имажинизм.

  1. Пруцков Н. Литература конца XIX – начала XX века – Л.: Наука 1983
  2. Белокурова С. П. Словарь литературоведческих терминов – М.: Паритет, 2009

Фигура комбрига Серпилина в трилогии «Живые и мертвые»

Писатель признавался: «Фигура комбрига Серпилина сложилась у меня из воспоминаний двоякого рода: во-первых, у меня в памяти осталось несколько встреч в разные годы войны с людьми, превосходно воевавшими и имевшими за спиной ту же самую нелегкую биографию, которой я впоследствии наделил своего героя. Во-вторых, мне врезались в память некоторые эпизоды обороны Могилева в июле 1941 года и облик командира одного из полков, где я был в те дни, — полковника Кутепова, человека, не желавшего отступать. И внешний и внутренний облик этого человека лег в первооснову образа Серпилина». Тем самым еще раз подтвердилось, что Герои, имеющие точные «признаки реальных прототипов», удавались К. Симонову «лучше, чем собирательные образы, рожденные вымыслом».

Вся вторая половина романа «Живые и мертвые» посвящена изображению тяжелых боев под Москвой, завершившихся сокрушительным поражением фашистов. «Симонов рассказывает о войне, — писал Б. Полевой, — жестоко, правдиво и прямо. И эта, лишенная всякой лакировки, поистине фронтовая прямота завоевала его книгам любовь читателей. Говоря о поражениях, он рассказывает о том, как на ошибках учились люди, как рождалось воинское мастерство солдат, офицеров, генералов, как блекли иллюзии и назревала могучая ударная сила армии».

В произведении «Солдатами не рождаются», по верному утверждению М. Алексеева, «наиболее значительном прозаическом произведении писателя», изображаются заключительные тридцать три дня Сталинградской битвы, когда Армия добилась коренного перелома в войне, погнала фашистов от Волги, чтобы закончить разгром их в Берлине и «здесь, на вершине пораженной цитадели гитлеризма, водрузить свое знамя, овеянное дымами множества битв».

Центральной фигурой в романе — и во всей трилогии — теперь окончательно становится генерал Серпилин, умный, волевой, решительный военачальник, порой жесткий, как жесть, но самокритичный и справедливый человек. О нем говорят, что он умеет беречь людей, воюет не числом, а умением, несмотря на то, что в летних боях за Средним Доном и на Сталинградском направлении дивизия его не раз теряла больше половины своего состава, и ее непрерывно приходилось пополнять. Бережет людей — означает: не подвергает их бессмысленной опасности, без колебаний бросая навстречу опасности необходимой.

«Еще когда я впервые читала роман «Солдатами не рождаются», — с восхищением рассказывала Ирмтрауд Ручке из Берлина, — я отметила для себя место, где Серпилин размышляет о том, какая большая ответственность лежит на нем за жизнь подчиненных ему солдат… Это место так сильно тронуло меня потому, что здесь ясно выражена мысль: заповеди социалистического гуманизма всегда остаются законом для коммунистов — в том числе и в чрезвычайных обстоятельствах войны».

Читайте также:
Творчество поэта Серебряного века (Н. С. Гумилёв): сочинение

У Серпилина ум стратега, мыслит он широко, самостоятельно и очень конкретно, рассматривая каждое явление со всех сторон, касается ли это роли Сталина во всем ходе войны и его просчетов накануне ее или качеств командира триста тридцать второго полка майора Барабанова. Командуя дивизией под Сталинградом, он действует рассчитано точно, памятуя: «Написал в приказе букву, — а кто-то умер. Провел сантиметр по карте, — а кто-то умер. Крикнул в телефон командиру полка «нажми», — а надо крикнуть, обстановка требует, — а кто-то умер…» Еще неукоснительно он следует этому, будучи начальником штаба армии, которой командует генерал Батюк, не привыкший думать о людях.

Не менее чем «Живые и мертвые», роман «Солдатами не рождаются» поражает богатством конкретных наблюдений. До предела насыщен ими рассказ о величайшей военной битве — Сталинградской, особенно конец рассказа. Вероятно, вот такие страницы дали повод Григорию Коновалову однажды сердито сказать: «И все-таки о войне пока что вместо эпопеи создаем обстоятельные многотомные очерки, рискованно называемые романами. Тут никто не виноват. Очеркисты мы неплохие. Даже мелкое политиканство и упорное сведение сложнейшей жизни к одному вопросу: «почему отступали?», а также излишняя детализация (жалко расставаться с записными книжками) не мешают нашим гигантским очеркам, несостоявшимся романам быть полезными…»

Сказано слишком резко и далеко не совсем справедливо. Насыщение произведения конкретными деталями не помешает превратиться ему в эпопею, если они соединяются с масштабностью мысли писателя и его героев, помогают художественному осмыслению реальных событий, выступающих одновременно в конкретности и целостности, способствуют углубленному проникновению во внутренний мир героев, изображению его в развитии.

Изображение характеров в развитии тоже не являлось сильной стороной таланта Константина Симонова. Его герои не столько развиваются, сколько проявляются. Текучесть, движение или, как выражаются ученые, «эпическая процессность, социальная диалектика характеров» Константину Симонову «не свойственны». «Перед нами произведение скорее острое, чем эпически самодвижущееся». Если не придираться к стилю исследователей, их утверждения не лишены истины.

Уязвимы романы Константина Симонова и в том, что писателю с трудом дается изображение психологии героев, даже Тани Овсянниковой, столь непропорционально много места занимающей в романах. Кажется также, что неспроста автор привел Серпилина к умирающей жене, когда она уже не могла прийти в сознание, уклонился от показа вихря разрывавших душу героя чувств, пока тот слушал «исповедь» пасынка своего Вадима. Загадочной для читателя осталась эволюция в романе «Последнее лето» генерала Батюка, вдруг резко изменившегося ко времени назначения его командующим фронтом. Вообще заключительный роман «Последнее лето» почти не взволновал читателей.

Писатель охотно изображал «трудные» отношения между мужчиной и женщиной. Во всяком случае, до предела усложнены отношения Синцова с Таней, почти скандальна личная жизнь комдива Артемьева и его жены Нади. Генералу Серпилину писатель тоже не счел возможным облегчить личную жизнь. Командарм влюбляется в жену полковника Баранова, того самого Баранова, который после разжалования его Сернилиным и Шмаковым застрелился. Красивая, умная, смелая Баранова особенно хороша в минуты, когда рассказывает Серпилину о своем недавнем увлечении, когда волнуется за него, ожидает встречи с ним. Тем удивительнее, что едва эти интересные — в отдельности — люди сходятся вместе, они выглядят не интересными для нас, ибо чересчур ординарны и в том, о чем и как говорят, и в том, что переживают.

Встречи их, чувства, владеющие ими, не заставляют наши сердца биться учащенно, не приносят той радости, какую испытываешь, увидев, как вдруг поздней осенью распускаются цветы. Спор их о том, идти или не идти в загс, право же, наивен; сомнения Серпилина (ты — молодая, я — старый) надуманны; разговор о том, будет или не будет она мешать ему на фронте, мелкотравчат. Не приходится говорить уж о том, будто и Серпилин, и Баранова изменились, стали богаче, интереснее благодаря в их душах чувству. С огорчением Эдвард Павляк вынужден был признать, что «Последнее лето» — скорее роман о стратегии, о работе штабов, о планировании крупных операций, нежели изображение дальнейшей судьбы героев.

Сравнительная характеристика Синцова и Серпилина в романе «Живые и мертвые»

Синцову пришлось бороться за право сражаться на фронте. В судьбе Синцова много индивидуального. Но автор подчеркивает, что Синцов – один из многих. Приведем комментарии автора. «Первый день войны застал семью Синцовых врасплох, как и миллионы других семей». «Он не был трусом, но, как и миллионы других людей, не был готов к тому, что произошло». «А что будет с ним в этом бою, он не знал, так же, как этого не знали и все другие люди, составлявшие полк Серпилина». «Сегодня день снова был прожит так, как он привык жить: за общим делом, вместе с другими людьми». Синцов – штатский человек.

Ему нужно еще было научиться побежать, а не просто жертвовать собой. В романе Синцов из штатского человека превращается в умелого солдата. Отступая с дивизией Серпилина, он с радостью принимает назначение политруком роты. После боя его хвалят: «Хорошо действовал, политрук». Но главное для него теперь другое: «они остались в тех же окопах где были с утра…»

Читайте также:
Творчество поэта Серебряного века (Н. С. Гумилёв): сочинение

После выхода из окружения Синцову приходится начинать службу рядовым бойцом ополчения. Синцов остался без документов и не знает, как это произошло. Ему кажется, что вокруг стена недоверия. Эта сторона его биографии имеет нечто общее с биографией Серпилина.

Воинское умение Синцова возросло. У развалин кирпичного завода Синцов практически в одиночку отбивает атаки немцев. В конце романа мы видим изменившегося Синцова. В нем соединились воинское мастерство и нравственная стойкость. Он переживает и за дочь на оккупированной немцами территории, и за жену в тылу фашистов.

Серпилин покоряет нас многими достоинствами: и беззаветной храбростью, и полководческими способностями, и мудростью. Он стремится к тому, чтобы подчиненные ему люди дрались хорошо и с малыми потерями. В бою за станцию Воскресенское он не поддается нажиму начальника политотдела армии Максимова немедленно пойтив атаку. Серпилин возьмет это Воскресенское с минимальными потерями. После всех испытаний Серпилин не потерял любви к жизни. В романе Симонова мы видим, испытания закаливали людей, как мужество так и воинское умение основой победы.

В «Последнем лете» Серпилин впервые решает задачи огромной стратегической сложности. Участие Серпилина в операции «Багратион» позволяет увидеть в нем большого военного руководителя. И одновременно он заботится о людях. Он дарит Синцову и Тане редкие минуты свидания, ободряет генерала Кузьмича, пересматривает приговор трибунала по делу сержанта Никулина. С искренним сожалением мы узнаем о смерти Серпилина. Случайная смерть его только внешне случайна. Героизм был для Серпилина нормой жизни

Страшная весть о войне застала одного из главных героев романа Синцова на юге, где он собирался провести отпуск с женой. Глазами Ивана Петровича Синцова мы увидим многие эпизоды войны, неразбериху и суету первых недель и месяцев.

Синцов — военный корреспондент, по заданию редакции он ездит в самые «горячие точки», собирает материалы, чтобы потом поведать обо всем увиденном, поднять дух отступающих солдат. Синцов старается все увидеть своими глазами, запомнить и понять причину столь стремительного и страшного в своей глобальности отступления.

Трагическую картину приходится наблюдать ехавшим в полуторке Синцову и солдатам: фашистские истребители, как с цыплятами, расправляются с беззащитными, почти без вооружения бомбардировщиками-штурмовиками. Мужчины, не стыдясь слез, смотрят на эту вакханалию смерти, задают единственный вопрос: «Где русские истребители, почему штурмовики идут без прикрытия?»

Вообще, поначалу у людей больше вопросов, чем разумных, логичных ответов. «Что за внезапность? Как могли не заметить скопления фашистских армий у своих границ?» — спрашивает Машу Синцову сосед, старый московский рабочий. Он готов терпеть любые лишения, лишь бы у армии всего хватало. «Так почему же не сказали?»

Сопротивление официальной лжи, протест против недоверия со стороны властей к народу звучат и в словах старого лесника, который вынужден остаться на оккупированной территории. А знай он раньше правду, так ушел бы, ни за что не остался под врагом. Попав в бригаду Федора Федоровича Серпилина, Синцов увидел порядок и дисциплину, умение воевать даже в этих трудных обстоятельствах. Серпилин — военный специалист, прекрасно разбирающийся в тактике и стратегии. Он умеет беречь солдат, знает, что от него требуется. Впервые за долгие недели Синцов почувствовал себя уверенно именно в бригаде генерала, находящейся на самом ответственном участке фронта.

Оказавшись в полном окружении, Серпилин не теряет присутствия духа. Его бойцы не поддались панике, пробиваются к линии фронта. Умное руководство генерала Серпилина помогает его бойцам перейти фронт, оказаться среди своих. Но на войне все меняется молниеносно, и люди, вышедшие из окружения, гибнут безоружными под прорвавшимися танками противника.

Сглаживая острые вопросы, Симонов все же заставляет читателя усомниться в «гениальности верховной» власти, доведшей страну до такой масштабной катастрофы.

Глазами героев романа: Серпилина, Синцова, Малинина и других — мы видим суровое и героическое время, когда несмотря ни на что страна выстояла, сумела остановить жестокого и мощного врага, а потом и начать масштабное наступление от Волги. Сталинград становится символом непобедимости русского народа. «За Волгой для нас земли нет»,— неоднократно звучит ключевая фраза. Собравшись с силами, осознав ошибки первых месяцев, страна сумела переломить ход войны.

Симонов мало говорит о верховной власти, больше внимания уделяет простым солдатам, пехотинцам, незаметным труженикам войны, которые мужественно и терпеливо выполняли свой долг.

Многие страницы романа «Живые и мертвые» читать без слез невозможно. Но автор не ставит перед собой цель разжалобить читателей. Он правдиво и талантливо изображает все увиденное и пережитое людьми в эти страшные, суровые и героические годы.

Нам же, потомкам этих людей, надо гордиться подвигами дедов и прадедов, быть достойными их.

Сочинение на тему: Человек на воине в романе К. Симонова «Живые и мертвые»

_________________________________________________________________________________________________
Сочинение.
Человек на воине в романе К. Симонова «Живые и мертвые»

Константина Симонова считают основателем “панорамного” романа о Великой Отечественной войне. Теме Отечественной войны посвятили свои произведения такие известные авторы, как Ю.Бондарев, В.Быков, А. Ананьев, Г. Бакланов, В. Богомолов и другие, выступавшие в традиционных жанрах. Однако трилогия Симонова “Живые и мертвые”, благодаря широте охвата событий и отражения судеб людей на войне, получила особое название — “панорамного” романа или романа-события. В один ряд с симоновской трилогией ставятся “Война” и “Москва, 41-й” И. Стаднюка, “Блокада” А. Чаковского. Сам Симонов признавался, что центральное в его романе — это человек на войне. “Мне кажется, что в “Живых и мертвых” я напрасно отдал дань мнимой обязательности для романа наличия в нем семейных линий. И как раз это оказалось самым слабым в моей книге”, — признает К. Симонов. Главная задача автора состояла в изображении правды войны. Это потребовало от него введения большого количества действующих лиц — свыше 200. Причем судьбы многих из них остаются незавершенными. Тем самым Симонов показывает одну из главных драм войны — когда люди пропадали без вести. “Я оборвал эти судьбы сознательно”, — говорит автор трилогии. При этом даже эпизодические герои отличаются у Симонова индивидуальностью. Вот как представлен в романе самый бесстрашный из командиров дивизий, который погибает немного ранее Серпилина: “Талызин, бирюковатый по натуре и казавшийся по первому впечатлению малообразованным, на самом деле был хорошо начитан, знал службу и командовал своей дивизией хотя и небезошибочно, но честно: не раздувал успехов и не прятал неудач. И вообще, по составившемуся у Серпилина мнению, был человек высокопорядочный…” Далее в нескольких предложениях Симонов рассказывает об этом человеке буквально все. В сорок первом он вместе с несколькими другими генералами был отдан на Западном фронте под трибунал. Талызину предъявлялось обвинение в трусости и утере управления дивизией. За это он был приговорен к расстрелу, замененному десятью годами лишения свободы. Из лагеря просился на фронт и летом сорок второго был послан вновь заместителем командира полка. Человек на войне у Симонова — это практически реальный человек, то есть взятый из жизни. Судьба Талызина — это художественное воплощение в романе реальных событий. То же можно сказать и о большинстве судеб героев романа. При написании трилогии К. Симонов придерживался принципа историзма. В своей работе он опирался на документы, свидетельства очевидцев, свой собственный опыт. Я думаю, что наиболее широко тему сочинения можно раскрыть на примере образа Серпилина, являющегося одним из центральных в повествовании. Образ Серпилина, прошедшего во время войны путь от командира полка до командарма, считается открытием Симонова. С этим образом входят в военную прозу люди трагической судьбы — те, кто был подвергнут репрессиям в 30-е годы. Федор Серпилин был осужден без суда и следствия на десять лет, несмотря на то, что он не признал предъявленных ему обвинений. “Фигура комбрига Серпилина сложилась у меня из воспоминаний двоякого рода, — писал Симонов, — во-первых, у меня в памяти осталось несколько встреч в разные годы войны с людьми, превосходно воевавшими и имевшими… ту же самую нелегкую биографию… Во-вторых, мне врезались в память некоторые эпизоды обороны Могилева в июле 1941 года и облик командира одного из полков… человека, не желавшего отступать. И внешний, и внутренний облик этого человека лег в первооснову образа Серпилина”. Федора Серпилина Симонов показывает как солдата, любящего свою родину и готового до конца стоять за ее свободу. На войне раскрываются такие его качества, как мужество, стремление к победе, чувство долга. Мы видим, что душа этого человека не загрубела от ужасов войны — он сопереживает тем, кто был осужден вместе с ним, и пытается помочь этим людям. Серпилин пишет письмо в защиту друга с просьбой пересмотреть его дело: “Дорогой товарищ Сталин! Считаю своим долгом доложить Вам, что комкор Гринько не меньше меня предан Родине и не хуже меня защищал бы ее от фашистских захватчиков. Если Вы верите мне, то нам с комкором Гринько обоим место на фронте, здесь, где я, а если Вы мне не верите, то, значит, нам обоим место там, где он”. Симонов раскрывает характер этого героя и в том, как он ведет себя в военной обстановке с Барановым, которого считает одним из виновников своего ареста в 1937 году; со своим приемным сыном, когда-то публично отрекшимся от него как от врага народа; и в том, как он ведет себя в первые дни войны в ситуации паники, отступления, слухов о диверсантах. Серпилин, всем сердцем преданный своей стране, тяжело переживает неудачи армии. Он пытается осознать, почему это произошло. Глубокий анализ событий приводит героя к правдивому пониманию войны и личности Сталина. Симонов показывает, что война всецело поглощает человека. Это проявляется в раздумьях Серпилина — они не о его семье, друзьях. Чаще всего его мысли заняты событиями войны: “…после сталинградского разгрома немцы в марте под Харьковом показали, на что они еще способны. И надо было хоть умереть, но остановить их. Пока останавливали, представитель ставки трижды был у тебя. В последний раз разговор с ним обернулся так, что подумал: снимет с армии. И хотя делал все, что мог и умел, но, если б сняли, жаловаться было бы не на что, потому что отступал, не мог выполнить приказа — остановить немцев. Пришлось выслушать в последний раз и такое, что лучше бы не слышать…” Поведение человека на войне может быть разным. Такие герои трилогии “Живые и мертвые”, как член Военного Совета фронта Илья Львов, работник Генштаба Иван Алексеевич, которых в какой-то степени можно противопоставить, помогают читателю глубже понять причину тех или иных военных событий, а автору — раскрыть характеры людей на войне. Образ Ильи Львова, появляющийся в третьей книге трилогии, раскрывает социальную сторону сталинского культа, его проявление в поступках людей на фронте. Львов создавал атмосферу подозрительности, недоверия к человеку. Он фанатично претворяет в жизнь идеи Сталина. Иван Алексеевич, фамилия которого остается неизвестна читателю, напротив, во многом не поддерживает высшее руководство. “…Было все-таки что-то унизительное в том, что вся твоя жизнь зависела от вдруг мелькнувшего в голове воспоминания, которое могло и не мелькнуть, от трех-четырех слов, походя сказанных в трубку”, — думает Иван Алексеевич. Мы видим, что положение у Ивана Алексеевича в Генштабе по понятным причинам непр очное. И хотя ему “дорога возможность в меру своего разумения влиять на ход событий”, он подумывает о том, как уйти на фронт, пока тучи над ним не сгустились окончательно. Эти образы относятся к персонажам второго плана, но наряду с главными героями в них, а также в образах члена Военного Совета армии Захарова, начальника штаба Бойко, командующего фронтом Батюка, раскрывается идея романа К. Симонова. Романа о войне и о людях на войне.
Несомненная заслуга Константина Симонова в том, что в своей трилогии он отразил не только судьбы людей военного времени, но и впервые затронул ряд острых вопросов: почему начало войны было таким провальным? кто такой Сталин? Как его культ преломлялся в судьбах людей? В “Живых и мертвых” автор сам отвечает на эти вопросы, что позволяет нам узнать еще одну точку зрения на события военного времени, оказавшего огромное влияние на судьбы людей XX

Читайте также:
Только влюбленный имеет право на звание человека (тема любви в поэзии Серебряного века): сочинение

Образ войны в произведениях Константина Симонова

Школьное сочинение

Константин Михайлович Симонов всегда был верен одной, главной, теме своего творчества. Тема эта — мужество и героическое служение Родине. Образ войны постоянно присутствует в произведениях писателя как нечто реальное, чудовищное, то, что необходимо изучать, с чем нужно бороться, чтобы победить. Понятие войны в форме метафоры также встречается у Симонова, но не очень часто. Это бывает, когда необходимо сказать, что она еще не наступила. Об этом думает в романе “Товарищи по оружию” Климович: “Для него, военного человека, война была экзаменом, который неизвестно когда состоится, но к которому надо готовиться всю жизнь”. Или когда автору необходимо дать собирательный образ войны: “Война — не новгородское вече”, или: “Война все равно никогда не сахар, особенно если не выпускать из памяти, что люди умирают каждый день и час”. Все свое внимание Симонов концентрирует на тяготах войны: “Выходит, так на так, везде война людей по хребту бьет”, — пишет он в романе “Солдатами не рождаются”.

Перу писателя принадлежит знаменитый роман-эпопея “Живые и мертвые”. В нем все время ощущается противоборство двух сил: “Война вообще палка о двух концах — и ты за нее схватился, и противник из рук не выпускает”. Это противоборство подчеркивается удачной метафорой: “Все висело на волоске и у нас, и у немцев. Но наш волосок оказался крепче. Немцы — противник такой, его и при последнем издыхании шапками не закидаешь”.

Константин Симонов представляет войну в виде механизма, бездушного, перемалывающего все живое. Так, в романе “Последнее лето”, посвященном 1944 году, часто употребляются метафоры “машина войны”, “машина наступления”. Война идет уже давно, и в ней как будто что-то автоматизировалось. Искусство ведения войны заключается в овладении этой “машиной войны”. Серпилин постоянно думает, что нужно “раскручивать машину наступления “. У него возникает ощущение, что “машина войны” на участке его армии “отлажена, заправлена, смазана, теперь остается пустить ее в ход”. Движение войны выражается в виде длительного действия какого-то существа, с которым нужно бороться, что и делали наши солдаты, такие, как Синцов, Артемьев и другие. Они “сначала, как могли, останавливали войну, когда она катилась и хотела перекатиться через них и через миллионы других людей. А теперь, остановив, катили ее обратно, туда, откуда она началась” (“Последнее лето”). Война здесь олицетворяется при помощи развернутой и повторяющейся метафоры — “война катилась”, “ее катили”, и это одушевление не случайно у Симонова. В образной форме показано, что Синцов и Артемьев не просто участники войны. Они ведут борьбу против нее самой, и в этом содержится глубокий смысл, так как, еще продолжая воевать, наша страна, уничтожая фашизм, вела борьбу за мир.

Читайте также:
Поэзия начала века: сочинение

Писатель, рисуя обобщенный образ войны, подчеркивает обычное, характерное состояние. “Там война пахла бензином и копотью, горелым железом и порохом. Она скрежетала гусеницами, строчила из пулеметов и падала в снег, и снова поднималась под огнем на локтях и камнях, и с хриплым “ура”, с матерщиной, с шепотом “мама”, проваливаясь в снегу, шла и бежала вперед, оставляя после себя пятна полушубков и шинелей на дымном растоптанном снегу” (“Солдатами не рождаются”). Олицетворение войны у Симонова — образ чудовища, хищника. “Конечно, война большая, это, верно, и жрет людей много, нынче тут, завтра там…”, — думает Серпилин. В романе “Последнее лето” образ чудовища относится и к немецкой армии: с надрубленными клещами, с перерезанными венами — железными дорогами. Противостоящей силой чудовищу войны в романе предстает собирательный образ гиганта, русского богатыря, олицетворяющего русский народ. В частности, появляется образ большой человеческой руки. “Вчера все глубже загребали правой рукой”, — думает Серпилин о правом фланге своей дивизии. “И два соседних фронта… сегодня к утру сомкнули руки позади оставшихся в мешке немецких армий”.

Описывая будничную работу Серпилина, Симонов создает образ человека на войне. “На фронте думал, как говорится, о душе, а про тело думать было некогда. Оно ездило на “виллисах”, ходило по окопам, говорило по телефону… Исполняло все, что от него требовалось, не напоминая о себе”. Одушевляется также в романе и серпилинская дивизия, причем о ней говорится, как о едином существе, вмещающем в себя судьбу каждого бойца: “…Она отступала и контратаковала, оставляла, удерживала и снова оставляла рубежи, она истекала кровью и пополнялась, и снова обливалась кровью”. “Последнее лето” демонстрирует нам образец армии и ее командиров. В подтверждение этого автор говорит афористическими фразами: “Армия, как человек, — без головы не живет”, “Командир полка, как хозяйка, — всегда в заботах”; “Хороший командир роты — это рота. Без него на батальоне сидеть, как на стуле без ножки”.

При индивидуальной оценке командующих: Серпилина, Бойко, Кузьмича — Симонов использует необычное сравнение. Например, Синцову “…Серпилин в эти дни чем-то напоминал хирурга. Наступление было похоже на операцию, когда хирург торопит: “Тампон! Зажим! Тампон! Шелк! Проверьте пульс!”. Командует людьми, которые помогают, а у самого нет времени ни на что постороннее…”. Это сравнение Серпилина с хирургом не случайно, так как военную операцию он старался подготовить как можно искусней и провести ее для своей армии как можно безболезненней. В описании боя у Симонова обычно преобладает зрительное или слуховое восприятие его очевидцами. При передаче грохота боя возникает такой звуковой образ: “Казалось, у тебя над ухом кто-то все время с треском грызет огромные орехи”. Это олицетворение боя опять повторяется: “Над ухом один за другим треснули два последних ореха, и наступила мгновенная пауза”.

Читайте также:
Музыка поэзии серебряного века: сочинение

Писатель отвергает войну как нечто противоестественное, бесчеловечное. В то же время Симонов подчеркивает, что война — это ежедневный подвиг и тяжелый труд народа на фронте и в тылу. Вся жизнь переплетена с войной, она входит в мировосприятие человека. Этим и объясняется использование военной символики даже там, где речь не идет непосредственно о войне. Например, переживая гибель жены, Синцов думает: “Страшно привыкать к мысли, что умерла. Но, может, еще страшней, затолкав эту смертельную мысль вглубь себя, жить с нею так, словно годами идешь по минному полю, не зная, где и когда под тобою рванет”. У Симонова образ-символ нигде не выступает навязчиво. Он скрыт, и в него нужно проникнуть. Например, изображая “черную кашу” взрывов, автор обращает внимание на соломинку, которая становится символом человеческой судьбы на войне. “Там, впереди, небо. А здесь, прямо перед глазами, ледяная кромка окопа с одной вмерзшей соломинкой. Торчит, словно ее нарочно втолкнули измерить силу ударов, и подрагивает перед глазами то сильней, то слабей…”. Образ соломинки, подрагивающей от взрывов, такой маленькой, но стойкой — она одна выстаивает против всей махины вражеской техники, — это и есть образ человека на войне. Константин Симонов, создавая образ войны, в своих произведениях использует разнообразные художественные средства. Этим достигается огромное эмоциональное воздействие на читателя, благодаря этому книги писателя так правдивы, реалистичны и глубоки по своему содержанию.

Изображение личности в романе «Живые и мертвые» К.Симонова

Одним из определяющих признаков публицистического творчества является интерес к социально значимым фактам, которые наряду с событиями, социальными ситуациями, процессами, важными персонами входят в сферу интересов журналистики.

Личность как предмет отображения в журналистике, по мнению А. Тертычного, может привлекать своими пристрастиями, необычными возможностями, высокими профессиональными качества, физиологическими особенностями, нравственными примерами и пороками. Тертычный А. Жанры периодической печати. М., 2000. С. 18.

Роман Симонова — поучительный пример соединения окопных наблюдений с аналитической мыслью. Это, говоря теперешним языком, типичная «деловая проза». Она свободна от риторики, в ней мало общих рассуждений, много фактов. А если рассуждения все же возникают, они помогают осмысливать факты, их взаимосвязи. Роман тесно связан с очерками репортера Симонова времен войны. Симоновские очерки написаны таким образом, что через людей, в них показанных, через бои, в них описанные, мы отчетливо ощущаем и трудности войны, и перемены в ее ходе, становившиеся ступеньками к маю 1945 года: факты погружены в историю, люди показаны как ее делатели.

Герои романа это типичные представителей своего поколения, для того, чтобы подчеркнуть эту типичность, в роман вводится особый авторский комментарий, который звучит уже в удивительно точно найденной первой фразе: «Первый день войны застал семью Синцова врасплох, как и миллионы других семей». Это прямое сопоставление индивидуальной и народной судьбы проходит через весь роман: «Он не был трусом, но, как и миллионы других людей, не был готов к тому, что произошло»; «Он не пережил бы те дни без этой веры, с которой незаметно для себя, как и миллионы других военных и невоенных людей, втянулся в четырехлетнюю войну»; Сегодня день снова был прожит так, как он привык жить: за общим делом, вместе с другими людьми» и т.д. Синцов живет как другие, как тысячи, миллионы других. Тот же прием уравнения судьбы отдельных героев романа и судьбы народной, массовой Симонов широко использует и для характеристики других персонажей. Эта мысль настойчиво внедряется в сознание читателя, и именно она совершенно необходима роману, неотделима от его сущности, от его пафоса.

Читайте также:
Творчество поэта Серебряного века (Н. С. Гумилёв): сочинение

В письме Затуловской, спрашивающей К. Симонова, почему Серпилин погибает в конце романа, автор пишет: «…война до последнего своего дня была трагедией. Потому что на ней погибали люди. И трагедией она была в этом отношении и тогда, когда мы стали побеждать немцев, громить, окружать. И вот для того, чтобы показать, что война до последнего дня оставалась трагедией, что нам пришлось платить самую дорогую, какую только можно вообразить, цену за победу и за каждый шаг этой победы, для того, чтобы читатели это почувствовали, мне пришлось расстаться на поле боя с самым дорогим для меня в романе человеком» Симонов К. Письма о войне. 1943-1979. – М., 1990. – С.95..

В мыслях и поступках своих героев — от генерала Серпилина до рядовых солдат — он видит проявление обычных свойств характера этих людей.

В своей работе над романом автор опирался на документы, свидетельства очевидцев, свой собственный опыт. Образ Серпилина, прошедшего во время войны путь от командира полка до командарма, считается открытием Симонова. С этим образом входят в военную прозу люди трагической судьбы — те, кто был подвергнут репрессиям в 30-е годы. Федор Серпилин был осужден без суда и следствия на десять лет, несмотря на то, что он не признал предъявленных ему обвинений.

“Фигура комбрига Серпилина сложилась у меня из воспоминаний двоякого рода, — писал Симонов, — во-первых, у меня в памяти осталось несколько встреч в разные годы войны с людьми, превосходно воевавшими и имевшими. ту же самую нелегкую биографию. Во-вторых, мне врезались в память некоторые эпизоды обороны Могилева в июле 1941 года и облик командира одного из полков. человека, не желавшего отступать. И внешний, и внутренний облик этого человека лег в первооснову образа Серпилина”.

Прототипом героя романа явился командир полка – Семен Федорович Кутепов. Это упоминается в истории обороны Могилева. Бои в районе Могилева действительно носили очень напряженный характер. Оборона города длилась 23 дня. В числе отважных бойцов с гнетом фашистов стоит отметить стрелковый полк под командованием полковника Кутепова. Только за один день бойцы этого полка истребили 39 фашистских танков. Эти бои писатель Константин Симонов описал в романе «Живые и мертвые». Полковник Кутепов стал прототипом одного из героев романа — генерала Серпилина. О глубоких переживаниях писателя свидетельствует и тот факт, что Симонов во многих своих статьях и книгах вспоминал Могилев наряду с Москвой, Ленинградом, Одессой, Севастополем, Сталинградом:

„Я не был солдатом, был всего только корреспондентом, однако у меня есть кусочек земли, который мне век не забыть, — поле под Могилевом“.

О своих впечатлениях К. Симонов рассказывает:

„… Середина поля. Могилев. С восточного берега на западный перекинут единственный деревянный мост. На нем не было ни одной пушки, ни одного зенитного пулемета.

Мы переехали на западный берег, в полк, оборонявший Могилев. В этот день был тяжелый, кровопролитный бой. Полк разбил сорок немецких танков, но и сам истек кровью. Вечером мы говорили с командиром полка полковником Кутеповым… На его обросшем, небритом и усталом, смертельно усталом лице в самые тяжелые мгновения вдруг проявлялась неожиданно мягкая, детская улыбка.

Мы сказали ему про мост. Там нет ни одного зенитного пулемета, если немцы разбомбят мост, то он с полком будет отрезан здесь, за Днепром.

— Ну и что ж, — Кутепов вдруг улыбнулся своей детской улыбкой. — Ну и что ж, — повторил он мягко и тихо, как будто говоря о чем-то самом обычном. — Пусть бомбят. Если другие отступят, мы решили тут остаться и умереть, всем полком решили. Мы уж говорили об этом…“

Я процитирую здесь начало из очерка “Камень под Могилевом” известного журналиста и писателя Василия Пескова:

“На шестом километре дороги, если ехать из Могилева в Бобруйск, шоссе слегка расширяется, в разрезе придорожной полосы елей и кленов проезжий видит площадку и на ней дикий камень. Памятник. Остановившись, видишь у камня цветы и хорошо знакомое факсимиле еще недавно жившего человека, а теперь резцом просеченное на валуне – К о н с т а н т и н С и м о н о в. С тыльной стороны камня – литая доска: “. Всю жизнь он помнил это поле боя 1941 года и завещал развеять здесь свой прах”. Эти слова заставляют снять шапку и помолчать, глядя на поле, прилегающее к дороге. Если прохожий не очень спешит, он от кого-нибудь узнает: полоса кустарника и деревьев, линейкой идущая в поле, скрывает остатки рва, который когда-то спешно вырыли – остановить танки. Но немецкие танки тут в 41-м остановил не этот, теперь оплывший земляной ров, а люди, тут и полегшие. Симонов видел, как это было. Помнил об этом всю свою жизнь. И однажды обмолвился, что хотел бы, чтобы прах его был развеян на поле боя под Могилевом”. (В кн. Константин Симонов в воспоминаниях современников. М. Советский писатель, 1984, с.596)

Василий Песков нашел очень верные и интонационно точные слова чтобы рассказать о Константине Михайловиче. Песков делает замечательно верное наблюдение о “деревенском” ощущении Родины – этом прозрении Константина Симонова. Деревенское – значит народное чувство общности: общности с народом, общности судьбы и жизни. Это – больше чем советское, это – российское, а еще точнее – русское ощущение. И именно оно предоопределило нравственный выбор Симонова. И об этом тоже очень верно и точно пишет Василий Песков:

Читайте также:
Поэзия начала века: сочинение

“На поле, у которого стоит теперь этот камень, Симонов приезжал не единожды после войны. В большой последней своей работе “Шел солдат. ” он прямо говорит об этом памятном для нас месте: “Одному человеку этот мирный сейчас пейзаж ничего не говорит, а для других – это поле боя. Я не был солдатом, был всего-навсего корреспондентом, но и у меня есть кусок земли, который мне век не забыть, – поле под Могилевом, где я впервые видел в июле сорок первого, как наши сожгли тридцать девять немецких танков. “

Сколько сожженной техники пришлось увидеть за годы войны! Но на всю жизнь он помнил эти тридцать девять подбитых танков. Случайно ли? Нет. По дневникам мы видим, как тяжело, как мучительно тяжело было переживать неудачи первых недель войны. Человеку нужна, просто необходима была какая-то точка опоры в мыслях и чувствах, попытка глянуть хоть немного вперед, обрести какую-нибудь надежду и написать в газету “не ложь во спасенье”, не полуправду, простительную в те драматические дни, а что-то такое, что и другим служило бы точкой опоры, вселяло бы веру. И военный корреспондент такую точку нашел на подступах к Могилеву.

В шести километрах от города на пути немцев оказалась дивизия, которая никуда не отступала, которая сама пятила танки Гудериана. Из дневника узнаем: корреспонденты “Известий” Павел Трошкин и Константин Симонов прибыли в один из полков оборонявшей город дивизии ночью. И об этом приходе лучше, чем записано в дневнике, не расскажешь. “Нас задержали и под конвоем доставили в штаб полка. Из окопа поднялся очень высокий человек и спросил, кто мы такие.

– Какие корреспонденты?! – закричал он. – Какие корреспонденты могут быть здесь в два часа ночи? Кто вас послал? Вот я вас сейчас положу на землю, и будете лежать до рассвета. Я не знаю ваших личностей”.

“В те дни, – рассказывал Симонов, – такой прием нас обрадовал. Я сразу почувствовал дисциплину, порядок, уверенность. И не ошибся. Все это было в полку, которым командовал Семен Федорович Кутепов” (с. 599-600)

Здесь наконец впервые в нашем повествовании названо настоящее имя комбрига Серпилина. Прототипом героя романа явился командир полка – Семен Федорович Кутепов.

“. люди, полегшие у Могилева, навсегда остались для Симонова образцом мужества. Мы это чувствуем по его дневнику, мы это знаем по тщательным розыскам (не остался ли кто в живых из полка?), по частым упоминаниям в статьях и книгах. Литературный образ Серпилина – собирательный образ, но в основе его лежит личность конкретная – командир 388-го стрелкового полка 172-й дивизии Семен Федорович Кутепов. Помещая портрет полковника в дневниках, Симонов пишет: “В моей памяти Кутепов – человек, который, останься он жив там, под Могилевом, был бы способен на очень многое”.

Кутепов и все, кто был с ним рядом, остаться в живых не могли. Корреспонденты “Известий” почувствовали это уже в тот день, когда уезжали с линии обороны. Они и сами на своем помятом пикапе чудом проскочили линию окружения Могилева. Несомненно, Симонов часто думал об этом дне. Отвечая в беседе на мой вопрос: “Что для него, журналиста, было самым тяжелым в войну?” – он сказал: “Уезжать от людей в критической для них ситуации. ” (с.601)

Федора Серпилина Симонов показывает как солдата, любящего свою родину и готового до конца стоять за ее свободу. На войне раскрываются такие его качества, как мужество, стремление к победе, чувство долга. Мы видим, что душа этого человека не загрубела от ужасов войны — он сопереживает тем, кто был осужден вместе с ним, и пытается помочь этим людям. Серпилин пишет письмо в защиту друга с просьбой пересмотреть его дело: “Дорогой товарищ Сталин! Считаю своим долгом доложить Вам, что комкор Гринько не меньше меня предан Родине и не хуже меня защищал бы ее от фашистских захватчиков. Если Вы верите мне, то нам с комкором Гринько обоим место на фронте, здесь, где я, а если Вы мне не верите, то, значит, нам обоим место там, где он”.

Симонов раскрывает характер этого героя и в том, как он ведет себя в военной обстановке с Барановым, которого считает одним из виновников своего ареста в 1937 году; со своим приемным сыном, когда-то публично отрекшимся от него как от врага народа; и в том, как он ведет себя в первые дни войны в ситуации паники, отступления, слухов о диверсантах. Серпилин, всем сердцем преданный своей стране, тяжело переживает неудачи армии. Он пытается осознать, почему это произошло. Глубокий анализ событий приводит героя к правдивому пониманию войны и личности Сталина.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: