Тема детства в произведениях Чарльза Диккенса: сочинение

Тема детства в произведениях Чарльза Диккенса: сочинение

Исследователи английской литературы утверждают, что ни один из английских писателей не пользовался такой славой при жизни, как Чарльз Диккенс. Признание пришло к Диккенса уже после первого рассказа и не покидало до последних дней, хотя сам писатель, его взгляды и творчество змінювалися.Секрет его популярности у современников в том, что Диккенс остро чувствовал изменения в жизни Англии, был выразителем чаяний и стремлений тысяч людей. После смерти писателя его произведения начали подвергать острой критике, и только в XX веке стало совершенно очевидным значение творчества Диккенса. Его биография нашла отражение и в сюжетах его романов, и в творческой манере. Отец был бедный служащий и за долги попал в тюрьму. Диккенс детства самостоятельно зарабатывал деньги, работал на фабрике, клерком, репортером в суде и парламенте. Как репортер он отражает современные события и пытается объясниться в причинах, которые их вызвали. Ведущую тему творчества писателя можно определить как тему борьбы добра и зла, она раскрывается в каждом его произведении. Диккенс считал, что отношение общества к ребенку отражает борьбу добра и зла в нем. Поэтому тема детства – одна из главных в его творчестве.

Роман «Приключения Оливера Твиста» – первый «роман-воспитание», жанр, к которому Диккенс неоднократно обращается. Структура этих произведений похожа: ребенок, которого бросили на произвол судьбы родители, преследуется родственниками, которые охотятся за наследством и хотят использовать беззащитность ребенка; благодаря странному стечению обстоятельств герой вырывается из пут нищеты, получает наследство, а вместе с ней и признание в обществе. В начале творчества, и это отразилось в «Оливере Твісті», Диккенс считает, что материальная награда, достаток – цель, к которой стоит идти, которая делает человека счастливым. Зло в «Оливере Твісті» имеет двойную природу: это общественное зло, выраженное в «работных домах», где содержатся обездоленные дети; но Диккенс изображает зло, объяснить которое ни писатель, ни читатель не могут, оно олицетворяется в конкретном герое, который ставит себе за цель уничтожить Оливера. Образ Оливера идеальный, его характер не меняется на протяжении романа, он не подпадает под влияние обстоятельств, даже находясь среди мошенников.

В последующих романах тема детства углубляется. Диккенс осознает связь между характером героя и обстоятельствами, в которых он действует. Почти все романы Диккенса имеют счастливый конец, за что автору немало ругали при жизни, а особенно после смерти. Но «счастливые концы» – это одна из черт философии писателя. Он считал, что литература имеет сильное воспитательное значение, влияет на сознание и что счастливый конец утверждает оптимизм, радость жизни, гармонию, дает надежду, что человек никогда не будет одинока. Но как писатель-реалист Диккенс видел, что в жизни «счастливые концы» бывают не всегда, он меняет свое отношение и к проблеме материальной награды героя, показывая, что достижение определенного материального уровня не обеспечивает человеку счастье.

Наиболее характерен в этом отношении роман «Дэвид Копперфилд». Герой этого произведения, в отличие от Оливера Твиста, проходит длинный путь духовного развития. Несчастливое детство, сиротство, поиски родных людей изменяют характер Девида, дают ему жизненный опыт. Этот роман имеет автобиографические черты и отражает не только развитие героя, но и пути, которыми шел сам автор. В этом романе граница между злом и добром не такая четкая: героев трудно разделить на сугубо положительных и сугубо отрицательных, для автора важно, в первую очередь, как духовно обогащается герой. Во многих своих романах Диккенс использует прием смерти персонажей, что помогает решить немало конфликтов. В «Дэвиде Копперфілді» этот прием имеет совсем иной смысл: смерть не решает конфликт, а становится для героя тяжелым испытанием, из которого он приобретает жизненный опыт. Уже взрослый, Дэвид Копперфилд влюбляется в дочь владельца фирмы, где он учится, Дору, и, когда обстоятельства позволяют, Дэвид женится на ней. И пройдут годы, прежде чем он поймет, что всю жизнь рядом с ним была по-настоящему близкий человек, Агнес. Смерть Доры не просто дает возможность Дэвиду жениться на Агнес, а заставляет переосмыслить свою жизнь, отношения с людьми, понять, что такое настоящая любовь.

Тема детства в творчестве Диккенса раскрывает гуманистическое направления таланта писателя, утверждает добро и справедливость, осуждает равнодушие общества в отношении к детям.

Образы детей в творчестве Ч. Диккенса

Обращение к образам детей, которые, с одной стороны, считаются хрестоматийными в творчестве Ч.Диккенса, а с другой – являются обязательной составляющей жанра рождественского рассказа.

Праздник Рождества – один из самых почитаемых в христианском мире. С одной стороны, это религиозный праздник, связанный с Рождением в Вифлееме Иисуса Христа. Поэтому очень много символов, образов и воплощенных в этих символах идей праздника, соотносящихся, прежде всего с евангельскими текстами и духовной сферой человеческой жизни. С другой стороны, дни празднования Рождества (на Руси их еще называли Святочными) издавна были окружены мистическим, таинственным ореолом. Считалось, что в эти дни могут произойти самые невероятные, фантастические события.

Есть еще одна сторона праздника Рождества – светская, связанная с традицией семейного празднования, идеей объединения родных и близких в эти холодные декабрьские дни, общечеловеческой идеей сострадания и любви. Под Рождество обычно вся семья собирается дома, у родного очага, прощаются прошлые ошибки и обиды.

Читайте также:
Проблематика и своеобразие «Рождественских рассказов» Диккенса: сочинение

Подобная смысловая неоднозначность восприятия Рождества нашла отражение в произведениях Чарльза Диккенса. Религиозный смысл и евангельские образы Рождества в творчестве Диккенса уступают место обыденности, «поэтизации действительности». Часто в понимании Рождества писатель следует старым английским традициям. И, как пишет в своей книге Г.К.Честертон, «идеал семейного уюта принадлежит англичанам, он принадлежит Рождеству, более того, он принадлежит Диккенсу» .

Рождественские рассказы (Christmas stories) Ч. Диккенса, который правомерно считается основоположником этого жанра в западноевропейской литературе, дали толчок к возникновению и развитию святочного рассказа в России.

О детских образах в творчестве Ч.Диккенса уже достаточно сказано в отечественном и зарубежном литературоведении. Созданные писателем образы, такие, как Оливер Твист, Николас Никльби, Нелли Трент, Поль и Флоренс Домби, Эмми Доррит и многие другие, навсегда вошли в мировую историю Детства. Эти персонажи поражают своей реалистичностью, узнаваемостью, и в то же время трогательностью, искренностью и лиризмом, а подчас и точно подмеченными комическими деталями. Во многом это связано с особым отношением Диккенса к собственному детству, его воспоминаниям о той поре жизни. Не случайно А.Цвейг в статье «Диккенс» характеризует своего героя следующим образом: «…сам Диккенс – писатель, обессмертивший радости и печали своего детства, как никто другой» .

Образы детей, которые мы находим в Рождественских рассказах Диккенса, во многом продолжают уже укоренившуюся в творчестве писателя реалистическую традицию в изображении детей, а с другой стороны, именно эти образы привносят новое звучание, оригинальные идеи и мотивы.

Первый мотив, имеющий христианскую основу – это мотив «божественного дитя» – младенца, посланного на землю Богом для спасения человечества. Спасение можно трактовать не только в буквальном смысле слова, как идею Мессии, но и с точки зрения простых человеческих чувств и отношений. У Диккенса в «Сверчке за очагом» (1845) роль «божественного ребенка» исполняет сын Крошки и Джона Пирибингла – «Блаженный юный Пирибингл» . Автор вслед за молодой мамой восхищается младенцем, его здоровым видом, спокойным характером и примерным поведением. Но главная отличительная черта этого образа и связанного с ним мотива заключается в следующем. Именно этот ребенок, ну и еще сверчок, воплощают собой идею счастливого домашнего очага. Без ребеночка юной Крошке раньше было скучно, одиноко, а подчас страшно. И хотя роль юного Пирибингла – это «роль без слов», но именно этот ребенок становится главным объединяющим центром семьи, основой ее веселья, счастья и любви.

Всем детям, независимо от национальности и социальной принадлежности, свойственна вера в чудо. Чудо, волшебство так же естественно для маленького человека, как солнце, ветер, день и ночь. Поэтому второй мотив, который связывает образы детей у Диккенса и у русских писателей, это мотив «рождественского чуда» .

Третий мотив – это мотив «нравственного перерождения». По мнению Диккенса, дети как нельзя лучше способствуют нравственному возрождению, перевоспитанию других персонажей. Вспомним, какое потрясение переживает Скрудж, когда видит мальчика и девочку рядом с Духом Нынешних Святок («Рождественская песнь в прозе»). «Тощие, мертвенно-бледные, в лохмотьях, они глядели исподлобья, как волчата… Имя мальчика – Невежество. Имя девочки – Нищета». Так, используя аллегорию в обрисовке детских образов, автор пытается воздействовать не только на Скруджа, но и на всех разумных людей. «Ради меня, во имя мое, помоги этому маленькому страдальцу!» – этот крик отчаяния звучит со страниц произведений Диккенса, он звучит в каждом образе ребенка, им созданном. Писатель был глубоко убежден в том, что «сердце, в котором действительно не найдется любви и сочувствия к этим маленьким созданиям, – такое сердце вообще недоступно облагораживающему воздействию беззащитной невинности, а значит, являет собою нечто противоестественное и опасное». Классическим примером образа ребенка, который заключает в себе идею добродетели и нравственного благородства, ребенка, способного изменить окружающий его мир, является образ Малютки Тима («Рождественская песнь в прозе»).

Существует еще один аспект, связанный с мотивом «нравственного перерождения». Не только образы детей способны повлиять на моральный климат в обществе, но и взрослые, вставшие на позицию ребенка, посмотревшие на мир его глазами, способны изменить что-то в себе и в своем окружении. Подобный прием мы находим в рассказе Ч.Диккенса «Рождественская елка» (1850). Образ ребенка дан в этом произведении опосредованно, через воспоминания, эмоции и ощущения взрослого человека, вернувшегося в Детство.

Точки зрения диккенсоведов относительно героев-детей в произведениях Диккенса не всегда совпадают. К примеру, С.Крозерс в книге «Дети Диккенса» считает, что романист писал не детские истории, а истории о детях, кто остался детьми. А Джон Кэри, исследующий «необычную поэзию воображения Диккенса», в главе о детях-героях рассматривает Диккенса как «производителя моделей детей, благочестивых маленьких уродцев, взрослых не по годам и рано умирающих». По его мнению, гений Диккенса выражается в том, что эти «жестокие остроносые дети» погружают читателя в свою необычную и странную «атмосферу».

Характерологический тип «идеального ребенка» наибольшим образом воплощается в ряде взрослых персонажей писателя. Этот тип подразделяется на три подтипа («ребенок-жена» – «блаженные» – «мнимые носители детских качеств»), которые также структурируются по степени «убывания» признаков «идеального детского характера». Каждый из указанных подтипов от романа к роману характеризуется определенной творческой эволюцией, что связано с углублением психологизма и увеличения роли символов в изображении героев.

Читайте также:
Юмор в творчестве Ч. Диккенса: сочинение

Характерологический тип «мальчишки» особенно актуален для художественной системы Диккенса в силу биографических факторов и мировоззренческих установок писателя. Тип «мальчишки», в отличие от предыдущего типа «идеального ребенка», воплощен как раз в детских персонажах или в персонажах, чьи детские годы подробно восстанавливаются по контексту. По степени «убывания» ведущих признаков «идеального детского характера», тип «мальчишки» подразделяется на подтипы: «истинный мальчишка» – «маленький хищник» – «мальчишка-дикарь».

Эволюция в понимании и изображении детей и детского характера прослеживается и на протяжении всего творчества в целом. В характере главных героев-детей внимание писателя сосредоточено не на том, что создает и формирует время, а на том, что оно выявляет уже существующее, но скрытое до определенного момента, поэтому кажется, что персонажи не испытывают ни влияния времени, ни меняющихся обстоятельств. Отсюда их изначальная и неизменная доброта.

24.Тема детства и воспитания в творчестве ч. Диккенса и ее влияние на русскую литературу XIX века.

Воспитательный роман – жанр романа, содержанием которого является психологическое, нравственное и социальное формирование личности главного героя.

Убежденный реалист, Диккенс не мог отказаться от своих дидактических замыслов. Бороться с тем или другим социальным злом для него всегда означало убеждать, то есть воспитывать. Правильное воспитание человека писатель считал лучшим путем к установлению взаимопонимания между людьми и гуманной организации человеческого общества. Он искренне верил, что большинство людей естественно тянется к добру и в их душах легко может восторжествовать доброе начало. Тема воспитания наряду с темой детства – ведущие в творчестве Диккенса.

Наиболее яркие примеры романов-воспитания: «Приключения Оливера Твиста» (1837-1838) (1); «Жизнь и приключения Николаса Никльби» (1838-1839) (2); «Жизнь Дэвида Копперфильда, рассказанная им самим» (1849) (3).

(1) Роман написан под впечатлением закона о бедных (В работные дома принудительно стали помещать всех тех, кто обращался за общественной помощью).

Жестокость мира порождает жестокость ребенка. Именно это волнует писателя, который сознательно обнажает самые страшные язвы английского дна, желая обратить на них внимание общества. Писатель считает, что проблема воспитания человека — дело всего общества. Одно из заданий романа «Приключения Оливера Твиста» — показать суровую правду ради того, чтобы заставить общество быть справедливее и милосерднее. С иронией автор вставляет замечание по поводу той или другой ситуации, когда респектабельные английские джентльмены брезгливо отворачиваются от бедных отверженных, которые оказались в рабочем доме. Один из таких джентльменов даже не имеет имени, он просто назван господином в белом жилете. Не сделав ничего хорошего для Оливера и других сирот, он пророчил мальчику тюрьму и казнь. Так писатель затрагивает еще один вопрос: что являет собой истинная воспитанность, и возможна ли она без доброты и милосердия. И красивое, и некрасивое в человеке может изменять жизнь, общество людей. И очень важно, какими моральными принципами живут те люди.

(2) Николас Никльби – герой, у которого умер отец. Он должен заботиться о сестре и матери. У него есть богатый дядя Ральф. Он злой, жадный. Николас Никльби устраивается на работу в «Академию» (частная школа Сквирсов). Первоначаль Николас мечтает о том, каким гуманным и добрым преподавателем он будет. Но когда он видит воспитанников «Академии», его переполняет чувство жалости (забитые, голодные дети). В романе “Жизнь и приключения Николаса Никльби” (1839) особое внимание уделено изображению ужасающих методов школьного воспитания детей. Николас не желает становится пособником Сквирсов – он выбирает светлый путь, не мирится с жестокостью и жадностью содержателей частной школы.

В галерее диккенсовских героев Николас Никкльби – один из первых, кто, познав кричащие контрасты жизни большого города, осознает их несправедливость. Правда, чаще всего его суждения об окружающем выражены в декларативной форме; в уста героя, во многом еще слишком наивного, Диккенс вкладывает свои собственные наблюдения и выводы. Поэтому почти во всех случаях рассуждения об окружающей жизни героя даны в форме косвенной речи. С особой силой звучат слова героя, в которых он противопоставляет честную бедность простых людей бесчестию богатых и власть имущих.

На примере частных школ Диккенс решил продемонстрировать, «сколь чудовищно пренебрегают в Англии воспитанием и как небрежно относится к воспитанию государство-к выращиванию добрых или плохих граждан, несчастных или счастливых людей». Гнусная жестокость, постоянные издевательства, лицемерие наносят непоправимый вред ребенку. Общество не может рассчитывать на благополучие, если ежедневно и ежечасно унижаются дети. Общество должно бережно относиться к каждой детской душе, мудро «воспитывать чувства», гуманно и заботливо развивать все лучшие качества человека, и не в последнюю очередь – чувство собственного достоинства.

Что лежит в основе дурного воспитания, лицемерия, надувательства, скупости, ненависти, подличанья, обмана? Деньги! «Николас Никльби» – первый роман Диккенса о власти денег в обществе: они распоряжаются судьбами людей, определяют их поступки, мысли, надежды, симпатии, антипатии.

Но проблема воспитания отнюдь не исчерпывается в нем школьной темой и сценами педагогической деятельности Сквирса. Это роман о воспитании в самом широком смысле этого слова: его герой проходит суровую школу жизни.

Читайте также:
«Рождественская» философия Диккенса: сочинение

(3)Раскрывая пагубность неправильного воспитания, писатель рисует образы несчастных детей, лишенных заботы и тепла. Показывает, как это отражается на формировании их характеров, целей и стремлений. И мы видим на примерах образов, созданных Диккенсом, что именно система образования, а не среда, из которой вышли герои, влияет на их дальнейшую жизнь и судьбу.

Проблемы воспитания и образования занимают в произведении одно из главных мест, так как отражают процесс формирования личности. Писатель изображает несколько методов воспитания: систему отчима Дэвида мистера Мэрдстона, систему Крикла- бывшего торговца хмелем, ставшего директором школы, и систему Бетси Тротвуд. Сами «воспитатели» предстают перед нами такими, какими их видит ребенок. Так, бело-черно-коричневое лицо и пустые глаза Мэрдстона отражают ту ненависть, которую испытывает Дэвид к жестокому, бессердечному человеку, считающему Ребенка своей обузой. Такое же отвращение и неприязнь вызывает у мальчика Крикл, который сам «ничего не знает, кроме искусства порки, и более невежествен, чем самый последний ученик в школе». Сквозь призму восприятия Дэвида, мы видим, что методы воспитания и Мэрдстона, и Крикла антигуманны и бесчеловечны. В противоположность им Бетси Тротвуд желает сделать мальчика человеком добрым, внушить ему стремление приносить пользу обществу. И, хотя она старается скрыть свои чувства под маской внешней суровости, Дэвид видит в ней воплощение добра и справедливости. Таким же носителем положительных начал является для мальчика семья его няни Пегготи.

В своем романе Диккенс анализирует причины нравственного несовершенства людей, их морального уродства. И приходит к выводу о губительном влиянии испорченной системы образования.

Почти все романы Диккенса имеют счастливый конец, за что автора немало упрекали и при жизни, а особенно после смерти. Но «счастливые концы» — это одна из черт философии писателя. Он считал, что литература имеет сильное воспитательное значение, влияет на сознание и что счастливый конец утверждает оптимизм, радости жизни, гармонию, дает надежду, что человек никогда не будет одинок.

Тема детства (в рождественских рассказах): дети могут изменить этот мир, именно они являются воплощением света и добра (малютка Тим – ребенок инвалид, сын Боба – изменяет Скруджа, будит в нем сострадание и жалость).

Влияние на русскую литературу: В России романы Диккенса переводились почти одновременно с их выходом в свет у него на родине. Его творчество вызывало живой интерес не только читателей, но и современных ему русских критикой и читателей.

Диккенс был одним из любимейших писателей Л.Н.Толстого, который находил в творчестве английского романиста много созвучного собственным идеям, взглядам на искусство, близкие нравственные убеждения. Пафос христианского учения о “добре” и “зле”, который Толстой находил у Диккенса, имел для него большую ценность, чем критика действительности. Диккенс был близок ему по характеру своего мировоззрения, он относил его к писателям “христианского духа”, “религиозного настроения” и считал, что подобное мировоззрение способствует воздействию на людей в духе братства, любви и добра. Не в меньшей мере, чем нравственный аспект, Толстого привлекало в творчестве Диккенса решение им жанрово-стилевых проблем, связанных с “романом воспитания”, и русский писатель черпал у автора “Дэвида Копперфильда” идеи, созвучные его собственным. В 1860-ые и в 1870-ые годы Л.Н.Толстой обращается к творчеству Диккенса в связи с проблематикой “семейного романа”.

Диккенс – духовный спутник Достоевского. Достоевский: “. .мы на русском языке понимаем Диккенса, я уверен, почти также, как и англичане, даже, может быть, со всеми оттенками; даже, может быть, любим его не меньше его соотечественников. .”. Высоко ценя и любя Диккенса, Достоевский не мог пройти мимо его художественных открытий, благодаря чему его произведения обогащались сложным комплексом литературно-психологических реминисценций. Оригинальность усвоения Достоевским диккенсовских сюжетных мотивов заключалась в преобразовании того, что он воспринимал как всеобщую идею и истину. Опыт восприятия Достоевским творчества Диккенса обнаруживает, с одной стороны, связь обоих художников с процессом развития русской и европейской культур, а с другой стороны, выявляет национальное своеобразие русской культуры.

Схожесть с Диккенсом : Достоевский – Счастье всего человечества не стоит слезы одного обиженного ребёнка.

Тема детства в романах Чарльза Диккенса

Тема детства занимает особое место в творчестве Чарльза Диккенса. Впервые писатель обращается к ней в своей первой же изданной книге – «Очерки Боза» – и «не изменяет ей [теме детства] до конца дней» [19]. В том или ином объеме детская тема присутствует в таких романах Ч. Диккенса, как «Приключения Оливера Твиста», «Жизнь и приключения Николаса Никльби», «Лавка древностей», «Холодный дом», «Крошка Доррит», «Домби и сын» и другие.

Как упоминалось выше, интерес к детству как особому периоду в жизни человека возник у Ч. Диккенса под влиянием личного жизненного опыта. «Мы [читатели] оказываемся вместе с Диккенсом в его собственном детстве», пишет В.В. Набоков [14, с. 104]. При этом Чарльз Диккенс относился к упомянутому в пункте 1.1 настоящей работы типу писателей, не писавших специально для детей: через свои произведения он обращался к «детям всех возрастов», стремясь пробудить во взрослых читателях «их ушедшее детство» [20, с. 30].

Важно отметить, что помимо автобиографических причин, внимание Ч. Диккенса к теме детства было вызвано также влиянием идей философов. Особой целью писателя стало изображение «последовательного развития человеческого характера», которое воплотилось в романах, названных Т.И. Сильман «романами воспитания»: к таким относится, в частности, «Дэвид Копперфилд» [18]. Таким образом, важно понимать, что детство в романах Чарльза Диккенса не ограничено конкретно-историческими рамками Англии начала и середины XIX века – это значимая составная часть мировоззрения писателя, его философии «диккенсовского гуманизма».

Читайте также:
Эмили Дикинсон – оригинальная американская поэтесса: сочинение

В некоторых исследованиях вводится понятие «концепция идеального ребенка в творчестве Ч. Диккенса» – ребенка, наделенного качествами доброты и ожидания взаимной доброты со стороны окружающих, простодушия, свежести чувств, энтузиазма, неспособности вести житейские дела [22]. Подчеркивание таких качеств в положительных героях – признак влияния просветительской литературы [6].

При этом в полной мере идеальным детским характером обладают, как правило, персонажи-взрослые, детям же в книгах писателя достается лишь часть этих черт. Такой контраст обусловлен тем, что насилие, испытываемое английскими детьми с раннего возраста, «убивало», по мнению писателя, все «данные природой черты» [22]. В то же время дети-герои в романах Ч. Диккенса оказываются вынуждены рано взрослеть. Одни перенимают от взрослых лучшие черты и в юном возрасте отличаются стойкими и четкими нравственными принципами – это «взрослеющий» тип, другие принимают за идеал прежде всего власть и материальное благополучие и относятся к «деградирующему» типу [22].

«Наиболее гармоничное сочетание формальных и сущностных признаков ребенка» отмечается у типа персонажей «ребенок-жена» [22]. Будучи «избалованными всеобщим вниманием», такие персонажи отличаются внешними и внутренними чертами ребенка независимо от возраста, однако с развитием качеств интуиции, наблюдательности, ума и переходом к пониманию общечеловеческих ценностей они взрослеют и становятся готовы «противостоять жизни» [22]. Иными качествами наделены герои типа «мальчишки» – их отличает «веселость, сообразительность, неугомонность, выражающаяся в подвижности, общительности и подражательности» [22].

Также «детскость» взрослого характера у Ч. Диккенса часто связана с чудаковатостью [18]. Чудаки Ч. Диккенса – это взрослые герои, живущие в иллюзорном мире, они добры, бескорыстны, честны, доверчивы, непрактичны и непосредственны, а жизнь воспринимают как «игру» [15, с. 16]. Их внешность, как правило, резко контрастирует с внутренней сутью [22]. При этом чудак в творчестве писателя – «носитель человечности и особой мудрости сердца… настоящий человек, который стал чудаком, чтобы сохранить свою добрую душу» [18].

Таким образом, детство как особый и отличительный период в жизни человека вызывает особый интерес в мировой культуре в целом и художественной литературе в частности начиная с эпохи Просвещения. Собственное детство и гуманистические взгляды отразились в творчестве Чарльза Диккенса, в чьем мировоззрении идеальный ребенок – это ребенок, отличающийся добротой, искренностью и милосердием к окружающим.

«РОЖДЕСТВЕНСКАЯ» ФИЛОСОФИЯ Ч. ДИККЕНСА

Праздник Рождества – один из самых почитаемых в христианском мире. Он имеет свои давние и глубокие традиции в Англии. С одной стороны, это религиозный праздник, связанный с Рождением в Вифлееме Иисуса Христа. Поэтому очень много символов, образов и воплощенных в этих символах идей праздника, соотносящихся, прежде всего с евангельскими текстами и духовной сферой человеческой жизни. С другой стороны, дни празднования Рождества издавна были окружены мистическим, таинственным ореолом. В этом проявляется древняя языческая традиция. Считалось, что в эти дни могут произойти самые невероятные, фантастические события. Именно в это время нечистая сила проявляет особую активность, а потому и встреча с представителями этой силы никого не может удивить.

Есть еще одна сторона праздника Рождества – светская, связанная с традицией семейного празднования, идеей объединения родных и близких в эти холодные декабрьские дни, общечеловеческой идеей сострадания и любви. Под Рождество обычно вся семья собирается дома, у родного очага, прощаются прошлые ошибки и обиды. Именно в это время семья объединяется в едином стремлении к счастью и вере в чудо.

Подобная смысловая неоднозначность восприятия Рождества нашла отражение в произведениях Чарльза Диккенса. Так, нельзя с полным правом говорить о христианском звучании романов и даже Рождественских рассказов писателя. Религиозный смысл и евангельские образы Рождества в творчестве Диккенса уступают место обыденности, «поэтизации действительности». Часто в понимании Рождества писатель следует старым английским традициям. И, как пишет в своей книге Г.К.Честертон, «идеал семейного уюта принадлежит англичанам, он принадлежит Рождеству, более того, он принадлежит Диккенсу».

Рождественские рассказы (Christmas stories) Ч.Диккенса, который правомерно считается основоположником этого жанра в западноевропейской литературе, дали толчок к возникновению и развитию святочного рассказа в России. Начиная с середины 1840-х годов, в журналах «Современник», «Нива», «Родина», «Огонек» и др. (по примеру диккенсовских «Домашнего чтения» и «Круглого Года») формируется традиция публиковать к Рождеству Святочные рассказы, адресованные детям и молодежи. Учитывая подобную целевую установку этого жанра на русской почве, следует особо подчеркнуть интерес отечественных писателей к теме детства и образам детей. Ивашева В.В. Творчество Диккенса. М.: 1954. С. 167-172

О детских образах в творчестве Ч.Диккенса уже достаточно сказано в отечественном и зарубежном литературоведении. Созданные писателем образы, такие, как Оливер Твист, Николас Никльби, Нелли Трент, Поль и Флоренс Домби, Эмми Доррит и многие другие, навсегда вошли в мировую историю Детства. Эти персонажи поражают своей реалистичностью, узнаваемостью, и в то же время трогательностью, искренностью и лиризмом, а подчас и точно подмеченными комическими деталями. Во многом это связано с особым отношением Диккенса к собственному детству, его воспоминаниям о той поре жизни. Не случайно А.Цвейг в статье «Диккенс» характеризует своего героя следующим образом: «…сам Диккенс – писатель, обессмертивший радости и печали своего детства, как никто другой».

Читайте также:
Эмили Дикинсон – оригинальная американская поэтесса: сочинение

Обращаясь к рождественским рассказам Диккенса разных лет, можно отчетливо выделить две темы. Первая – это, естественно, тема Рождества, вторая – тема Детства. Развивающиеся самостоятельно, исходя из внутренней убежденности и мировосприятия самого автора, эти темы пересекаются и отчасти подпитывают друг друга. Обе темы проходят через все творчество Ч. Диккенса и находят свое воплощение в образах чудаков и детей. Как верно заметила М.П. Тугушева, «детство для Диккенса всегда было не только возрастом, но и очень важным элементом полноценной человечности. Так он считал, что в хорошем и незаурядном человеке всегда сохраняется нечто от «детства», и воплощал это «детское» качество в своих лучших и любимейших героях…». Скуратовская Л.И., Матвеева И.С. Из истории английской детской литературы. Днепропетровск: ДГУ, 1972. С. 98-103

Образы детей, которые мы находим в Рождественских рассказах Диккенса, во многом продолжают уже укоренившуюся в творчестве писателя реалистическую традицию в изображении детей, а с другой стороны, именно эти образы привносят новое звучание, оригинальные идеи и мотивы, к анализу которых мы хотели бы обратиться.

Первый мотив, имеющий христианскую основу – это мотив «божественного дитя» – младенца, посланного на землю Богом для спасения человечества. Спасение можно трактовать не только в буквальном смысле слова, как идею Мессии, но и с точки зрения простых человеческих чувств и отношений. У Диккенса в «Сверчке за очагом» (1845) роль «божественного ребенка» исполняет сын Крошки и Джона Пирибингла – «Блаженный юный Пирибингл». Автор вслед за молодой мамой восхищается младенцем, его здоровым видом, спокойным характером и примерным поведением. Но главная отличительная черта этого образа и связанного с ним мотива заключается в следующем. Именно этот ребенок, ну и еще сверчок, воплощают собой идею счастливого домашнего очага. Без ребеночка юной Крошке раньше было скучно, одиноко, а подчас страшно. И хотя роль юного Пирибингла – это «роль без слов», но именно этот ребенок становится главным объединяющим центром семьи, основой ее веселья, счастья и любви. Цвейг А. Тайна Чарльза Диккенса. М.: Книжная палата, 1990. С. 47-48

Всем детям, независимо от национальности и социальной принадлежности, свойственна вера в чудо. Чудо, волшебство так же естественно для маленького человека, как солнце, ветер, день и ночь. Поэтому второй мотив – это мотив «рождественского чуда». А когда же еще происходить чуду, если не на Рождество! Однако необходимо отметить «специфику» подобных чудес в рассматриваемом жанре. Она заключается в том, что «…рождественское чудо вовсе не является чем-то сверхъестественным – оно приходит в виде обычной жизненной удачи, просто человеческого счастья – неожиданного спасения, вовремя и обязательно в рождественский вечер пришедшей помощи, выздоровления, примирения, возвращения долго отсутствующего члена семьи и т.д. и т.п.».

Третий мотив – это мотив «нравственного перерождения». По мнению Диккенса, дети как нельзя лучше способствуют нравственному возрождению, перевоспитанию других персонажей. Вспомним, какое потрясение переживает Скрудж, когда видит мальчика и девочку рядом с Духом Нынешних Святок («Рождественская песнь в прозе»). «Тощие, мертвенно-бледные, в лохмотьях, они глядели исподлобья, как волчата… Имя мальчика – Невежество. Имя девочки – Нищета». Так, используя аллегорию в обрисовке детских образов, автор пытается воздействовать не только на Скруджа, но и на всех разумных людей. «Ради меня, во имя мое, помоги этому маленькому страдальцу!» – этот крик отчаяния звучит со страниц произведений Диккенса, он звучит в каждом образе ребенка, им созданном. Писатель был глубоко убежден в том, что «сердце, в котором действительно не найдется любви и сочувствия к этим маленьким созданиям, – такое сердце вообще недоступно облагораживающему воздействию беззащитной невинности, а значит, являет собою нечто противоестественное и опасное». Классическим примером образа ребенка, который заключает в себе идею добродетели и нравственного благородства, ребенка, способного изменить окружающий его мир, является образ Малютки Тима («Рождественская песнь в прозе»). Михальская Н.П. Чарльз Диккенс. Очерк жизни и творчества. М.: 1959. С. 182-184

Боголепова Т. Г.:Аксиологические проблемы в рождественских рассказах Чарльза Диккенса 1860-х годов.

Т. Г. Боголепова,

к. ф. н., профессор,

Электронный журнал кафедры истории зарубежных литератур
Институт иностранных языков Дальневосточного федерального университета
http://ifl.wl.dvgu.ru/lithist/stat/bogolepova.htm

Одним из жанров, по существу, созданных Диккенсом и введенных им в широкий литературный и культурный обиход середины XIX в., как известно, является жанр рождественского рассказа. Среди произведений рождественской прозы Диккенса, пожалуй, меньше всего внимания уделялось его рассказам 1860-х годов. Именно они стали материалом для данного исследования.

«Рождественская песнь в прозе», «Колокола», «Сверчок за печкой»), рассказы 60-х гг. проигрывают в свежести и выразительности, что замечали многие исследователи (Уилсон Э. Мир Чарльза Диккенса. -М., 1975, 189; Сильман Т. И. Диккенс. – Л., 1970, 206), но им свойственны другие важные качества, отражающие направление художественных поисков и социально-философских раздумий писателя в последний период его жизни и творчества. К тому же некоторые из них – «Меблированные комнаты миссис Лиррипер» ( Mrs. Lirriper ‘ s Lodgings , 1863), «Наследство миссис Лиррипер ( Mrs. Lirriper ‘ s Legacy б, 1 864) и «Рецепты Доктора Мериголда» ( Doctor Marigold ‘ s Prescriptions , 1865) – как замечает Питер Экройд, имели большой успех среди читателей Диккенса и слушателей его публичных чтений, пожалуй, не меньший, чем прославленная «Рождественская песнь в прозе» ( Ackroyd P. Dickens. – New York , 1992, 936-937; 978). Об этом свидетельствуют и письма самого Диккенса: «Рождественский номер [1863 -Т. Б.] оказался самым удачным из всех, он был лучше прошлогоднего [«Чей-то багаж», 1862 – Т. Б.], разошелся в количестве двухсот двадцати тысяч экземпляров и быстро завоевал м-с Лиррипер неслыханную дотоле известность по всей стране. Когда я писал о ней, я в нее очень верил.» – (из письма к Уилки Коллинзу – Диккенс Ч. Собр. соч., Т. 30. -М.,1963, 179). Позднее, во время второго путешествия в США, он с удовольствием сообщает Форстеру о реакции американской аудитории на прочитанный им отрывок из рассказа «Рецепты Доктора Мериголда»: «Когда я кончил читать, они громко завопили и ринулись к помосту, словно бы желая унести меня с собой. В моем колчане появилась еще одна могучая стрела» (Диккенс Ч. Т. 30, 233).

Читайте также:
Юмор в творчестве Ч. Диккенса: сочинение

Хорошо известно, что творчество Диккенса, в целом, и рождественская проза, в частности, содержат в себе, своего рода, моральный кодекс, они всегда ориентированы на осмысление проблем социальных через призму нравственных ценностей. Развивая богатые традиции английской просветительской литературы XVIII в., разработавшей четкие аксиологические ориентиры, Диккенс всегда был склонен к определенности в выявлении жизненных ценностей. Гениальность Диккенса как художника позволяла ему избегать назойливого морализаторства и откровенной дидактичности, тем не менее, читатель викторианской эпохи и современный читатель всегда улавливает этическую направленность его прозы. Именно эта насыщенность картинами жизни, воплощающими или нарушающими представление о ценностях человеческого бытия, является основой художественного мира писателя.

в своем неприятии Ветхого Завета и в восхищении Новым Заветом: «это лучшая из книг, какие когда-либо были или будут известны миру., она излагает лучшие из всех правил, какими может руководствоваться человек» (Диккенс Ч. Т 30., 252-3). Непререкаемым для него был и авторитет самого Христа и всего, что связано с ним, в том числе и рождения Спасителя. Этот праздник, как мы знаем, аккумулировал для Диккенса все главные ценности жизни, потому при определении особенностей философский и этических воззрений Диккенса многие диккенсоведы используют термин «рождественская философия» (Диккенс называл это ” carol philosophy ” , т. е. «философия рождественских гимнов» Mc Lain J. Christmas in New England. – Chicago , 1984, 14 )

Рождественские рассказы 40-х гг. стали концентрированным выражением представлений писателя о вечных ценностях. Поздние рождественские рассказы Диккенса сохраняют проблематику и многие черты художественной формы этого жанра, вместе с тем, в них появляются акценты и качества, новые, по сравнению с рассказами 40-х-50-х годов.

Сутью рассказов 60-х гг., как и в предыдущие десятилетия остаются христианские (рождественские) принципы любви, всепрощения, милосердия, бескорыстия, чистоты души, верности и т. д. Однако, если в рассказах 40-х годов основной была тема спасения или возрождения души (Скрудж, Редлоу, Теклтон), тема духовного совершенствования (Тоби Век,), то в рассказах 60-х эта тема, сохраняясь, несколько отходит в сторону. На первый план выдвигается тема христианской любви, милосердия и интереса к ближним. Так Англичанин из рассказа «Чей-то багаж», который прячет за гримасой неодобрения и недовольства сентиментальностью французов усиливающуюся симпатию и интерес к ним, после гибели капрала Теофиля возьмет на воспитание его подопечную, маленькую сироту Бебель. Забота капрала о чужом, никому ненужном ребенке, заставит его вспомнить о собственной дочери, к которой он был несправедлив и резок, и подумать о будущем примирении с ней.

«Меблированных комнатах миссис Лиррипер» героиня, простодушная пожилая хозяйка, тоже воспитывает приемыша, чья мать, молоденькая постоялица, брошенная своим возлюбленным, умерла при родах. Для миссис Лиррипер и ее друга и квартиранта майора Джекмана маленький Джемми станет главной радостью и ценностью жизни. Подобным образом, и Доктор Мериголд, странствующий торговец, после смерти дочери и жены приютит в своем фургоне и воспитает маленькую немую девочку-сироту, спасенную им от жестокости хозяина ярмарочного балагана.

Он обусловливает и некоторое изменение в выборе героя. В рассказах 40-х годов в центре сюжета был человек, забывший о своей душе (Скрудж, Редлоу, Теклтон) или усомнившийся в силе Добра (Тоби, Джон), и ему предстояло пройти путь раскаяния и возрождения души. Героем большинства поздних рассказов является добрый христианин, человек, обладающий чистой душою, способный спасти ближних (Англичанин, миссис Лиррипер, майор Джекмен, Доктор Мериголд). Именно они – моральные примеры для окружающих их людей и для читателя.

Так, поступок мистера Англичанина, который совсем не хочет привлекать к себе внимания, и тайком, вместе с Бебель, садится в поезд на Кале, не остается незамеченным. Из окна вагона он видит двух знакомых французов, мосье Мютюэля и мадам Букле, которые пришли выразить ему свое восхищение и поделиться самым дорогим. Мосье Мютюэль, неожиданно для героя, предлагает ему щепотку табака из табакерки, сопроводив этот щедрый жест знаменательными словами: «. я буду вечно почитать эту маленькую табакерку, если ваша столь щедрая рука возьмет из нее щепотку на прощание» (Диккенс. Т. 26. С. 465). М-м Букле, любящая цветы, приносит букет для м-ра Англичанина и сопровождает этот дар своими благословениями: «И Бог благословит вас счастьем дитяти, которое теперь с вами.» и красивой надписью на бумаге, которой был, обернут букет: «Дань другу тех, что лишены друзей» (Там же).

Читайте также:
Проблематика и своеобразие «Рождественских рассказов» Диккенса: сочинение

Миссис Лиррипер, чистоплотная, трудолюбивая, честная и деликатная хозяйка меблированных комнат, своей добротой и отзывчивостью способна изменить к лучшему нравы окружающих. Спасенное во время пожара майором и ею наглое и самодовольное семейство сборщика налогов м-ра Бафла становится вполне смиренным и учтивым. Более того, улаживаются отношения в семье самих Бафлов: «Мистер Бафл прислонился к миссис Бафл. и сказал со слезами: «Наша семья не была дружной. Давайте же помиримся, раз мы пережили такую опасность. Берите ее [дочери] руку, Джордж [поклонник дочери]» (Т. 26. С. 541) Подобным образом, заносчивая и скандальная мисс Уозенхем, оказавшись на грани разорения, получит помощь только от своей конкурентки, как ей представлялось, м-с Лиррипер, и эта поддержка напомнит ей о существовании бескорыстия и сердечности, и поможет обеим женщинам освободиться от недоверия и предубеждения.

Доктор Мериголд и вовсе «близнец» доброго и кроткого Джо Гарджери из «Больших надежд», особенно по отношению к своей норовистой жене и тихой маленькой дочери, только более веселый и предприимчивый. Безусловно, Диккенс старается избежать опасности впасть в схематизм, сделав из своих героев ходячие добродетели. Каждый из них принадлежит к числу комических персонажей, имеет своего «конька», и потому пополняет галерею диккенсовских чудаков. И все же, если сравнить их с героями поздних романов, характерам которых присущ сложный психологический рисунок (Картером, Пипом, Эстеллой, Беллой, Юджином, мисс Хэвишем и др.), бросается в глаза упрощенность и заведомая, неизменная положительность характеров героев рождественских рассказов. Думается, что кроме отмеченных особенностей проблематики поздних рассказов не последнюю роль играет полемическая позиция Диккенса в вопросе о выборе героя. В ряде писем 1850-60-х гг. Диккенс защищается от нападок по поводу излишней добродетельности героев английской литературы: «Мне всегда становится очень весело при мысли о состоянии нашей морали, когда какой-нибудь сладкоречивый господин говорит мне., что его поражает, почему герой английских романов всегда неинтересен, слишком добродетелен. и т. д. Мне постоянно твердят это о Вальтере Скотте живущие здесь англичане, питающиеся Бальзаком и Санд. Ах, мой сладкоречивый друг, каким же блестящим обманщиком ты себя считаешь, если надеешься, что я не пойму, что этот неестественный юноша (если уж порядочность считать неестественной), которого ты встречаешь в книгах и в чужих, и в моих, кажется тебе неестественным из-за твоего собственного уродства» (Диккенс Ч. Т. 30, 72-73). Возможно, именно стремление показать привлекательность и естественность порядочных людей повлияло на художественное решение образов протагонистов в рассказах.

«Земля Тома Тиддлера» (1861) в центре образной системы – некий отшельник м-р Сплин, наделенный целым «букетом» пороков: он эгоцентричен, одержим гордыней, разочарован во всех и во всем, к тому же ленив и нечистоплотен: «Фу! Это же помесь обитателя Ньюгета, Бедлама, Долговой тюрьмы и Благородного дикаря» – думает Путник, забредший во владения мистера Сплина, который с удовольствием красуется перед ним в «грязном одеяле, сколотом спицей» (Диккенс Ч. Т. 27, 15). М-р Сплин представляется мне достаточно едкой пародией на байронического героя (Конрада, Манфреда), которого Диккенс и прежде высмеивал. Во всяком, случае, он окружает Сплина ореолом тайны и вполне узнаваемых сплетен: «Он в припадке ревности убил красавицу возлюбленную и теперь искупает вину; он дал обет под влиянием глубокой скорби; дать обет его побудило несчастье, дать обет его побудило пьянство, разочарование, он никогда не давал обета, – страшная роковая тайна толкнула его на этот шаг! . Он чрезвычайно учен, он видит духов, может творить чудеса.» (Там же. Т. 27 , 1 0-11). По замыслу Диккенса, главная идея рассказа – невозможность отгородиться от мира, от людей, противоестественность этого желания (Письмо У. Коллинзу 6 сент. 1858. Т. 30, 105). Почти одновременно эту тему он разработает в романе «Большие надежды», в образе мисс Хэвишем, правда, разрешение ее в рассказе и в романе будет разным. Мисс Хэвишем сможет осознать, хотя и поздно, губительность своего затворничества и плана отмщения и покается. Отшельник из рассказа олицетворяет собой Скверну и Гордыню, от которых душа его проржавела насквозь, потому он утрачивает надежду на спасение и остается в полном одиночестве.

Диккенс утверждает здесь еще одну ценность – ценность человеческого общения («роскошь человеческого общения», как скажет позднее Экзюпери). Персонажи, воплощающие лучшие свойства человека, любящего ближнего и нуждающегося в нем, – Путник, Жестянщик, Дитя, – сгруппированы вокруг Сплина, оттеняя эту мрачную фигуру и придавая рассказу особенно явственные черты притчи.

Своеобразно трактуется в рассказах 60-х и характерная для Диккенса тема семьи, составляющая основу его рождественской философии.

Читайте также:
«Рождественская» философия Диккенса: сочинение

Рассказы 40-х годов, как правило, открывались изображением жизни семьи (или семей), стоящей перед сложными проблемами (болезнь, разлука, материальные тяготы, невнимание близких), и завершались решением этих проблем и веселым празднованием Рождества у домашнего очага. Важно, что члены этих семей были непременно связаны родственными узами.

Диккенс как бы расширяет рамки понятия «семья», представляет его именно в христианском понимании как общность людей, любящих друг друга и близких по духу. Такая трактовка напоминает о главной заповеди Нового Завета: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга» (Новый Завет. -Нью Йорк, б. г. Ев. от Иоанна, 13:34. 134). Интересно и то, что в рассказах возникает тема возможности взаимопонимания и уважения между людьми, представляющими разные культуры, нации, тема преодоления ксенофобии и национального чванства (в частности, между англичанами и французами). Эта тема будет развиваться и в поздних романах и очерках. Диккенс идет вразрез с характерным для Британской империи культом национальной исключительности, напоминая о равенстве всех перед Господом.

«Земля Тома Тиддлера», «Чей-то багаж», «Меблированные комнаты м-с Лиррипер», «Наследство м-с Лиррипер») нет описания празднования рождества. Действие происходит, главным образом, летом или осенью. Исключение составляет лишь финал «Доктора Мериголда», да и то речь идет только о приезде Софии, ее мужа и дочки к приемному отцу в канун рождества, сам же праздник остается «за кадром». И тем не менее, атмосфера рождества с ее открытостью, бескорыстием, радостным желанием отдавать, а не получать, готовностью прощать и благодарить за спасение присутствует в каждой строчке этих произведений. Диккенс, вероятно, старался избежать стереотипности сюжетных положений рассказов, имеющих достаточно специфические жанровые рамки, которые сам же писатель и задал в 40-е годы. Не случайно, для читателей второй половины XIX в. (и позднее) Диккенс станет чем-то вроде символа рождества, как Дед Мороз или Санта Клаус. Джо Мак Лейн в книге «Рождество в Новой Англии» приводит любопытный пример: «Когда в 1870 г. Диккенс умер, многие лондонские дети с тревогой спрашивали у родителей, а Дед Мороз тоже умрет?» ( Mc Lain J. Christmas in New England. Op. cit., 14 ). Думаю, кроме того, характерная особенность зрелого творчества писателя, тяготеющего к расширению диапазона философских раздумий, к выходу за рамки конкретно-исторических проблем к проблемам вечным, определяет и некоторое размывание границ столь любимого Диккенсом праздника в рассказах, приуроченных именно к нему. Писатель, по-своему, передал мысль о ценности принципов рождества не для одной лишь календарной даты, но для всей жизни людей.

Рождественские рассказы у Чарльза Диккенса

Творчество Диккенса высоко ценят во всем мире. В России его романы переводились почти одновременно с их выходом в свет у него на родине. Каждое поколение читателей заново открывало для себя Диккенса, но, пожалуй, во все времена в нем ценили удивительный дар рассказчика, неиссякаемый оптимизм, сострадание к простому народу, который он так великолепно воссоздал в своих прекрасных произведениях… Читать ещё >

  • Выдержка
  • Литература
  • Похожие работы
  • Помощь в написании

Рождественские рассказы у Чарльза Диккенса ( реферат , курсовая , диплом , контрольная )

Содержание

  • 1. Рождественские рассказы
    • 1. 1. История возникновения
    • 1. 2. Основные представители
  • 2. Диккенс — один из создателей Рождественского рассказа
  • 3. Диккенс и другие представители Рождественских рассказов
  • 4. Влияние Диккенса на жанр рождественского рассказа
  • 5. Вывод
  • Список литературы

Вопрос стоял лишь о том, что каждое новое поколение видело в Диккенсе. Диккенс был властителем умов своего времени, именами его героев назывались фирменные блюда и модные костюмы, а лавка древностей, где жила маленькая Нелл, до сих пор привлекает внимание многочисленных лондонских туристов, заинтересовавшихся надписью на скромном ветхом домике в центре британской столицы: «Лавка древностей, прославленная знаменитым Диккенсом».

Великим поэтом называли Диккенса его критики за легкость, с которой он владел словом, фразой, ритмом и образом, сравнивая его по мастерству лишь с Шекспиром.

Хранитель великой традиции английского романа, Диккенс был не менее блистательным исполнителем и интерпретатором собственных произведений, чем их создателем. Он велик и как художник, и как личность, как гражданин, ратующий за справедливость, милосердие, гуманность и сострадание к ближним. Он был великим реформатором и новатором в жанре романа, ему удалось воплотить в своих творениях огромное количество замыслов и наблюдений.

Одним из жанров, по существу, созданных Диккенсом и введенных им в широкий литературный и культурный обиход середины XIX в., был жанр рождественского рассказа. Среди произведений рождественской прозы Диккенса, пожалуй, меньше всего внимания уделялось его рассказам 1860-х годов.

Хорошо известно, что творчество Диккенса, в целом, и рождественская проза, в частности, содержат в себе, своего рода, моральный кодекс, они всегда ориентированы на осмысление проблем социальных через призму нравственных ценностей. Развивая богатые традиции английской просветительской литературы XVIII в., разработавшей четкие аксиологические ориентиры, Диккенс всегда был склонен к определенности в выявлении жизненных ценностей. Гениальность Диккенса как художника позволяла ему избегать назойливого морализаторства и откровенной дидактичности, тем не менее, читатель викторианской эпохи и современный читатель всегда улавливает этическую направленность его прозы. Именно эта насыщенность картинами жизни, воплощающими или нарушающими представление о ценностях человеческого бытия, является основой художественного мира писателя.

Читайте также:
Юмор в творчестве Ч. Диккенса: сочинение

Точкой отсчета для Диккенса в его аксиологических представлениях, как и для многих его современников и соотечественников, были христианские нормы, изложенные в Нагорной проповеди. Сам Диккенс нередко признавался в своем неприятии Ветхого Завета и в восхищении Новым Заветом: «это лучшая из книг, какие когда-либо были или будут известны миру, она излагает лучшие из всех правил, какими может руководствоваться человек». Авторитет самого Христа был для него непререкаемым и всего, что связано с ним, в том числе и рождения Спасителя. Этот праздник, как мы знаем, аккумулировал для Диккенса все главные ценности жизни, потому при определении особенностей философский и этических воззрений Диккенса многие диккенсоведы используют термин «рождественская философия» (Диккенс называл это «carol philosophy», т. е. «философия рождественских гимнов». Рождественские рассказы 40-х гг. стали концентрированным выражением представлений писателя о вечных ценностях. Поздние рождественские рассказы Диккенса сохраняют проблематику и многие черты художественной формы этого жанра, вместе с тем, в них появляются акценты и качества, новые, по сравнению с рассказами 40-х-50-х годов.

Сутью рассказов 60-х гг., как и в предыдущие десятилетия остаются христианские (рождественские) принципы любви, всепрощения, милосердия, бескорыстия, чистоты души, верности и т. д. Однако если в рассказах 40-х годов основной была тема спасения или возрождения души (Скрудж, Редлоу, Теклтон), тема духовного совершенствования (Тоби Век), то в рассказах 60-х эта тема, сохраняясь, несколько отходит в сторону. На первый план выдвигается тема христианской любви, милосердия и интереса к ближним. Рассказы 40-х годов, как правило, открывались изображением жизни семьи (или семей), стоящей перед сложными проблемами (болезнь, разлука, материальные тяготы, невнимание близких), и завершались решением этих проблем и веселым празднованием Рождества у домашнего очага. Важно, что члены этих семей были непременно связаны родственными узами.

В рассказах 60-х гг. сохраняется атмосфера домашнего очага и семейной рождественской идиллии, но члены семьи — совсем не родственники. Диккенс как бы расширяет рамки понятия «семья», представляет его именно в христианском понимании как общность людей, любящих друг друга и близких по духу. Такая трактовка напоминает о главной заповеди Нового Завета: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга» (Новый Завет. — Нью Йорк, б.г. Ев. от Иоанна, 13:

34. 134). Интересно и то, что в рассказах возникает тема возможности взаимопонимания и уважения между людьми, представляющими разные культуры, нации, тема преодоления ксенофобии и национального чванства (в частности, между англичанами и французами). Эта тема получила развитие и в поздних романах и очерках. Диккенс, напоминая о равенстве всех перед Господом, идет вразрез с характерным для Британской империи культом национальной исключительности.

Произведения Диккенса имели успех у всех классов английского общества. И это не было случайностью. Он писал о том, что хорошо известно каждому: о семейной жизни, о сварливых женах, о картежниках и должниках, об угнетателях детей, о хитрых и ловких вдовушках, заманивающих в свои сети легковерных мужчин. Сила его воздействия на читателя была сродни влиянию актерской игры на публику (а Диккенс продолжал участвовать в любительских спектаклях всю жизнь). Публичные чтения Диккенса составляли часть его творческой лаборатории художника. Они служили ему средством общения со своим будущим читателем, проверки жизненности его идей, созданных им образов.

Более других своих современников Диккенс был выразителем совести нации, того, что он любил, чему поклонялся, во что верил и что ненавидел; творцом самых солнечных улыбок и самых искренних слез; писателем, произведения «которого невозможно было читать без горячей симпатии и заинтересованности». Таким вошел Диккенс в большую литературу.

Вывод Творчество Диккенса — одного из величайших народных писателей Англии — навсегда вписано в историю английской прогрессивной литературы и составляет справедливую гордость английского народа.

Особенности мастера Диккенса обуславливают живость и убедительность созданных им картин. Рисунок его не только предельно выразителен, но и почти осязаем. В распоряжении автора огромное богатство изобразительных средств.

Диккенс — блестящий стилист, использующий богатейшие возможности английского языка для создания почти сказочной атмосферы безмятежного и безоблачного существования, где все плохое и злое исчезает, как по мановению волшебной палочки, истина и справедливость торжествуют, зло наказано, препятствия на пути к счастью уничтожаются.

Творчество Диккенса высоко ценят во всем мире. В России его романы переводились почти одновременно с их выходом в свет у него на родине. Каждое поколение читателей заново открывало для себя Диккенса, но, пожалуй, во все времена в нем ценили удивительный дар рассказчика, неиссякаемый оптимизм, сострадание к простому народу, который он так великолепно воссоздал в своих прекрасных произведениях. Гениальность Диккенса в его психологизме, о котором писали как его современники, так и почитатели его творчества последующих поколений.

Диккенс преувеличивает, как и каждый большой художник, но стремится не к грандиозному, а к юмористическому. Его психология начинается с видимого, он характеризует человека через чисто внешние проявления, разумеется, через самые незначительные и тонкие, видимые только острому глазу писателя. Он подмечает малейшие, вполне материальные проявления духовной жизни и через них, при помощи своей замечательной карикатурной оптики, наглядно раскрывает весь характер.

Читайте также:
Проблематика и своеобразие «Рождественских рассказов» Диккенса: сочинение

У Диккенса была счастливая судьба. Его произведения имели огромный успех у читателей, которым он гордился. Диккенс был великолепным чтецом и интерпретатором своих произведений. «Нетленное наследие Диккенса — это прекрасный и одухотворенный мир его романов, животворящий и неповторимый, вдохновляющий таких разных и самобытных писателей, как Достоевский и Доде, Гиссинг и Шоу, Пруст и Кафка, Конрад и Ивлин Во, — мир, оставшийся при этом неподражаемым».

Правдиво отражая жизнь, Диккенс неизменно боролся за человечность в отношениях между людьми. Его книги насыщены возмущением против всякого рода несправедливости, лицемерия, они пропитаны любовью к человеку, к его счастью, они устремлены в счастливое будущее, и кульминационным это счастье становиться именно под Рождество, когда все вокруг должно преображаться и совершенствоваться.

Список литературы

Под ред. М. П. Алексеева и др. История английской литературы. — Т [“https://referat.bookap.info”, 18].

2. — М.: Изд. «АН СССР», 1945. — С.564−622;

Т.Л.Бобрыкина. Художественный мир повестей Диккенса. — СПб., 1996. — С.284;

В.Вульф. Тайна Чарльза Диккенса. — М., 1990. — С.192−197;

Ч.Диккенс. Собрание сочинений в 13 т.(перев. с англ. Т. Озерской) — Т.

12. — М.: Изд. «Художественная литература», 1959. — С.508;

Ч.Диккенс. Собрание сочинений в 13 т.(перев. с англ. Т. Озерской) — Т.

1. — М.: Изд. «Художественная литература», 1957. — С.755;

Ч.Диккенс. Собрание сочинений в 13 т.(перев. с англ. Т. Озерской) — Т.

19. — М.: Изд. «Художественная литература», 1959. — С.728;

М.Е.Елизарова, С. П. Гиждеу , Б. И. Колесников , Н. П. Михальская . История зарубежной литературы ХIХ в. — М.: Просвещение, 1964. — С.70−167;

А.Кретова. Дядя Скрудж и дядя Страх в Рождественской песни, в прозе Ч. Диккенса // Литература, № 1; 2001. — С.2−4;

Н.С.Лесков. Человек на часах //Литература в школе. № 6, 2000. — С.60−62;

Н.С.Лесков. Собрание сочинений: В 11 т. — М.; 1958. Т.

Н.С.Лесков. О героях и праведниках //Церковно-общественный вестник. № 129; 1981, — С.5;

А.Попович. Проблемы художественного перевода. — М.: Высшая школа, 1980. — С.190;

Т.И.Сильман. Диккенс. — Л., 1970. — С.171;

Под ред. А.Соловьевой. История зарубежной литературы ХIХ в. — М.: Высшая школа, 1991. — С.114−142;

М.Тунгушева, А.Зверева. Художественная литература. — М., 1975. — С.301;

Э.Уилсон. Мир Чарльза Диккенса. — М., 1975. — С.217−222;

Г. Чертестон. Чарльз Диккенс. — М., 1982. — С.106;

К.И.Чуковский. Высокое искусство. — М.: Советский писатель, 1988. — С.349;

Под ред. А.Соловьевой. История зарубежной литературы ХIХ в. — М.: Высшая школа, 1991. — С.114−142;

Под ред. М. П. Алексеева и др. История английской литературы. — Т.

2. — М.: Изд. «АН СССР», 1945. — С.564−622;

М.Тунгушева, А.Зверева. Художественная литература. — М., 1975. — С.11

Под ред. М. П. Алексеева и др. История английской литературы. — Т.

2. — М.: Изд. «АН СССР», 1945. — С.564−622;

М.Е.Елизарова, С. П. Гиждеу , Б. И. Колесников , Н. П. Михальская . История зарубежной литературы ХIХ в. — М.: Просвещение, 1964. — С.70−167;

Под ред. А.Соловьевой. История зарубежной литературы ХIХ в. — М.: Высшая школа, 1991. — С.114−142;

Под ред. М. П. Алексеева и др. История английской литературы. — Т.

2. — М.: Изд. «АН СССР», 1945. — С.564−622;

К.И.Чуковский. Высокое искусство. — М.: Советский писатель, 1988. — С.34;

В.Вульф. Тайна Чарльза Диккенса. — М., 1990. — С.192−197;

Г. Чертестон. Чарльз Диккенс. — М., 1982. — С.7;

Ч.Диккенс. Собрание сочинений в 13 т.(перев. с англ. Т. Озерской) — Т.

1. — М.: Изд. «Художественная литература», 1957. — С.732;

А.Кретова. Дядя Скрудж и дядя Страх в Рождественской песни, в прозе Ч. Диккенса // Литература, № 1; 2001. — С.2−4;

Ч.Диккенс. Собрание сочинений в 13 т.(перев. с англ. Т. Озерской) — Т.

12. — М.: Изд. «Художественная литература», 1959. — С.47;

А.Кретова. Дядя Скрудж и дядя Страх в Рождественской песни, в прозе Ч. Диккенса // Литература, № 1; 2001. — С.2−4;

Э.Уилсон. Мир Чарльза Диккенса. — М., 1975. — С.217−222;

Ч.Диккенс. Собрание сочинений в 13 т.(перев. с англ. Т. Озерской) — Т.

19. — М.: Изд. «Художественная литература», 1959. — С.128;

Т.Л.Бобрыкина. Художественный мир повестей Диккенса. — СПб., 1996. — С.84;

Ч.Диккенс. Собрание сочинений в 13 т.(перев. с англ. Т. Озерской) — Т.

19. — М.: Изд. «Художественная литература», 1959. — С.131

Э.Уилсон. Мир Чарльза Диккенса. — М., 1975. — С.217−222;

Под ред. А.Соловьевой. История зарубежной литературы ХIХ в. — М.: Высшая школа, 1991. — С.114−142;

В.Вульф. Тайна Чарльза Диккенса. — М., 1990. — С.192−197;

Г. Чертестон. Чарльз Диккенс. — М., 1982. — С.52;

Э.Уилсон. Мир Чарльза Диккенса. — М., 1975. — С.217−222;

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: