Анна Зегерс: ее звали Нетти Рейлинг: сочинение

Загадка Анны Зегерс

Т.Мотылева, Анна Зегерс. Личность и творчество, М., «Художественная литература», 1984, 399 с.

«Загадка Анны Зегерс» – эти слова могут показаться парадоксом. Об Анне Зегерс много говорили и писали; в нашей стране ее имя известно едва ли не каждому читателю. Казалось бы, что загадочного в ее личности и творчестве? И, однако, загадка налицо, и, не отдав себе в этом отчета, в художественном мире Зегерс невозможно разобраться.

Перечитаем предельно лаконичный рассказ «Квадрат» (1934)– полторы странички печатного текста. В фашистской Германии у девочки-школьницы арестовали отца. Родные хотят, чтобы она забыла о нем, но все ее существо упрямо сопротивляется этому. При этом она остается ребенком, по-детски хитрит и скрывает от взрослых свои мысли. Здесь нет ни тени сентиментальности; рассказ предельно драматичен и сжат. Как Зегерс удалось добиться того, что эти полторы странички емкой прозы по мастерству и насыщенности не уступают большой повести,– это ее писательская тайна, которую не так легко разгадать. Почти непостижимо и умение Зегерс найти такую подробность или метафору, которая мгновенно раскрывает суть происходящего. В «Седьмом кресте» бежавший из концлагеря Гейслер случайно встречается на свободе с другим таким же беглецом– Фюльграбе. Тот сломлен и намерен добровольно сдаться фашистским властям. Взглянув на него, Гейслер замечает его необычно крупные зубы– «зубы черепа». Этим все уже сказано. Искусство Зегерс таит в себе много неизведанного, и над этим нам еще не раз предстоит задуматься. Есть и другая грань у феномена Зегерс: ее слово обладает загадочной, почти магической силой воздействия, и не только на единомышленников, но зачастую и на людей, далеких от убеждений писательницы.

Нетти Радвани (1900– 1983), вошедшая в немецкую и мировую литературу под именем Анны Зегерс, продолжает привлекать внимание исследователей во многих странах Европы и Америки. В ГДР изданы серьезные исследования о Зегерс, среди которых наиболее значительны статьи Пауля РИАЛЫ и книги Фридриха Альбрехта, безвременно скончавшегося талантливого литературоведа Курта Батта, Инги Дирзен. Писали о ней и наши литературоведы, но только сейчас, после выхода в свет книги Т. Мотылевой, давно изучающей творчество Зегерс, мы можем сказать, что и на русском языке появилось капитальное исследование.

Подзаголовок этой книги: «Личность и творчество» – вполне оправдан. В сущности, в книге два героя: всемирно известная писательница Анна Зегерс и скромная женщина Нетти Радвани (урожденная Рейлинг), у которой есть своя биография: детство, проведенное в старинном Майнце, в Рейнской области, студенческие годы, отданные изучению истории искусств, затем– семья и дети (она вышла замуж за венгерского революционера-эмигранта Ласло Радвани). И страшные годы фашизма и эмиграции: мать писательницы гибнет в концлагере, муж ее также попадает в лагерь, и лишь чудом ей удается спасти себя и свою семью. Эта поразительная по своей подлинности биография ничем не отличается от биографий тысяч антифашистов. Но если бы Нетти Радвани не прошла этот крестный путь испытаний, она не стала бы той Анной Зегерс, которую мы знаем и любим. Все эти факты собраны Т. Мотылевой буквально по крупицам. Ибо, как ни странно, ни одной биографии Анны Зегерс не существует, и среди многих сотен печатных страниц ее наследия мы бы едва ли нашли хоть одну автобиографическую или мемуарную заметку. Нетти Радвани не хотела ничем выделяться среди своих современников.

Но, разумеется, главная героиня книги– это писательница Анна Зегерс. Самым тщательным образом прослеживается весь ее литературный путь, начиная с первых, несколько мрачных по своей тональности, но глубоко правдивых повестей («Грубеч», 1927; «Циглеры», 1930). Из ранних ее произведений по праву выделены два наиболее примечательных по своей поэтической силе, сдержанной, сознательно жесткой точности описаний и по своему мятежному духу: повесть «Восстание рыбаков» (1928) и роман «Спутники» (1932). Повесть неожиданно принесла молодой писательнице одну из высших литературных наград Германии– премию Клейста. В романе «Спутники» 1 изображены трагические судьбы революционеров и эмигрантов в разных странах Европы и даже Азии после отлива революционной волны 1917– 1919 годов и торжества кровавого белого террора. Он своеобразен и по форме: здесь найден особый способ синхронного повествования, соединяющего (в мозаике коротких глав) события, далеко разделенные в пространстве. Как отмечает автор, на Зегерс «оказали влияние эксперименты Дос Пассоса, обновившего форму социального романа» (стр. 73), прежде всего его «Манхеттен» (1925) и «42-я параллель» (1930). Столь же очевидно, на наш взгляд, и сходство «Спутников» с ранними романами И. Эренбурга.

Навсегда связав свою судьбу с борьбой за освобождение угнетенных (в год выхода «Восстания рыбаков» она вступила в Компартию Германии), Зегерс не могла оставаться на родине после фашистского переворота. В трудные, подчас трагические годы изгнания ее творчество поднимается на небывалую ранее высоту. Трем ее романам, созданным в этот период: «Седьмой крест» (1942), «Транзит» (1943) и «Мертвые остаются молодыми» (1944–1949; этот последний роман был завершен уже после разгрома фашизма),– Т. Мотылева по праву уделяет особенно пристальное внимание.

Обращаясь к одному из вершинных достижений Зегерс– роману «Седьмой крест» (рут копись которого, как мы узнаём, уцелела буквально чудом в трагическое время бегства писательницы из оккупированной Франции), автор монографии четко выделяет главное в его художественной структуре. Это– необычайная сжатость повествования («действие охватывает всего семь дней», «романное время… необычайно уплотнено»; стр. 143). Это– важная роль символов и лейтмотивов: кресты, поставленные комендантом концлагеря, чтобы к ним «привязывать пойманных беглецов», дают возможность «художественно переосмыслить давний христианский символ страдания» (стр. 141). Здесь он превращается «в символ героического противостояния, непокорства» (там же). Это, наконец, лирическая окраска повествования, колорит которого во многом определяется яркими картинами природы, берегов Рейна и Майна (родины Анны Зегерс).

Пауль Рилла не без основания называл эту книгу «романом о немецкой природе».

Читайте также:
Писатели ГДР Анна Зегерс, Франц Фюман, Гюнтер де Бройн, Эрик Нойч, Герхард Вольф, Криста Вольф и Петер Хакс – художественный анализ: сочинение

Форма романа, при которой одно событие– бегство семи заключенных из лагеря– влечет за собой целую цепь следствий и в итоге, как глубинный зонд, высвечивает души многих людей, напоминает романы Достоевского (особенно «Преступление и наказание»). Любовь к Достоевскому Зегерс с юных лет пронесла через всю жизнь. Автор книги верно пишет о том, что для революционной литературы этих лет роман Зегерс был очень необычен. Это проявилось и в утонченности психологического анализа (в этом смысле, вероятно, лишь антифашистский роман Андре Мальро «Годы презрения» может соперничать с «Седьмым крестом»), и в выборе главного героя: Георг Гейслер, импульсивный и неуравновешенный юноша, лишь постепенно обретающий черты стойкого борца, меньше всего похож на «рыцаря без страха и упрека». И особенно в том, что идея романа до такой степени воплощена в его художественной форме– в облике героев, в конфликте, в символике и даже в картинах природы,– что вычленить ее отдельно, в чистом виде, попросту невозможно. Это заметно отличает роман Зегерс от некоторых других, даже незаурядных, произведений эмигрантской литературы, таких, как несколько риторичный в своем антифашистском пафосе роман Альфреда Неймана «Их было шестеро» (1944), посвященный знаменитой мюнхенской подпольной группе «Белая роза». Речь Зегерс неизменно спокойна (при большой внутренней напряженности), а каждый из ее героев– даже те, кого она ненавидит,– это живой человек со своим обликом, характером и особым складом личности.

Но именно это своеобразие романа иногда могло быть понято превратно. Друг Зегерс, выдающийся эстетик и критик Г. Лукач, писал в одной из своих наиболее известных работ, что Зегерс дала всего лишь мастерское изображение личных судеб героев, обойдя молчанием смысл борьбы с фашизмом. Этот упрек несправедлив, и Т. Мотылева отводит его, сохраняя корректный и уважительный тон по отношению к Г. Лукачу, что в данном случае немаловажно.

Обращаясь к другому роману, «Транзит», Т. Мотылева приводит выразительный отзыв Генриха Бёля: «Анне Зегерс удается… совершить нечто необыкновенное, почти необъяснимое: передать реалистическими средствами невероятность ситуации, абсурд бешеной погони за транзитом… Из ситуации, поддающейся точному политически-историческому определению, вырастает роман, соединяющий в себе черты саги, эпоса и мифа…» (стр. 205), Напряженность действия, характерная уже для «Седьмого креста», доведена в «Транзите» до предела. Как отмечает исследователь, «все события сосредоточены на пространстве сравнительно нешироком» (стр. 209)– в нескольких кварталах Марселя. «Транзит» – может быть, лучший из романов об антифашистской эмиграции. Беженцы изображены здесь в час смертельной угрозы (большая часть Франции уже оккупирована, а отъезд из страны сопряжен с громадными трудностями). Верно и глубоко раскрывая идейную и нравственную проблематику «Транзита», Т. Мотылева все же допускает некоторые преувеличения. Едва ли в образе коммуниста Гейнца (который, как отмечает и сама Т. Мотылева, «стоит на периферии действия»; стр.209) «наиболее наглядно воплощен нравственный и политический пафос романа» (там же). «Транзит», как ни одна другая книга Зегерс, повествует о тягчайших испытаниях человеческих душ; перспектива активной борьбы со злом здесьтолько намечена,но не воплощена в действии. Именно благодаря такой специфике авторского замысла фигура Гейнца и возникает в романе лишь «на периферии»; и даже о решении главного героя книги, рабочего Зайдлера,– остаться во Франции и вместе с французскими патриотами бороться против оккупантов,– сказано только в финале романа, и очень лаконично.

Емко и точно определив особенности художественной структуры «Транзита», автор напоминает о том, что тяжкое хождение героев романа по лабиринтам посольских канцелярий вызвало у некоторых проницательных и авторитетных критиков ГДР– прежде всего у Пауля Риллы– законные аналогии с Кафкой. «Самое примечательное в книге,– писал он о «Транзите»,– это ее родство с гнетущим миром повествований Франца Кафки. Да, это та же неизбежность гнета, которой управляют те же силы всемогущего неразумия. И искусство, с которым безупречно изображена деятельность этого смертельного механизма, обладает той же зловещей точностью. Но… Кафка превращает реальность в кошмар. Анна Зегерс превращает кошмар в реальность» 2 , вскрывая его социальную природу.

Жаль, что в книге не нашлось места, чтобы хотя бы кратко поговорить о языковой фактуре «Транзита». Этот самый экспрессивный из романов Зегерс является в то же время одной из вершин ее речевого мастерства. Каждая фраза, внешне спокойная, обладает громадной скрытой энергией, подобно сжатой стальной пружине. Вероятно, иные страницы «Транзита» войдут в будущие хрестоматии как образцы немецкой прозы. К сожалению, русские переводы Зегерс еще оставляют желать лучшего.

Крупнейшим эпическим произведением Зегерс, созданным в годы зрелости, является ее роман «Мертвые остаются молодыми». В монографии приведен мало известный даже специалистам отзыв о нем Германа Гессе. По словам Гессе, главная тема романа– «новейшая немецкая история»»с 1919 до 1945 года». «Роман этот принадлежит Анне Зегерс, коммунистке, и весь он, включая и название «Мертвые остаются молодыми», мне очень понравился, ибо в нем живет поэтическая сила, любовь и справедливость…» (стр. 252). Правда, эта высокая оценка затем сопровождается у Гессе известными оговорками. Т. Мотылева глубоко анализирует как проблематику романа (отлив революционной волны и разгул белого террора в 1919 году предстают здесь как недоброе предвестие последующих трагических десятилетий), так и его художественную структуру. Она выделяет новую для Зегерс «эпическую связность и плавность» (стр. 248) повествования. В отличие от «Седьмого креста» композиционным центром романа уже не является какое-тооднособытие. Чрезвычайно интересна мысль Т. Мотылевой, что в этом романе (хотя и в совершенно новом качестве) как бы возрождается полицентрическая структура действия, к которой Зегерс ранее обращалась в «Спутниках».

Несмотря на глубокие и верные соображения, эта глава книги вызывает у нас и некоторые сомнения. Дело в том, что именно в этом романе Зегерс стремится к наиболее всестороннему, пластическому и подробному изображению жизни. Благодаря этой пластичности читатель романа с особой наглядностью видит перед собой живых людей (будь то крупный рейнский промышленник, офицер рейхсвера или простой рабочий) и вместе с тем ту– чрезвычайно тонко прослеженную Зегерс– систему мельчайших, обычно скрытых «капиллярных сосудов», по которой жизнь отдельного человека (подчас незримо и неосознанно) соединяется со временем и историей.

Читайте также:
Антифашизм сквозь философию литературы Анны Зегерс: сочинение

К сожалению, эта система «капиллярных сосудов» в какой-то мере выпала из поля зрения исследователя. Благодаря этому связь героев романа с немецкой историей нередко дана без посредующих звеньев. Появляются непривычные для читателя этой книги (как, впрочем, и других книг Т. Мотылевой) чересчур общие формулировки (например, Зегерс «представила… связь крупного капитала с фашизмом в живых лицах, в четко очерченных индивидуальных характерах»; стр. 257). Бесспорно, что социальный, исторический аспект чрезвычайно важен в этом романе. Но это еще не дает оснований рассматривать персонажей романа только как абстрактные знаки той или иной социальной функции. Например, когда исследовательница, комментируя роман, подробно говорит о вреде раскола в немецком рабочем движении, возникает впечатление, xто нам эти факты уже известны. Спору нет, эта тема существенна в романе, и никто не призывает ее обходить; но в анализе романа в целом, вероятно, можно было найти другие пропорции. Всем памятны фундаментальные исследования Т. Мотылевой о значении Толстого и Достоевского для европейского литературного процесса. Нам кажется, что именно в этом ключе, через освоение русской эпической традиции (которая в «Седьмом кресте» и «Транзите» в силу их лирической тональности все же менее ощутима), Зегерс и шла к созданию своей эпической панорамы. Не случайно Достоевский (как отмечает Т. Мотылева) играет такую роль в духовном развитии одной из героинь романа– юной Аннелизы Венцлов.

Вообще женщины в романе– это особая и важная тема (у Зегерс негативные женские образы встречаются не часто). Характерно, что именно в женщинах из «высшего общества» (даже в таких изломанных и самовлюбленных, как Элизабет Ливен) Зегерс тонко подмечает искру человечности. Случайно услышав рассказ о злодеяниях в концлагерях, Элизабет содрогается и навсегда пробуждается от духовной летаргии. Автор книги слишком бегло говорит об этом, давая в целом негативную характеристику Элизабет и в основном рассматривая семьи Ливен и Венцлов лишь как единые отравленные фашизмом групповые «кланы».

В последних главах внимательно изучается послевоенное творчество Зегерс и ее неутомимая общественная деятельность в демократической Германии. Как подчеркивает Т. Мотылева, и в изображении кровно близкой ей новой действительности Анна Зегерс сохраняет свойственное ей бесстрашие, не уклоняется от трудных вопросов. Так, в романе «Доверие» писательница, воздавая должное созидательному труду строителей новой Германии, вместе с тем сурово осуждает бюрократизм, невнимание к простым людям. Эти негативные явления по существу облегчили подрывную работу провокаторов накануне и во время известных событий 17 июня 1953 года (которые подробно и правдиво изображены в романе).

Т. Мотылева по достоинству оценивает эпическую дилогию Зегерс («Решение», 1953; «Доверие», 1968) с ее широким охватом действительности, четким изображением контрастов послевоенного времени. Но исследовательница не умалчивает и об известных слабостях этих романов: излишнее увлечение производственными проблемами, особенно в «Решении»; эскизность в обрисовке героев, а в отдельных главах– и бедность, некоторая вялость языковой фактуры. Свойственная Зегерс поэтическая выразительность речи, тяга к символике и подчеркнутое внимание к художественной детали более отчетливо проявляются в этот поздний период в ее малой прозе. С полным основанием автор книги выделяет такие замечательные сборники новелл и повестей, как «Свет на виселице» (1961), «Сила слабых» (1965), «Странные встречи» (1973), в которых наряду с современностью важную роль играют исторические, фантастические и легендарные сюжеты и мотивы.

Новеллистика Зегерс– особая и очень яркая страница немецкой прозы, которой критика еще не уделила должного внимания. Как отмечает Т. Мотылева, Зегерс владеет «искусством предельно сжатого повествования», в котором «подробности сведены к минимуму» (стр. 357). Это совершенно верно. И все-таки малая проза Анны Зегерс рассмотрена в книге слишком скупо. Ее притчи и рассказы («Три дерева», «Корабль аргонавтов» и др.) поражают выразительностью каждого слова. Недаром писатель Ф. Вайскопф высказал интересную мысль, что Зегерс по природе своего дарования является больше новеллисткой, чем романисткой, и даже «Cедьмой крест» представляет собой своего рода «венок новелл».

Т. Мотылева в книге зорко и внимательно выявила многие существенные черты художественного стиля Анны Зегерс. В этом смысле ее труд безмерно далек от тех литературоведческих сочинений, где романы Зегерс рассматривались как своего рода наглядное пособие по курсу немецкой истории. И напротив, многое сближает его с работами таких исследователей немецкой литературы XX века, как В. Адмони, Т. Сильман, Д. Затонский, в которых особое внимание уделено художественной образности, самой фактуре текста. Тем более достойно сожаления, что в книге нет особой главы о поэтике Зегерс. Это позволило бы автору углубить и расширить свои интересные наблюдения, и, конечно, эта тема важна и сама по себе.

Все это не отменяет общего вывода: книгу Т. Мотылевой закрываешь с чувством благодарности к автору. Громадный эпический мир, созданный Анной Зегерс, ее неизменное внимание к «болевым точкам» германской истории, ее строгое и взыскательное мастерство оценены в исследовании точно и убедительно. Что же касается особой «загадки» Анны Зегерс, тайны ее художественного обаяния, о которой уже шла речь, то и она после чтения этой книги во многом прояснилась. К счастью, она никогда не будет разгадана до конца. Ив этом– залог того, что лучшим книгам Анны Зегерс суждена вечная молодость, ибо они и впредь будут волновать умы и сердца.

  1. Еще в 1934 году роман был издан и у нас (под более близким к оригиналу заглавием «Попутчики»). В недавнем шеститомном собрании сочинений Зегерс этот роман не совсем удачно назван «Соратники». Такое название вносит чуждую поэтике Зегерс излишнюю патетичность и плакатность. Кроме того, среди героев романа, как отмечает Т. Мотылева, заметную роль играют и те, кто заколебался после поражения революции (философ Штайнер) или даже «дрогнул и струсил… в особо ответственную минуту» (с. 70). Это бывшие «спутники», но никак не «соратники». Поэтому при новых изданиях романа необходимо, на наш взгляд, восстановить заглавие оригинала. [↩]
  2. PaulRilla, Vom bürgerlichen zum sozialistischen Realismus, Leipzig, 1967, S. 162. [↩]
Читайте также:
Антифашизм сквозь философию литературы Анны Зегерс: сочинение

Добро пожаловать на сайт Федерального министерства иностранных дел

После войны Анна Зегерс вернулась в Восточный Берлин, и вскоре ей вручили престижнейшую литературную Премию Георга Бюхнера, © picture alliance / dpa

Молодежь советского времени в обязательном порядке читала убежденную коммунистку Анну Зегерс. Но спрос на ее книги по понятным причинам давно сошел на нет, хотя литературоведы по-прежнему отдают должное их литературным достоинствам.

Книги Анны Зегерс не только пережили и эпоху национал-социализма, и “холодную войну”, но и сохранили память об этом времени. Поэтому сегодня прочитать их стоит хотя бы ради того, чтобы попытаться понять ушедшую эпоху.

Нетти Рейлинг (в замужестве Радвани) родилась аккурат на стыке веков, в 1900 году, в семье, исповедовавшей ортодоксальный иудаизм, и ее судьба тесно переплелась с судьбой всего еврейского народа в XX веке. С самых юных лет она беспрерывно тянулась к знаниям, пытаясь проникнуть в суть окружающего мира. В университете она изучала историю, искусствоведение и синологию, но быстро поняла, что истинная ее страсть – писательство. Свои первые рассказы она издала уже в конце 20-х, подписав их одним именем “Зегерс” в честь своего любимого нидерландского живописца Геркулеса Зегерса. Неудивительно, что в первых рецензиях критики предполагали, что автор – мужчина.

В 30-х годах многие оппозиционные писатели изобличали на страницах своих произведений преступления национал-социалистов. В большинстве своем их книги были свидетельством, иллюстрацией происходящего. Анна Зегерс подошла к этой теме по-другому: она старалась проанализировать, как случилось так, что массы пошли за Гитлером. Как ему удалось парализовать массовое сознание настолько, что народ не оказал сопротивления? Чем национал-социалисты запугивали одних и обманывали других? Какие факторы – социальные, исторические и психологические – стали столь твердым фундаментом для нацистской идеологии? В стремлении ответить на эти вопросы Зегерс по сути проводила собственные исследования – в литературной форме. Например, ее довоенные произведения “Оцененная голова” и “Спасение” – как раз об этом.

Написанный в 1939 году “Седьмой крест” считается лучшим и, по мнению критиков, наиболее зрелым романом Анны Зегерс. “Немецким антифашистам – мертвым и живым – посвящается эта книга”, – написала она в качестве эпиграфа. Это история семи заключенных, бежавших из концлагеря Вестгофен, и спастись из них удалось лишь одному. Роман принес автору мировую славу, а в США он даже стал “книгой месяца”. В самой же Германии “Седьмой крест” вышел лишь много лет спустя.

В 1949 году появился роман “Мертвые остаются молодыми” – эпическое произведение о Германии с 1919 по 1945 год, книга о целой нации, оказавшейся на грани гибели, и о той внутренней силе, с которой люди боролись с режимом. Однако при всей своей пылкости Анна Зегерс не скатилась до политических трактатов: в ее реалистических произведениях боролись и размышляли, любили и страдали живые люди.

Ничего удивительного, что в 1933 году среди сожженных в Германии книг оказались и работы Зегерс, а сама писательница была арестована гестапо. Правда, ненадолго, после чего уехала: сначала в Париж, потом в Марсель, оттуда – через Нью-Йорк в Мехико, и только после войны вернулась в Восточный Берлин.

Но с каким вниманием и трепетом относилась Анна Зегерс в годы своей вынужденной эмиграции к рассказам тех, кто побывал в Германии, как жадно ждала вестей из коммунистического подполья! Какое-никакое, пусть задыхающееся, но оно все же существовало даже в тех невозможных условиях. Кроме того, Зегерс встречалась и с теми, кто побывал в застенках гестапо или сумел бежать из концлагеря.

Как это не раз случалось в истории, со временем имя писательницы Зегерс было реабилитировано. В 1947 году ей вручили самую престижную литературную награду Германии – Премию Георга Бюхнера. А в Майнце, где она родилась, ее сегодня относят к почетным жителям.

В 1969 году Анну Зегерс пригласили в Советский Союз. Из-за болезни она не смогла приехать и отправила вместо себя внука Жана Радвани, который был в то время студентом и только начал изучать русский язык. Гораздо позже, в 2008 году, он вернулся в Москву и возглавил Франко-Российский центр гуманитарных и общественных наук при Посольстве Франции. Внук писательницы стал видным специалистом по политической географии, а его российских приключений хватило на целую книгу, которая вышла под названием “Возвращение из другой России. Погружение в страну Путина”.

Одна из улиц Берлина названа именем Анны Зегерс. Она расположена в районе Адлерсхоф, где она прожила с 1955 года до самой смерти. Квартира писательницы сегодня превращена в музей.

Зегерс, Анна

Анна Зегерс (нем. Anna Seghers , настоящие имя и фамилия Нетти Радваньи (Netty Radványi), урождённая Рейлинг (нем. Reiling ); 19 ноября 1900, Майнц — 3 июня 1983, Берлин) — немецкая писательница.

Содержание

Биография

Зегерс родилась в еврейской семье, отец — антиквар и художественный эксперт. Училась в Кёльнском и Гейдельбергском университетах. В 1925 г. Зегерс вышла замуж за венгерского писателя и социолога Ласло Радваньи, с которым у Анны Зегерс родилось двоих детей. Член Коммунистической партии Германии с 1928 г. (с 1947 г. член СЕПГ).

В 1933 г. после прихода к власти нацистов Зегерс была ненадолго арестована Гестапо, а её книги запрещены, после чего она эмигрирует во Францию. В 1940 г. Гитлеровские войска вступают во Францию, и Анна Зегерс из оккупированного Парижа перемещается на юг, в Марсель. В 1941 г. она перебралась в Мехико, где основала антифашистский «Клуб Генриха Гейне» (нем. Heinrich-Heine-Klub ) и журнал «Свободная Германия» (нем. Freies Deutschland ).

Читайте также:
Писатели ГДР Анна Зегерс, Франц Фюман, Гюнтер де Бройн, Эрик Нойч, Герхард Вольф, Криста Вольф и Петер Хакс – художественный анализ: сочинение

После окончания Второй мировой войны, в 1947 г. она вернулась в ГДР и поселилась в Берлине.

Зегерс была членом Всемирного Совета Мира и Комитета по международным Ленинским премиям; председателем Союза немецких писателей (1958—1978); членом Немецкой академии искусств.

Сочинения

  • 1933 — Цена за его голову (Der Kopflohn)
  • 1935 — Путь в феврале (Der Weg durch den Februar)
  • 1942 — Седьмой крест (Das siebte Kreuz)
  • 1944 — Транзитная виза (Visado de Transito)
  • 1946 — Прогулка мертвых девушек (Der Ausflug der toten Mädchen)
  • 1949 — Мертвые остаются молодыми (Die Toten bleiben jung)
  • 1949 — Свадьба на Гаити (Die Hochzeit von Haiti)
  • 1961 — Свет на эшафоте (Das Licht auf dem Galgen)
  • 1962 — Карибские зарисовки (Karibische Geschichten)
  • 1980 — Три гаитянские женщины (Drei Frauen auf Haiti)

Награды

  • Международная Сталинская премия «За укрепление мира между народами» (1951);
  • Национальная премия ГДР (1951, 1959);
  • Орден Трудового Красного Знамени (СССР)
  • Орден ГДР «Большая звезда дружбы народов».

Публикации на русском языке

  • Собрание сочинений в шести томах. М.: Художественная литература, 1982—1984

Ссылки

  • На Викискладе есть медиафайлы по теме Анна Зегерс

Wikimedia Foundation . 2010 .

  • Зегель Артур Вольдемарович
  • Зегерс

Полезное

Смотреть что такое “Зегерс, Анна” в других словарях:

Зегерс Анна — (Seghers) (1900 1983), немецкая писательница. В 1933 47 в эмиграции. После 1949 жила в ГДР. В графически чётких описаниях жизни героев (повесть «Восстание рыбаков», 1928; романы: «Седьмой крест», 1942 на английском языке, 1946 на немецком… … Энциклопедический словарь

Зегерс Анна — Анна Зегерс Anna Seghers Имя при рождении: Netty Reiling Дата рождения: 19 ноября 1900 Место рождения: Майнц, Германская империя Дата смерти: 3 июня … Википедия

Зегерс анна — Анна Зегерс Anna Seghers Имя при рождении: Netty Reiling Дата рождения: 19 ноября 1900 Место рождения: Майнц, Германская империя Дата смерти: 3 июня … Википедия

Зегерс Анна — Зегерс (Seghers) Анна [псевдоним; настоящие имя и фамилия Нетти Радвани (Radványi), урожденная Рейлинг (Reiling)] (р. 19.11.1900, Майнц), немецкая писательница (ГДР). Член Коммунистической партии Германии с 1928 (с 1947 член СЕПГ). Дочь антиквара … Большая советская энциклопедия

Зегерс, Анна — ЗЕГЕРС (Seghers) Анна (1900 83), немецкая писательница. В 1933 47 в эмиграции. В графически четких описаниях жизни простых тружеников (повесть Восстание рыбаков , 1928; романы Седьмой крест , 1942 на английском языке, 1946 на немецком языке;… … Иллюстрированный энциклопедический словарь

ЗЕГЕРС Анна — ЗЕГЕРС (Seghers) Анна (наст. имя Нетти Радвани, Radványi; урожд. Рейлинг, Reiling) (1900—1983), немецкая писательница (ГДР). Чл. КПГ с 1928. В 1933—47 в эмиграции. Ром. «Попутчики» (1932), «Оцененная голова» (1933), «Путь через февраль» … Литературный энциклопедический словарь

Зегерс Анна — (наст. имя и фам. Нетти Радвани; р. 1900–1983) – нем. писательница. По образованию искусствовед и филолог. С 1927 чл. компартии Германии. В 1933 47 в эмиграции. Автор ром. «Седьмой крест» (1942) – об утверждении нравств. победы борцов… … Энциклопедический словарь псевдонимов

Анна Зегерс — Anna Seghers … Википедия

Зегерс А. — Анна Зегерс Anna Seghers Имя при рождении: Netty Reiling Дата рождения: 19 ноября 1900 Место рождения: Майнц, Германская империя Дата смерти: 3 июня … Википедия

Зегерс — фамилия. Известные носители Анна Зегерс (1900 1983) немецкая писательница. Кевин Зегерс (р. 1984) канадский актёр … Википедия

Анна Зегерс (Anna Seghers)

Страна: Германия
Родилась: 19 ноября 1900 г.
Умерла: 1 июня 1983 г.

Настоящее имя:

Нетти Радвани (Netty Radványi)

Анна Бранд (Anna Brand)

Антье Зегерс (Antje Seghers)

Петер Конрад (Peter Conrad)

Нетти Райлинг (Netty Reiling) родилась в 1900 г. в Майнце. Ее мать Хедвиг была родом из уважаемой семьи торговцев из Франкфурта. Отец Исидор Райлинг — антиквар и эксперт по искусству. В 13-летнем возрасте Нетти прочитала Достоевского, и ей было, по её словам, «духовное и художественное откровение». Именно тогда возник её интерес к русской прозе и русскому обществу.

В 1924 г. во время учёбы в университете Гейдельберга берёт псевдоним Анна Зегерс — по имени её любимого голландского художника XVII века Геркулеса Зегерса, графическими ландшафтами которого она восхищалась. Защищает докторскую диссертацию по теме «Евреи и иудаизм в творчестве Рембрандта». В 1925 г. она выходит замуж за Ласло Радвани — венгра и активного коммуниста. Ласло был жизнерадостным эмоциональным человеком, острым на язык, прямой противоположностью застенчивой Анне. В браке родились двое детей — сын Петер и дочь Рут. Через мужа Анна знакомится с Дьёрдем Лукачем — венгерским философом и литературоведом, который на годы становится её духовным учителем и соратником, с ним она ведёт обширную переписку и дискуссии.

В том же 1925 г. супруги переезжают в Берлин, где Анна Зегерс быстро становится известной. Её повесть «Восстание рыбаков в Санкт-Барбаре» в 1928 г. получает самую почётную премию Веймарской республики — Премию Клейста. В это же время она работает для компартии Германии, пишет статьи и размышляет о роли коммунистической прозы и коммунистических писателей. Вместе с другими немецкими коллегами по перу едет в Советский Союз для участия в конференции «Международное сотрудничество революционных писателей».

В 1933 г. после прихода к власти фашистов Анна ненадолго попадает в тюрьму. В этом же году ей удается эмигрировать во Францию. Там в Париже выходит её самый значительный роман «Седьмой крест» — одно из самых читаемых произведений немецкой эмигрантской литературы. Роман принёс писательнице небывалый успех, был переведён более чем на сорок языков. В 1944 г. «Седьмой крест» был экранизирован в Голливуде и публиковался из номера в номер в нескольких крупных американских газетах.

В год окончания работы над романом немецкие войска оккупировали Францию. Анне снова приходится бежать, теперь уже за океан с помощью «Лиги американских писателей». Но из политических соображений в Америку Зегерс не впускают, её пересаживают на грузовой пароход и везут в Мексику.

Пребывание в Мехико-сити было творчески очень плодотворным. Зегерс пишет с невероятной энергией — новые впечатления дают разнообразные темы для произведений. Она постоянно встречается с другими эмигрировавшими писателями. Один из её друзей — Вальтер Янка — стоит во главе самого важного эмигрантского издательства «Ex Libro libre». С деньгами трудностей нет — «Седьмой крест» издают и переиздают во многих странах. Она устраивает детей в частную школу.

Но 1943 г. приносит Анне беду. Все последние годы она добивается разрешения на выезд матери, но всё напрасно — мать депортируют в Аушвиц, на верную смерть. С трудом добытые документы приходят по адресу через неделю после депортации. Саму же Анну на улице сбивает грузовик, скрывшийся с места происшествия. Считают, что это был вовсе не несчастный случай, а покушение на убийство, однако серьёзного следствия не было предпринято. Попав в больницу с тяжёлой черепно-мозговой травмой Анна чудом выживает. Два месяца страдает полной амнезией.

В 1947 г. Зегерс возвращается в разрушенную капитулировавшую Германию. Для многих вернувшихся писателей создание социалистической страны было мечтой их жизни. И Анна безоговорочно ставит своё перо на службу новому государству. Политическое руководство относится к ней с огромным уважением. Она становится одним из организаторов Академии наук ГДР, её выбирают председателем Союза писателей. Зегерс пишет антифашистскую прозу, а также романы и новеллы, разъясняющие и защищающие партию и идеологию.

Когда политический климат постепенно становится жёстче, многие коллеги и друзья Анны попадают в немилость. Зегерс кулуарно обращается к министру культуры и политическому руководству, пытаясь повлиять на ситуацию. Однако, как и большинство писателей её поколения, ни при каких условиях не критиковала режим открыто.

В 1953 г. она резко осудила всеобщую забастовку в ГДР, в 1956 г. — «контрреволюцию» в Венгрии. В 1957 г. арестовывают и осуждают на пять лет строгого режима её близкого и старинного друга, товарища по партии, директора самого крупного в ГДР издательства «Aufbau» Вальтера Янку. Анна Зегерс присутствовала на суде в качестве зрителя, но ни разу не попыталась защитить старого друга.

Пока Янка сидел в тюрьме, Анна пишет повесть «Der gerechte Richter» («Справедливый судья») о режиме, который считает опасным и несправедливым. В повести не указывается, в какой стране и в какое время происходит дело. Речь идёт о суде, действующем по указанию партии. Судья Ян отказывается вынести приговор обвиняемому Виктору Гаске, судье грозят службы безопасности, и он скоро сам оказывается в тюрьме, где встречается с другом своей юности — коммунистом. Несмотря на то, что оба они — жертвы системы, они непоколебимы в своей вере в идеологию, в социализм. Повесть была написана в конце 50-х годов «в стол» и была опубликована лишь в 1990 г., через семь лет после смерти писательницы.

С каждым годом Анна Зегерс всё реже и реже принимала участие в политических дебатах. Неофициально она поддерживала эксперименты своих младших коллег (например, Кристы Вольф), но как председатель Союза писателей никак не защищала от идеологических выпадов в их сторону. В 1978 г. после смерти мужа Ласло она отошла от дел и уединилась в своей квартире.

К моменту смерти Анна Зегерс была самой популярной писательницей в ГДР. В её честь были названы улицы и площади, не было ни одной литературной премии, которую бы она не получила. Её влияние на младшие поколения писателей было огромным — без неё трудно себе представить Кристу Вольф, Сару Кирш, Франца Фюмана. Писательница упокоилась на кладбище Святой Доротеи.

Поэт Стефан Хермлин так вспоминал об Анне: «Я всегда знал, что Анна Зегерс в глубине души прячет боль, а под завалами молчания — крик, который никогда и никем не был услышан. Но как-то однажды, без всякого видимого на то повода, она дала выход своей боли. Она сказала всего четыре слова: «Мой любимый еврейский народ!» Наверное, вспомнила мать, но за этим, очевидно, стояло и другое — осознание своей бездомности».

После кончины Анны Зегерс остались многочисленные неопубликованные рукописи как в государственных архивах, так и у частных лиц. С 1992 г. выходит ежегодник, названный в честь её известной новеллы «Das Argonautenschiff» («Корабль аргонавтов»). На страницах ежегодника публикуются результаты исследований биографии и творчества Анны Зегерс, в том числе размещаются малоизвестные или ранее не опубликованные произведения писательницы, её обширная переписка.

Фантастическое в творчестве:

Первым же опубликованным произведением Анны Зегерс является переложение голландской саги «Мертвецы с острова Дьяль». В дальнейшем она также обращается к мифам и легендам — «Прекраснейшая легенда о разбойнике Войноке», «Сказания об Артемиде», «Корабль аргонавтов», притчи «Три дерева».

В 1973 г. в сборнике под названием «Странные встречи» выходит её известный фантастический рассказ «Сказания о неземном». Другой рассказ сборника — «Встреча в пути» — можно отнести к жанру магического реализма, в нём описывается беседа Э. Т. А. Гофмана с Кафкой и Гоголем.

Антифашизм сквозь философию литературы Анны Зегерс — сочинение по творчеству А. Зегерс

Страница: [ 2 ] Йслером. Герою «Седьмого креста» угрожала реальная, смертельная опасность. Иное дело Циллих. После войны в деревне одним из бывших заключенных Вестгофена, инженером Вольпертом, Циллих, собственно говоря, не подвергается опасности. Американские оккупационные власти, несмотря на настойчивые заявления Вольперта, не разыскиваю бывшего вестгофенского надзирателя — как не разыскивали многих ему подобных.

Но Циллих мечется по стране, одержимый диким страхом: ему не во что верить, у него нет и не может быть друзей — он чувствует себя окруженным глухой неприязнью людей всюду, где бы он ни появлялся. Картина скитаний Циллих дана как бы замедленной съемкой; Анна Зегерс высвечивает самые темные уголки его злодейской души лучом психологического анализа, внимательного и безжалостного. В нем кипят темные страсти: озлобление против былых хозяев Третьего рейха, которые оторвали его, Циллиха, от земли и плуга, а потом бросили на произвол судьбы, сожаление о тех невозвратно ушедших временах, когда можно было мучить по своему произволу беззащитных заключенных, — а главное, звериный страх, все более нарастающий, становящийся невыносимым, доводящий до самоубийства. Самая тяжелая кара постигает Циллиха уже посмертно.

И здесь снова Анна Зегерс создает своего рода контрастную параллель к образам прежних своих произведений. Не раз в ее рассказах и романах возникали эпизодические фигуры детей революционеров, антифашистов, — тех, кому суждено продолжить дело отцов. И после Циллиха остается сын подросток; он откровенно радуется известию о смерти отца, воспринимает эту смерть как избавление. Финал рассказа «Конец» заключает в себе поучительное обобщение: разрыв преемственности с поколением отцов для юного Циллиха, как и для многих его сверстников, — начало новой жизни, свободной от позорного наследия прошлого.

Каждый человек несет долю ответственности за судьбы своего народа, своей страны: эта мысль отозвалась во многих произведениях Зегерс, написанных за годы эмиграции, — и в «Седьмом кресте», и в законченном уже после краха фашизма большом романе «Мертвые остаются молодыми» (1948), и в рассказах, и в статьях. Монументальный роман «Мертвые остаются молодыми» отображает историю Германии с 1918 по 1945 год. Писательница стремится осмыслить прошлое ради настоящего и будущего. Повествуя о трагедии народа, вовлеченного фашистами в войну, Анна Зегерс своей книгой воспитывает в читателях решимость бороться за мир. В романе изображено множество людских судеб. Но больше всего волнует писательницу судьба семьи берлинского рабочего Гешке.

Всю свою жизнь Мария Гешке посвятила сыну, который был ее единственной радостью и надеждой. Пришел к власти фашизм, пришла война, и Мария потеряла сына. Жизнь учит Марию Гешке ненавидеть виновников войны и сопротивляться им. Мария — одна из тысяч трудящихся женщин Германии, одна из тысяч матерей, которых война лишила всего. Сила художественного обобщения помогла писательнице создать этот яркий правдивый образ.

С любовью изобразила Зегерс порывистый и смелый характер Ганса, сына Марии. Дружба с коммунистом Мартином, закаленным в многолетних боях с фашизмом, помогает юноше Гансу найти верный путь. Он становится подпольщиком. Зегерс в своем романе показала, что преемственность борьбы за мир и свободу нерушима. Мертвые борцы остаются молодыми потому, что бессмертно дело, за которое они борются.

4. Заключение Множество замечательных, трогающих своей искренностью романов Анны Зегерс человек может сейчас осознанно постигать: «Путь через февраль», «Седьмой крест», «Мертвые остаются молодыми» — все это звенья в той серии книг о судьбах Германии, которую Зегерс открыла повестью «Оцененная голова» и завершила романом «Доверие». Собранные воедино, эти книги образуют своего рода сборник, без изучения которой не обойдется ни один серьезный историк Германии XX века. Анна Зегерс, мастер человековедения, изображая множество разнообразнейших характеров и судеб, помогает понять суть сложных социальных процессов, дает увидеть, что творилось в сокровенных глубинах души народа в трудные, драматические периоды его истории, прочувствовав и пропустив все свои произведения через душу. Страница: [ 2 ]

Роман, карающий нацистов

06.03.2018
Редактировать статью

Ее книги нацисты изъяли и сожгли одними из первых. Саму ее тоже толкали к костру – пока не опалили лицо. Она бежала во Францию, потом – в Мексику, ее родных мучили в концлагерях, саму ее – постоянно пытались убить. Но Анна Зегерс продолжала писать. Строки, пропитанные ненавистью к фашизму, переводились на десятки языков и пробуждали надежду на скорую победу.

Немецкая писательница Анна Зегерс была вынуждена покинуть Германию почти сразу после прихода к власти нацистов. Но до этого она всячески пыталась противостоять фашистской идеологии в своих произведениях. Зегерс не просто фиксировала зверства, происходящие в стране все чаще и чаще. Как скрупулёзный исследователь, она искала причины популярности нацистских лозунгов и рассуждала, к чему это может привести. В общем, делала все, чтобы подвигнуть читателя глубоко осмыслить события тех лет. У гитлеровских приспешников была задача прямо противоположная – не дать никому задуматься ни на минуту, ни в коем случае не допустить этого осмысления.

Вскоре после прихода Гитлера к власти Анну Зегерс задержали. Угрожали, советовали завязывать с писательством, но через несколько недель отпустили. Правда, в день освобождения устроили что-то вроде публичной гражданской казни. Вывели на площадь и поставили возле огромной горы из ее собственных книг, собранных ради этого со всего города. Еще минута – и книжки заполыхали разгорающимся пламенем. Саму Зегерс стали потихоньку подталкивать тростью в спину – все ближе и ближе к огню. Сопровождалось все «моралью» – не пиши и тогда сможешь избежать участи своих книг. Наконец волосы писательницы опалились, да и лицо самого толкавшего ощутило жар. Казалось, варварский расчет на устрашение сработал – Зегерс тут же начала планировать отъезд во Францию. Но это не отменяло ее решительности к дальнейшей борьбе.

Анна Зегерс – это псевдоним знаменитой писательницы, рожденной в 1900 году в Майнце под именем Нетти Райлинг. Девочка росла в весьма обеспеченной еврейской семье. Мать, Хедвиг, управляла домом и внушительным семейным бюджетом, а параллельно занималась благотворительностью. Отец же, Исидор Райлинг, был антикваром и экспертом по искусству, к которому он с ранних лет и приобщал любимую дочь. Нетти внимала отцу с радостью, а все свободное время проводила в богатой домашней библиотеке. Здесь, по ее словам, в ее 13 лет на нее снизошло «духовное и художественное откровение». Связано оно было с творчеством Достоевского – перечитав у него все, Нетти взялась за других русских писателей и поэтов. Этот интерес к русской литературе не угасал у нее в течение всей жизни.

А вот выбранный вскоре девушкой псевдоним с литературой был никак не связан. Она подобрала его для себя в 1924 году, во время обучения в университете Гейдельберга – Геркулесом Зегерсом звали любимого ею голландского художника XVII века. Тем же периодом датируются и ее первые рассказы. Это была своеобразная проба пера – отклик на происходившие тогда в Германии события. Общественно-политические споры тогда разгорались везде: в стенах университета, на улицах, на вечеринках у друзей и знакомых. Случайно оказавшись на одном из подобных стихийных собраний, Анна познакомилась с венгерским писателем Ласло Радвани. Социолог по образованию и активный коммунист, он был полной противоположностью утонченной и застенчивой Зегерс, только что защитившей докторскую диссертацию по теме «Евреи и иудаизм в творчестве Рембрандта». Тем не менее разные миры и интересы слились воедино – в 1925 году Анна вышла замуж за Радвани. В 1927 году она вступила в ряды коммунистической партии.

Вскоре вся ее проза была посвящена революционной борьбе. Но постепенно мечта о лучшей жизни пролетариата – столь очевидная, например, в повести «Восстание рыбаков в Санкт-Барбаре» 1928 года – сменилась жаждой борьбы с фашистской идеологией. Тема становится центральной в творчестве Зегерс – этому были посвящены десятки ее рассказов и статей, которые она неизменно зачитывала на конференциях с участием коммунистических писателей. В итоге в 1932 году вышел ее роман «Спутники» – до сих пор эта книга считается одной из первых попыток создания в европейской литературе антифашистского романа-эпопеи. Неудивительно, что сразу после прихода к власти Адольфа Гитлера в январе 1933 года Анну арестовали.

Арест продлился всего несколько недель и закончился показательным сожжением всех ее книг. Анна вместе с семьей переехала во Францию. Там прошли семь лет ее напряженной работы. Самыми значимыми, разоблачающими фашизм как явление античеловеческое стали романы «Цена за его голову», «Путь в феврале» и «Седьмой крест». Последний роман, вышедший в 1942 году, – это история семи заключенных, бежавших из нацистского концлагеря Вестгофен. Шестеро из них были пойманы и распяты на сколоченных нацистами крестах. Спасся лишь один. Этот роман принёс писательнице небывалый успех. Книга была переведена на 40 языков и публиковалась отрывками в газетах по всему миру, в том числе и в Союзе. В 1944 году роман был экранизирован в Голливуде.

Зегерс закончила «Седьмой крест» еще в 1939 году, но опубликовать его смогла лишь после прибытия в Мексику. В Южную Америку ей пришлось срочно бежать после того, как Париж был оккупирован немецкими войсками. Тогда с помощью «Лиги американских писателей» она вместе с семьей преодолела путь до США, где и планировала продолжить работу. Но под целым рядом предлогов в Штаты Зегерс так и не впустили – пересадив с корабля на грузовой пароход, ее направили в Мексику. Впрочем, на плодотворности ее творчества этот факт никак не сказался.

Зегерс продолжила писать с невероятной энергией. Кроме того, она собрала вокруг себя эмигрировавших писателей, основала антифашистский «Клуб Генриха Гейне» и стала выпускать журнал «Свободная Германия». Статьи и призывы членов ее клуба рассылались на все оккупированные территории, вселяя многим надежду в будущее торжество справедливости и победы над фашистами. В нацистской Германии Зегерс ненавидели. Ее мать депортировали в Аушвиц, где она погибла. Сама Анна в Мексике не раз подвергалась нападению неизвестных, но каждый раз ей чудом удавалось спастись. Однажды на улице ее сбил грузовик, скрывшийся с места происшествия. Зегерс выжила и после этого «несчастного случая», но два месяца провела в больнице в полнейшей амнезии из-за тяжелой черепно-мозговой травмы.

В Германию Зегерс возвратилась лишь в 1947-м – для дальнейшей жизни она выбрала коммунистическую часть разделенной страны. Анна занималась созданием Академии наук ГДР, стала председателем Союза писателей республики. Понятно, что сама по себе должность предполагала полную поддержку политического курса, но ярым пропагандистом режима Зегерс все-таки не была. Скорее, она просто не критиковала режим открыто, пытаясь повлиять на многие ситуации изнутри. Так, сохранилось немало воспоминаний ее коллег по писательскому цеху – все они благодарили Зегерс за помощь в те моменты, когда они попадали в немилость властям.

Правда, помогать получалось не всегда. К примеру, в 1957 году арестовали, осудив на пять лет строгого режима, её близкого друга Вальтера Янку – директора самого крупного в ГДР издательства Aufbau. Анна Зегерс присутствовала на суде в качестве зрителя, но не проронила на протяжении всего процесса ни слова в его защиту. Уже после смерти писательницы в 1983 году в столе нашли неизданную повесть «Справедливый судья». Речь там шла о судье, который считает тоталитарным режим в своей стране – в повести, конечно, неназванной. Отказываясь выносить очередной надуманный приговор, герой сам оказывается в тюрьме.

Загадка Анны Зегерс

Т.Мотылева, Анна Зегерс. Личность и творчество, М., «Художественная литература», 1984, 399 с.

«Загадка Анны Зегерс» – эти слова могут показаться парадоксом. Об Анне Зегерс много говорили и писали; в нашей стране ее имя известно едва ли не каждому читателю. Казалось бы, что загадочного в ее личности и творчестве? И, однако, загадка налицо, и, не отдав себе в этом отчета, в художественном мире Зегерс невозможно разобраться.

Перечитаем предельно лаконичный рассказ «Квадрат» (1934)– полторы странички печатного текста. В фашистской Германии у девочки-школьницы арестовали отца. Родные хотят, чтобы она забыла о нем, но все ее существо упрямо сопротивляется этому. При этом она остается ребенком, по-детски хитрит и скрывает от взрослых свои мысли. Здесь нет ни тени сентиментальности; рассказ предельно драматичен и сжат. Как Зегерс удалось добиться того, что эти полторы странички емкой прозы по мастерству и насыщенности не уступают большой повести,– это ее писательская тайна, которую не так легко разгадать. Почти непостижимо и умение Зегерс найти такую подробность или метафору, которая мгновенно раскрывает суть происходящего. В «Седьмом кресте» бежавший из концлагеря Гейслер случайно встречается на свободе с другим таким же беглецом– Фюльграбе. Тот сломлен и намерен добровольно сдаться фашистским властям. Взглянув на него, Гейслер замечает его необычно крупные зубы– «зубы черепа». Этим все уже сказано. Искусство Зегерс таит в себе много неизведанного, и над этим нам еще не раз предстоит задуматься. Есть и другая грань у феномена Зегерс: ее слово обладает загадочной, почти магической силой воздействия, и не только на единомышленников, но зачастую и на людей, далеких от убеждений писательницы.

Нетти Радвани (1900– 1983), вошедшая в немецкую и мировую литературу под именем Анны Зегерс, продолжает привлекать внимание исследователей во многих странах Европы и Америки. В ГДР изданы серьезные исследования о Зегерс, среди которых наиболее значительны статьи Пауля РИАЛЫ и книги Фридриха Альбрехта, безвременно скончавшегося талантливого литературоведа Курта Батта, Инги Дирзен. Писали о ней и наши литературоведы, но только сейчас, после выхода в свет книги Т. Мотылевой, давно изучающей творчество Зегерс, мы можем сказать, что и на русском языке появилось капитальное исследование.

Подзаголовок этой книги: «Личность и творчество» – вполне оправдан. В сущности, в книге два героя: всемирно известная писательница Анна Зегерс и скромная женщина Нетти Радвани (урожденная Рейлинг), у которой есть своя биография: детство, проведенное в старинном Майнце, в Рейнской области, студенческие годы, отданные изучению истории искусств, затем– семья и дети (она вышла замуж за венгерского революционера-эмигранта Ласло Радвани). И страшные годы фашизма и эмиграции: мать писательницы гибнет в концлагере, муж ее также попадает в лагерь, и лишь чудом ей удается спасти себя и свою семью. Эта поразительная по своей подлинности биография ничем не отличается от биографий тысяч антифашистов. Но если бы Нетти Радвани не прошла этот крестный путь испытаний, она не стала бы той Анной Зегерс, которую мы знаем и любим. Все эти факты собраны Т. Мотылевой буквально по крупицам. Ибо, как ни странно, ни одной биографии Анны Зегерс не существует, и среди многих сотен печатных страниц ее наследия мы бы едва ли нашли хоть одну автобиографическую или мемуарную заметку. Нетти Радвани не хотела ничем выделяться среди своих современников.

Но, разумеется, главная героиня книги– это писательница Анна Зегерс. Самым тщательным образом прослеживается весь ее литературный путь, начиная с первых, несколько мрачных по своей тональности, но глубоко правдивых повестей («Грубеч», 1927; «Циглеры», 1930). Из ранних ее произведений по праву выделены два наиболее примечательных по своей поэтической силе, сдержанной, сознательно жесткой точности описаний и по своему мятежному духу: повесть «Восстание рыбаков» (1928) и роман «Спутники» (1932). Повесть неожиданно принесла молодой писательнице одну из высших литературных наград Германии– премию Клейста. В романе «Спутники» 1 изображены трагические судьбы революционеров и эмигрантов в разных странах Европы и даже Азии после отлива революционной волны 1917– 1919 годов и торжества кровавого белого террора. Он своеобразен и по форме: здесь найден особый способ синхронного повествования, соединяющего (в мозаике коротких глав) события, далеко разделенные в пространстве. Как отмечает автор, на Зегерс «оказали влияние эксперименты Дос Пассоса, обновившего форму социального романа» (стр. 73), прежде всего его «Манхеттен» (1925) и «42-я параллель» (1930). Столь же очевидно, на наш взгляд, и сходство «Спутников» с ранними романами И. Эренбурга.

Навсегда связав свою судьбу с борьбой за освобождение угнетенных (в год выхода «Восстания рыбаков» она вступила в Компартию Германии), Зегерс не могла оставаться на родине после фашистского переворота. В трудные, подчас трагические годы изгнания ее творчество поднимается на небывалую ранее высоту. Трем ее романам, созданным в этот период: «Седьмой крест» (1942), «Транзит» (1943) и «Мертвые остаются молодыми» (1944–1949; этот последний роман был завершен уже после разгрома фашизма),– Т. Мотылева по праву уделяет особенно пристальное внимание.

Обращаясь к одному из вершинных достижений Зегерс– роману «Седьмой крест» (рут копись которого, как мы узнаём, уцелела буквально чудом в трагическое время бегства писательницы из оккупированной Франции), автор монографии четко выделяет главное в его художественной структуре. Это– необычайная сжатость повествования («действие охватывает всего семь дней», «романное время… необычайно уплотнено»; стр. 143). Это– важная роль символов и лейтмотивов: кресты, поставленные комендантом концлагеря, чтобы к ним «привязывать пойманных беглецов», дают возможность «художественно переосмыслить давний христианский символ страдания» (стр. 141). Здесь он превращается «в символ героического противостояния, непокорства» (там же). Это, наконец, лирическая окраска повествования, колорит которого во многом определяется яркими картинами природы, берегов Рейна и Майна (родины Анны Зегерс).

Пауль Рилла не без основания называл эту книгу «романом о немецкой природе».

Форма романа, при которой одно событие– бегство семи заключенных из лагеря– влечет за собой целую цепь следствий и в итоге, как глубинный зонд, высвечивает души многих людей, напоминает романы Достоевского (особенно «Преступление и наказание»). Любовь к Достоевскому Зегерс с юных лет пронесла через всю жизнь. Автор книги верно пишет о том, что для революционной литературы этих лет роман Зегерс был очень необычен. Это проявилось и в утонченности психологического анализа (в этом смысле, вероятно, лишь антифашистский роман Андре Мальро «Годы презрения» может соперничать с «Седьмым крестом»), и в выборе главного героя: Георг Гейслер, импульсивный и неуравновешенный юноша, лишь постепенно обретающий черты стойкого борца, меньше всего похож на «рыцаря без страха и упрека». И особенно в том, что идея романа до такой степени воплощена в его художественной форме– в облике героев, в конфликте, в символике и даже в картинах природы,– что вычленить ее отдельно, в чистом виде, попросту невозможно. Это заметно отличает роман Зегерс от некоторых других, даже незаурядных, произведений эмигрантской литературы, таких, как несколько риторичный в своем антифашистском пафосе роман Альфреда Неймана «Их было шестеро» (1944), посвященный знаменитой мюнхенской подпольной группе «Белая роза». Речь Зегерс неизменно спокойна (при большой внутренней напряженности), а каждый из ее героев– даже те, кого она ненавидит,– это живой человек со своим обликом, характером и особым складом личности.

Но именно это своеобразие романа иногда могло быть понято превратно. Друг Зегерс, выдающийся эстетик и критик Г. Лукач, писал в одной из своих наиболее известных работ, что Зегерс дала всего лишь мастерское изображение личных судеб героев, обойдя молчанием смысл борьбы с фашизмом. Этот упрек несправедлив, и Т. Мотылева отводит его, сохраняя корректный и уважительный тон по отношению к Г. Лукачу, что в данном случае немаловажно.

Обращаясь к другому роману, «Транзит», Т. Мотылева приводит выразительный отзыв Генриха Бёля: «Анне Зегерс удается… совершить нечто необыкновенное, почти необъяснимое: передать реалистическими средствами невероятность ситуации, абсурд бешеной погони за транзитом… Из ситуации, поддающейся точному политически-историческому определению, вырастает роман, соединяющий в себе черты саги, эпоса и мифа…» (стр. 205), Напряженность действия, характерная уже для «Седьмого креста», доведена в «Транзите» до предела. Как отмечает исследователь, «все события сосредоточены на пространстве сравнительно нешироком» (стр. 209)– в нескольких кварталах Марселя. «Транзит» – может быть, лучший из романов об антифашистской эмиграции. Беженцы изображены здесь в час смертельной угрозы (большая часть Франции уже оккупирована, а отъезд из страны сопряжен с громадными трудностями). Верно и глубоко раскрывая идейную и нравственную проблематику «Транзита», Т. Мотылева все же допускает некоторые преувеличения. Едва ли в образе коммуниста Гейнца (который, как отмечает и сама Т. Мотылева, «стоит на периферии действия»; стр.209) «наиболее наглядно воплощен нравственный и политический пафос романа» (там же). «Транзит», как ни одна другая книга Зегерс, повествует о тягчайших испытаниях человеческих душ; перспектива активной борьбы со злом здесьтолько намечена,но не воплощена в действии. Именно благодаря такой специфике авторского замысла фигура Гейнца и возникает в романе лишь «на периферии»; и даже о решении главного героя книги, рабочего Зайдлера,– остаться во Франции и вместе с французскими патриотами бороться против оккупантов,– сказано только в финале романа, и очень лаконично.

Емко и точно определив особенности художественной структуры «Транзита», автор напоминает о том, что тяжкое хождение героев романа по лабиринтам посольских канцелярий вызвало у некоторых проницательных и авторитетных критиков ГДР– прежде всего у Пауля Риллы– законные аналогии с Кафкой. «Самое примечательное в книге,– писал он о «Транзите»,– это ее родство с гнетущим миром повествований Франца Кафки. Да, это та же неизбежность гнета, которой управляют те же силы всемогущего неразумия. И искусство, с которым безупречно изображена деятельность этого смертельного механизма, обладает той же зловещей точностью. Но… Кафка превращает реальность в кошмар. Анна Зегерс превращает кошмар в реальность» 2 , вскрывая его социальную природу.

Жаль, что в книге не нашлось места, чтобы хотя бы кратко поговорить о языковой фактуре «Транзита». Этот самый экспрессивный из романов Зегерс является в то же время одной из вершин ее речевого мастерства. Каждая фраза, внешне спокойная, обладает громадной скрытой энергией, подобно сжатой стальной пружине. Вероятно, иные страницы «Транзита» войдут в будущие хрестоматии как образцы немецкой прозы. К сожалению, русские переводы Зегерс еще оставляют желать лучшего.

Крупнейшим эпическим произведением Зегерс, созданным в годы зрелости, является ее роман «Мертвые остаются молодыми». В монографии приведен мало известный даже специалистам отзыв о нем Германа Гессе. По словам Гессе, главная тема романа– «новейшая немецкая история»»с 1919 до 1945 года». «Роман этот принадлежит Анне Зегерс, коммунистке, и весь он, включая и название «Мертвые остаются молодыми», мне очень понравился, ибо в нем живет поэтическая сила, любовь и справедливость…» (стр. 252). Правда, эта высокая оценка затем сопровождается у Гессе известными оговорками. Т. Мотылева глубоко анализирует как проблематику романа (отлив революционной волны и разгул белого террора в 1919 году предстают здесь как недоброе предвестие последующих трагических десятилетий), так и его художественную структуру. Она выделяет новую для Зегерс «эпическую связность и плавность» (стр. 248) повествования. В отличие от «Седьмого креста» композиционным центром романа уже не является какое-тооднособытие. Чрезвычайно интересна мысль Т. Мотылевой, что в этом романе (хотя и в совершенно новом качестве) как бы возрождается полицентрическая структура действия, к которой Зегерс ранее обращалась в «Спутниках».

Несмотря на глубокие и верные соображения, эта глава книги вызывает у нас и некоторые сомнения. Дело в том, что именно в этом романе Зегерс стремится к наиболее всестороннему, пластическому и подробному изображению жизни. Благодаря этой пластичности читатель романа с особой наглядностью видит перед собой живых людей (будь то крупный рейнский промышленник, офицер рейхсвера или простой рабочий) и вместе с тем ту– чрезвычайно тонко прослеженную Зегерс– систему мельчайших, обычно скрытых «капиллярных сосудов», по которой жизнь отдельного человека (подчас незримо и неосознанно) соединяется со временем и историей.

К сожалению, эта система «капиллярных сосудов» в какой-то мере выпала из поля зрения исследователя. Благодаря этому связь героев романа с немецкой историей нередко дана без посредующих звеньев. Появляются непривычные для читателя этой книги (как, впрочем, и других книг Т. Мотылевой) чересчур общие формулировки (например, Зегерс «представила… связь крупного капитала с фашизмом в живых лицах, в четко очерченных индивидуальных характерах»; стр. 257). Бесспорно, что социальный, исторический аспект чрезвычайно важен в этом романе. Но это еще не дает оснований рассматривать персонажей романа только как абстрактные знаки той или иной социальной функции. Например, когда исследовательница, комментируя роман, подробно говорит о вреде раскола в немецком рабочем движении, возникает впечатление, xто нам эти факты уже известны. Спору нет, эта тема существенна в романе, и никто не призывает ее обходить; но в анализе романа в целом, вероятно, можно было найти другие пропорции. Всем памятны фундаментальные исследования Т. Мотылевой о значении Толстого и Достоевского для европейского литературного процесса. Нам кажется, что именно в этом ключе, через освоение русской эпической традиции (которая в «Седьмом кресте» и «Транзите» в силу их лирической тональности все же менее ощутима), Зегерс и шла к созданию своей эпической панорамы. Не случайно Достоевский (как отмечает Т. Мотылева) играет такую роль в духовном развитии одной из героинь романа– юной Аннелизы Венцлов.

Вообще женщины в романе– это особая и важная тема (у Зегерс негативные женские образы встречаются не часто). Характерно, что именно в женщинах из «высшего общества» (даже в таких изломанных и самовлюбленных, как Элизабет Ливен) Зегерс тонко подмечает искру человечности. Случайно услышав рассказ о злодеяниях в концлагерях, Элизабет содрогается и навсегда пробуждается от духовной летаргии. Автор книги слишком бегло говорит об этом, давая в целом негативную характеристику Элизабет и в основном рассматривая семьи Ливен и Венцлов лишь как единые отравленные фашизмом групповые «кланы».

В последних главах внимательно изучается послевоенное творчество Зегерс и ее неутомимая общественная деятельность в демократической Германии. Как подчеркивает Т. Мотылева, и в изображении кровно близкой ей новой действительности Анна Зегерс сохраняет свойственное ей бесстрашие, не уклоняется от трудных вопросов. Так, в романе «Доверие» писательница, воздавая должное созидательному труду строителей новой Германии, вместе с тем сурово осуждает бюрократизм, невнимание к простым людям. Эти негативные явления по существу облегчили подрывную работу провокаторов накануне и во время известных событий 17 июня 1953 года (которые подробно и правдиво изображены в романе).

Т. Мотылева по достоинству оценивает эпическую дилогию Зегерс («Решение», 1953; «Доверие», 1968) с ее широким охватом действительности, четким изображением контрастов послевоенного времени. Но исследовательница не умалчивает и об известных слабостях этих романов: излишнее увлечение производственными проблемами, особенно в «Решении»; эскизность в обрисовке героев, а в отдельных главах– и бедность, некоторая вялость языковой фактуры. Свойственная Зегерс поэтическая выразительность речи, тяга к символике и подчеркнутое внимание к художественной детали более отчетливо проявляются в этот поздний период в ее малой прозе. С полным основанием автор книги выделяет такие замечательные сборники новелл и повестей, как «Свет на виселице» (1961), «Сила слабых» (1965), «Странные встречи» (1973), в которых наряду с современностью важную роль играют исторические, фантастические и легендарные сюжеты и мотивы.

Новеллистика Зегерс– особая и очень яркая страница немецкой прозы, которой критика еще не уделила должного внимания. Как отмечает Т. Мотылева, Зегерс владеет «искусством предельно сжатого повествования», в котором «подробности сведены к минимуму» (стр. 357). Это совершенно верно. И все-таки малая проза Анны Зегерс рассмотрена в книге слишком скупо. Ее притчи и рассказы («Три дерева», «Корабль аргонавтов» и др.) поражают выразительностью каждого слова. Недаром писатель Ф. Вайскопф высказал интересную мысль, что Зегерс по природе своего дарования является больше новеллисткой, чем романисткой, и даже «Cедьмой крест» представляет собой своего рода «венок новелл».

Т. Мотылева в книге зорко и внимательно выявила многие существенные черты художественного стиля Анны Зегерс. В этом смысле ее труд безмерно далек от тех литературоведческих сочинений, где романы Зегерс рассматривались как своего рода наглядное пособие по курсу немецкой истории. И напротив, многое сближает его с работами таких исследователей немецкой литературы XX века, как В. Адмони, Т. Сильман, Д. Затонский, в которых особое внимание уделено художественной образности, самой фактуре текста. Тем более достойно сожаления, что в книге нет особой главы о поэтике Зегерс. Это позволило бы автору углубить и расширить свои интересные наблюдения, и, конечно, эта тема важна и сама по себе.

Все это не отменяет общего вывода: книгу Т. Мотылевой закрываешь с чувством благодарности к автору. Громадный эпический мир, созданный Анной Зегерс, ее неизменное внимание к «болевым точкам» германской истории, ее строгое и взыскательное мастерство оценены в исследовании точно и убедительно. Что же касается особой «загадки» Анны Зегерс, тайны ее художественного обаяния, о которой уже шла речь, то и она после чтения этой книги во многом прояснилась. К счастью, она никогда не будет разгадана до конца. Ив этом– залог того, что лучшим книгам Анны Зегерс суждена вечная молодость, ибо они и впредь будут волновать умы и сердца.

  1. Еще в 1934 году роман был издан и у нас (под более близким к оригиналу заглавием «Попутчики»). В недавнем шеститомном собрании сочинений Зегерс этот роман не совсем удачно назван «Соратники». Такое название вносит чуждую поэтике Зегерс излишнюю патетичность и плакатность. Кроме того, среди героев романа, как отмечает Т. Мотылева, заметную роль играют и те, кто заколебался после поражения революции (философ Штайнер) или даже «дрогнул и струсил… в особо ответственную минуту» (с. 70). Это бывшие «спутники», но никак не «соратники». Поэтому при новых изданиях романа необходимо, на наш взгляд, восстановить заглавие оригинала. [↩]
  2. PaulRilla, Vom bürgerlichen zum sozialistischen Realismus, Leipzig, 1967, S. 162. [↩]
Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: