Великий поэт и гуманист ( В. А. Жуковском): сочинение

Великий поэт и гуманист (О В. А. Жуковском)

Великий поэт и гуманист (О В. А. Жуковском)

В 1802 году в журнале “Вестник Европы” появилось его стихотворение “Сельское кладбище”. Оно было переложением элегии английского поэта Т. Грея. Этому стихотворению суждено было возвестить России о приходе нового поэта, выразителя печалей и радостей обыкновенных людей. Жуковский явился первым поэтом-психологом и вместе с тем непревзойденным мастером литературного дела. Вот эти первые строки, обозначившие важную границу в развитии нашей поэзии:

Усталый селянин медлительной стопою

Идет, задумавшись, в шалаш спокойный свой.

Теперь строфы “Сельского кладбища” кажутся бесхитростными и, быть может, не столь примечательными. Но тогда, задолго до Пушкина, никто еще не писал столь прозрачными стихами, да и “усталые селяне” не были в поэтической чести. Жуковский, по словам В. Г. Белинского, “первый на Руси выговорил элегическим языком жалобы человека на жизнь”.

Всю свою творческую жизнь, начиная с “Сельского кладбища” и кончая “Одиссеей”, которую он завершил едва ли не на смертном одре, Жуковский много переводил. Большинство его элегий и баллад навеяно иноземными образцами. Поэт признавался: “Мой ум как огниво, которым надо ударить о камень, чтобы из него выскочила искра. Это вообще характер моего авторского творчества, у меня почти все чужое или по поводу чужого — и все, однако, мое”. Белинский же высказался об этом так: “Жуковский был переводчиком на русский язык не Шиллера или других каких-нибудь поэтов Германии и Англии, — нет, Жуковский был переводчиком на русский язык романтизма средних веков, воскрешенного в начале XIX века немецкими и английскими поэтами. “.

Но все же, зная источники многих стихотворении Жуковского, нельзя забывать, что это поэзия подлинно русская. Она вызвана к жизни и патриотическими идеями, и любовью к бескрайним долинам и шумящим лесам центральной России.

Уж вечер. облаков померкнули края,

Последний луч зари на башнях умирает;

Последняя в реке блестящая струя

С потухшим небом угасает.

Природа в поэзии Жуковского окружена. тайной, его пейзажи призрачны и почти нереальны, словно отражения в воде. Его притягивает “невыразимое”, запредельное, “ночная сторона души” л природе и человеке.

Многие лирические стихотворения и балладу “Светлана” Жуковский посвятил Маше Протасовой, которую сильно и безнадежно любил. Она рано ушла из жизни. Вот перед нами знаменитые строки “Воспоминания”:

О милых спутниках, которые наш свет

Своим сопутствием для нас животворили,

Не говори с тоской: их нет,

Но с благодарностию: были.

Поэт участвовал в военном походе 1812 года, но свое участие оценивал скромно:

В рядах отечественной рати

Певец, по слуху знавший бой,

Стоял я с лирой боевой

И мщенье пел для ратных братии.

Между тем созданное им еще во время войны большое стихотворение “Певец во стане русских воинов” пользовалось огромной популярностью у офицеров и скоро распространилось в списках по всей стране. В этом стихотворении прославлялся не царь-победитель, а победительница-Россия, ее солдаты, ее полководцы, ее народ. После “Певца. ” Жуковский был признан первым поэтом России.

учеником историка и писателя Н. М. Карамзина, восприняв многие его взгляды и вкусы.

На рубеже XVIII и XIX веков русский поэт Жуковский сформулировал свой гуманистический жизненный принцип, которому не изменил никогда: “Каждый день — доброму делу, мысли или чувству”. К этому следовало бы добавить и другое известное изречение Жуковского: “Дела поэта — слова его”.

участи многих декабристов; он выручил из вятской ссылки Герцена; заступился за юного Лермонтова, когда тому грозил царская расправа за стихи “Смерть поэта”.

Жуковский не разделял идей декабристов, но эти были люди, которых он хорошо знал и любил. И он продолжал бороться за их спасение — начиная от хлопот о назначении пенсии вдове Рылеева до анонимного печатания стихов ослепшего и погибавшего в Сибири Кюхельбекера. Можно сказать даже больше: не признаваясь в этом никому, Жуковский после 14 декабря постепенно убеждался в справедливости многих декабристских идей, и все постылее становилась для него дворцовая служба, все яснее виделась бесплодная наивность попытки воспитать “идеального государя”.

Иногда он не выдерживал своей роли “доброго советчика царя” и “безобидного” ходатая за многочисленных друзей, и тогда перед Николаем I появлялся Жуковский решительный и даже разгневанный. Так было в 1832 г., когда запретили передовой журнал И. В. Киреевского “Европеец”. Жуковский предупреждал царя, что между ним и Россией разверзнется “бездна”, если он оградит себя забором из шпионов и доносчиков.

Без преувеличения можно сказать, что вся жизнь Пушкина от самых юных лет до того последнего часа, все его творческие труды прошли под отеческой опекой Василия Андреевича Жуковского. Подчас Жуковский не сходился с Пушкиным во взглядах, разные были у них темпераменты. Но неизменно Жуковский становился выше собственных амбиций, почтительно склоняясь перед поэтическим гением и великим разумом Пушкина, далеко перешагнувшего тот краткий исторический отрезок времени, в котором довелось ему жить.

Читайте также:
Тема судьбы и рока в произведениях Жуковского: сочинение

Жуковский был едва ли не первым, кто понял истинное значение Пушкина. “Ты создан попасть в боги — вперед”, — писал он Пушкину. — “Крылья у души есть. Дай свободу этим крыльям и небо твое. Когда подумаю, какое можешь состряпать для себя будущее, то сердце разогреется надеждой за тебя. Быть сверчку (прозвище Пушкина в литературном обществе “Арзамас”) орлом и долететь ему до солнца”.

Без Пушкина Жуковский прожил 15 лет. И только четыре из них — на царской службе. Он успел еще заступиться за ненавистного царю Лермонтова, и в 1841 г. добился окончательной отставки. Один из современников справедливо подметил: “верный друг всем приятелям, каких у него очень много, он, ходатайствуя о них, может выйти из своего хладнокровия, — для себя он бессилен”.

Одно из последних стихотворений Жуковского “Царскосельский лебедь”. Это своего рода автоэпитафия, столь обычная у больших поэтов:

Как же нелюдимо ты, отшельник хилый,

Здесь сидишь на лоне вод уединенных!

Жизни, переживши, сетуя глубоко,

Их ты поминаешь думой одинокой!

Великий критик и литературовед В. Г. Белинский так оценил жизнь и творчество поэта: “Несоизмерим подвиг Жуковского и велико его значение в русской литературе. Подвиг, которому награда не просто упоминание в истории отечественной литературы, но вечное славное имя из рода в род”.

11725-1 (Великий поэт и гуманист (О В. А. Жуковском))

Описание файла

Документ из архива “Великий поэт и гуманист (О В. А. Жуковском)”, который расположен в категории “сочинения”. Всё это находится в предмете “литература и русский язык” из раздела “Студенческие работы”, которые можно найти в файловом архиве Студент. Не смотря на прямую связь этого архива с Студент, его также можно найти и в других разделах. Архив можно найти в разделе “остальное”, в предмете “литература и русский язык” в общих файлах.

Онлайн просмотр документа “11725-1”

Текст из документа “11725-1”

Великий поэт и гуманист (О В. А. Жуковском)

Юный Жуковский после пансиона был определен на службу в Соляную контору. Не прослужив и двух лет, он буквально сбежал в родные Тульские края. Там он занялся самообразованием, поэтическим творчеством и переводами.

В 1802 году в журнале “Вестник Европы” появилось его стихотворение “Сельское кладбище”. Оно было переложением элегии английского поэта Т. Грея. Этому стихотворению суждено было возвестить России о приходе нового поэта, выразителя печалей и радостей обыкновенных людей. Жуковский явился первым поэтом-психологом и вместе с тем непревзойденным мастером литературного дела. Вот эти первые строки, обозначившие важную границу в развитии нашей поэзии:

Уже бледнеет день, скрываясь за горою,

Шумящие стада толпятся над рекой;

Усталый селянин медлительной стопою

Идет, задумавшись, в шалаш спокойный свой.

Теперь строфы “Сельского кладбища” кажутся бесхитростными и, быть может, не столь примечательными. Но тогда, задолго до Пушкина, никто еще не писал столь прозрачными стихами, да и “усталые селяне” не были в поэтической чести. Жуковский, по словам В. Г. Белинского, “первый на Руси выговорил элегическим языком жалобы человека на жизнь”.

Всю свою творческую жизнь, начиная с “Сельского кладбища” и кончая “Одиссеей”, которую он завершил едва ли не на смертном одре, Жуковский много переводил. Большинство его элегий и баллад навеяно иноземными образцами. Поэт признавался: “Мой ум как огниво, которым надо ударить о камень, чтобы из него выскочила искра. Это вообще характер моего авторского творчества, у меня почти все чужое или по поводу чужого — и все, однако, мое”. Белинский же высказался об этом так: “Жуковский был переводчиком на русский язык не Шиллера или других каких-нибудь поэтов Германии и Англии, — нет, Жуковский был переводчиком на русский язык романтизма средних веков, воскрешенного в начале XIX века немецкими и английскими поэтами. “.

Но все же, зная источники многих стихотворении Жуковского, нельзя забывать, что это поэзия подлинно русская. Она вызвана к жизни и патриотическими идеями, и любовью к бескрайним долинам и шумящим лесам центральной России.

Уж вечер. облаков померкнули края,

Последний луч зари на башнях умирает;

Последняя в реке блестящая струя

С потухшим небом угасает.

Природа в поэзии Жуковского окружена.тайной, его пейзажи призрачны и почти нереальны, словно отражения в воде. Его притягивает “невыразимое”, запредельное, “ночная сторона души” л природе и человеке.

Читайте также:
В. Жуковский и К. Батюшков первые русские поэты-романтики: сочинение

Многие лирические стихотворения и балладу “Светлана” Жуковский посвятил Маше Протасовой, которую сильно и безнадежно любил. Она рано ушла из жизни. Вот перед нами знаменитые строки “Воспоминания”:

О милых спутниках, которые наш свет

Своим сопутствием для нас животворили,

Не говори с тоской: их нет,

Но с благодарностию: были.

Поэт участвовал в военном походе 1812 года, но свое участие оценивал скромно:

В рядах отечественной рати

Певец, по слуху знавший бой,

Стоял я с лирой боевой

И мщенье пел для ратных братии.

Между тем созданное им еще во время войны большое стихотворение “Певец во стане русских воинов” пользовалось огромной популярностью у офицеров и скоро распространилось в списках по всей стране. В этом стихотворении прославлялся не царь-победитель, а победительница-Россия, ее солдаты, ее полководцы, ее народ. После “Певца. ” Жуковский был признан первым поэтом России.

Польза, принесенная Жуковским отечественной культуре, одной поэзией не ограничивалась. Более полувека продолжалось активнейшее служение Василия Андреевича русской литературе. Он стал любимым и преданным учеником историка и писателя Н. М. Карамзина, восприняв многие его взгляды и вкусы.

На рубеже XVIII и XIX веков русский поэт Жуковский сформулировал свой гуманистический жизненный принцип, которому не изменил никогда: “Каждый день — доброму делу, мысли или чувству”. К этому следовало бы добавить и другое известное изречение Жуковского: “Дела поэта — слова его”.

Как много сделал этот мягкий и добрый человек для русских передовых литераторов: он не раз выручал из беды Пушкина; он был среди тех, кто выкупил из крепостной зависимости Тараса Шевченко; он добился облегчения участи многих декабристов; он выручил из вятской ссылки Герцена; заступился за юного Лермонтова, когда тому грозил царская расправа за стихи “Смерть поэта”.

Жуковский не разделял идей декабристов, но эти были люди, которых он хорошо знал и любил. И он продолжал бороться за их спасение — начиная от хлопот о назначении пенсии вдове Рылеева до анонимного печатания стихов ослепшего и погибавшего в Сибири Кюхельбекера. Можно сказать даже больше: не признаваясь в этом никому, Жуковский после 14 декабря постепенно убеждался в справедливости многих декабристских идей, и все постылее становилась для него дворцовая служба, все яснее виделась бесплодная наивность попытки воспитать “идеального государя”.

Иногда он не выдерживал своей роли “доброго советчика царя” и “безобидного” ходатая за многочисленных друзей, и тогда перед Николаем I появлялся Жуковский решительный и даже разгневанный. Так было в 1832 г., когда запретили передовой журнал И. В. Киреевского “Европеец”. Жуковский предупреждал царя, что между ним и Россией разверзнется “бездна”, если он оградит себя забором из шпионов и доносчиков.

Без преувеличения можно сказать, что вся жизнь Пушкина от самых юных лет до того последнего часа, все его творческие труды прошли под отеческой опекой Василия Андреевича Жуковского. Подчас Жуковский не сходился с Пушкиным во взглядах, разные были у них темпераменты. Но неизменно Жуковский становился выше собственных амбиций, почтительно склоняясь перед поэтическим гением и великим разумом Пушкина, далеко перешагнувшего тот краткий исторический отрезок времени, в котором довелось ему жить.

Жуковский был едва ли не первым, кто понял истинное значение Пушкина. “Ты создан попасть в боги — вперед”, — писал он Пушкину. — “Крылья у души есть. Дай свободу этим крыльям и небо твое. Когда подумаю, какое можешь состряпать для себя будущее, то сердце разогреется надеждой за тебя. Быть сверчку (прозвище Пушкина в литературном обществе “Арзамас”) орлом и долететь ему до солнца”.

Без Пушкина Жуковский прожил 15 лет. И только четыре из них — на царской службе. Он успел еще заступиться за ненавистного царю Лермонтова, и в 1841 г. добился окончательной отставки. Один из современников справедливо подметил: “верный друг всем приятелям, каких у него очень много, он, ходатайствуя о них, может выйти из своего хладнокровия, — для себя он бессилен”.

Умер Жуковский за границей — в Баден-Бадене. Прах поэта, но его завещанию, был сразу же перевезен в Россию и похоронен на кладбище Александро-Невской лавры возле могил Карамзина и Крылова.

Одно из последних стихотворений Жуковского “Царскосельский лебедь”. Это своего рода автоэпитафия, столь обычная у больших поэтов:

Лебедь белогрудый, лебедь белокрылый,

Как же нелюдимо ты, отшельник хилый,

Здесь сидишь на лоне вод уединенных!

Спутников давнишних, прежней современных

Жизни, переживши, сетуя глубоко,

Их ты поминаешь думой одинокой!

Великий критик и литературовед В.Г. Белинский так оценил жизнь и творчество поэта: “Несоизмерим подвиг Жуковского и велико его значение в русской литературе. Подвиг, которому награда не просто упоминание в истории отечественной литературы, но вечное славное имя из рода в род”.

Читайте также:
Романтизм Жуковского (баллада Лесной царь): сочинение

Сочинение на тему: Жуковский и его лирика

Сочинение.
Жуковский и его лирика

Никто не имел и не будет иметь слога, равного в могуществе и разнообразии слогу его. А. С. Пушкин Жуковский был первым, кто внес в нашу литературу романтическое начало, сосредоточился на внутреннем мире человека; он явил читателю русский язык в его истинной певучести, звучности и музыке стиха. Василий Андреевич Жуковский был образованнейшим человеком, что позволило ему, обладавшему несравненным даром переводчика, сделать доступными для русского читателя многие лучшие образцы немецкой и английской поэзии, что в то время имело особенное значение, так как до него в русской литературе преобладали лишь переводы с французского. Жуковский переводил Шиллера, Байрона и многих других поэтов. Однако он не ограничивался этим; его перу принадлежит перевод “Одиссеи” — эпической поэмы великого поэта Древней Греции Гомера, восточных поэм “Наль и Дамаянти” (Индия), “Рустем и Зораб” (Персия) и других произведений. Таким образом, переводческая деятельность Жуковского сыграла в истории литературы огромную роль. Недаром Пушкин называл его “гением перевода”, Жуковский — один из первых поэтов-лириков, развивавших не только новые для русской поэзии жанры, но и лексику. Как поэт Жуковский прославился достаточно рано. Его личность, мироощущение и поэтические пристрастия складывались в начале века. Он глубоко усвоил uneit морального самосовершенствования и личной добродетели. Это нашло достойное подтверждение в его лирике: А вы, наперсники фортуны ослепленны. Напрасно спящих idea, спешите презирать За то, что горбы и.х не пышны и забвенны. Что лесть им алтарей не мыслит воздвигать.
Молодой Жуковский отдает дань романтизму, увлекаясь Шиллером, но остается равнодушным к гражданской теме. Очень рано в творениях поэта проявились его основные черты, ставшие потом доминирующими — мистицизм, вера в потусторонний мир, может быть, более совершенный, чем земной. В стихотворении “На смерть Андрея Тургенева” Жуковский пишет:
Прости! не вечно жить! Увидимся опять; Во гробе нам судьбой назначено свиданье! Надежда сладкая! приятно ожиданье!
С каким веселием я буду умирать!
Но наиболее полно талант поэта выразился в любовной лирике. Жуковский жаждал большого счастья и писал о праве человека на чувство: Когда руки твоей столь милыми чертами Мой взор бьп поражен — вся сладость прежних дней. Все незабвенные часы любви твоей Воскресли предо мной! О чувств очарованье! Личная любовная драма глубоко отразилась в его лирике. Вплоть до середины двадцатых годов XIX века в лирике Жуковского господствовала тема неразделенной глубокой и возвышенной любви: Когда я был любим, в восторгах, в наслажденье. Как сон пленительный, вся жизнь моя текла, Но я тобой забыт.— где счастье, провиденье! Ах! счастием моим любовь твоя была! Трагедию своей любви Жуковский понял как неизбежность крушения и гибели лучших надежд в современном мире. Человека всюду подстерегают страдания и утраты и его мечты рушатся: Тобой к для одной тебя Живу и жизнью наслаждаюсь; . Тобою чувствую себя; В тебе природе удивляюсь. И с чем же жребий мой сравнить? Чего желать в столь, сладкой доле? Любовь мне жиЗнь —ах! Я любить Еще сто крат желал бы боле. Поэт стремится к гармонии и красоте, но нет их, к сожалению, в окружающем мире. Человек не может победить могучие силы, стоящие на его пути к счастью: Прекрасное погибло в пышном цвете… Таков удел прекрасного на свете! Здесь Жуковский выражает печальную мысль о неотвратимой гибели молодости, красоты, лучезарных надежд на заре дней. Поэт искренне и глубоко страдает, и у него часто оказывался “ум с сердцем не в ладу”. Василий Андреевич утверждал, что: … Причина всех добрых дел. Источник великого, Нам твердость, и мужество, И силу дающая,— Надежда отрадная. Признавая несовершенство действительности, Жуковский, однако, не разуверился ни в доброте, ни в красоте, ни в человечности. В своих произведениях он, призывая к смирению и утверждая благо Промысла, сочувствует своим героям, скорбит о разлуке влюбленных, об увядании молодости, о гибели красоты: Пусть не всегда торжествует на земле справедливость, но сердце поэта отдано нежным влюбленным, в образах которых прославляются красота, добро, горячее молодое чувство, верность и нравственная стойкость: Я в надежде, я в смятенье Предаю себя волнам; Счастье вижу в отдаленье; Все, что мило,—мнится — там! Ах! в безвестном океане Очутился мой челнок; Даль по-прежнему в тумане; Брег невидим и далек. Лирика Жуковского подготовила приход в русскую литературу Пушкина, Лермонтова и других великих поэтов. Без его поэтических исканий и находок, вероятно, не достигла, бы русская поэзия своих высот.
Именно с Жуковского началась новая школа в поэзии: благодаря ему она. словно воспрянув ото сна. совершила стремительный скачок в будущее.
.

Читайте также:
Анализа баллады Светлана: сочинение

«Баллада в творчестве поэтов XVIII XIX столетий»

Сочинение на тему: “Баллады В. А. Жуковского”

Творчество Василия Андреевича Жуковского открыло неожиданный и таинственный мир романтизма. Античные мифы, предания древности, страшные легенды средних веков стали содержанием баллад. Жуковский ввел в русскую поэзию этот новый жанр. Почему же новое литературное направление – романтизм – вошло в литературу через жанр баллады? Баллада связана с исторической жизнью народа, с истоками национальной культуры.

Народ обращался к истокам своей жизни, чтобы отыскать в мифах, преданиях, легендах и поверьях ответы на свои сокровенные вопросы

о долгожданной свободе. Романтически настроенный народ верил в то, что преступления, предательство, корысть, скупость – следствие дьявольских соблазнов, происков ведьм и чертей. Баллада – жанр, в котором в основу положен сюжет , содержащее его переживание, оценку и отношение к нему. В жанре баллады воплотилась идея и чувство народности, она предоставляла возможность поэту выразить внутренний мир личности. Почти все тридцать девять баллад Жуковского – переводы, но это не значит, что поэт не самобытен.

Жуковский в переводах и в вольных переложениях оставался самостоятельным, оригинальным поэтом.

Сохраняя важные черты подлинника, Жуковский усиливает их. В балладах Шиллера поэт передает стремление к недостижимому прекрасному. Лирическое чувство Василий Андреевич передает обобщенно, так как предпочитает воссоздать суть, а не деталь. У Жуковского встречаются три вида баллад – “русские”, “античные” и “средневековые”.

Русские баллады Жуковский перестраивал на национальный лад средневековой баллады. В “русских” балладах Жуковский воскрешает старинный мотив народных песен: девушка ждет милого с войны или гадает на суженного друга. Счастье девушек зависит от их верности народным обычаям. Людмила усомнилась в них. Роптала на судьбу, повелевающую ждать жениха, не выдержала испытание разлукой.

И счастье от нее отвернулось. Светлана, напротив, несмотря на страшные видения, не потеряла надежды. И награда ей не смерть в разлуке с любимым, а разделенная любовь на земле. По замыслу Жуковского гибель жениха не мешает любви, потому что сродные души соединяются и за пределами земного бытия.

Таким образом, сюжет баллад Жуковского содержит народно-религиозную основу. При этом религиозность выступает в качестве народных поверий. Жуковский в своих балладах ставит знак между “вечным” и “современным”. Благородные герои Жуковского всегда возвышенно чисты, одухотворены лучшими человеческими чувствами и никогда не изменяют им.

Добродетель и гуманность торжествуют и тогда, когда персонажи баллад решаются на античеловеческие поступки.

  • Автор: В. А. Жуковский
  • Произведение: Творчество Жуковского
  • Это сочинение списано 40 860 раз

Соединение музыки и поэзии породило в Средние века такой жанр, как баллада. Возникший в первой половине XIX века русский романтизм обратился к этому жанру и внес в него много нового. Крупными поэтами-романтиками в русской литературе стали Батюшков и Жуковский. В своем творчестве они обращались к опыту европейских поэтов, у которых романтизм переживал пору расцвета.

Выдающийся человек своей эпохи, В. А. Жуковский придал своим романтическим стихотворениям глубоко личный характер. Он считал, что «жизнь и поэзия – одно». Лирические стихотворения поэт писал всю жизнь, но славу ему принесли более 20 баллад. С появлением в русской поэзии этого жанра связывали начало эпохи романтизма. Несколько баллад были написаны предшественниками Жуковского, но только он сумел создать новые, «душевные» баллады, которые сразу нашли путь к сердцам читателей.

Первая баллада Жуковского «Людмила» была подражаньем балладе «Ленора» немецкого поэта Бюргера. Если в тексте Бюргера использовались немецкие народные предания, то в русской балладе Жуковский показывает Древнюю Русь, воинство славян, упоминает Литву и Нарву, где происходили исторические сражения. Поэт вводит в текст слова и выражения из русского устного народного творчества. Главная заслуга Жуковского была в том, что он создал увлекательный романтический мир с живыми образами героев и красочными картинами.

Основными в балладе «Людмила» стали темы любви и смерти. Сюжет баллады очень прост. Автор, без долгого предисловия, сразу вводит читателя в курс дела. Произведение начинается с воспроизведения внутреннего монолога Людмилы, которая тоскует по своему пропавшему жениху:

С чужеземною красою,

Знать, в далекой стороне

Изменил, неверный, мне;

Иль безвременно могила

Светлый взор твой угасила.

Девушка не знает, возвратится ли ее возлюбленный из дальних стран, куда ушел с войском славян. Наконец, рать возвращается, кругом ликованье, и только Людмила не дождалась своего жениха. Сама не своя от горя, девушка не хочет больше жить, призывает смерть:

Читайте также:
Русской поэзии душа человеческая (по творчеству В. А. Жуковского): сочинение

Дважды сердцу не любить.

Людмила с возмущением говорит, что Бог «нас забыл», называет его «немилостивым творцом». Мать девушки в страхе предостерегает ее от богохульства, утверждает, что Создатель не творит зла, но Людмила заявляет: «Сердце верить отказалось!» Героиня не представляет жизни без милого, для нее ад уже наступил, а рая быть не может. На это мать отвечает:

Рай – смиренным воздаянье,

Ад – бунтующим сердцам;

Будь послушна небесам.

В духе романтизма Жуковский талантливо рисует картину ночи:

И лесов дремучи сени,

И зерцало зыбких вод,

И небес далекий свод

В светлый сумрак облеченны…

К Людмиле стучится ее жених и предлагает ей ехать с ним в Литву, где теперь находится его «тесный дом». Не раздумывая, Людмила соглашается. Далее Жуковский описывает бешеную скачку коней-призраков, несущих Людмилу и мертвеца-жениха, который повторяет один вопрос: «Страшно ль, девица, со мной?» Баллада насыщена фантастическими элементами и пронизана чувством тайны и ужаса. Конь примчался к разверстой могиле, в которой исчез вместе с женихом. Людмила, сама выбравшая смерть, умирает и тоже падает в яму. Поэт делает назидательный вывод о безрассудности смертных людей и о праведном суде Бога.

Не совсем довольный первой балладой, Жуковский пишет балладу «Светлана», которой придает типично русский колорит. Сюжет почти тот же, но концовка другая. Эту балладу Жуковского вспомнил Пушкин, когда писал сон Татьяны:

За ворота башмачок,

Сняв с ноги, бросали…

Действие баллады разворачивается во время гаданья сельских девушек на суженого. Сидя перед горящей свечой и зеркалом в темной комнате, Светлана, обмирая от страха, видит в зеркале своего жениха, пропавшего год назад. Ровно в полночь является жених Светланы и зовет ее немедленно ехать венчаться. Кони несут санки сквозь вьюгу, бледный и унылый жених не говорит ни слова. Ворон, кружась над ними, предвещает печаль. Наконец, у небольшой хижины сани остановились и исчезли разом кони, сани и жених. Оставшись одна, Светлана, шепча молитвы, рискнула войти в хижину, где увидела гроб. Под белым полотном зашевелился мертвец. Белый голубок, символизирующий крепкую веру, охраняет Светлану, не дает покойнику дотянуться до нее. Светлана узнает в мертвеце своего жениха и… просыпается. Автор снова рисует героиню в комнате перед зеркалом, но в окне уже утренний свет. Девушка расстроена ужасным сном, но тут слышит звон колокольчика. Это вернулся ее жених, он по-прежнему любит Светлану. Концовка баллады пронизана солнцем, светом, счастьем влюбленных. В заключительных словах баллады Жуковский формулирует нравственный закон:

Автор желает своей героине, чтобы ее миновали грусть, печаль, беды жизни, а дни ее были бы полны весельем и радостью. Главная мысль этой баллады – торжество любви над смертью.

Жуковский своим романтическим творчеством подготовил появление в русской литературе гения Пушкина. Поэт внес огромный вклад в развитие русской лирики.

Виссарион Белинский – Бородинская годовщина. В. Жуковского… Письмо из Бородина от безрукого к безногому инвалиду

  • 80
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги “Бородинская годовщина. В. Жуковского… Письмо из Бородина от безрукого к безногому инвалиду”

Описание и краткое содержание “Бородинская годовщина. В. Жуковского… Письмо из Бородина от безрукого к безногому инвалиду” читать бесплатно онлайн.

«…Брошюры, заглавие которых выписано в начале нашей статьи, обязаны своим появлением бородинскому торжеству, которое нашло себе органы в знаменитом поэте, лавровенчанном ветеране нашей поэзии, и в знаменитом воине инвалиде, к военной славе своей присовокупившем славу безыскусственного, но сильного сердечным красноречием литератора. О его брошюре мы не будем говорить: выписанные нами из нее места достаточно свидетельствуют о ее достоинстве. – «Бородинская годовщина» есть новая песнь певца русской славы, который в годину великого испытания, родившего настоящее торжество, был органом славы падшим и подвизавшимся героям великой драмы…»

Виссарион Григорьевич Белинский

Бородинская годовщина. В. Жуковского… Письмо из Бородина от безрукого к безногому инвалиду

БОРОДИНСКАЯ ГОДОВЩИНА. В. ЖУКОВСКОГО. Москва. В университетской тип. 1839. В 4-ю д. л. 8 стр.

ПИСЬМО ИЗ БОРОДИНА ОТ БЕЗРУКОГО К БЕЗНОГОМУ ИНВАЛИДУ Москва. В университетской тип. 1839. В 8-ю д. л. 16 стр.

Ничто так не расширяет духа человеческого, ничто не окриляет его таким могучим орлиным полетом в безбрежные равнины царства бесконечного, как созерцание мировых явлений жизни. Поэтому история человечества, как объективное изображение, как картина и зеркало общих, мировых явлений жизни, доставляет человеку наслаждение безграничное, полное роскошного, трепетно-сладкого восторга: созерцая эти движущиеся, олицетворившиеся судьбы человечества в лице народов и их благородных представителей, став лицом к лицу с этими полными трагического величия событиями, дух человека – то падает пред ними во прах, проникнутый мятежным и непокорным его самообладанию чувством их царственной грандиозности и подавленный обременительною полнотою собственного упоения, – то, покоряя свой восторг разумным проникновением в их сокровенную сущность, сам восстает в мощном величии, гордо сознавая свое родство с ними. Вот где скрывается абсолютное значение истории, и вот почему занятие ею есть такое блаженство, какого не может заменить человеку ни одна из абсолютных сфер, в которых открывается его духу сущность сущего и родственно сливается с ним до блаженного уничтожения его индивидуальной единичности. Да, кто способен выходить из внутреннего мира своих задушевных, субъективных интересов, чей дух столько могуч, что в силах переступить за черту заколдованного круга прекрасных, обаятельных радостей и страданий своей человеческой личности, вырываться из их милых, лелеящих объятий, чтобы созерцать великие явления объективного мира и их объективную особность усвоять в субъективную собственность чрез сознание своей с ними родственности, – того ожидает высокая награда, бесконечное блаженство: засверкают слезами восторга очи его, и весь он будет – настроенная арфа, бряцающая торжественную песнь своего освобождения от оков конечности, своего сознания духом в духе… Но когда мировое историческое событие есть в то же время и факт отечественной истории, и его субстанциальная родственность с духом созерцающего просветлит до прозрачности его таинственную сущность, – о, тогда его блаженство будет еще шире, бесконечнее, потому что на родной призыв отзовутся новые струны, сокрытые в самых недоступных глубинах его сердца. <1>К таким-то великим мировым явлениям принадлежит битва Бородинская – истинная битва гигантов<2>, где, с одной стороны, исполнитель мировых судеб, влекомый бессознательным стремлением наполнить страшную, бездонную пропасть своего необъятного духа, мнил последним подвигом остановить свою блуждающую звезду и стать у темной цели своего таинственного пути, а с другой – великий народ, под знаменем креста и державной власти, стал за свое существование и за честь своих царей, —

Читайте также:
Победителю ученику от побеждённого учителя (Жуковский и Пушкин: история одной дружбы): сочинение

И равен был неравный спор…<3>

Дивное зрелище! Ум изнемогает, силясь обнять его во всей бесконечности его значения.

И тому прошло уже двадцать семь лет, и новые поколения сменили старые, и уже многих нет из знаменитых сподвижников, и лавровенчанные главы оставшихся покрыты священною сединою, и уже давно исцелились раны молодого царства, и уже давно цветет оно и новою жизнию, и новыми силами, и новою славою, – а между тем все это как будто вчера было…

Да, оно и в самом деле было не двадцать семь лет назад, а недавно, очень недавно, если не вчера, потому что только теперь, только ставши прошедшим, явилось оно нам во всем своем свете, уже не ослепляя своим блеском наших бренных очей, но радуя их отдаленным сиянием своего бессмертного величия, как радует очи торжественная, объявшая полнеба, но тихо мерцающая заря вечера или утра…

Великое прошедшее родило великое настоящее…

Царственно высокий дух русского царя, созерцая минувшие судьбы вверенного ему богом народа, остановился на поле славы своего державного брата, на поле славы своего народа, – и его монаршей воле было достойно воздать дань благодарности и славы великому подвигу сподвижников Благословенного… <4>И вот частное владение становится даром царя своему будущему преемнику<5>, и в Бородине[1], «от храма господня до хижины земледельца, все преобразовано, перелажено и представляет собою обширную дачу с устроенными для сообщения мостами, дорогами и улицами, и в версте от Бородина, на бывшей батарее Раевского, величественно и гордо возвышается бессмертный памятник, заключающий в себе восьмиугольную пирамиду»[2]. И вот, по творческому, властительному слову, на священных полях Бородина, приявших в недра свои кости и кровь героев великой драмы, стало под ружьем сто сорок тысяч новых героев… И вот в вечно памятный день 26-го августа, с рассветом дня, в рядах прочтен был царский приказ:

Перед вами памятник, свидетельствующий о славном подвиге ваших товарищей! Здесь, на этом самом месте, за 27 лет перед сим, надменный враг возмечтал победить русское войско, стоявшее за веру, царя и отечество! – Бог наказал безрассудного: от Москвы до Немана разметаны кости дерзких пришельцев, – и мы вошли в Париж.

Читайте также:
Природа и человек в романтической лирике В. А. Жуковского: сочинение

Теперь настало время воздать славу великому делу. Итак, да будет память вечная бессмертному для вас императору Александру I. Его твердою волею спасена Россия. Вечная слава падшим геройскою смертию товарищам нашим, и да послужит подвиг их примером нам и позднейшему потомству! – Вы же всегда будете надеждою и оплотом вашему государю и общей матери нашей, России!

И ряды грянули русское «ура!», и оно не умолкало от пятого до восьмого часа дня…

Известно, что с этого же самого времени загремел военный клич в начале смертоносной битвы: посему грозное утро в памяти стариков воскресло, полуумершие сердца затрепетали, и полузастывшая их кровь снова закипела. «Теперь хоть бы снова на бусурмана», – шепнули инвалиды. «Далеко кулику до петрова дня, – молвили другие. – Пройдут века, высохнут моря и реки, а враг сюда и носа не покажет!»

Это слова безрукого инвалида, который оставшеюся рукою пером владеет, как и штыком. Нужно ли его имя. <6>Послушаем же далее этого красноречивого в своей воинской простоте историка великого события:

Войска вокруг памятника составили огромное, величественное каре. Все отставные генералы, штаб– и обер-офицеры, участвовавшие в бородинском деле, помещались у памятника за решеткой. День был светлый, солнце, однако ж, не показывалось; но лишь святые хоругви, в сопровождении московского митрополита, с многочисленною духовною процессиею, государем императором встреченные, приблизились к памятнику, оно явилось и скрылось. По совершении панихиды начался молебен; а когда царь и воины стали на колени, солнце снова просияло, общая радость заблистала, а между старыми героями пронесся говор: «Так над главою Кутузова неожиданно воспарил орел при осмотре бородинских укреплений 25 августа 1812 года». – «С нами бог! Разумейте, языцы, и покоряйтеся, яко с нами бог!» – Вслед за сим огласилась песнь: «Тебе бога хвалим!» Гром пушек и «ура» все еще гремели, и роковой 1812 год – откликнулся!

В заключение этого знаменитого, дивного и торжественного явления государь император, провожая прежним порядком святые хоругви, повелел всем войскам мимо памятника проходить церемониальным маршем, сомкнутыми полковыми колоннами; в голове всех колонн ехали генералы, не принадлежащие к составу собранных войск.

Покойно и благоговейно отсалютовал русский царь сооруженному им и освященному днесь памятнику; сим редким примером, в лице всей России, принеся должную дань величию бога, он воздал честь заслугам человека. Высокий пример!

Бородинская битва, по благотворным следствиям, составляет священнейший предмет всей России, а бородинские поля, пролитою на них кровию, сроднились с миллионами русских людей. Чье же сердце не возрадуется, кто из глубины души не вознесет усердной теплой молитвы к подателю всех благ о здравии отца-монарха, увековечившего событие, вмещающее в себе честь России, и почтившего память падших героев! Жизнь воина – жертва славы! Тот у цели, кто стяжал себе славную память.

Государь император, как отец обширного семейства, с начала до конца жил в палатке посреди войска; по утрам ежедневно его величество или осматривал, или учил какую-нибудь часть и всеми был чрезвычайно доволен. Вечером на всех линейках и во всех селениях, в коих расположена была кавалерия, гремела музыка и заливались песни. Публики, и даже дам, съехалось – хоть бы в столицу, а веселья было хоть бы 1-го мая на гулянье.

Произведенными 29-го числа на бородинской позиции маневрами повторялись движения, точь-в-точь за 27 лет в смертоносную битву бывшие: то же действие артиллерии, та же быстрота кавалерийских атак; на лицах воинов можно было прочесть то же рвение, усердие и добрую волю, но с лучшим, разумеется, устройством и порядком; одним словом, картина была дивная: без малейшей суеты и безобразия, которых в настоящем деле избежать почти невозможно. Известно, что в жарком бою заставить русского солдата отступить – весьма трудно; изменил штык – он тузит врага прикладом; сокрушился приклад, молодец пускает в работу кулаки; без страха и трепета он встречает смерть грудью – и, угомоня басурмана, умирает с радостью… по-русски!

Бородинская годовщина. В. Жуковского… Письмо из Бородина от безрукого к безногому инвалиду (4 стр.)

Полемический характер статьи о «Бородинской годовщине» определил ту исключительную резкость, с которой в ней поставлены и разрешены вопросы, бывшие предметом спора между Белинским и Герценом. Уже 3 февраля 1840 года Белинский сообщал Боткину, что готов «истребить» начало статьи о «Бородинской годовщине», а в письме к нему же от 16 апреля 1840 года он определил всю ее как «глупую статейку» и свой «промах».

Читайте также:
ПИСЬМО ИЗ БОРОДИНА ОТ БЕЗРУКОГО К БЕЗНОГОМУ ИНВАЛИДУ: сочинение

Сноски

Подлинные слова из «Письма из Бородина от безрукого к безногому инвалиду».

Хотя надписи на этом монументе и известны всем из «Живописного обозрения», «Московских ведомостей» и «Русского инвалида»<17>, но мы не можем отказать себе в наслаждении выписать их здесь, как образец благородной простоты и возвышенной поэзии при величии содержания.

Лицом к позиции, занимавшейся неприятелем, вставлен образ Спасителя с надписью: «В нем спасение! – Бородинское сражение было 1812 августа 26 числа». С правой стороны образа и далее, одна подле другой, следующие надписи:

I. Кутузов, Барклай де Толли, Багратион. Русских было в строю: пехоты 85 000 человек, конницы 18 200 человек, казаков 7000, ополчения 10 000 человек, орудий 640.

II. Умерли за отечество полководцы: Багратион, Тучков 1-й, Тучков 4-й, граф Кутайсов. Всем прочим слава!

III. Властолюбие неограниченное изумило Европу; успокоилось посреди пустынь океана. Москва занята неприятелем 2-го сентября 1812 года. Александр I вступил в Париж 19-го марта 1814 года.

IV. Франция, Италия, Бавария, Виртемборг, Саксония, Вестфалия, Польша, Швейцария и Германский Союз, всех 20 языков. Вывели в строй пехоты 145 000 человек, конницы 40 000, орудий 1000.

V. Европа оплакала падение храбрых сынов своих на полях бородинских. Неприятеля убито: генералов 9, воинов до 20 000; ранено: генералов 30, воинов 40 000.

VI. Отступили с честию, чтобы вернее победить. – Вторгнулось в Россию 554 000 человек, возвратилось 79 000 человек.

VII. 1838 год. Благодарное отечество положившим живот на поле чести. Русских убито: генералов 3, воинов до 15 000; ранено: генералов 12, воинов 30 000.

Мелка и лишена искры божией душа того, кто не увидит в этих многих строках глубокого смысла и обширного содержания, заключенных в дивно поэтическую форму, бесконечно много говорящую в своей благородной простоте, энергической сжатости и величавой грандиозности.

После стола его величество, подойдя к отставным, изволил изъявить им высочайшее благоволение за прибытие и участие в деле, которое так близко к русскому сердцу. (Прим. И. Н. Скобелева.)

И сверх того, всем служащим из бывших в Бородинской битве присвоен оклад жалованья, какое получали они в то время. (Прим. И. Н. Скобелева.)

Представителя двух падших здесь героев, родных его братьев. (Прим. И. Н. Скобелева.)

Отношение же высших сословий к низшим прежде состояло в патриархальной власти первых и патриархальной подчиненности вторых, а теперь в спокойном пребывании каждого в своих законных пределах и еще том, что высшие сословия мирно передают образованность низшим, а низшие мирно ее принимают.

Комментарии

Эту вступительную часть статьи иронически комментировал Греч в своих публичных лекциях – «Чтениях о русском языке», что вызвало полемический ответ Белинского в статье «Менцель, критик Гете» (см. прим. 13 к этой статье).

Битвой гигантов («великанов» – la bataille des geants) называл, по словам Ф. Глинки, Бородинское сражение Наполеон, о чем Ф. Глинка писал в своих «Очерках Бородинского сражения» (см. наст. т., с. 146).

Из стихотворения Пушкина «Бородинская годовщина».

Имеется в виду старший брат Николая I Александр I, которого называли Благословенным, приписывая ему славу победителя в войне 1812 г.

Во время торжеств 1839 г. село Бородино было выкуплено у его владелицы в удельное ведомство и стало собственностью императорской фамилии.

Белинский в конце 1830-х гг. не видел реакционной направленности творчества Скобелева и неоднократно писал о нем как писателе, дающем «умное, одушевленное и увлекательное чтение» для «низшей читающей публики», а иногда и для «людей образованных» (см., например, рецензию на «Переписку и рассказы Русского инвалида» – Белинский, АН СССР, т. III, с. 193–196).

«Письмо из Бородина…» цитируется с некоторыми неточностями.

В 1612 г. народное ополчение, руководимое купцом К. Мининым (Сухоруком) и его помощником князем Д. Пожарским, разгромило польскую интервенцию и освободило Москву.

Очевидно, это место статьи и следующее за ним рассуждение Белинского о необходимости приобщения России к европейской цивилизации пострадали от вмешательства цензора Петербургского цензурного комитета А. В. Никитенко. Но и прошедший цензуру текст убеждает, что и в это время критик открыто и решительно боролся с проявлениями «официальной народности».

Белинский делил историю человечества на дохристианскую, христианскую и новейшую. Подробную характеристику этих трех периодов см. в статье «Горе от ума…» (наст. т., с. 185–190).

Из стихотворения Пушкина «Клеветникам России»; курсив Белинского.

Речь идет о Жуковском как авторе стихотворения «Певец во стане русских воинов» (1812).

На фоне безудержного славословия тогдашней журналистики в адрес автора «Бородинской годовщины» отзыв Белинского (даже «посмягченный» Краевским) выглядит довольно сухим. Объясняется это тем, что, с точки зрения Белинского, открытая, заданная тенденциозность вообще, вне ее характера и направления, несовместима с природой художественного произведения.

Читайте также:
В.А. Жуковский и К.Н. Батюшков – первые русские поэты-романтики: сочинение

«Бородинская годовщина» Жуковского была напечатана в «Отечественных записках», 1839, № 9.

Текст надписи на памятнике напечатан в «Живописном обозрении», 1839, т. V, лист 6, с. 41–42; в «Московских ведомостях», 1839, № 72, 9 ноября; в «Русском инвалиде», 1839, № 222, 10 сентября; Белинский цитирует его с незначительными неточностями.

Виссарион Белинский – Бородинская годовщина. В. Жуковского… Письмо из Бородина от безрукого к безногому инвалиду

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Бородинская годовщина. В. Жуковского… Письмо из Бородина от безрукого к безногому инвалиду читать книгу онлайн

Виссарион Григорьевич Белинский

Бородинская годовщина. В. Жуковского… Письмо из Бородина от безрукого к безногому инвалиду

БОРОДИНСКАЯ ГОДОВЩИНА. В. ЖУКОВСКОГО. Москва. В университетской тип. 1839. В 4-ю д. л. 8 стр.

ПИСЬМО ИЗ БОРОДИНА ОТ БЕЗРУКОГО К БЕЗНОГОМУ ИНВАЛИДУ Москва. В университетской тип. 1839. В 8-ю д. л. 16 стр.

Ничто так не расширяет духа человеческого, ничто не окриляет его таким могучим орлиным полетом в безбрежные равнины царства бесконечного, как созерцание мировых явлений жизни. Поэтому история человечества, как объективное изображение, как картина и зеркало общих, мировых явлений жизни, доставляет человеку наслаждение безграничное, полное роскошного, трепетно-сладкого восторга: созерцая эти движущиеся, олицетворившиеся судьбы человечества в лице народов и их благородных представителей, став лицом к лицу с этими полными трагического величия событиями, дух человека – то падает пред ними во прах, проникнутый мятежным и непокорным его самообладанию чувством их царственной грандиозности и подавленный обременительною полнотою собственного упоения, – то, покоряя свой восторг разумным проникновением в их сокровенную сущность, сам восстает в мощном величии, гордо сознавая свое родство с ними. Вот где скрывается абсолютное значение истории, и вот почему занятие ею есть такое блаженство, какого не может заменить человеку ни одна из абсолютных сфер, в которых открывается его духу сущность сущего и родственно сливается с ним до блаженного уничтожения его индивидуальной единичности. Да, кто способен выходить из внутреннего мира своих задушевных, субъективных интересов, чей дух столько могуч, что в силах переступить за черту заколдованного круга прекрасных, обаятельных радостей и страданий своей человеческой личности, вырываться из их милых, лелеящих объятий, чтобы созерцать великие явления объективного мира и их объективную особность усвоять в субъективную собственность чрез сознание своей с ними родственности, – того ожидает высокая награда, бесконечное блаженство: засверкают слезами восторга очи его, и весь он будет – настроенная арфа, бряцающая торжественную песнь своего освобождения от оков конечности, своего сознания духом в духе… Но когда мировое историческое событие есть в то же время и факт отечественной истории, и его субстанциальная родственность с духом созерцающего просветлит до прозрачности его таинственную сущность, – о, тогда его блаженство будет еще шире, бесконечнее, потому что на родной призыв отзовутся новые струны, сокрытые в самых недоступных глубинах его сердца. <1>К таким-то великим мировым явлениям принадлежит битва Бородинская – истинная битва гигантов<2>, где, с одной стороны, исполнитель мировых судеб, влекомый бессознательным стремлением наполнить страшную, бездонную пропасть своего необъятного духа, мнил последним подвигом остановить свою блуждающую звезду и стать у темной цели своего таинственного пути, а с другой – великий народ, под знаменем креста и державной власти, стал за свое существование и за честь своих царей, —

И равен был неравный спор…<3>

Дивное зрелище! Ум изнемогает, силясь обнять его во всей бесконечности его значения.

И тому прошло уже двадцать семь лет, и новые поколения сменили старые, и уже многих нет из знаменитых сподвижников, и лавровенчанные главы оставшихся покрыты священною сединою, и уже давно исцелились раны молодого царства, и уже давно цветет оно и новою жизнию, и новыми силами, и новою славою, – а между тем все это как будто вчера было…

Да, оно и в самом деле было не двадцать семь лет назад, а недавно, очень недавно, если не вчера, потому что только теперь, только ставши прошедшим, явилось оно нам во всем своем свете, уже не ослепляя своим блеском наших бренных очей, но радуя их отдаленным сиянием своего бессмертного величия, как радует очи торжественная, объявшая полнеба, но тихо мерцающая заря вечера или утра…

Великое прошедшее родило великое настоящее…

Царственно высокий дух русского царя, созерцая минувшие судьбы вверенного ему богом народа, остановился на поле славы своего державного брата, на поле славы своего народа, – и его монаршей воле было достойно воздать дань благодарности и славы великому подвигу сподвижников Благословенного… <4>И вот частное владение становится даром царя своему будущему преемнику<5>, и в Бородине[1], «от храма господня до хижины земледельца, все преобразовано, перелажено и представляет собою обширную дачу с устроенными для сообщения мостами, дорогами и улицами, и в версте от Бородина, на бывшей батарее Раевского, величественно и гордо возвышается бессмертный памятник, заключающий в себе восьмиугольную пирамиду»[2]. И вот, по творческому, властительному слову, на священных полях Бородина, приявших в недра свои кости и кровь героев великой драмы, стало под ружьем сто сорок тысяч новых героев… И вот в вечно памятный день 26-го августа, с рассветом дня, в рядах прочтен был царский приказ:

Читайте также:
Расцвет романтизма Жуковского: сочинение

Перед вами памятник, свидетельствующий о славном подвиге ваших товарищей! Здесь, на этом самом месте, за 27 лет перед сим, надменный враг возмечтал победить русское войско, стоявшее за веру, царя и отечество! – Бог наказал безрассудного: от Москвы до Немана разметаны кости дерзких пришельцев, – и мы вошли в Париж.

Теперь настало время воздать славу великому делу. Итак, да будет память вечная бессмертному для вас императору Александру I. Его твердою волею спасена Россия. Вечная слава падшим геройскою смертию товарищам нашим, и да послужит подвиг их примером нам и позднейшему потомству! – Вы же всегда будете надеждою и оплотом вашему государю и общей матери нашей, России!

И ряды грянули русское «ура!», и оно не умолкало от пятого до восьмого часа дня…

Известно, что с этого же самого времени загремел военный клич в начале смертоносной битвы: посему грозное утро в памяти стариков воскресло, полуумершие сердца затрепетали, и полузастывшая их кровь снова закипела. «Теперь хоть бы снова на бусурмана», – шепнули инвалиды. «Далеко кулику до петрова дня, – молвили другие. – Пройдут века, высохнут моря и реки, а враг сюда и носа не покажет!»

Это слова безрукого инвалида, который оставшеюся рукою пером владеет, как и штыком. Нужно ли его имя. <6>Послушаем же далее этого красноречивого в своей воинской простоте историка великого события:

Войска вокруг памятника составили огромное, величественное каре. Все отставные генералы, штаб– и обер-офицеры, участвовавшие в бородинском деле, помещались у памятника за решеткой. День был светлый, солнце, однако ж, не показывалось; но лишь святые хоругви, в сопровождении московского митрополита, с многочисленною духовною процессиею, государем императором встреченные, приблизились к памятнику, оно явилось и скрылось. По совершении панихиды начался молебен; а когда царь и воины стали на колени, солнце снова просияло, общая радость заблистала, а между старыми героями пронесся говор: «Так над главою Кутузова неожиданно воспарил орел при осмотре бородинских укреплений 25 августа 1812 года». – «С нами бог! Разумейте, языцы, и покоряйтеся, яко с нами бог!» – Вслед за сим огласилась песнь: «Тебе бога хвалим!» Гром пушек и «ура» все еще гремели, и роковой 1812 год – откликнулся!

В заключение этого знаменитого, дивного и торжественного явления государь император, провожая прежним порядком святые хоругви, повелел всем войскам мимо памятника проходить церемониальным маршем, сомкнутыми полковыми колоннами; в голове всех колонн ехали генералы, не принадлежащие к составу собранных войск.

Покойно и благоговейно отсалютовал русский царь сооруженному им и освященному днесь памятнику; сим редким примером, в лице всей России, принеся должную дань величию бога, он воздал честь заслугам человека. Высокий пример!

Бородинская битва, по благотворным следствиям, составляет священнейший предмет всей России, а бородинские поля, пролитою на них кровию, сроднились с миллионами русских людей. Чье же сердце не возрадуется, кто из глубины души не вознесет усердной теплой молитвы к подателю всех благ о здравии отца-монарха, увековечившего событие, вмещающее в себе честь России, и почтившего память падших героев! Жизнь воина – жертва славы! Тот у цели, кто стяжал себе славную память.

Государь император, как отец обширного семейства, с начала до конца жил в палатке посреди войска; по утрам ежедневно его величество или осматривал, или учил какую-нибудь часть и всеми был чрезвычайно доволен. Вечером на всех линейках и во всех селениях, в коих расположена была кавалерия, гремела музыка и заливались песни. Публики, и даже дам, съехалось – хоть бы в столицу, а веселья было хоть бы 1-го мая на гулянье.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: